Глава 2

— Н-нгх...

Тело, расслабленно растянувшееся на кровати, казалось свинцовым. Сознание туманно плавало где-то на границе сна и яви. Веки были тяжелыми, будто налитые чугуном. Их совсем не хотелось открывать. Хотелось так и оставаться в объятиях этой комфортной дремоты, погружаясь всё глубже и глубже.

— Н-н... хы...

Но кто-то рядом продолжал издавать тихие, болезненные стоны.

Раздражающий звук заставил его нахмуриться.

Скулящие звуки прекратились, и снова стало тихо. Он уже был готов облегченно вздохнуть и снова провалиться в сон, как вдруг его пижамная рубашка скользнула вверх.

Что-то мягкое и влажное коротко коснулось его поясницы и тут же отстранилось. Затем что-то более теплое и упругое словно бы... лизнуло его вдоль позвоночника.

Чмок... чмок...

Звук соприкасающихся влажных слизистых, ощущение, будто кто-то легонько потирает и всасывает кожу, — эти прикосновения спускались всё ниже, к самому копчику.

Он не понимал, сон это или реальность. Его штаны были стянуты, а широко разведенные бедра придавлены чем-то тяжелым. Он чувствовал, как прохладный воздух щекочет его обнаженные ягодицы. В ложбинке между ними неприятно холодело, словно там что-то высохло. Его задницу мяли, будто она ему не принадлежала. А затем плоть раздвинули в стороны.

— Хы... ы-ы-ы...

Прервавшийся скулеж возобновился. Откуда-то донесся громкий, хлюпающий звук. Что-то, похожее на скользкое щупальце, начало проникать в него.

Ледяная, сводящая судорога прострелила от ягодиц до самой спины. Ему отчаянно хотелось избавиться от этого странного, мерзкого ощущения, но руки и ноги не двигались.

Становилось душно, не хватало воздуха. Он изо всех сил пытался открыть глаза. «Это сонный паралич. Точно. Кошмар», — пронеслось в голове. Он задыхался, пока это ощущение, словно лассо, захватывало всё его тело. «Ах, прекрати...»

Он резко распахнул глаза. Яркий утренний свет ударил по ним, заставив болезненно зажмуриться.

Проснувшись, Ли Шин Джэ по привычке тут же принялся шарить рукой по прикроватной тумбочке. Ничего не нащупав, он сел и тряхнул головой. Взгляд упал на электронные часы.

[7:48 AM]

Спать хотелось невыносимо, но он все же заставил себя поднять отяжелевшее тело. Сегодня он дежурил. Это означало, что ему придется торчать в автомобильном салоне с утра и до самого вечера.

Он почесал бок и бедро, не в силах избавиться от странного, неприятного ощущения. Спина была липкой от пота — видимо, ночью ему было жарко. Под бельем что-то необъяснимо зудело и чесалось, словно там кто-то ползал.

«Только не это...» Он на всякий случай заглянул под резинку пижамных штанов, но нет, это была не поллюция. Хотя и в его возрасте такое иногда случалось.

Он тупо пялился в стену, рассеянно почесывая предплечье, где вздулся комариный укус.

Место рядом с ним, разумеется, было пустым. За всё это время он ни разу не проснулся раньше Со Нанёна.

Ли Шин Джэ вообще любил спать с кем-нибудь. Ему нравилось ощущать чужое тепло, тереться телами. И хотя секс он не приемлил, против других видов телесного контакта с Нанёном он не возражал. Поэтому они без проблем делили одну постель, вот только режимы у них совершенно не совпадали.

Шин Джэ вырубался, едва его голова касалась подушки, и спал до последнего. Нанён же, наоборот, по ночам читал какие-то толстенные книги, а потом вставал ни свет ни заря, чтобы пойти на пробежку. В выходные Шин Джэ мог валяться в постели до вечера, листая шортсы в Ютубе, а Нанён вел до тошноты продуктивный образ жизни.

Но было в этом кое-что странное. Обычно от таких вот добровольно-активных людей веет энтузиазмом и жаждой деятельности. А Нанён... он иногда выглядел так, будто бесстрастно собирает пазл.

«Словно в этом нет ни радости, ни цели. Просто... так надо».

Ли Шин Джэ схватился за ноющий желудок, отгоняя непрошеные мысли, и свесил ноги с кровати. Как зомби, пошатываясь, он побрел в ванную, совмещенную со спальней.

Встав под душ, он подставил голову под горячую воду, пытаясь восстановить вчерашние события.

Под конец посиделок он был пьян в стельку и совершенно не помнил, как добрался домой. Он намылил голову шампунем. Рука, энергично теребившая волосы, постепенно замедлила движение.

«Кстати... Вчера. В той палатке...»

— Ты мой телефон не видел?
— ...

Кухня, залитая ярким утренним солнцем, выглядела умиротворяюще.

Мужчина, стоявший у плиты, не ответил. Знакомый силуэт: белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, аккуратно завязанный сзади фартук.

Ш-ш-ш-ш!

Суп яростно закипел и побежал через край кастрюли. Он шипел, попадая на раскаленную индукционную плиту, и вверх пополз едкий дымок.

Это продолжалось уже какое-то время. Шин Джэ торопливо окликнул его.

Но тот по-прежнему не отвечал. Суп продолжал булькать и выливаться, а Нанён стоял неподвижно, как статуя. Ли Шин Джэ вдруг охватило странное, жутковатое чувство.

«Он что, спит стоя?» Не понимая, что происходит, Шин Джэ помедлил и позвал снова, громче:

— ...Нанён?
— А.

Короткий вздох. Только теперь он обернулся.

Нанён несколько раз моргнул, его лицо было таким, словно он только что очнулся от глубокого, туманного сна. Но стоило ему увидеть Шин Джэ, как его темные глаза тут же сфокусировались, в них вернулась жизнь, а уголки губ поползли вверх. Словно собрав себя заново, он в мгновение ока вернул себе обычное выражение лица и невозмутимо отреагировал:

— Проснулся, хён?

Он положил на разделочную доску нож, который до этого просто сжимал в воздухе. Рядом лежал пучок зеленого лука, на котором не было ни единого надреза. Затем Нанён так же невозмутимо выключил плиту и переспросил, будто ничего не произошло:

— Что ты сказал? Я задумался и не расслышал.

Ш-ш-ш!

Но плита еще не остыла, и суп продолжал кипеть, пузырясь. Вытекшая жидкость пригорала к раскаленной поверхности, распространяя кислый, горелый запах.

Ли Шин Джэ переводил взгляд с испорченной плиты на Нанёна. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке.

— ...А, да. Я спросил, ты не видел мой телефон? Кажется, я его вчера потерял...
— Там он. Ты вчера всё растерял, я подобрал.

Нанён с легкой улыбкой кивнул в сторону кухонного «островка». Только сейчас Шин Джэ заметил аккуратно сложенные в ряд телефон, кошелек, пачку сигарет и зажигалку. Ему стало неловко от мысли, что он действительно всё раскидал.

Он почесал затылок и подошел ближе. Пока Нанён приводил в порядок плиту, Шин Джэ снова искоса на него посмотрел.

«Чтобы он сжег еду? Очень странно. О чем он так глубоко задумался с самого утра?»

— Завтракай, хён. Я сварил твой любимый суп из минтая с ростками фасоли.
— Не, спасибо. Я сегодня дежурю, надо бежать.
— Съешь хоть ложку. У тебя же желудок болит после вчерашнего.
— Говорю же, аппетита нет.

Ли Шин Джэ схватил телефон, бросив это через плечо. Хотя, если честно, горячего супа дико хотелось. От одного этого густого аромата в желудке заурчало. Но сидеть и мирно завтракать вместе ему сейчас совсем не хотелось.

Он как раз выжидал подходящий момент, чтобы завести разговор о расставании, и видеть его лицо было... неловко. В последнее время он даже ужинать старался где-нибудь снаружи, прежде чем вернуться домой.

Он налил себе стакан воды и уставился в экран телефона. С самого раннего утра ему уже пришло сообщение.

[Господин дилер Ли~^^ У вас будет время сегодня вечером?? Я тут насчет машин для сотрудников, о которых говорил. Хочу посмотреть два-три внедорожника~~]

Это был вице-президент, управляющий несколькими мелкими франшизами. Весной он уже купил у Шин Джэ седан и с тех пор несколько раз вызывал его под самыми пустяковыми предлогами. Сегодняшнее сообщение явно намекало на совместный ужин.

Он тут же отправил ответ и по привычке проверил «KakaoTolk». Раньше он был мастером «прочитать и не ответить» или вообще «уйти в подполье», но с тех пор, как стал дилером, игнорировать клиентов было нельзя.

Пробегая глазами по списку, он наткнулся на сообщение от незнакомого имени, пришедшее прошлой ночью. Даже не нажимая на крошечную аватарку, он разглядел селфи какой-то молодой девушки, которую видел впервые.

[Здравствуйте ㅠㅠ]
[Это я, та, что взяла у Вас номер в закусочной!!]
[Я так нервничала, что толком ничего не смогла сказать.......]

Кажется, он видел это сообщение еще вчера, по пьяни, но так и не ответил. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз давал кому-то свой номер.

Ли Шин Джэ почувствовал странную неловкость. Он не мог заставить себя ответить и просто пялился на окно чата.

— ...ли?

В этот момент совсем рядом раздался низкий голос.

— Хён.

От внезапного ощущения, будто ему перехватило горло, Ли Шин Джэ вздрогнул и очнулся.

Он резко поднял голову и столкнулся взглядом с улыбающимся лицом. Огромная ладонь Нанёна поправляла узел его съехавшего набок галстука.

— А? Что ты сказал? Я задумался...

Чувствуя себя так, словно его поймали на месте преступления, он торопливо запихнул телефон в карман брюк. Со Нанён повозился с галстуком, а потом и вовсе развязал узел и, глядя на него с деланой обидой, сказал:

— Я говорю, в последнее время мы даже поесть вместе не можем. Когда ты уже найдешь для меня время?
— Ты же знаешь, у меня сейчас завал.
— Знаю... — Нанён кивнул. «И наверняка догадывается, что мой "завал" — это пьянки и гулянки», — с раздражением подумал Шин Джэ. — Как освободишься, давай съездим куда-нибудь.
— У меня тоже скоро практика начнется, недели на три. Может, в августе съездим куда-нибудь? Мы сто лет не были на свидании.

Шин Джэ хотел сменить тему, но Нанён завязывал галстук мучительно, нарочито медленно. Ли Шин Джэ, избегая его взгляда, небрежно бросил:

— ...Потом.
— Не обязательно далеко. Можно просто на выходных.
— ...Я и на выходных устаю, если куда-то еду.

На шее стало туго. В отличие от Шин Джэ, который завязывал галстук как попало, Со Нанён сделал аккуратный, идеальный узел с двойной петлей.

Иногда Шин Джэ казалось, что у Нанёна настоящий обсессивно-компульсивный синдром — всё приводить в идеальный порядок. Он не читал нотаций, но просто физически не мог выносить неаккуратный галстук. Шин Джэ носил костюмы, потому что это было выгодно для работы, особенно в дежурные дни, но он был ужасно неуклюж во всем, что касалось «завязывания узлов». Не только галстуков — у него даже шнурки на ботинках постоянно развязывались.

Между ними повисла тяжелая, напряженная тишина. Как ни странно, ночью, когда он ввалился пьяный, атмосфера была мягче. Сейчас же в молчании чувствовалась явная трещина. Сегодня они, казалось, «скрипели» особенно сильно.

Вернее, скрипел один Ли Шин Джэ — он был как кривой гвоздь, который топорщился и торчал наружу. А Со Нанён — был упрямым молотком, который заботливо и методично забивал этот гвоздь обратно.

В этом-то и была проблема. Чем сильнее Шин Джэ пытался отдалиться, тем более нежным и преданным становился Нанён. Он хотел просто... сойти на нет. Потихоньку, без скандалов и эмоциональных затрат. Но теперь это казалось невозможным.

— Почему бы тебе не перевезти свои вещи сюда в эти выходные? В той квартире все равно только пара стульев да несезонная одежда. Если доверишь мне, я сам улажу все дела с твоим контрактом.

Со Нанён, чья рука всё ещё лежала на идеально завязанном галстуке, вдруг сменил тему. Ли Шин Джэ, неловко отводивший взгляд, удивленно поднял глаза.

— А? С чего вдруг?

Нанён, который всё никак не убирал руку с его галстука, тоже поднял на него взгляд.

Его лицо, залитое утренним светом, было по-настоящему красивым. Выражение, как всегда, мягкое, но сегодня... что-то было не так. Глядя в его зрачки, казавшиеся в этот миг неестественно черными, Ли Шин Джэ почему-то подумал о холодном, блестящем объективе камеры наблюдения.

Шин Джэ смотрел на него с немым вопросом, но Нанён не спешил с ответом, просто... пристально глядел. У Шин Джэ по спине пробежал холодок. Он тупо смотрел в ответ, пока наконец сомкнутые губы не разомкнулись.

— Я же всегда это говорю, хён. Давай жить вместе.
— ...
— Мы и вчера об этом говорили. Ты сказал, что согласен.

И почему-то Шин Джэ казалось, что его губы не улыбаются... а просто изогнуты в форме улыбки.

Конечно, Нанён и раньше заводил шарманку про «жить вместе», но эта внезапная настойчивость настораживала.

«Точно... — Он и в самом деле смутно припомнил ночной разговор. — Неужели я сказал «да»? Но это... это я просто промычал что-то по пьяни».

Ли Шин Джэ наконец отцепил его руку, которая слишком уж задержалась на его галстуке, и небрежно отмахнулся:

— А-а... Это я по пьяни ляпнул, не бери в голову. Я не собираюсь здесь оседать. Мне неудобно и дальше сидеть у тебя на шее...

Он облизнул пересохшие губы, отводя взгляд. Хоть он и старался говорить равнодушно, у него скрутило живот. Чувствуя, что пришло время сделать то, что он так долго откладывал, он наконец провел черту.

— Мне пора съезжать.