Экстра 10

Свадьбу решили сыграть в самый разгар лета.

Лайл сделал предложение в «Доме Брайтов» в конце мая, так что сроки поджимали — времени оставалось совсем в обрез. Однако Лайл, словно мощный бульдозер, неумолимо продвигал свой план, не считаясь с обстоятельствами. Казалось, для него время вообще не было преградой.

Хэджин пытался его вразумить, опасаясь, что такая спешка ни к чему хорошему не приведёт. Но альфа лишь отмахивался, аргументируя это тем, что раз обручение уже предали огласке, то лучше закрепить этот факт как можно скорее — так, мол, будет проще управляться с прессой.

Хотя, вдыхая его феромоны, которые в эти дни окутывали всё вокруг мягким, липким облаком, похожим на сладкую вату, Хэджин понимал: Лайлу просто не терпится поскорее довести дело до конца.

Слова о том, что время не проблема, не были преувеличением. Наблюдая за тем, как несметное количество людей работает ради одного-единственного события — их венчания, Хэджин ощутил это в полной мере.

И вот, в середине июня, дата наконец была окончательно утверждена.

Обычно с этого начинают, но в их случае всё затянулось из-за необходимости подстраиваться под плотный график Лайла. Хэджин относился к этому с пониманием: в конце концов, положение его партнёра обязывало к определённым жертвам.

Сказать по правде, Хэджин и сам не слишком об этом задумывался. «Если вспомнить, я ведь даже на чужих свадьбах никогда не бывал», — пронеслось в его голове.

Но Лайл, судя по всему, рассуждал иначе. Он ежедневно отчитывался перед омегой о том, как продвигается корректировка планов. Порой он с таким странным рвением заглядывал Хэджину в лицо, пытаясь уловить малейшее изменение в настроении, что тому приходилось не раз повторять, что всё в порядке.

В итоге график удалось утрясти. Лайл сообщил, что выбрал самый ранний из возможных дней.

Всё шло подозрительно гладко. До того самого момента, пока в комнату не вошёл Марк с крайне обеспокоенным видом, сжимая в руках какие-то бумаги.

— ...Этого я не учёл. Моя оплошность, — виновато произнёс дворецкий.

— Ну что вы, Марк. Никто не мог предугадать, что погода в этом году решит преподнести такой сюрприз, — мягко ответил Хэджин.

— И всё же...

Нежданным препятствием стала стихия.

Выяснилось, что именно на ту неделю, на которую назначили торжество, в Хэви-Рейне прогнозируют мощнейший ливень. Хэджин понятия не имел, где Марку удалось раздобыть прогноз на месяц вперёд, но листы в руках дворецкого так и пестрели изображениями тяжёлых дождевых туч.

В Хэви-Рейне дожди шли постоянно, но летом они превращались в яростные, нескончаемые потоки. Случалось, что на окраины города обрушивались даже настоящие ураганы. Прогноз предвещал, что в этом году сезон дождей начнётся на неделю раньше обычного.

И поскольку Хэджин выбрал церемонию на открытом воздухе, погода превращалась в настоящую катастрофу.

— Хм... — Хэджин задумчиво прикусил губу.

Поначалу он выбрал этот вариант просто потому, что ему приглянулись фотографии в рекламном буклете. Он не вкладывал в это особого смысла, ведь Лайл сказал: «Выбирай всё, на что упадёт взгляд».

Но чем больше продвигалась подготовка, тем больше Хэджину нравилась эта затея. С каждой новой деталью в его воображении всё чётче рисовалась картина предстоящего торжества. В последнее время, когда он представлял себе ярко-синее небо и изумрудный луг на вершине утёса, как на тех снимках, его сердце невольно сжималось от трепета.

Высокий обрыв над морем... Ему казалось, что если свадьба пройдёт в таком месте, его родным на небесах будет легче всё увидеть.

Разумеется, он знал, что в их вечно сыром городе погода — штука капризная. Но прогноз Марка не оставлял ни единого шанса на просвет в облаках.

Стоявший рядом Лайл заметно побледнел. По его лицу можно было подумать, что он винит в грядущем ливне самого себя.

Хэджин, однако, прекрасно понимал: вины альфы тут нет. Просто так сложились обстоятельства.

— Может, нам стоит выбрать другую концепцию? — наконец негромко предложил Хэджин.

Лайл тут же вскинул на него взволнованный взгляд. Его рука осторожно, почти невесомо легла на плечо омеги.

— Нет. Я хочу... хочу подарить тебе ту свадьбу, о которой ты мечтаешь, Хэджин.

— Лайл...

В его глазах читалось такое отчаяние, что Хэджин, предложивший смену плана без задней мысли, даже немного растерялся и не сразу нашёл, что ответить.

Тогда Лайл медленно развёл руки, заключая Хэджина в кольцо объятий, и глухо произнёс:

— Поэтому, прошу, подожди ещё немного. Я найду способ всё устроить.

Слыша этот решительный тон, Хэджин не мог не кивнуть в ответ.

За окном тем временем снова сеялся мелкий дождь. Возможно, даже если не брать в расчёт сезон ливней, ясная погода в этот день была бы сродни чуду.

«Не буду загадывать наперёд, чтобы потом не разочаровываться», — тихо пообещал себе Хэджин.

На следующий день.

[По словам ведущего свадебного планера, занимающегося торжеством господина Лайла Вермута, приоритетом в оформлении станет сдержанная элегантность...]

Зайдя в комнату для хобби, Хэджин включил телевизор и тут же наткнулся на очередное обсуждение своей свадьбы.

Это было популярное ток-шоу, которое Хэджин иногда смотрел. Рейтинги у него были заоблачные. Формат передачи подразумевал обсуждение самых горячих новостей, так что по ней было удобно следить за тем, что происходит в мире, не утруждая себя долгими поисками информации.

Вообще-то, он не собирался это смотреть. Просто включил экран, чтобы запустить игровую приставку, но, увидев лицо Лайла, невольно замер. Оказалось, что темой сегодняшнего выпуска была их свадьба.

[В подготовке торжества семьи Вермут задействовано более двухсот человек персонала...]

На экране, где только что показывали Лайла на официальных мероприятиях, замелькали фотографии различных смокингов. Хэджин почувствовал странный укол в груди — некоторые из этих моделей он видел в тех самых материалах, что приносили ему на подпись.

«Неужели об этом и правда стоит трубить по телевизору так часто?» — недоумевал он.

Он понимал, что Лайл — фигура публичная и крайне влиятельная, поэтому интерес людей закономерен. К тому же альфа сам приложил руку к тому, чтобы новость разлетелась как можно шире. Но Хэджин полагал, что это любопытство быстро утихнет. Мало ли в мире сенсаций?

Однако он жестоко ошибался.

Прошло уже несколько недель, а пресса и интернет всё ещё гудели. Когда же новость о их бракосочетании просочилась даже в вечерний блок главных известий, Хэджин окончательно растерялся.

Даже во времена учёбы в колледже он привык к повышенному вниманию. А уж после того, как стало известно о его связи с Лайлом, взгляды преследовали его повсюду. Но внимание со стороны СМИ ощущалось иначе. Обычно Лайл прилагал все усилия, чтобы Хэджин не чувствовал на себе давления социума, поэтому столкнуться с такой взрывной реакцией лицом к лицу омеге довелось впервые.

— Вы выбрали второй вариант дизайна, если не ошибаюсь?

— Ах... да, верно.

Марк, вошедший следом с бокалом сока, негромко заговорил, устраиваясь рядом.

Хэджину стало немного неловко. Каждый раз, когда он включал телевизор, происходило одно и то же. Пытаясь скрыть смущение, он принялся задумчиво крутить на пальце обручальное кольцо.

— О нашей свадьбе говорят целыми днями, — заметил он.

И это не было преувеличением. Стоило переключить канал, как ты снова натыкался на обсуждение их планов. Казалось, будто весь город увешан невидимыми рекламными щитами с объявлением об их свадьбе.

— Что ж, судя по всему, молодой господин пребывает в крайнем воодушевлении, — с улыбкой произнёс Марк, ставя сок на столик.

— Лайл?

Подтекст в словах дворецкого показался Хэджину многозначительным. Марк поправил свои холёные усы и заговорщицки подмигнул.

— Понимаете, он — важнейший рекламодатель для всех этих изданий. Им приходится быть осторожными, но раз сам «заказчик» не запрещает распространять новости о себе...

— А-а...

— Для них это золотая жила для рейтингов. А раз рамок не ставят, все и стараются вовсю.

— Вот оно как... — Хэджин почувствовал, как к ушам подступает жар.

После того как он дал согласие, Лайл и впрямь развил бурную деятельность по оповещению мира об их помолвке. Он задействовал все доступные корпоративные ресурсы. Марк даже подшучивал над ним, говоря, что Лайл трубит об этом так громко, что даже последний ребёнок на улице в курсе событий. И действительно, на следующий день маленький Билли позвонил Хэджину с поздравлениями, чем заставил того искренне рассмеяться.

Похоже, в этой стране не осталось никого, кто не знал бы об их свадьбе. И это рвение Лайла напрямую отразилось на медиапространстве.

[Это, несомненно, радостное событие для всех. Говорят, в Хэви-Рейне сейчас настоящий бум на любовные романы?]

[Да, вокруг их отношений, окутанных завесой тайны, ходит множество слухов. Издательское дело сейчас переживает настоящий подъём.]

[Экономический эффект обещает быть колоссальным!]

[Безусловно. Стоит только «тому самому жениху» что-то выбрать, как этот товар тут же сметают с прилавков.]

[Я и сама заказала ту брошь, которую недавно показывали — она просто прелестна!]

[А что с акциями компаний группы Вермут?]

[Они показывают стабильный рост. Похоже, рынок воспринял исчезновение тех «нелепых слухов», что преследовали господина Лайла, как добрый знак.]

Марк был прав: пресса знала границы. Многолетнюю омегафобию Лайла они теперь деликатно именовали «нелепыми слухами», а личные данные Хэджина оставались под строжайшим запретом.

[Поток туристов в Хэви-Рейн заметно увеличился. Люди надеются хотя бы издалека увидеть знаменитый особняк и тот самый «Дом счастья».]

[Я видела его на фото — такой уютный и тёплый домик. Говорят, его построили специально для предложения. Это правда?]

[Кто знает... Но Лайл Вермут день за днём доказывает, что он неисправимый романтик, так что всё возможно.]

Однако Хэджин понимал, что больше не может просто пассивно наблюдать за происходящим. Слишком серьёзными становились темы, которые поднимались в связи с их союзом.

«Я ведь просто хотел стать его семьёй...» — подумал он, глядя в экран.

Он и не предполагал, что его личный выбор — будь то свадебное агентство, фасон фрака или цена колец — станет предметом общественной дискуссии. Масштаб ситуации начал его не на шутку тревожить.

— Не берите в голову, — вдруг сказал Марк, протягивая ему пульт.

Его спокойный, размеренный голос мгновенно утихомирил поднявшуюся в душе Хэджина тревогу. В добрых, подёрнутых сеточкой морщин глазах дворецкого читалась искренняя привязанность. Он смотрел на него так, словно хотел сказать: «Тебе не о чем беспокоиться, дитя».

— ...Хорошо, — выдохнул Хэджин.

Он взял пульт и переключил канал. Шум голосов в студии затих, и на экране появилось меню игры, которой он увлёкся в последнее время. Как только лишняя информация исчезла, смятение в мыслях начало рассеиваться. Хэджин крепче сжал контроллер, стараясь следовать совету Марка.

В конце концов, даже если он будет переживать, это всё равно ничего не изменит.

Спустя несколько дней Хэджин наконец выбрался на встречу с друзьями.

— Брайт! Ты как, в порядке? — радостно воскликнул Миллер.

— Привет. Да, всё хорошо. А вы?

— Да что я... У меня всё по-старому. А вот у Браун, представь себе, появился парень! — выдал Миллер, сияя.

— Эй, я сама хотела об этом рассказать! — возмутилась Браун.

Едва переступив порог кафе, друзья принялись шутливо препираться, наполняя воздух привычным шумом. Хэджин невольно улыбнулся — ему не хватало этой живой, суетливой атмосферы.

С Браун и Миллером, своими университетскими товарищами, Хэджин по-прежнему поддерживал тёплую связь. И хотя времени на совместные посиделки теперь катастрофически не хватало, они переписывались едва ли не каждый день, делясь даже самыми незначительными новостями.

Многие пытались втереться в доверие к Хэджину только из-за его связи с главой корпорации Вермут, но эти двое оставались прежними. Когда он сообщил им о грядущем бракосочетании через мессенджер, они поздравили его искренне, без тени корысти.

Наверное, именно поэтому рядом с ними Хэджин чувствовал себя так уютно и спокойно.

— Поздравляю! Ну и как он? Хороший человек? — спросила Браун.

— Ну... надо бы ещё присмотреться, — уклончиво ответил Хэджин.

Девушка теребила прядь своих рыжих волос. Голос её звучал нарочито ворчливо, но в уголках губ затаилась мягкая, понимающая улыбка. Кажется, она и сама встретила кого-то особенного.

— А ты где со своим познакомилась?

— В аудитории. Он с другого факультета, мы случайно оказались в одной группе для дискуссий, — Браун тут же оживилась, стоило Хэджину проявить интерес.

Пока она увлечённо расписывала их первую встречу, её лицо так и сияло. Глядя на неё, Хэджин невольно заражался этим радостным предвкушением. После того как их троица окончила колледж, Браун поступила в государственный университет. Она часто жаловалась, что ей одиноко возвращаться к учёбе одной, но, как Хэджин и ожидал, она прекрасно адаптировалась.

— А ты, Миллер? Как дела с тем парнем, с которым ты встречался?

— Эх, мы расстались, — вздохнул он.

— Тебя бросили, да? — поддела его подруга.

— Браун!

Миллер вспыхнул, но тут же понуро опустил голову, признавая поражение.

— Я был слишком занят на работе. Честно пытался ему всё объяснить, но... вышло как вышло.

Миллер устроился в небольшую фирму, связанную с производством автозапчастей. В своих сообщениях он вечно причитал, что завален делами по горло. Однако Хэджин знал: это лишь ворчание для вида. На самом деле Миллер черпал в этой работе огромное вдохновение.

В отличие от Браун, он сразу после выпуска бросился на передовую трудоустройства. Узнав об этом, Лайл предложил написать для него рекомендательное письмо. Для вечно ревнующего Лайла это был неожиданно щедрый жест — вероятно, он хотел позаботиться о друзьях Хэджина, которых и так было немного.

Но Миллер, хоть и робел перед властным альфой, вежливо отказался. Он заявил, что хочет достичь намеченных целей самостоятельно, без посторонней помощи. Хэджин помнил, как Миллер горел идеей когда-нибудь унаследовать отцовский автосервис. Наблюдая, с каким азартом друг перечисляет компании, в которых хочет набраться опыта, Хэджин понял его упрямство. И попытки убедить его, что в такой помощи нет ничего зазорного, прекратились сами собой.

И Браун, и Миллер чётко видели своё будущее и упорно шли к нему. Хэджин всегда восхищался ими и втайне немного завидовал.

«Может быть, и я когда-нибудь смогу так же...» — невольно подумал он.

Эта мысль заставила его замереть на мгновение. Пожалуй, он уже делал свои первые шаги к этому будущему. В день выпуска ему казалось, что он безнадёжно застрял в прошлом, пока все остальные движутся вперёд, но теперь он ловил себя на мысли, что искренне радуется успехам друзей.

И отношения с Лайлом больше не казались застывшими во времени. Теперь всё было иначе. Хэджин так сильно хотел шагнуть навстречу весне вместе с ним, что даже подготовка к свадьбе, при всей её суете, приносила ему радость.

— Кстати, — Браун внезапно прервала поток болтовни, — чего это ты вдруг решил нас собрать? Ты ведь сейчас должен быть страшно занят.

— И то верно, — поддакнул Миллер.

Им было любопытно, почему Хэджин так настойчиво просил их о встрече. Омега застенчиво коснулся пальцами запотевшего бокала с соком и, чувствуя, как внутри разливается приятное волнение, произнёс:

— Я хотел узнать, сможете ли вы выделить время на мою свадьбу.

Браун и Миллер одновременно округлили глаза.

— Ты... ты нас тоже приглашаешь?

— Обалдеть!

Их бурная реакция искренне озадачила Хэджина. «Неужели они думали, что я их не позову?» — Разумеется. А как иначе? Просто из-за графика Лайла точную дату утвердили только сейчас. Поэтому я и припозднился с приглашением.

Видимо, из-за специфического статуса предстоящего торжества они заранее настроили себя на худшее. Глядя на их ошарашенные лица, Хэджин не выдержал и негромко рассмеялся.

— Я-то думала, вы арендуете какой-нибудь королевский дворец, куда пускают только в бальных платьях в пол, — выдохнула Браун.

— А я вообще решил, что вы укатите куда-нибудь за границу на неделю, и я не смогу поехать из-за работы, даже если пригласишь, — затараторил Миллер.

Их опасения имели под собой почву — Хэджин и сам поначалу рисовал себе нечто подобное. Однако Лайл полностью доверил выбор ему. Поэтому Хэджин решил провести скромную церемонию в выходной день прямо здесь, в Хэви-Рейне. В свадебное путешествие они всё равно отправятся за рубеж, так почему бы не облегчить задачу близким людям?

— Всё пройдёт здесь, в субботу. Вы ведь придёте?

— Конечно! — выкрикнули они в унисон, едва ли не подпрыгивая от восторга.

Видя их искреннюю радость, Хэджин почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Теперь это событие казалось по-настоящему благословенным.

— С ума сойти... Я впервые иду на свадьбу к другу, — пробормотала Браун.

— Будет круто! Там что, соберутся все богачи мира?

— Не паясничай, Миллер, — осадила его подруга.

— Да ладно тебе... Это же Вермут! Мне просто любопытно.

— Ну, в этом ты прав.

Они ещё долго обсуждали новости о свадьбе, которые видели по телевизору. Хэджину было немного неловко опровергать некоторые совсем уж нелепые слухи.

— Гостей будет немного. Я хочу пригласить только самых близких и провести всё по-семейному.

После этих слов друзья замерли с выражением глубокого почтения на лицах. Хэджин понимал, что их тронуло определение «близкие», и это не было лукавством. Они действительно были для него дороги.

— Боже! У него всё ещё такое детское личико, а он уже женится! — воскликнула Браун.

— Чувствую себя так, будто выдаю замуж младшего брата, — притворно смахнул слезу Миллер.

— Вы же помните, что я старше вас обоих? — напомнил Хэджин, заставив их зайтись в новом приступе хохота.

Они тут же принялись вносить дату в календари смартфонов, бурно обсуждая, что им надеть. Хэджину пришлось несколько раз повторить, что подойдёт самая обычная одежда.

— А с местом уже определились? В новостях говорили, что всё пройдёт в особняке, — спросил Миллер.

Хэджин на мгновение отвел взгляд. Вариантов для свадьбы на открытом воздухе было много: лужайка перед «Домом Брайтов», живописные окрестности города... Но прогнозы погоды для всех этих мест были неутешительными. Лайл пока не предлагал ничего другого, и Хэджин понемногу начал мириться с тем, что мечту придётся оставить.

Он постарался скрыть разочарование и выдавил слабую улыбку:

— На самом деле, с местом пока заминка.

— Почему?

— Я очень хотел церемонию на улице, но, похоже, в этот день будет ужасная погода.

— А-а... Ну да. Как раз сезон дождей начнётся?

— Да нет, в эти даты обычно ещё терпимо, — засомневался Миллер.

Как истинные жители Хэви-Рейна, они мгновенно поняли суть проблемы. Хэджин спокойно объяснил, что в этом году ливни ожидаются раньше срока, а перенести дату нельзя из-за занятости Лайла.

Небо за окном кафе налилось свинцовой тяжестью. Друзья посмотрели на хмурый пейзаж, и их лица тоже омрачились.

— Так что, наверное, перенесём всё в помещение...

Возможно, Лайл просто не решается сказать ему, что другого выхода нет. В таком случае Хэджину стоит самому проявить инициативу и предложить сменить локацию.

— Брайт, — Браун мягко сжала его ладонь, и её решительный тон прогнал туман из его мыслей. — Свадьба бывает раз в жизни. Делай так, как хочется тебе!

— Вот именно! Всегда можно улететь туда, где светит солнце. У твоего будущего мужа на это точно хватит средств, — добавил Миллер, и их лица снова озарились улыбками.

— Мы очень хотим быть на твоей свадьбе, но даже если ты решишь перенести её на другой конец света и мы не сможем приехать — делай то, что велит сердце.

— Точно. Ты ведь не просто так выбрал именно открытое небо, верно?

Слова друзей всколыхнули в душе Хэджина воспоминания о семье. Ему снова до боли захотелось, чтобы они могли увидеть его счастливым из своей небесной выси. Поддержали бы они его сейчас так же, как Браун и Миллер?

— К тому же, я не слишком хорошо его знаю, но мистер Вермут кажется мне человеком, который ужасно расстроится, если не сможет исполнить твоё желание, — добавила Браун.

Это окончательно расставило всё по местам.

— Да. Вы правы.

Небо снаружи всё ещё было серым, но в душе у Хэджина будто взошла радуга.

Проведя чудесный день с друзьями, он вернулся в особняк. Изначально они планировали поужинать вместе, но Хэджин почувствовал, что силы его на исходе. В последнее время он не жаловался на здоровье, но былая выносливость так и не вернулась к нему в полной мере. Впрочем, он старался не зацикливаться на этом. К тому же ему не терпелось поговорить с Лайлом.

Когда машина затормозила у парадного входа, Хэджин с удивлением увидел на крыльце знакомую фигуру.

— Ох...

Для возвращения Лайла с работы было ещё слишком рано. Очевидно, узнав, что Хэджин едет домой раньше срока, альфа тоже поспешил вернуться.

— Лайл.

— Хэджин. Как погуляли с друзьями?

Лайл сам распахнул дверцу автомобиля и протянул омеге руку. Тот оперся на крепкую, тёплую ладонь и выбрался наружу. Весь путь тело казалось налитым свинцом, но стоило коснуться Лайла, как тяжесть чудесным образом отступила.

— Хм, температуры нет, — пробормотал Лайл, привычно привлекая Хэджина к себе и прикладывая ладонь к его лбу. В его глазах читалась нескрываемая тревога — не заболел ли омега, раз вернулся так рано?

Именно в такие моменты Хэджин понимал, почему он так спокойно относится к своей слабости. Рядом всегда был тот, кто заботился о его теле больше, чем он сам.

— Я не болен. Просто немного устал, — поспешил успокоить его Хэджин.

Он знал, что Лайл готов бросить все дела корпорации ради него, и порой даже скрывал своё недомогание, чтобы не волновать его лишний раз.

— Вот как.

Раньше подобные попытки скрыть недомогание ни к чему хорошему не приводили. Напротив, это лишь раззадоривало и без того удушающую гиперопеку Лайла. Осознав это, Хэджин со временем приучил себя говорить правду, какой бы она ни была.

— Сначала поужинаем?

Сегодня тревога альфы, казалось, выросла до небес. Не успел омега сделать и трёх шагов от автомобиля, как крепкие руки решительно подхватили его под бёдра и спину.

— Я и сам могу дойти, — слабо запротестовал Хэджин, чувствуя, как нос щекочет густой, тяжёлый аромат хвои.

— Знаю. Но мне просто хочется тебя нести. Я не видел тебя целых восемь часов.

Последние недели Лайл вёл себя сдержаннее, так что сейчас его беспокойство ощущалось особенно остро. Вместо того чтобы затевать бессмысленную перепалку, Хэджин просто покорно прижался к плечу мужчины, вдыхая его успокаивающий запах.

В столовой их уже ждал накрытый стол. Несмотря на внушительные размеры комнаты и массивную мебель, рассчитанную на два десятка гостей, они сели рядом, плечом к плечу. Лайл придвинул свой стул вплотную и заботливо наполнил стакан омеги ледяной водой.

— С друзьями всё прошло гладко? Ничего не случилось? — в голосе партнёра сквозило напряжение. Он внимательно изучал бледное лицо спутника, боясь пропустить малейший признак утомления.

— Всё замечательно. Я даже пригласил их на свадьбу.

— Правильно сделал.

Хэджин видел, что Лайл всё ещё переживает, не отняла ли прогулка у него слишком много сил. Чтобы развеять эти страхи, омега твёрдо решил съесть сегодня всё до последней крошки.

— Шеф-повар хвастался, что разработал какой-то особенный соус, — заметил Лайл, раскладывая еду.

— Я почувствовал его аромат ещё в коридоре, пахнет чудесно.

Они беседовали неспешно, смакуя каждое слово. С некоторых пор Лайл взял за правило пересказывать Хэджину события своего рабочего дня. Это началось после того, как омега однажды проявил искреннее любопытство к его делам.

Большинство терминов и сложных схем оставались для Хэджина загадкой, но он слушал затаив дыхание. Ему нравился ровный, глубокий баритон Лайла, делящегося с ним частичкой своего мира. Постепенно он начал разбираться в хитросплетениях бизнеса: понимал, какие проекты сейчас в приоритете и с кем из партнёров глава корпорации ведёт переговоры.

Эти знания оказались бесценными. Теперь на всех раутах, где требовалось присутствие спутника, Хэджин был рядом. Раньше он чувствовал себя не в своей тарелке, не зная, о чём говорить с гостями, кроме дежурных приветствий. Но когда он стал вворачивать в разговор детали, услышанные от Лайла, лёд тронулся. Собеседники порой замирали в изумлении от его осведомлённости, поражённые тем, насколько глубоко альфа посвящает своего омегу в дела империи.

Поначалу Хэджин пугался такой реакции — вдруг он сболтнул лишнего? Но Лайл лишь с гордостью подхватывал его слова, а по возвращении домой осыпал похвалами. Эти признания заставляли Хэджина краснеть, но дарили долгожданную уверенность. Страх перед светским обществом постепенно отступал.

— Сегодня мне принесли отчёт, но пришлось его завернуть. В статистике рыночных исследований обнаружились грубые ошибки, — Лайл недовольно повёл плечом.

— Вот как.

В последнее время его интерес сместился в сторону туристической сферы. Увидев по телевизору, как люди со всей страны стекаются в Хэви-Рейн ради их торжества, Хэджин подумал, что речь о родном городе. Но Лайл метил дальше — его интересовали заграничные курорты. Слушая описания далёких прекрасных уголков, Хэджин старательно работал вилкой, пока не почувствовал, что в него больше не влезет ни кусочка.

Он тихо выдохнул. Даже эти титанические усилия были лишь каплей в море по сравнению с аппетитом обычного мужчины. Лайл, заметив старания омеги, нежно коснулся кончиками пальцев его щеки.

— Не принуждай себя.

— Я... я хотел съесть больше...

— Всё хорошо. Главное, что ты чувствуешь себя лучше, чем днём.

Казалось, он читал мысли Хэджина насквозь. Омега замялся, подбирая слова. Наконец он решился озвучить то, что терзало его всю дорогу из кафе.

— Я рассказал друзьям, что в день нашей свадьбы может пойти дождь.

— Хм.

— Они посоветовали мне поступать так, как велит сердце. И я подумал... может, перенесём церемонию в помещение?

— Мудрый совет, — Лайл посмотрел на него с нескрываемой нежностью. Он потянулся за салфеткой и осторожным, почти благоговейным движением стёр невидимый след соуса с уголка губ Хэджина. — Ты волен делать всё, что пожелаешь.

Хэджин поднял на него свои тёмные глаза. Он хотел предложить отложить свадьбу до тех пор, пока небо не прояснится. Он знал, с каким трудом Лайл выкроил эти дни в своём графике, и чувствовал вину, но мечта о церемонии под открытым небом стала слишком заманчивой. Он верил, что альфа оценит его маленькое упрямство.

— Поэтому я подумал... может, нам стоит немного сдвинуть дату?

— О-о...

Голос Хэджина слегка дрогнул, он опустил ресницы, но заставил себя снова взглянуть на мужчину. Тот почему-то довольно улыбался.

— Что ж, кажется, я нашёл решение, — произнёс Лайл.

— Правда?

Хэджин был уверен, что даже всемогущий Вермут не властен над погодой. Он удивлённо распахнул глаза. Лайл усмехнулся и ласково погладил его по бледной коже.

— Помнишь тот остров, куда мы отправились в наше первое путешествие?

Перед глазами Хэджина тут же возник бескрайний океан и уединённый клочок суши, где они были совсем одни. Тот роскошный ужин, винный погреб в пещере, похожий на вход в иное измерение...

— Берег, на котором мы гуляли и где ты выбрал свой день рождения.

И закат. Тот ослепительный, пылающий закат над волнами.

— Если привести тамошнюю виллу в порядок, она станет идеальным местом для свадьбы. Хоть остров и недалеко, климат там мягче, чем в Хэви-Рейне.

— Неужели?..

Для Хэджина тот остров казался огромным, хоть Лайл и называл его маленьким. К тому же туда можно было добраться на вертолёте — это решало проблему с его друзьями.

— Подумай над этим. Вот чертежи и планы по обустройству. Если тебе не понравится, мы просто выберем другой день, — Лайл взял ладони Хэджина в свои. Его улыбка в этот миг могла затмить свет хрустальных люстр. — Всё будет так, как хочешь ты.

Видя его радость, Хэджин окончательно успокоился. Прошло пять лет, но Лайл оставался неизменным в своём обожании. Страх, что чувства альфы могут остыть, давно исчез, сменившись безграничным доверием.

— Хорошо.

Хэджин покорно кивнул. Его чёрные волосы слегка колыхнулись, пойманные шлейфом хвойных феромонов Лайла, словно лепестки на ветру.

В документах подробно описывалось, как преобразится остров. Хэджин с облегчением отметил, что Лайл распорядился сохранить первозданную красоту места, с которым у них было связано столько счастливых мгновений.

Но были и детали, заставившие омегу задуматься. Лайл планировал не просто расставить стулья. Из-за нехватки мест для гостей он собирался возвести целые модульные комплексы рядом с вертолётной площадкой. Хэджин в очередной раз осознал, что Лайла невозможно мерить обычными мерками. Подготовка дороги к обрыву, расширение кухни... но главное — та самая ровная поляна на вершине утёса. На фото она выглядела безупречно.

«Если бы её не было, Лайл наверняка бы просто сровнял гору с землёй», — с улыбкой подумал Хэджин. Он решил, что этот план идеален.

Хэджин решил: хватит терзаться сомнениями. Он сосредоточился лишь на одном — хочет ли он сам провести этот день здесь, на вершине утёса? Стоило прийти к внутреннему согласию, как всё остальное встало на свои места, а подготовка закрутилась с невероятной скоростью.

Время пролетело незаметно, и вот настал день свадьбы.

— Хэджин, пора вставать. Пора лететь.

Прикосновение Лайла вырвало его из вязкого, тяжёлого сна. Тело казалось чужим и неповоротливым; сказывалась бессонная ночь — веки слипались, а в мышцах разливалась свинцовая слабость.

— Ох, беда... Ну и как мне с тобой быть? — в голосе Лайла, склонившегося над ним, прозвучала неприкрытая тревога.

— Всё в порядке, — прошептал Хэджин и, слабо улыбнувшись, потянулся к нему.

Лайл тут же подхватил его на руки, словно хрупкую драгоценность. Хэджин обхватил его за шею и уткнулся носом в изгиб плеча, пока альфа нёс его в ванную.

«Глупо... я ведь уже не ребёнок, а не спал полночи, как перед Рождеством», — подумал Хэджин, прикрыв глаза.

Его будоражила сама мысль об этом острове. Последние недели он то и дело пересматривал фото и видеоотчёты о том, как преображается их «секретное место». С каждым кадром предвкушение становилось всё острее, возвращая его в те далёкие времена, когда он, маленький и наивный, верил, что Санта принесёт ему в подарок новую семью.

Сегодняшний день казался ему долгожданным свиданием с родными, которых больше нет рядом.

— Как там погода? — спросил он, когда сознание немного прояснилось.

— Хм, пока пасмурно. Но давай всё же рискнём.

Хэджин в последнее время только и делал, что изучал метеосводки, так что Лайл выучил их наизусть вместе с ним. Но новости не радовали. Хэджин поник, его голос, и без того тихий, стал совсем тусклым:

— Понятно...

«Хоть бы тучи разошлись. Я так хочу, чтобы папа и мама всё увидели», — печально подумал он.

— Не изводи себя раньше времени, — Лайл приподнял его лицо за подбородок и запечатлел на лбу мягкий, успокаивающий поцелуй.

Несмотря на протесты омеги, Лайл сам помог ему умыться. Он видел, что Хэджин едва держится на ногах от волнения, и не отпускал его ни на секунду. Хэджин послушно принимал его заботу, стараясь подавить в себе привычку заранее готовиться к худшему. В конце концов, сегодня приедут его друзья, и день обещает быть особенным, даже если небо останется серым.

— Ну вот, теперь давай одеваться.

Лайл выглядел на редкость воодушевлённым. Когда Хэджин, окончательно сдавшись, доверчиво прижался к его груди, позволяя делать с собой что угодно, на губах альфы заиграла торжествующая улыбка.

Гостей ожидалось немного: обитатели особняка, двое верных друзей и несколько старых знакомых его родителей, с которыми удалось восстановить связь. Лайл со своей стороны пригласил лишь горстку ключевых бизнес-партнёров — тех, кого считал нужным посвятить в свою частную жизнь.

Сама церемония должна была пройти без лишнего пафоса: лишь пронзительная речь Марка и клятвы, данные друг другу перед лицом вечности.

— Скоро нам придётся переодеться в торжественное, но пока надень вот это, — Лайл достал приготовленные вещи.

Он удивительным образом чувствовал вкус Хэджина, хотя тот редко высказывал свои предпочтения в одежде. Омега взял из его рук рубашку из тончайшего хлопка. Ткань ласково скользнула между пальцами, даря ощущение прохлады.

Хэджин решил, что в такой важный день он должен проявить хоть немного самостоятельности. Ему не хотелось выглядеть в глазах Лайла вечно беспомощной жертвой, особенно после того, как он несколько дней кряду изводил его своими страхами из-за погоды. Он начал сам застёгивать пуговицы, но заметил, как лицо Лайла помрачнело. Феромоны альфы дрогнули, пропитавшись едва уловимой, горьковатой обидой.

Поняв свою оплошность, Хэджин смущённо кашлянул. Он перевёл взгляд на одежду Лайла и тихо произнёс:

— Лайл... надень, пожалуйста, такую же, как у меня.

Он знал, как сильно альфа любит эти негласные знаки принадлежности.

— С удовольствием, — Лайл мгновенно просиял.

Его феромоны снова заискрились хвоей и солнечным теплом. Пока Хэджин старательно застёгивал манжеты, Лайл скрылся в гардеробной и через минуту вернулся в точно такой же рубашке, только угольно-чёрного цвета. Для Хэджина все сорочки были на одно лицо, но он знал: Лайлу важно, что они одного бренда и фасона. Кажется, эта страсть к парным вещам зародилась у него в тот самый день, когда Хэджин подарил ему шарф.

— Летим?

— Да.

Лайл протянул ему широкую, теплую ладонь. Глядя на неё, Хэджин почувствовал, как по телу разливается уверенность: что бы ни приготовило им небо, сегодня он будет счастлив.

Несмотря на ранний час, вертолёт уже коснулся посадочной площадки острова. Сквозь панорамное стекло Хэджин увидел людей из особняка — они стояли на склоне холма и радостно размахивали руками. Прижатый к окну крепким локтем Лайла, Хэджин замахал им в ответ, чувствуя, как внутри всё трепещет от восторга.

Остров изменился. Там, где раньше была пустошь, теперь высились элегантные постройки.

— Невероятно... — выдохнул Хэджин.

Модульные дома выглядели удивительно стильно для временных сооружений. На плоской крыше главного здания красовалась огромная, яркая надпись, приветствующая гостей свадьбы. Все приглашённые должны были прибыть сюда по воздуху, и Лайл позаботился о том, чтобы каждый почувствовал себя желанным гостем.

Хэджин обернулся к Лайлу. Тот обнял его со спины и, прижавшись губами к самому уху, прошептал:

— Тебе нравится? Всё вышло именно так, как мы планировали.

От горячего дыхания по шее пробежали мурашки. Хэджин втянул голову в плечи, но не отстранился. В кабине вертолёта стоял оглушительный гул, заглушающий даже мысли, и этот интимный жест был единственным способом общения. Губы Лайла, касавшиеся кожи, вибрировали, передавая слова прямо в кровь омеги. Хэджину даже нравилось это странное, щекотное ощущение — оно заставляло его сердце биться чаще.

— Надпись — идея Марка. Что скажешь?

— Она... она замечательная.

— Я рад.

Лайл коротко коснулся губами его щеки и только тогда отпустил. Вертолёт начал медленное снижение.

Опираясь на руку альфы, Хэджин ступил на землю. Лопасти всё ещё бешено вращались, поднимая вихри пыли и заставляя траву пригибаться к самой почве. Когда они вышли из зоны турбулентности, Хэджин смог лучше рассмотреть гостевой комплекс. Навстречу им уже спешили Марк и свадебный распорядитель.

— Мистер Брайт, господин председатель, добро пожаловать на остров!

— Здравствуйте, — Хэджин тепло улыбнулся. За время подготовки он успел привыкнуть к этой высокой женщине-бете и даже проникся к ней симпатией.

Они направились к жилым блокам.

— Как продвигаются дела? — по-деловому осведомился Лайл.

— Всё готово, сэр. Все системы проверены. Тропа к утёсу расчищена и укреплена на случай дождя, безопасность гарантирована.

— Проследите, чтобы путь был абсолютно надёжным, — Лайл крепче сжал пальцы Хэджина, бросая строгий взгляд на распорядителя.

Он знал, как непросто Хэджину даются долгие подъёмы, и лично контролировал каждый метр будущей «свадебной дороги».

— Марк, что с проверкой виллы? — Лайл повернулся к дворецкому.

— Всё в лучшем виде, господин Лайл. Мы убрали все препятствия, чтобы перемещение по дому было максимально комфортным.

Каждый раз, когда они бывали здесь, Лайл переживал из-за крутых лестниц старой виллы. Особенно его беспокоил спуск в винный погреб — место, которое Хэджин так любил, но куда Лайл не пускал его одного. Теперь же всё было переоборудовано и снабжено дополнительными поручнями.

— Мы старались сделать акцент на лаконичности, — пояснила распорядитель, пока они шли по дорожке. — Дизайн строгий, чтобы не нарушать естественную гармонию острова.

— Что думаешь, Хэджин? — Лайл заглянул ему в глаза.

— Это потрясающе... — честно ответил омега. — Просто не верится, что всё это построили так быстро.

— Эти модули не предназначены для долгой жизни в лесу, — добавила женщина. — Но как временное решение для торжества они идеальны. Монтаж занимает считанные дни.

Хэджин кивнул. Он помнил, как испугался, когда Лайл впервые заговорил о «сборных домах» — в его воображении возникли унылые строительные вагончики. Он даже хотел предложить гостям комнаты в их городском особняке, но, увидев каталог, понял, как сильно ошибался. Это были полноценные люксовые апартаменты, которые просто собирались на месте, как конструктор, уже укомплектованные мебелью и изысканным декором.

Благодаря этому и внешнюю, и внутреннюю отделку можно было сделать по-настоящему роскошной. Лайл заказал дома, спроектированные по индивидуальному заказу — от фундамента до последнего элемента декора, — специально для этого торжества.

Подобная расточительность была возможна лишь потому, что гостей ожидалось совсем немного. Более того, если бы погода сегодня смилостивилась, эти дома могли и вовсе не понадобиться. Поэтому Лайл решил, что после свадьбы строения будут переданы на благотворительность. Хэджин, услышав это, поначалу заикнулся о том, не слишком ли это расточительно, но быстро притих под уверенным взглядом альфы.

— А теперь, позвольте показать вам самое главное — место церемонии, — произнесла распорядитель, указывая в сторону склона, когда они убедились, что гостевые домики полностью укомплектованы.

Тропа, ведущая к старой вилле, стала заметно шире и ровнее. Вдоль извилистой дорожки, огибающей здание и уходящей выше в гору, через каждый метр были установлены невысокие изящные светильники.

Поскольку с самого рассвета небо было затянуто свинцовыми тучами, огни уже горели тёплым, манящим светом. Начинался мелкий, навязчивый дождь. Лайл раскрыл широкий зонт, одной рукой удерживая его, а другой бережно приобнимая Хэджина за плечи, притягивая к своему горячему боку.

— Если по пути станет тяжело, обязательно скажи. Мы можем осмотреть всё позже, — негромко проговорил он, и Хэджин почувствовал, как вибрация его голоса передаётся через ткань одежды.

— Хорошо, — послушно кивнул омега.

Он не собирался упрямиться: на такой скользкой горной тропе его слабая нога могла подвести в любой момент. Впрочем, глядя на то, как дождь постепенно набирает силу, Хэджин понимал, что «позже» может и не наступить. Он сосредоточился и осторожно ступил на обновлённую дорожку.

К его удивлению, путь оказался на редкость лёгким.

— Отрадно видеть, что наши старания окупились, — заметил Лайл, внимательно следя за каждым шагом партнёра.

— Мы не относились к этому как к временной постройке, — подал голос Марк, следовавший чуть поодаль. — Мы основательно укрепили склон. Нам хотелось, чтобы вы могли возвращаться сюда и предаваться воспоминаниям в любое время.

— Спасибо, Марк, — Хэджин благодарно улыбнулся дворецкому.

Благодаря частому расположению фонарей каждый камушек под ногами был как на ладони. Ступени были выверены идеально — ни слишком высокие, ни слишком низкие, — так что Хэджин мог ставить стопу уверенно и безболезненно. По краям тянулись надёжные перила, за которые можно было ухватиться в любую секунду. Было очевидно, что в эту тропу вложили не только огромные деньги, но и искреннюю заботу.

Пологая лестница напоминала живой туннель из переплетённых ветвей. Дождь монотонно барабанил по листве, но в сочетании с мягким светом ламп путь казался дорогой в некую таинственную, сказочную страну.

И вот, когда они преодолели последнюю ступень, Хэджин замер, поражённый открывшимся видом.

— Вам нравится, мистер Брайт? — с законной гордостью в голосе спросила распорядитель.

Хэджин смог лишь безмолвно кивнуть.

Как только они вышли на вершину, над головой образовалось свободное пространство. Деревья, что до этого момента укрывали их от ветра и лишних глаз, расступились, образуя естественную арену. Словно они специально освободили место, чтобы небо — и те, кто смотрит свыше, — могли беспрепятственно видеть Хэджина.

Море под обрывом выглядело величественно. Оно тяжело вздымалось и глухо рокотало, разбиваясь о скалы. На самом краю утёса расстилался ковёр из сочной зелёной травы, которая под дождём казалась ещё ярче, источая свежий, терпкий аромат.

В центре стояла изящная цветочная арка — живая рамка для этой дикой, первозданной красоты. Хэджин смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, словно пытаясь навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти.

— ...Оно чудесно. Просто чудесно.

В груди затеплилось предчувствие, что этот остров подарит ему ещё одно воспоминание, которое он пронесёт через всю жизнь.

— Я рад, что место тебе приглянулось.

— Оно правда очень красивое. Я и не думал, что здесь есть такой уголок, — отозвался Хэджин.

Он знал о существовании обрыва, ведь Лайл во время их прошлых визитов старался показать ему каждый дюйм своих владений. Но тогда Хэджин лишь слушал описания, предпочитая оставаться поближе к кромке воды.

— Подъём раньше был слишком крутым, поэтому мы гуляли в основном по пляжу. Но когда я начал планировать свадьбу, эта поляна первой пришла мне на ум.

До начала церемонии оставалось совсем немного, и они прошли в комнату ожидания. Лайл распорядился переоборудовать старую гардеробную виллы, превратив её в уютный лаунж. Он усадил Хэджина на широкий мягкий диван. Пора было готовиться к выходу: облачаться в первый из свадебных нарядов и встречать гостей.

— Хм... может, мне стоит пойти переодеться? — нерешительно спросил омега.

С одной стороны висели их выглаженные костюмы, с другой — была установлена ширма. В доме было полно персонала, суетившегося над последними деталями, но здесь, в этой комнате, они были одни. Хэджин недоуменно огляделся, ожидая появления помощника.

Лайл неловко коснулся пальцами своего подбородка.

— Присядь. Я сам тебе помогу. Боюсь, тебе будет трудно справиться в одиночку.

— Ты? — Хэджин округлил глаза.

Значит, тем самым «помощником» был сам жених?

Конечно, Лайл не раз помогал ему с одеждой в повседневной жизни, но чтобы он вызвался облачать его в свадебный наряд... Хэджин во все глаза смотрел на альфу, не зная, как реагировать. Лайл, заметив его замешательство, отвёл взгляд и добавил чуть слышно:

— Вообще-то, есть специально обученный человек... но я не хочу, чтобы это делал он. Я хочу сам.

«Неужели он и впрямь ревнует меня даже к портным?» — мелькнула в голове ошеломляющая догадка.

Хэджин снова посмотрел на костюмы. Для него, как для мужчины, в этом наряде не было ничего сложного. Однако, учитывая его слабую ногу, попытка натянуть узкие брюки в тесной кабинке и впрямь могла закончиться падением. Лайл, как всегда, предусмотрел всё.

Это была его обычная, почти инстинктивная забота. И всё же Хэджин не понимал, почему альфа выглядит таким виноватым, словно совершил некое преступление. Омега принялся внимательно разглядывать костюм, гадая, не скрывается ли за этим какая-то невероятная сложность кроя.

В этот момент феромоны Лайла изменились — они стали тревожными, почти просящими. Как грешник на исповеди, он выдохнул:

— Я не вынесу, если кто-то другой увидит твоё тело.

— ...Лайл.

— И я ненавижу мысль о том, что кто-то будет касаться тебя под предлогом помощи.

— Ах...

Вот оно что. Хэджин почувствовал, как к щекам приливает жар, а кончики ушей начинают гореть. Конечно, слова Лайла были некоторым преувеличением — омега ведь не собирался раздеваться догола перед персоналом. Если бы ему помогали, он бы просто попросил подержать его за плечо или поставил стул за ширмой.

Но для Лайла даже такая вероятность была невыносима. Он хотел обрубить любые, даже самые призрачные нити, связывающие Хэджина с чужими прикосновениями. Эта собственническая жажда, эта жгучая ревность заставили Хэджина онеметь.

«Разве можно так сильно желать кого-то?» — пронеслось в мыслях.

— Я принесу одежду... — глухо сказал Лайл.

— Да... хорошо.

Во рту внезапно пересохло, хотя перед прилётом Хэджин выпил целый стакан воды. Дождь за окном продолжал свой ритмичный бег, но в комнате становилось душно от незримого напряжения.

Лайл снял костюм с вешалки. Сегодня им предстояло сменить наряды несколько раз, и этот, первый, был чёрным, строгим и безупречно скроенным. Альфа подошёл к дивану и медленно опустился на одно колено перед Хэджином. Его пальцы, длинные и сильные, коснулись воротника омеги.

Тихий щелчок расстегнувшейся пуговицы прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко. Хэджин вздрогнул. Обычно это действие не вызывало у него никаких эмоций, но сейчас кожа стала гиперчувствительной, ловя каждое мимолётное движение Лайла.

Смутившись, Хэджин уставился на разложенный рядом смокинг. Тот был классическим, почти не отличимым от тех, что он надевал на официальные приёмы.

Внезапно перед глазами блеснуло золото — это Лайл наклонился ниже, чтобы расправиться с нижними пуговицами рубашки. Его мягкие, сияющие волосы на миг коснулись колен Хэджина.

Когда верхняя одежда была окончательно расстёгнута, Хэджин невольно затаил дыхание. Его взгляд встретился с глазами Лайла — пронзительно-синими, затягивающими, как океан во время шторма.

— ...

— ...

В голове стоял странный туман, а жажда только усилилась. Хэджин пытался понять, что именно он чувствует, когда Лайл вдруг осторожно накрыл его колено ладонью.

— Ты... ты разочарован во мне? — его голос звучал непривычно робко.

Только сейчас Хэджин осознал, насколько тяжёлыми стали феромоны вокруг них. Альфа всё это время терзался сомнениями, боясь, что его патологическая ревность оттолкнёт омегу.

Эта мысль показалась Хэджину такой нелепой, что он не выдержал и тихо, надтреснуто рассмеялся.

— Ха-ха...

— ...

Лайл замер, заворожённый этой россыпью солнечных брызг в его смехе.

— Я не разочарован, Лайл.

— Правда?

На самом деле Хэджину стало даже немного неловко от того, что такой взрослый и властный мужчина может вести себя так... по-детски мило.

Сжалившись над его тревожным состоянием, Хэджин протянул руку и ласково коснулся щеки альфы. Кожа была гладкой и удивительно тёплой, заставляя напрочь забыть о холодном дожде за стенами виллы.

— Хэджин... — Лайл прижался к его ладони, накрывая её своей рукой. Он плавно повернул голову и запечатлел на центре ладони влажный, долгий поцелуй.

— Да?

— Хэджин.

— М-м... да...

Его губы начали медленно подниматься выше, к запястью, оставляя за собой дорожку из обжигающих касаний. Хэджин почувствовал, как по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Может, виной тому было их долгое воздержание — последние дни они спали порознь, чтобы Хэджин мог набраться сил перед свадьбой?

— Позволь мне поцеловать тебя, — прошептал Лайл, вновь прижимаясь к его пульсирующей вене на запястье.

В его лице больше не было страха. Лишь обнажённая, неистовая жажда, которая зеркально отражалась в глазах самого Хэджина. Омега высвободил одну руку и принялся нервно теребить мочку уха, стараясь скрыть волнение за напускным ворчанием:

— Раньше ты не спрашивал разрешения...

— Сегодня мне просто необходимо его услышать, — Лайл улыбнулся, и эта улыбка, изогнутая, как молодой месяц, окончательно лишила Хэджина воли.

— Да... — сорвавшимся голосом выдохнул он.

— ...Да.

Стоило Лайлу склониться ниже, как Хэджин послушно прикрыл веки. И хотя зрение подвело его, он всем существом ощущал обжигающий жар чужого дыхания. Эти губы, властно и в то же время нежно коснувшиеся его собственных, были якорем — неопровержимым доказательством того, что Лайл всегда будет рядом.

Комната ожидания мгновенно наполнилась их феромонами, которые сплетались в тягучий, дурманящий коктейль: густая хвоя Лайла бережно обволакивала едва уловимую, горьковатую сладость заката Хэджина.

Насилу вырвавшись из плена нахлынувшей страсти, которая грозила затянуть их слишком глубоко, пара наконец вышла навстречу гостям.

— Брайт! Ты сегодня просто ослепителен! — воскликнула Браун, едва сойдя со второго вертолёта. Она и Миллер, сияя улыбками, поспешили к Хэджину.

Хозяева встречали приглашённых там, где тропа от вертолётной площадки примыкала к вилле. Поскольку небо продолжало плакать мелким дождём, Лайл распорядился соорудить временную крытую галерею — длинный извилистый коридор из прозрачного пластика, защищающий гостей от сырости. В такой торжественный день никто не должен был промокнуть до нитки.

Впрочем, Хэджин переживал не за чужие наряды, а за свой собственный. После того неистового поцелуя в комнате ожидания его смокинг, брошенный впопыхах на диван, слегка помялся.

«И как он умудрился так быстро сменить гнев на милость?» — в смятении подумал Хэджин, искоса глядя на Лайла. Альфа, ещё недавно терзаемый ревностью, теперь буквально светился от счастья.

К счастью, залом на ткани не стал катастрофой. Увидев складки, Лайл откуда-то раздобыл ручной отпариватель и с поразительной сноровкой разгладил их. Он орудовал прибором так уверенно, словно специально брал уроки домоводства перед свадьбой, готовясь к любым неожиданностям.

— Ого... Это и есть тот самый остров, о котором ты рассказывал? — Миллер, последовавший за Браун, восторженно озирался по сторонам. — Здесь нереально красиво!

Хэджину было приятно видеть их искреннее восхищение. Сегодня его друзья вели себя как восторженные дети, и это невольно передавало ему их заряд бодрости.

— Проходите скорее внутрь. Там уже накрыли столы с закусками.

— Ура! Я со вчерашнего вечера ничего не ел, берёг место для деликатесов! — признался Миллер.

— Миллер, имей приличия, — одёрнула его Браун, хотя сама уже с любопытством тянула шею в сторону дома.

Друзья, продолжая шутливо препираться, скрылись за дверями виллы. Внутри уже вовсю шёл приём: первые гости неспешно пробовали закуски и любовались панорамой океана, над которым всё ещё висела серая пелена.

— Это была последняя группа на этом вертолёте, — сообщил Лайл, глядя на экран своего телефона. — Давай зайдём внутрь, тебе нужно немного посидеть.

— А как же остальные? Погода не станет помехой для полётов? Я боюсь, что это может быть опасно.

— Не волнуйся. Я отдал приказ: безопасность прежде всего. Пилоты знают своё дело, — Лайл успокаивающе накрыл его ладонь своей.

Золотистые волосы альфы мягко сияли даже в этом приглушённом дневном свете, а его костюм, зеркально повторяющий фасон наряда Хэджина, сидел на нём безупречно. Хэджин бросил последний взгляд на пустую посадочную площадку и позволил увлечь себя в дом. Сейчас было самое время уделить внимание тем, кто уже прибыл.

Из-за капризов стихии сценарий свадьбы пришлось изменить. Они решили не устанавливать жёстких рамок: гости могли наслаждаться фуршетом и общением до тех пор, пока небо не прояснится. Если же тучи так и не разойдутся, церемонию проведут завтра утром в помещении. Гости отнеслись к этому с пониманием — возможность подольше погостить в резиденции Вермута сама по себе была для многих подарком.

— ...

Сделав несколько шагов вслед за Лайлом, Хэджин снова непроизвольно обернулся к окну. Небо оставалось безжалостно хмурым, и ни единого просвета не предвиделось.

— Кажется, я начинаю жалеть, что был так нежен с тобой утром, — вдруг прошептал Лайл ему на ухо. Они уже почти вошли в зал, где слышались голоса гостей.

— Что ты имеешь в виду?

— Теперь мне приходится делить твоё прелестное лицо со всеми этими людьми, а я бы предпочёл оставить его только себе, — в его голосе зазвучали собственнические нотки.

Хэджин мгновенно вспыхнул. Воспоминание о том, что творилось в комнате ожидания, обожгло его изнутри. Тревога из-за погоды на миг отступила, сменившись густым смущением. Он бросил на Лайла строгий взгляд — мол, как ты можешь говорить такое, когда рядом люди?

Но альфа лишь лукаво улыбнулся, и даже его феромоны, казалось, изменили оттенок на более глубокий и интимный. Хэджин только и смог, что беззвучно шевельнуть губами. Несмотря на годы, проведённые вместе, он так и не научился без трепета принимать эту прямолинейную страсть.

Лайл, заметив его замешательство, быстро коснулся губами его щеки. Сидевшие неподалёку гости тут же разразились одобрительными возгласами. Визажисты, работавшие над образом омеги, строго-настрого запретили ему целоваться до начала церемонии, но, похоже, Лайл не собирался соблюдать эти правила.

— Хочу, чтобы ты принадлежал только моему взору. Жаль, что нельзя выставить всех вон.

— Лайл! — Хэджин предостерегающе сжал его руку.

Он приложил силу, желая, чтобы альфа почувствовал его недовольство, но тот даже не поморщился. Напротив, он лишь крепче переплёл их пальцы, не скрывая торжествующей улыбки. Благодаря этой маленькой перепалке Хэджин наконец смог войти в зал с живым румянцем на лице, а не с мертвенной бледностью.

— Твои друзья вон там, — указал Лайл.

— Где?

— У окна, рядом с председателем Кусунаги.

Просторная гостиная виллы преобразилась до неузнаваемости. На фоне бушующей Атлантики, отделённой лишь панорамным остеклением, вытянулись длинные столы с закусками. Каждое канапе было маленьким произведением искусства, которое жалко было даже пробовать.

Всё свободное пространство, включая лестницу на второй этаж, было усыпано живыми цветами. Их яркие бутоны и сочная зелень словно пытались вытеснить из дома меланхоличный дух дождя. Привычную мебель убрали, расставив вместо неё мягкие кресла и глубокие софа, чтобы гости могли свободно перемещаться, общаясь друг с другом.

— Смотри-ка, они быстро освоились, — заметил Лайл.

Хэджин выдохнул с облегчением. Он переживал, что Браун и Миллер будут чувствовать себя чужими на этом празднике жизни, но те уже вовсю болтали с приглашёнными. Миллер с жаром что-то доказывал группе бизнесменов — судя по его жестикуляции, речь шла о его любимых автомобилях.

В этот момент к Хэджину подошли несколько человек, чьи лица показались ему до боли знакомыми.

— Хэджин...

— Тётушка...

— Поздравляю, малыш. Ты так вырос, — пробасил стоявший рядом мужчина.

— Дядя...

Это были его бывшие соседи, те самые люди, что жили рядом с семьёй Брайт. Женщина, окликнувшая его первой, была лучшей подругой его матери. Она подошла и, не в силах сдержать слёз, крепко сжала руки Хэджина в своих тёплых, сухих ладонях. Лайл, проявив несвойственную ему деликатность, незаметно отошёл, давая им возможность поговорить наедине.

Кэтрин — так звали соседку — заметно постарела. Глядя на её мягкие черты, Хэджин невольно подумал: «Мама сейчас выглядела бы так же?»

— Ты сегодня просто чудо как хорош.

Хэджин очень боялся, что его внезапное приглашение после стольких лет молчания покажется им странным или обременительным. Но они приехали. Мужчина, старый соратник его отца по вечерним посиделкам за пивом, признался, что до сих пор корит себя за то, что не смог быть на похоронах родителей Хэджина.

Омега никогда не держал на них зла. Он помнил, как эти люди помогали ему, когда пришлось продавать дом, как поддерживали его в самые чёрные дни.

— Ты окреп. Выглядишь гораздо лучше, чем тогда.

— Да, Хэджин. Ты кажешься по-настоящему счастливым, — наперебой говорили они, теснясь вокруг него и по очереди касаясь его рук.

Хэджин лишь безмолвно кивал, чувствуя, как в горле встаёт комок. В этот миг в комнате незримо присутствовали те, о ком думали все собравшиеся.

Семья Брайт. Те, кто сиял так ярко и ушёл так рано.

Кэтрин снова улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:

— Твоя мама... она бы так гордилась тобой сейчас. Глядя на тебя с небес, она сияет от радости.

Эти слова пробили брешь в его защите. Хэджин словно снова стал тем маленьким мальчиком, которого мама когда-то выманивала из его скорлупы своей безграничной любовью.

— Я... я ведь почти ничего не сделал, — выдавил он из себя извечное самобичевание.

— Не говори так, глупенький! — перебила его тётушка. — Выстоять в одиночку в таком возрасте, сберечь память о родителях, не сломаться... Это и есть твой главный подвиг.

— Твоё счастье — это лучшая благодарность для них, — добавил мужчина.

Они не знали всех деталей его жизни, не знали о депрессии и годах апатии. Но они чувствовали правду. Возможно, именно поэтому они когда-то отступили — чтобы не видеть, как гаснет свет в его глазах, когда он сам хотел сдаться.

— Твои родные смотрят на тебя и улыбаются. Видя, каким мужественным ты стал, они спокойны за тебя, — поставил точку старый друг отца.

Хэджин лишь судорожно сглотнул. Он не смел открыть рот, боясь, что вместе со словами наружу вырвутся рыдания, которые он так долго сдерживал. Он был бесконечно благодарен этим людям, но взгляд его вновь предательски скользнул к окну.

«Если бы только тучи разошлись... Чтобы они могли увидеть меня».

Он понимал, что это иррационально. Что любовь родителей не зависит от погоды. Но эта мысль, родившаяся в день выбора места, вросла в его сознание слишком глубоко. Он злился на себя за это глупое упрямство, понимая, что нельзя портить такой день погоней за идеалом. Они и так всегда рядом. Он должен просто в это верить.

Но, вопреки здравому смыслу, совладать с собой никак не получалось. Он просто невыносимо, до крика в груди, скучал по своей семье.

«Я хочу верить... пусть это безумно, но я хочу верить, что так мы будем ближе. Что они увидят», — Хэджин судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Внезапный порыв горькой нежности затопил его изнутри. Хэджин замер, прикрыв глаза, и глубоко задышал, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Только в этот миг он по-настоящему осознал истинную причину своего странного, почти болезненного упрямства.

Он тосковал по ним так сильно, что эта боль едва умещалась в его хрупком теле. Научившись за эти годы прятать своё горе за фасадом новообретённого счастья, он всё равно оставался беззащитным: стоило лишь на мгновение ослабить бдительность, и одиночество настигало его, словно резкий порыв холодного ветра.

— Мы слишком затянули с воспоминаниями, — мягко произнесла Кэтрин.

— Сегодня светлый день, давай же радоваться, — поддержал её дядя, ободряюще похлопав Хэджина по плечу.

Они решили, что Хэджин просто расстроился из-за нахлынувших мыслей о родителях. Он не стал ничего объяснять, лишь молча кивнул, кусая губы. Как только гости отошли, Хэджин почувствовал за спиной знакомое, обволакивающее тепло.

— Хэджин.

Лайл, который до этого момента стоял в стороне, словно безмолвный страж, подошёл вплотную. Его лицо было непривычно суровым, а в синих глазах застыло отражение той же боли, что терзала омегу. Он собственнически обнял Хэджина за талию, даря опору и буквально не давая ему упасть.

— Завтра, если мы встанем пораньше, я прикажу натянуть над утёсом огромный шёлковый тент, — прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, коснулся самого сердца.

— Лайл, что ты...

— Если и это не поможет, мы сыграем свадьбу ещё раз. Столько раз, сколько потребуется. Если виной всему погода Хэви-Рейна, я прикажу построить для тебя стеклянную оранжерею прямо на обрыве. Чтобы над твоей головой всегда было небо, даже в самый сильный ливень.

Взгляд Лайла был твёрд и непоколебим. Хэджин засмотрелся на него, чувствуя, как липкий туман самобичевания рассеивается под напором этой неистовой, почти осязаемой преданности. Этот человек был готов перевернуть мир, лишь бы на лице его омеги не было тени печали.

И тогда в сознании Хэджина вспыхнула ясная, ослепительная мысль: «Лайл... Теперь он — моя семья».

— Просто скажи мне, чего ты хочешь, — Лайл заглянул ему в самую душу, и его отчаянная жажда угодить заставила Хэджина окончательно прийти в себя. Грусть никуда не ушла, но теперь у него были силы идти дальше.

— Всё хорошо, — выдохнул он.

— Точно? — Лайл принялся внимательно изучать его лицо, словно проверяя, не спряталась ли где-то в уголках глаз предательская слеза.

Хэджин накрыл его ладонь своей и заставил себя улыбнуться, проглатывая комок в горле. Соседи были правы: родители не хотели бы видеть его таким.

— Если погода не наладится, проведём церемонию в доме, как и планировали. Я не хочу больше ждать. Я хочу, чтобы мы поскорее стали «нами».

— Да... Мы станем, — Лайл облегчённо выдохнул, и Хэджин, не заботясь о безупречной укладке, доверчиво прислонился лбом к его плечу.

В тот день свадьба так и не состоялась. Когда сумерки окончательно поглотили остров, гости разошлись по своим уютным домикам. Все были воодушевлены: необычный формат «свадебного лагеря» пришёлся по вкусу даже самым чопорным бизнесменам. Хэджин понимал, что люди стараются ради него, и эта коллективная забота согревала его лучше любого камина.

«Наверное, это мама и папа прислали мне всех этих людей», — подумал он, засыпая.

Лайл всю ночь окутывал его мягкими, успокаивающими феромонами, похожими на прогретый солнцем сосновый бор. Хэджин чувствовал, как его собственная тревога постепенно растворяется в этом аромате. Он зарылся носом в грудь альфы, радуясь, что гости спят далеко — ему было бы неловко, если бы кто-то почувствовал, как сильно он сейчас нуждается в ласке и защите.

Ему снился долгий, удивительно светлый сон. Он не запомнил деталей, лишь общее ощущение безграничного покоя и тепла.

«Малыш...» — чей-то голос, тихий и нежный, коснулся его слуха.

Хэджин резко распахнул глаза. Он проснулся мгновенно, без обычной утренней вялости, которая часто мешала ему вставать по утрам. Чувствуя необычайную лёгкость, он сел в постели и посмотрел на окно.

Сквозь тонкие занавески в комнату врывался ликующий, золотой поток света. Небо над островом было безупречно чистым, пронзительно-голубым.

— ...

Хэджин замер, боясь пошевелиться. Лайл, чья рука всё ещё покоилась на талии омеги, почувствовал движение и сонно заворочался. Хэджин же не мог отвести взгляда от окна. Дождь кончился.

— Лайл! — он схватил мужчину за плечо и принялся настойчиво трясти. — Лайл, проснись!

— М-м-м... — альфа глухо застонал, не желая выходить из забытья. Видимо, он караулил сон Хэджина до самого рассвета.

Но Хэджин, охваченный радостным возбуждением, уже карабкался по нему, обхватив его лицо ладонями.

— Лайл, смотри! Пора! Сейчас!

— Хэджин?.. — Лайл наконец открыл глаза, моргая от яркого света.

Осознание пришло мгновенно. Он взглянул на залитый солнцем подоконник и на его губах расцвела торжествующая улыбка.

— Да. Пора.

Они вскочили, словно по команде. Несмотря на ранний час — в это время в будни люди только начинают собираться на работу, — весь остров пришёл в движение. Весть о том, что церемония начинается, разлетелась мгновенно.

Персонал, сияя улыбками, споро переносил декор на вершину утёса. По извилистой тропе вытянулась живая цепочка людей. Гости, едва успев протереть глаза и выглянуть в окна, вскакивали с постелей, заражённые общим порывом. Многие даже помогали нести цветы и напитки, превращая подготовку в стихийный, радостный праздник.

Лайл и Хэджин, быстро облачившись в свои свадебные костюмы, шли в толпе гостей. Это было похоже на торжественное шествие к самому солнцу. После вчерашней серости мир казался обновлённым и неправдоподобно ярким. И хотя метеорологи всё ещё грозили ливнями, сейчас над ними сиял безоблачный небосвод. Все вокруг шептались, что это само провидение благословляет их союз.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, образуя на тропе причудливые узоры. Когда они наконец вышли на открытое пространство, Хэджин невольно ахнул.

Луг на вершине утёса буквально искрился. Каждая травинка, ещё сохранившая капли ночного дождя, сияла, словно россыпь бриллиантов. Свежий морской бриз доносил аромат соли и мокрых цветов. Это было даже лучше, чем на фотографиях — свет, льющийся с небес, казался осязаемым, тёплым благословением.

Для гостей уже расставили ряды белоснежных стульев, а по бокам ждали своего часа свадебный торт и ледяное шампанское. Дорожка к арке была свободна, приглашая влюблённых сделать самый важный шаг.

Цветочная арка, за ночь ставшая ещё пышнее, теперь стояла на фоне бескрайней лазури океана.

— Мы специально выбрали цветы, которые раскрываются не сразу, — прошептала подошедшая распорядитель, заметив восхищение Хэджина. — Вчера они впитали влагу, а сегодня, под солнцем, расцвели в полную силу.

— Ах...

Сердце Хэджина сладко заныло. Эти цветы, пережившие бурю и открывшие миру свою красоту именно сейчас, казались ему символом его собственной жизни.

— Мы начинаем, — распорядитель подала знак Марку и гостям.

Марк занял своё место у небольшого постамента под аркой. Гости притихли, занимая места. Воздух был напоен торжественностью и радостным ожиданием.

— Благодарю всех присутствующих за терпение и веру в чудо, — начал Марк, и его голос, усиленный акустикой скал, звучал глубоко и величественно. — Кажется, само небо решило вознаградить нас за старания.

Он задорно подмигнул Хэджину, и по рядам пробежал добрый смешок. Хэджин крепче сжал ладонь Лайла, чувствуя, как внутри нарастает приятное, щекочущее волнение.

— Итак, мы приступаем к главному таинству.

Все взгляды обратились к ним. Хэджин и Лайл стояли в начале дорожки. В этот момент последние клочки облаков окончательно растаяли, и солнечный свет, словно золотой занавес, опустился прямо на них.

— Хэджин.

— Лайл.

Они посмотрели друг другу в глаза. Безмолвно, долго, словно заново узнавая друг друга в этом ослепительном сиянии.

— Я обещаю тебе, — голос Лайла был полон тихой, стальной решимости, — что сделаю всё, чтобы ты ни на секунду не пожалел об этом дне. И о каждом дне рядом со мной.

Хэджин вглядывался в его лицо, согретое солнцем, и чувствовал, как внутри него распускается такой же прекрасный цветок, как те, что украшали арку.

— Я не пожалею, — выдохнул он, и его слова, подхваченные ветром, улетели к самому горизонту.

Лайл улыбнулся — так нежно и открыто, что у Хэджина перехватило дыхание. В его синих глазах отражалось море и бесконечная любовь.

— Встречайте героев этого дня! — провозгласил Марк под шквал аплодисментов.

Солнечные блики танцевали на воде, выстилая перед ними дорожку из чистого золота. И они пошли вперёд, крепко держась за руки, навстречу своему новому, общему будущему.

Церемония была недолгой, но невероятно душевной. Под неумолкающий рокот прибоя и шелест трав они обменялись клятвами верности. И стоило им произнести заветные слова, как погода, словно исполнив свой долг, снова начала меняться. Небо стало затягиваться дымкой, но это уже никого не пугало.

Все вернулись на виллу, чтобы продолжить празднование. Снаружи снова зашумел ливень, ещё более яростный, чем прежде, но в стенах дома царило веселье и тепло. К полудню гости начали разъезжаться. Когда последние вертолёты с Браун и Миллером скрылись в тумане, Хэджин наконец смог перевести дух.

Шумная вечеринка подошла к концу, и в особняке воцарилась глубокая, почти осязаемая тишина. После двухдневной суматохи этот контраст ощущался особенно остро, но Хэджин не тяготился безмолвием — напротив, он уютно кутался в него, смакуя послевкусие праздника.

К закату облака, плотно застилавшие небо, начали нехотя расходиться. Хэджин заворожённо наблюдал за этим из окна, и Лайл, заметив его тоскливый взгляд, мягко взял его за руку. Без лишних слов они снова отправились к обрыву.

Там, на вершине утёса, всё ещё стояла цветочная арка — теперь единственная свидетельница их союза.

— ...

Они сели рядом на предусмотрительно принесённую Лайлом подстилку, чтобы омега не застудился на влажной земле. Солнце медленно погружалось в свинцовые воды Атлантики, окрашивая горизонт в немыслимые оттенки багрянца и золота. Хэджин не мог отвести взгляда от этой феерии света. В воздухе всё ещё стоял густой аромат озона и свежескошенной травы, а со стороны Лайла веяло теплом и феромонами с ароматом хвои. Хэджин прислонился к плечу мужа, чувствуя, как его собственные феромоны умиротворённо затихают.

Они решили задержаться на острове ещё на сутки. Завтра им предстоял перелёт в медовый месяц, и Лайл, переживая за состояние Хэджина, счёл, что возвращаться в город, а потом снова ехать в аэропорт будет слишком утомительно. Поначалу Хэджин хотел поспорить, считая это очередной вспышкой гиперопеки, но сейчас он был благодарен за это решение.

Ему хотелось продлить это мгновение. Весь день он чувствовал себя так, словно парил в невесомости. Его слабая нога, обычно тянувшая к земле невидимым грузом, сегодня совсем не болела.

«Будто они и правда приходили на меня посмотреть», — подумал он, и эта мысль наполнила его сердце тихим восторгом.

— Небо... оно невероятно красивое, — сорвалось с его губ.

— Да... — глухо отозвался Лайл.

В отличие от Хэджина, который следил за каждым движением светила, Лайл смотрел только на своего омегу. Он не сводил с него глаз всё то время, пока диск солнца наполовину не скрылся в волнах. Альфа даже дышал через раз, боясь, что Хэджин заметит этот пристальный, почти одержимый взгляд и отстранится.

Лайл до сих пор не мог до конца поверить, что всё получилось. Долгое время его душило осознание собственной никчемности — он боялся, что не сможет подарить Хэджину свадьбу его мечты из-за проклятой погоды. Но чудо свершилось. Теперь они были супругами. Перед законом, перед людьми и перед небесами.

Это чувство триумфа и нежности было настолько сильным, что Лайлу казалось, будто он сам готов выпить это бушующее море. Он снова и снова прокручивал в голове события дня. Клятвы были прекрасны, но один момент запечатлелся в его памяти навечно.

«То, как он улыбался, когда будил меня сегодня на рассвете...»

В тех сияющих чёрных глазах было столько детской чистоты и надежды, что Лайл влюбился в него заново. Это было неизбежно, как сам прилив.

— Твоё имя... Хэджин. Оно ведь что-то означает? — внезапно спросил Лайл. Этот вопрос уже давно вертелся у него на языке, и сейчас, в лучах заходящего солнца, он наконец сорвался с губ.

Для Хэви-Рейна такое имя было чуждым, экзотическим. Когда-то, в самом начале их знакомства, Лайл даже ошибочно решил, что Хэджин — чужестранец. Желая искупить прошлые ошибки и понять своего омегу до конца, альфа пытался найти значение этого слова самостоятельно, но так и не преуспел.

Имя было для Лайла запретной темой. Он слишком хорошо помнил, как когда-то превратил его в безличную кличку «Джин», стирая индивидуальность парня. Но сегодня, опьянённый счастьем, он наконец набрался смелости спросить.

— М-м... На языке моих предков это значит «Закат», — ответил Хэджин без тени обиды.

Он посмотрел на полыхающее небо, и его взгляд стал задумчивым. Лайл замер, внимательно ловя каждую микроэмоцию на его лице.

— Да. Родители всегда говорили, что я — человек, который сияет весь день. Они твердили: «Твоя фамилия — Брайт (Bright), так что ты будешь светить даже тогда, когда солнце скроется за горизонтом».

— Так и есть, — прошептал Лайл.

Значение имени оказалось ещё более трогательным, чем он ожидал. В этот миг он снова ощутил острый укол ненависти к тому себе, прежнему, который посмел осквернить это светлое имя.

— Я как-то проверял в словарях, — Хэджин вдруг негромко рассмеялся, и этот звук был чище лесного ручья. — На самом деле, значение не совсем буквальное, но мне оно всегда нравилось.

— ...

— Потому что это имя они дали мне с любовью.

— Да, — Лайл осторожно подбирал слова. Он порывался в очередной раз попросить прощения за прошлое, но почувствовал, что сейчас Хэджину это не нужно.

Вместо этого он решился озвучить догадку, которая мучила его с того самого дня, когда омега впервые указал на фото с открытым небом.

— Знаешь... Раз сегодня над нами было такое чистое небо... я думаю, твои родные всё видели. Они были там.

Лайл произнёс это с замиранием сердца. Имел ли он, грешник, право вообще упоминать их? Но сегодня он чувствовал себя так, будто получил негласное прощение. Он так отчаянно хотел этой свадьбы на утёсе ещё и потому, что подсознательно ждал кары. Если бы он был недостоин Хэджина, небеса наверняка поразили бы его молнией прямо у алтаря. Но солнце вышло.

— Ах... — Хэджин изумлённо выдохнул.

Он отстранился от плеча мужа и медленно повернулся к нему. Лайл выглядел непривычно напряжённым, его пальцы нервно сминали край подстилки.

— Ты знал? Знал, что я хотел их присутствия?

— Я лишь догадывался.

Хэджин был поражён. Он никогда не говорил об этом вслух. Это было его тайным, почти постыдным желанием — он боялся, что кто-то сочтёт его глупым или суеверным. Но Лайл понял его без слов.

Последние лучи уходящего солнца вспыхнули с неистовой силой, прежде чем окончательно скрыться за краем земли. Этот свет выхватил лицо Лайла, запечатлевая его в памяти Хэджина как самую важную святыню.

В этот момент Хэджин почувствовал, как последний комок боли, годами живший в глубине его души, окончательно испарился, подобно влаге на раскалённом камне.

— Спасибо тебе, — прошептал он.

— Это я должен тебя благодарить, Хэджин, — Лайл выглядел немного растерянным.

Он накинул свой пиджак на плечи омеги, бережно укутывая его. Тёплый аромат Лайла, пропитавший ткань, защищал теперь не только от вечерней прохлады, но и от всех страхов мира.

— Я люблю тебя.

Услышав это признание, Хэджин снова уткнулся лицом в его плечо. Ему хотелось одновременно и плакать, и смеяться во весь голос от переполнявшего его чувства полноты жизни.

Теперь он знал точно: ему больше не страшны ни затяжные дожди, ни самая глубокая тьма. Ведь он — человек, который продолжает светить даже после того, как солнце уходит за горизонт.