Глава 26

Он втянул голову в плечи и вытащил из пачки сигарету. Январский ветер, ставший ещё злее, пробирал до костей.

В дешёвой зажигалке заканчивался газ. Пламя вспыхивало и тут же гасло. Прикрыв его ладонью, Шин Джэ с трудом прикурил. Он глубоко затянулся, так, что лёгкие обожгло.

По переулку, сверкающему неоном, прошла компания пьяных. Их громкий хохот резанул по ушам. «Когда я сам так смеялся в последний раз?» — он не мог вспомнить.

Шин Джэ докурил сигарету, глядя на прохожих. Он снова начал курить, словно в насмешку над теми днями, когда был лишён этого. Раньше он мог бы курить одну за одной, пытаясь заглушить пустоту, но теперь уже после второй сигареты его начинало мутить. Организм отвык.

Он рассеянно смотрел на улицу, когда мимо него медленно проехал чёрный внедорожник. Стекло на пассажирском сиденье было наполовину опущено.

В темноте салона он на долю секунды поймал чужой взгляд. Взгляд, похожий на объектив камеры.

Волосы на затылке встали дыбом. Ли Шин Джэ замер, моргнув.

Показалось.

Стекло поднялось, и машина скрылась за углом.

Он смотрел ей вслед, не в силах отделаться от мерзкого чувства дежавю. Ему казалось, что он смотрит не на машину, а на гигантскую, всевидящую камеру.

«Паранойя. Точно».

Его не отпускало это чувство, что за ним следят, куда бы он ни пошёл.

Он потушил окурок и поднялся. Ноги ныли. Он и так слишком долго сачковал, прикрываясь тем, что пошёл выкинуть мусор. Пора было возвращаться, иначе влетит. Шаркая, он вошёл в здание.

На лестнице, ведущей в подвал, воняло застарелым табаком и прогорклым маслом. Он толкнул дверь чёрного хода на кухню. На него тут же обрушился хаос: шипение масла, звон посуды, чья-то громкая ругань.

Помощник шефа, который как раз отчитывал кого-то из поваров, тут же переключился на него:

— Где шлялся? Третья комната! Быстро!
— Да.

Шин Джэ без единого слова взял поднос. Ведёрко со льдом, щипцы, штопор, бокалы для хайбола, банки с тоником, базовые закуски, салфетки… Он окинул всё взглядом, проверяя, не забыл ли чего, взял бутылку и вышел в коридор.

В конце концов, он устроился на эту работу через “Младшего”. Это случилось, когда сидеть и прятаться ему осточертело.

Когда он понял, что не может в одиночку выбраться из этого болота. Из кошмаров, повторяющихся каждую ночь. Из мыслей, которые не смыть никакой водой. Из этого унизительного, полного ненависти к себе онанизма, когда он бился лбом о кафель в ванной.

Он хотел работать. Хотел начать хоть что-то, чтобы вернуть себя — того себя, который был нормальным человеком. Работа официанта казалась идеальным вариантом — к ней было легко привыкнуть. Хост-бар, конечно, был для него в новинку, но какая разница, где разносить напитки?

Это был довольно старый бар с девятью отдельными комнатами. Владелец, появлявшийся лишь изредка, два менеджера, которые только и делали, что орали на персонал, и около двадцати хостов, работавших посменно.

Сначала ему сказали, что официанты в зал не нужны, и он был готов пойти мыть посуду на кухне, но тут кто-то уволился, и Шин Джэ взяли на это место. Он хотел просто тихо работать, приспособиться, не отсвечивать, но это оказалось не так-то просто.

У него откровенно не получалось.

В комнате №3 уже сидели гости. Шин Джэ тихо поздоровался, его голос утонул в общем гуле.

— Добрый вечер.

Он вошёл, слегка склонив голову, и быстро накрыл на стол. Алкоголь ещё не принесли, а у стола уже выстроились в ряд восемь хостов. Шин Джэ, одетый в чёрную рубашку и жилет, незаметно встал в углу.

— Впервые вижу это лицо. Кто это? Можно его посадить к нам?
— Эй! Я вообще-то хотела сама выбрать.

Он почувствовал, как в него ткнули пальцем. Шин Джэ, ставивший тарелку с закуской, замер. Он заставил себя поднять голову. Две клиентки в упор пялились на него.

— …Я официант, — буркнул он, хотя это и так было очевидно.
— Ого! А официант-то у вас самый красивый!
— И правда. Куда лучше этих ваших мальчиков.

Гостьи, очевидно, уже выпившие, громко расхохотались. Шин Джэ кожей чувствовал, как враждебные взгляды хостов впиваются ему в спину.

Особенно прожигал его шатен с крашеными каштановыми волосами.

— Прошу прощения, дамы, но вам нужно выбрать из наших ребят. Он не работает с гостями.

Когда клиентки попытались усадить Шин Джэ за стол, вмешался помощник менеджера. Он улыбался, но на Шин Джэ бросил откровенно злой взгляд.

«Подстраивайся», — читалось в его глазах.

Шин Джэ сделал вид, что не заметил, и упрямо продолжил сервировать стол. Он молниеносно расставил бокалы и уже собирался уйти, но его остановили.

Атмосфера в комнате была напряжённой — хосты всё ещё стояли у стены. Одна из клиенток придвинула к Шин Джэ шот, под который были засунуты чаевые.

— Выпей с нами. У тебя тут единственного лицо, с которым хочется выпить.
— О, я не…

Он попытался отказаться, но встретился взглядом с менеджером. «Пей!» — беззвучно указывал тот, всем видом угрожая разборками. Шин Джэ понял: если он сейчас испортит всем настроение, его ждёт долгая лекция.

Он и сам знал, что проще согласиться. Раньше он легко шёл на такое.

— …Хорошо.

Мысленно вздохнув, Шин Джэ взял шот. Крепкий алкоголь обжёг горло. Он уже выпил несколько таких «штрафных» за сегодня, и его мутило. Перед глазами всё поплыло.

Он хотел поскорее уйти и потянулся, чтобы налить ответный шот клиентке. В этот момент его взгляд упал на её руку, сжимавшую бокал.

На безымянном пальце блеснуло серебро. Кольцо.

Точно такое же кольцо…

Рука, державшая бутылку, онемела. Воспоминания того дня обрушились на него, как лавина. Сияющая улыбка. Крепко сжатая рука. Признание. «Я буду с тобой вечно…»

«Я никогда в жизни не был так счастлив!»

— …Эй, ты чего?!

Видение рассыпалось. Резкий голос вернул его в реальность. Шин Джэ очнулся и торопливо убрал бутылку. Но было поздно — алкоголь уже лился через край шота на стол.

Он растерянно моргнул. Кольцо. Оно было другим. Ему показалось.

— Простите. Возьмите, пожалуйста, — он торопливо протянул салфетку.

Он не мог справиться с лицом. От внезапно нахлынувшего образа у него дрожали пальцы. Клиентка, до этого хмурившаяся, немного смягчилась. Вытирая руку, она покровительственно кивнула на место рядом с собой.

— В качестве извинения посиди с нами. Ничего же не случится, если ты просто посидишь.

Конечно, он мог сесть. Мог улыбнуться, завязать пустой разговор. Мог отпускать дешёвые шутки и принимать такие же комплименты, играя роль любовника на одну ночь. Это было легко. Он даже когда-то получал от этого удовольствие.

Но сейчас он не мог.

Он не мог улыбаться, когда это было нужно. Не мог шутить в ответ. Воспоминания о тех днях, когда он смеялся, болтал, спал только с одним человеком, стали кандалами, сковавшими его. Он больше не хотел «притворяться».

— …Простите. Мне нужно идти, у меня другие столы, — его голос прозвучал сухо и напряжённо.

Взгляд клиентки тут же похолодел. Атмосфера в комнате, и без того напряжённая из-за стоявших без дела хостов, стала невыносимой.

Шин Джэ, вцепившись в поднос, низко поклонился. Он сбежал, прежде чем его успели остановить. Едва за ним закрылась дверь, он услышал приглушённый шёпот:

— Что это было? Что за хам?
— Он у нас новенький, простите. Я его проучу…

К шёпоту присоединился и голос менеджера. Шин Джэ сжал ручку двери. Ему и самому было тошно от того, что он работает здесь две недели и никак не может привыкнуть, чувствуя себя чужим. Во рту был горький привкус. Он постоял с минуту и пошёл прочь.

***

В пять утра бар начал закрываться. Последний заказ был выполнен, в зале оставался всего один стол. На кухне оглушительно звенела посуда, в пустых комнатах началась уборка.

Шин Джэ с подносом вошёл в комнату, где царил хаос. Он убрал мокрые салфетки, смёл скорлупу от орехов, вытряхнул переполненные пепельницы. Несколько раз протёр липкий стол. Ноги после долгой смены гудели, но эта работа была ему в радость.

— Эй.

Голос за спиной. Рука с тряпкой замерла. Шин Джэ накрыла внезапная, смертельная усталость. Он опустил голову, а затем медленно обернулся.

Это был тот самый шатен, с каштановыми волосами. Тот, что весь вечер сверлил его взглядом.

Он, пошатываясь, привалился к дверному косяку. Расфокусированный, мутный взгляд впился в Шин Джэ.

— Не подстраиваешься, да? А надо бы подыгрывать.

Этот урод придирался к нему с первого же дня, словно пытаясь поставить на место, показать, кто здесь главный. В мире хостов, где заработок зависел от «выбора» и чаевых, было вполне ожидаемо, что любой, кто перетягивал внимание, становился врагом. Но здесь эта конкуренция ощущалась особенно остро.

Несколько дней назад одна клиентка, посадив рядом с собой этого шатена, всю ночь совала чаевые Шин Джэ. После такого его взгляд становился всё злее. Было ясно — он ждал повода сорваться.

— Развлекать — работа хостов. А я просто делал свою, — равнодушно бросил Шин Джэ и снова отвернулся.

Раньше он бы уже ввязался в драку, но сейчас у него не было на это ни сил, ни энергии. Ему хотелось только одного — закончить уборку.

— Ишь, какой недотрога. Официантишка хренов.

Едкий комментарий ударил в спину. Шин Джэ устало проигнорировал выпад, но шатен вошёл в комнату. Его пальцы впились в плечо Шин Джэ. Тот едва не выронил бутылку.

— Эй. Гони чаевые, что получил в пятой.
— С какой стати? — Шин Джэ нахмурился, брезгливо стряхивая его руку.
— Это была моя клиентка! Я работал, так почему деньги у тебя?
— Не неси чушь. Раз она твоя, то и пил бы с ней ты.

Вечная дилемма. Выпьешь с ними — сволочь, не выпьешь — портишь всем настроение. Шатен, чья шея пошла багровыми пятнами от злости, задыхался.

— Сука… Ты меня бесишь. Давай сюда, я сказал!

Он заорал. Дверь, и так приоткрытая, распахнулась шире. Тут же нарисовались любопытные рожи — другие хосты.

— Что такое?
— Этот ублюдок спёр мои чаевые!

Хост ткнул в него пальцем. Вся толпа тут же загоготала, подначивая его. К этому часу в баре оставались только те, кого не «выбрали». Они все ненавидели Шин Джэ и не упускали случая его задеть.

Шин Джэ, прекратив уборку, тяжело вздохнул. Он решил уйти, и как раз потянулся к подносу…

Но его снова грубо схватили. Он пошатнулся, больно ударившись бедром об угол стола, и невольно охнул. В следующую секунду чужая рука полезла ему в карман.

— Какого хрена! Руки убрал!
— Эй, пацаны, держите его! Посмотрим, сколько он сегодня настрелял!

Он в ужасе попытался отбиться, но тут же вмешались и остальные. Отвращение. Чужие руки, лапающие его тело… по спине пробежал мороз.

— Отпустите!

Рука полезла ему в задний карман. Кровь мгновенно прилила к лицу. Чужие пальцы вытащили пачку мятых купюр, которые он небрежно запихнул туда. Дело было уже не в деньгах.

Шин Джэ посмотрел на шатена с откровенной ненавистью.

— Ты глянь на рожу, — ехидно протянул один из державших. — Он, кажись, тебя ударить хочет.

Тот, пересчитывая деньги, мерзко ухмыльнулся.

— И что он сделает? Калека хренов.
— …Что?

Шин Джэ замер. Лицо его стало каменным.

— Я заметил, когда ты быстро ходишь, — хост откровенно глумился.
— А, да? — подхватил другой. — А я-то думал, чего он тормозит, когда шеф орёт.

Кулаки Шин Джэ затряслись. Он и правда не мог бегать. Он думал, что если не бегать, то его хромота незаметна…

Раньше… Раньше эти ублюдки не посмели бы даже посмотреть в его сторону. Его захлестнула ярость. На них. И на себя. На свою слабость.

Он бросился на него.

Но он не успел дотянуться. Резкий, дикий удар пришёлся прямо по голени.

Он рухнул, не в силах даже вскрикнуть. Боль. Белая вспышка перед глазами. Он попытался встать, но кто-то тут же навалился ему на спину.

— Эй, дверь закрой! — приглушённо рявкнул хост с каштановыми волосами.

Он понял, что его поймали. В следующую секунду на него посыпались удары. Шин Джэ сгруппировался, прикрывая голову руками.

— Таких, как ты, нужно учить! Будешь ещё тут из себя строить, а?!

Он лежал и безропотно принимал удары. «Почему? Почему всё так… через жопу?»

И самое жалкое…

В этот самый момент он почему-то вспомнил тот дом.

***

[Республика Корея, г. Пусан, р-н Ёндже-гу, ул. Чунан-дэро 1125-бон-гиль, 21. «Доннам Тауэр», цокольный этаж B1.]

[Последнее местонахождение подтверждено. В настоящее время на рабочем месте не появляется, числится уволенным.]

[Фотография во вложении]

Со Нанён с нечитаемым лицом смотрел на экран.

Он получил эту фотографию спустя два с половиной месяца. Кончики пальцев, вцепившиеся в телефон, побелели. Впервые за долгое время кровь так сильно прилила к голове, что стало горячо даже за глазными яблоками. Он так долго не мог оторвать взгляд, что потребовалось приложить усилия, чтобы погасить экран.

Наконец он выключил его и сунул телефон в карман пальто.

Со Нанён вылез из «Порше», брошенного как попало в грязном переулке, забитом незаконно припаркованными машинами. Мокрая рекламная листовка прилипла к подошве его ботинка и смялась.

На пустынной улицей моросил дождь. Солнце еще не село, поэтому неоновые вывески на плотно стоящих зданиях развлекательного квартала были погашены.

Он остановился перед четырехэтажным зданием и обвел взглядом окрестности.

Жаль, что в переулке не было камер.

Он проверил каждую машину, припаркованную у входа. Номерные знаки, номера телефонов за лобовым стеклом, наличие видеорегистраторов — он запомнил всё, прежде чем войти внутрь.

Спустившись на лифте на цокольный этаж, он оказался перед грубой, толстой стальной дверью, на которой сиротливо висела одна маленькая металлическая табличка. Он толкнул ручку. За дверью открылся на удивление презентабельный холл.

В нос ударила отвратительная смесь запахов: дух алкоголя, въевшийся в ковры, застарелый табачный дым и приторно-сладкий освежитель воздуха.

Сотрудник, сидевший за стойкой ресепшена и лениво жевавший жвачку, поднял голову.

— Добро пожаловать. Мы еще не открылись, так что…

Его механический голос осекся. Во взгляде сотрудника, разглядевшего посетителя, промелькнуло удивление и легкая настороженность.

— Мы не принимаем клиентов-мужчин. Вы, наверное, ошиблись адресом?
— Думаю, я пришел точно по адресу.

Губы Со Нанёна тронула легкая улыбка.

Но что-то внутри него уже начало шевелиться. Скрывать стальной блеск в глазах становилось всё труднее. Он отвел взгляд, медленно, шаг за шагом приближаясь к стойке и попутно изучая планировку заведения.

Казалось, персонал еще не вышел на работу. Внутри было тихо. Издалека доносился лишь гул пылесоса и слабое звяканье посуды. Он коротко бросил:

— Я ищу одного человека.
— Кого… Вы ищете? Из парней? — с кислой миной и легкой неприязнью спросил сотрудник.

Со Нанён неторопливо подошел к самой стойке и достал телефон.

Он вошел в фотогалерею, восстановленную специалистами. Длинный список снимков. Он пролистал его. Было слишком много фотографий, которые он не хотел показывать, и выбор дался нелегко. Наконец он нажал на размытый снимок водительского удостоверения и, не выпуская телефон из рук, издалека показал его сотруднику.

— Говорят, он у вас работал.

Сотрудник привстал и, наклонившись, вгляделся в экран. Его нахмуренные брови медленно расправились. Челюсти, до этого жевавшие жвачку, замерли.

— А-а… Этот. Он недолго поработал у нас официантом, но уже уволился.
— Почему? — тут же переспросил Со Нанён, не сводя с него взгляда.

Сотрудник почесал шею и пробормотал, уходя от ответа:

— …Да кто его знает. Сказал, что по личным обстоятельствам, а подробностей я не знаю.
— А мне как раз это и интересно.

Его и без того низкий голос стал еще на полтона ниже. Большая рука, убрав телефон, начала выбивать тихую дробь по стойке.

— Были ли это личные обстоятельства или обстоятельства, возникшие здесь?
— Что? — растерянно переспросил сотрудник.

Он уже давно перестал жевать и теперь просто стоял в какой-то неуклюжей позе. Его слегка расширившиеся зрачки забегали. Он нервно сглотнул.

Черные глаза буравили его лицо, отмечая малейшие признаки напряжения.

В этот момент в разговор вмешался другой голос:

— Что тут у вас?

Из внутреннего коридора, переваливаясь с ноги на ногу, появился еще один мужчина. Сотрудник вздрогнул и тут же обернулся к нему:

— А, шеф. Тут человек ищет официанта, который у нас уволился.
— Официанта? Какого?..

Мужчине было чуть за сорок. Судя по его виду — шлепанцы, серые треники и пуховик, — он заскочил в заведение ненадолго. Он с любопытством повернулся к сотруднику, явно не разбираясь во внутренних делах.

Сотрудник что-то коротко шепнул ему на ухо. Взгляд мужчины с тяжелыми двойными веками сузился. Он все еще выглядел озадаченным. Посмотрев на Со Нанёна, он сказал уже более вежливо:

— Прошу прощения, но мы не можем разглашать информацию о сотрудниках. Да и он проработал у нас совсем недолго, мы и сами о нем толком ничего не знаем.
— А если я сниму комнату, разговор пойдет легче?

Со Нанён мягко улыбнулся. Виски все еще ломило, но он старался не подавать виду, спокойно добавив:

— Я заплачу, сколько нужно.

Оценивающий взгляд мужчины пробежался по нему с головы до ног. Пальто. Часы. Ботинки… Поколебавшись секунду, шеф в итоге тоже растянул губы в улыбке.

— Ну, если вы снимете VIP-комнату… думаю, мы сможем кое-что обсудить.

В VIP-комнате стоял огромный кожаный диван в форме буквы «С». Мраморный стол в центре был заставлен дорогим виски и нетронутыми закусками. В помещении царил полумрак от встроенной подсветки вдоль стен. Будь здесь светло, вся дешевая безвкусица интерьера сразу бросилась бы в глаза.

Со Нанён спросил о дневной выручке и заплатил сумму, в несколько раз превышающую стоимость аренды комнаты. Шеф, сияя, поболтал с ним немного, а затем ушел, пожелав «приятной беседы». Он даже предложил закрыть заведение, если разговор затянется.

В комнату один за другим начали заходить парни-хосты, только что приехавшие на работу. На их лицах читалась досада, но от шанса заработать на «беседе» никто не отказался.

— Да он тут почти не работал. Мы и подружиться-то не успели.
— Кажется, дня три назад ушел.
— Да нет же, два дня назад.

Ответы расходились. Парни лениво рассаживались на диванах, явно перекладывая ответственность друг на друга.

Кто-то вальяжно откинулся на спинку; кто-то, косясь на неоткрытую бутылку, теребил пустой стакан; некоторые переглядывались, решая, стоит ли вообще открывать рот. Они вроде бы и готовы были к сотрудничеству, но в воздухе висела смесь любопытства и настороженности к чужаку.

— А чего Вы его ищете-то?
— Он Вам что, денег должен?

Парень, развалившийся на диване слева, хмыкнул, бросая взгляд на шатена напротив. Тот, войдя последним, до этого демонстративно смотрел в сторону, но теперь тоже усмехнулся и опустил голову.

«Это что-то смешное? Непохоже».

Со Нанён внимательно изучал их лица. Он тоже улыбнулся.

— Мы с ним гораздо ближе, чем просто из-за денег.
— Тогда, может, враги?
— Даже больше.

Он не подтвердил, но и не опроверг их шутливую догадку. «Пусть думают, что хотят». Он лишь молча теребил кольцо на безымянном пальце.

Дверь открылась и закрылась еще несколько раз, впуская новых людей. Понаблюдав за тем, как они рассаживаются, Со Нанён достал бумажник. Он вытащил толстую пачку купюр по 50 000 вон и бросил ее на стол.

— Я хочу услышать, как он тут жил.

В тот же миг все взгляды приковались к деньгам. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Руки, до этого сложенные на груди, расцепились. Несколько человек подались корпусом вперед, к столу.

— Вас устроит любая информация? Вы хотите знать, куда он ушел?
— Он недолго проработал, так что вряд ли кто-то много знает.
— Неважно. Если выслушать всё, возможно, найдется какая-то зацепка.

Его устроят любые, даже самые мелкие подробности. А деньги достанутся тому, кто расскажет что-то полезное.

Он не хотел создавать атмосферу допроса, поэтому открыл бутылку виски, которую заказал. Напряжение, висевшее в комнате, спало, и тут же, один за другим, посыпались комментарии.

— Он сначала на кухню устроился, помощником. Но мордашка симпатичная, вот его и взяли в зал официантом.
— Сказал, что в хосты не пойдет, даже если сдохнет. Похоже, он раньше в таких местах не работал.
— Наш менеджер постоянно пытался его силой в VIP-ки затащить, вечно скандалы были.
— Менеджер?

Со Нанён, до этого молча слушавший этот сумбурный поток информации, коротко переспросил. Парень рядом с ним, которому вся эта ситуация, казалось, доставляла удовольствие, тут же активно затараторил, брызгая слюной:

— А его сегодня нет. Дать телефончик этого господина?
— Да.

Он тут же получил номер и немедленно отправил его со своего второго телефона.

Так как никакой конкретной информации не было, разговор плавно перетек на обсуждение поведения и привычек Шин Джэ. Постепенно всё скатилось в откровенные сплетни, но Со Нанён молчал, не перебивая. Видя его реакцию, остальные, похоже, окончательно уверились, что ищут Шин Джэ не с добрыми намерениями. Их голоса становились громче, а выражения — резче.

— Рожа-то у него смазливая, а сам — скучный ублюдок.
— Вечно от клиентов морозился, козёл. Всю атмосферу нам портил.

За это время еще несколько человек вышли из комнаты. Он не стал их останавливать. Вероятно, им и правда нечего было сказать.

Теперь здесь остались… только те, у кого язык чесался.

— А он не импотент, часом? Кто-нибудь проверял?
— Похоже, друзей он тут не завел, — Со Нанён медленно обвел взглядом оставшихся и тихо произнес: — Проблемный был. И уволился он два дня назад, потому что тоже накосячил.
— Накосячил?

Со Нанён заставил себя улыбнуться. Кончики его пальцев продолжали выбивать дробь по столу. Он снова начал теребить кольцо, с трудом сдерживая зуд в руках.

Парень, что трещал без умолку, указал на шатена, сидевшего на самом краю дивана.

— Он с ним сцепился. Тот его как собаку избил.

Черные глаза тут же впились в указанного. Встретившись с ним взглядом, шатен трусливо отвел глаза. Он повернулся к другим парням, которые уже откровенно ржали, и обиженно протянул:

— Эй, да что, я один, что ли?

Со Нанён не сводил с него глаз. На смазливой мордашке не было ни царапины. Он проследил за рукой, тянувшейся к стакану. На костяшках пальцев виднелась едва заметная запекшаяся кровь. Ему захотелось рассмотреть ее поближе.

Шатен, чувствуя, что дело пахнет жареным, принялся оправдываться:

— Да мы там из-за чаевых немного повздорили. Да и вел он себя как выскочка, вечно всем мешал. Короче, менеджер на него наорал, вот он и свалил.
— Какая интересная история. Может, сядете рядом и расскажете подробнее? — Со Нанён, глядя на его бегающие глазки, улыбнулся еще шире. — А то я ведь его ищу, можно сказать, по фотороботу. Будет обидно, если его как собаку избили, и я его не узнаю.

Кто-то из парней поддержал шутку: «Придется новый фоторобот рисовать!» Комнату наполнил дружный гогот. Шатен тоже выдавил из себя улыбку и торопливо пересел ближе.

Его глаза, скользнувшие по пачке денег на столе, маслянисто блеснули. Последние остатки настороженности улетучились. Он принялся в красках, не без самодовольства, расписывать, что же там произошло.

— …вот так всё и было. Но не, Вы его узнаете. Я его не так уж сильно. Просто проучил немного, а то зазнавался.
— Да ладно, там нос точно был сломан. Кровищи-то сколько… И хромал он еще…
— Придурок. Он и так хромал. Он калека.
— …

Теперь стало ясно. Все, кто остался здесь, кто хихикал и переговаривался, — все они были заодно. И он точно знал, кто был зачинщиком.

Поле зрения сузилось. Он видел только эти рты, изрыгающие насмешки и оскорбления. В памяти снова всплыло лицо с фотографии. Руки сжались в кулаки. Зуд в пальцах стал нестерпимым. Кровь в его теле уже давно циркулировала слишком быстро, в висках стучало.

Со Нанён медленно моргнул, чувствуя, как режет глаза. Слегка кружилась голова. Он медленно выдохнул и достал из бумажника остатки наличных. Там были только чеки, так что ставки резко возросли.

— Что ж, я всё услышал. Думаю, этого будет достаточно?

Он оглядел стол так, словно собирался уходить. На их лицах, сияющих от жадности, читалось явное возбуждение. Они, должно быть, думали, что сорвали джекпот, удачно почесав языками.

— Да, более чем! Если еще что интересно, спрашивайте, мы…
— Но если этого мало…

Его голос, ставший на октаву ниже, оборвал их. Со Нанён повернулся к шатену, сидевшему рядом, и ослепительно улыбнулся.

— …на выходе я рассчитаюсь с Вами отдельно.
— Что?

В тот момент, когда во взбудораженном взгляде парня промелькнуло жадное недоумение, рука Со Нанёна метнулась в сторону.

Холодный, тяжелый предмет лег в ладонь. Бутылка шампанского. Идеальный вес для руки, которая так давно зудела.

Он ударил. Точно в цель.

ХРЯСЬ!

Глухой, трескучий звук разорвал тишину комнаты. Во все стороны, словно праздничный салют, брызнули капли крови и пена шампанского. Парень, получивший внезапный удар по затылку, качнулся. Всё произошло так молниеносно, что он даже не успел закричать.

Со Нанён тут же отбросил разбитую бутылку. Прежде чем тот успел упасть, он схватил его за волосы. Вцепившись в них так, словно хотел вырвать, он со всей силы впечатал его лицом в стол.

БУМ!

Тяжелые бутылки и тарелки на столе разом подпрыгнули. Вибрация отозвалась до самых кончиков пальцев Со Нанёна. Он услышал хруст ломающихся костей. Он снова схватил мокрые от крови волосы, поднял голову и увидел, как на стол полилась кровь.

Он сжал кулак, готовый раскроить ему череп. И ударил снова. Об стол. Дважды. Трижды. Четырежды. Он не мог остановиться, ярость требовала выхода. Пока он вбивал его лицо в мрамор, по венам разлился такой жар, что всё перед глазами окрасилось в красный.

За эти секунды в комнате воцарилась удушающая тишина. Воздух застыл.

Убедившись, что лицо превратилось в кровавое месиво, он отшвырнул обмякшее тело. Оно рухнуло на пол, уже давно потеряв сознание.

— А-А-А!

Парень, сидевший рядом, которого забрызгало кровью, свалился вместе с ним на пол. Этот запоздалый крик наконец разрушил оцепенение, сковавшее комнату.

Люди, до этого не успевшие среагировать, разом подскочили с мест. Бутылки и стаканы полетели на пол. В панике они сталкивались, падали, комната погрузилась в хаос. Двое, сидевшие ближе всего к выходу, пошатываясь, кинулись вон.

Увидев это, Со Нанён с налитыми кровью глазами развернулся. И широкими шагами направился к двери. Оставшиеся, столпившиеся над кровавым месивом на полу, запоздало завопили ему вслед:

— Блядь, держите этого ублюдка!
— Эй, куда съебываешь!

Проклятия сыпались ему в спину, но никто не осмелился подойти. Его мокрая от крови рука схватилась за дверную ручку.

В памяти отчетливо всплыло лицо с фотографии. Лицо, которое он так давно не видел, — разбитое, изуродованное. Лицо, которое выворачивало его наизнанку. Жалость к нему была вдвое сильнее той ненависти, что он копил всё это время.

Он пришел сюда не для того, чтобы найти Ли Шин Джэ. Зачем? Тот сбежал отсюда несколько дней назад.

Он пришел, чтобы отплатить.

Точно выяснить, кто это сделал. И покарать.

Щелк. Дверь за ним надежно захлопнулась, громко клацнул замок.

На мгновение за спиной стало удушающе тихо.

Со Нанён медленно обернулся. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул дьявольский огонь.

— Сегодня отсюда не выйдет никто.

***

Пи-ри-ри-ри!

В полумраке комнаты пронзительно зазвонил телефон. Это был второй, «левый» мобильник, брошенный в угол. По этому номеру ему мог звонить только один человек. Или, может, это был ошибочный звонок, адресованный его “Младшему”. Как бы то ни было, такая настойчивость была странной.

Но у Ли Шин Джэ не было сил даже высунуть руку из-под одеяла. Он лежал, свернувшись калачиком, и обливался липким потом. Тело горело, но зубы выбивали барабанную дробь от озноба.

Он натянул тонкое одеяло до самого подбородка, но ледяной воздух дешевого мотеля пробирал до костей. Кашель сотрясал его, выворачивая внутренности, и не прекращался.

После той ночи в баре его тело окончательно сдалось. Разбитое лицо, ухудшающееся самочувствие — он пустил всё на самотек, и вот результат. Он просто сбежал из Пусана, забился в этот захолустный мотель и больше не смог встать.

За всю жизнь он так сильно не болел. Его охватил страх, что он вот так и сгниет здесь, в полном одиночестве.

Звонок, долго трезвонивший, наконец оборвался.

Дрожа от холода, Ли Шин Джэ натянул одеяло на голову. В этом чувстве полной оставленности он вдруг вспомнил прохладную, нежную руку Со Нанёна, гладившую его горячий лоб.

Он зажмурился, отчаянно не желая думать. Сознание таяло в лихорадочном жару. Границы между сном и реальностью стирались, он проваливался куда-то далеко, балансируя на грани жизни и смерти.

Двери в его памяти снова заскрежетали. Одна из них, та, что всегда была приоткрыта, из-за которой вечно сочились старые образы, распахнулась настежь.

«Говорю тебе, поехали!» «А как же Нанён?!»

Он вырвал свое запястье из руки матери. Она поставила сумки на пол, тяжело вздохнула и принялась уговаривать:

«Мама тебе говорила. Не лезь в дела этой семьи!»

Раньше, когда он рассказывал ей о наказаниях Нанёна, она делала вид, что не слышит. Но когда она сама увидела, как Нанёну дали пощечину и утащили, ее лицо стало белым как полотно. Он умолял ее что-нибудь сделать. Она сказала, что поговорит с «Госпожой», а через несколько дней резко изменилась, заявив, что они должны уехать с виллы.

«Ты же обещала! Ты же сказала, что что-нибудь сделаешь!»

Она просто не видела всего. Если он там останется, он может умереть. Он топал ногами, упрямо твердил, что не поедет, но в итоге управляющий просто схватил его в охапку и закинул в машину.

Они вернулись домой. А вскоре он узнал, что мать получила отступные. Когда он увидел, как в шкафу выросла пачка денег, ему стало тошно.

Потом мать подсела на азартные игры, и их жизнь покатилась под откос. Она всегда хотела большего, чем имела, так что в этом не было ничего удивительного. Но даже если ты чего-то ожидаешь, это не спасает от удара. Люди, которым она задолжала, начали приходить к ним в любое время, требуя ее, а вместо этого трясли Шин Джэ.

В тот момент у него уже не было ни времени, ни сил вспоминать о мальчике, которого он оставил.

Воспоминания, в которые он так не хотел возвращаться, нахлынули сами собой. Он открывал глаза, ворочался и стонал. Он закрывал их — и тонул в удушающих обрывках прошлого, барахтаясь в них. И почти все они были связаны с Со Нанёном.

«Это самый счастливый день в моей жизни!»
«…пообещай мне…»

В конце концов, всё сводилось к нему.

Ли Шин Джэ метался, не в силах вырваться из этой тени. Лишь спустя неделю он смог наконец подняться с постели.

Он выжил только благодаря хозяину мотеля. Тот, заподозрив неладное из-за того, что постоялец не выходил из номера, сначала долго стучал, а потом открыл дверь мастер-ключом.

Обнаружив Шин Джэ в беспамятстве под одеялом, он проверил, дышит ли тот, и хотел отвезти в больницу. Шин Джэ уперся, твердя, что всё в порядке и он никуда не поедет. Хозяин посмотрел на него с еще большим подозрением, но всё же проявил доброту и принес ему лекарства.

Благодаря этой помощи он наконец-то набрался сил, чтобы встать. С осунувшимся лицом Ли Шин Джэ поднялся и, держась за стену, медленно пошел в ванную.

То, что он увидел в зеркале, было жалким зрелищем.

Щека, на которой всё еще не сошел синяк. Разбитая губа. Лицо исхудало еще сильнее, стало землистым. Любой бы поверил, что он умирающий больной.

«И ради этого я сбегал?»

Пожалуй, стало только хуже. Там его хотя бы кормили вовремя. Там его лечили, если он получал травму. Ему стало так горько и смешно от собственной ничтожности, что он издал сухой смешок.

Он молча включил воду и встал под горячие струи. Липкий пот смылся, но было то, что не смывалось ничем. Прикосновения, к которым, казалось, привыкло само тело. Воспоминания, захватившие разум. Ненависть, сковавшая даже сердце.

Кажется, с тех пор, как он сбежал, он думал о Со Нанёне еще больше. Там, как ни странно, ему удавалось просто отключать мозг. Его триумфальный побег оказался ложью. Он так и не смог вырваться из тени Со Нанёна.

Мысль о том, что он теперь калека, изгой, которого избили в какой-то забегаловке, навалилась на него удушающим чувством поражения.

Он стоял, понурив голову, позволяя горячей воде хлестать по лицу, а затем, пошатываясь, вышел из ванной.

Первым делом он потянулся к телефону. Тот был подозрительно тих. Батарея села.

Он подключил его к зарядному устройству, но телефон по-прежнему не подавал признаков жизни. Он повертел в руках мертвый аппарат, на мгновение задумавшись.

«”Младший”, наверное, волнуется».

Мало того, что Шин Джэ подрался в баре, куда тот его с таким трудом устроил, так он еще и сбежал из дома, где жил, не попрощавшись.

Спусковым крючком стало то, что он увидел после увольнения. Когда он, избитый и злой, вышел из бара, он заметил у здания черный внедорожник. Тот самый, который он видел у торгового центра, когда покупал кольца. Списать это на совпадение было невозможно — по спине пробежал ледяной холод. Словно одержимый, он в тот же миг бросился бежать без оглядки.

…Хотя сейчас ему снова казалось, что это была лишь паранойя. Очередная галлюцинация.

«Может, он уже бросил меня искать? Может, Со Нанён прекрасно живет и без меня, а в ничтожество превратился только я один?»

Он так хотел, чтобы его не искали. Но мысль о том, что его действительно не ищут, злила еще сильнее. От одной только фантазии, что Нанён сейчас живет припеваючи, внутри всё закипало.

Ли Шин Джэ тупо уставился в стену, а затем принялся рыться в рюкзаке. Нашел свой старый телефон. Тот, который он держал выключенным на всякий случай. Сейчас он просто взял и включил его.

Набирая номер “Младшего”, он схватил бумажник и вышел из мотеля. Аппетита не было, но ему хотелось хотя бы глотнуть свежего воздуха.

— Ты где? Почему до тебя не дозвониться? У тебя что-то стряслось?

Едва он вышел в коридор и нажал кнопку лифта, на него обрушился шквал вопросов. Тот, очевидно, уже знал о его увольнении, и такая чрезмерная обеспокоенность Шин Джэ даже насторожила.

— Да нет, просто телефон забыл зарядить. А что такое?

Нога, уже занесенная в кабину лифта, замерла. То, что он услышал на том конце провода, заставило его окаменеть.

— Да какой-то псих разнес весь бар! Сказал, что ищет тебя!
— …Что значит «разнес»?

Он застыл на месте, прижав трубку к уху. Дыхание перехватило. В голове стало пусто.

— Говорили, он был в такой ярости, будто убить тебя собирался, как найдет.
— …!
— Там такое началось… Я слышал, он человека чуть не…

Бормотание («Что у тебя за враги? Кто это вообще?») доносилось как будто издалека. Ли Шин Джэ стоял неподвижно, лишь спустя мгновение приходя в себя.

Он знал, кто это. Ему не надо было имя. Только один человек был способен на такое безумие.

«Он ищет меня. Он всё еще ищет. Меня!»

Эта мысль билась в его черепе. И одновременно с ней зловещим эхом воскресли слова: «Будто убить тебя собирался, как найдет».

Внезапно в ушах раздался смех безумца. Тихое хихиканье прямо в ухо:

«Теперь пора принять наказание, верно?»

Сердце ухнуло. Руки и ноги заледенели. Пробормотав что-то невнятное, Шин Джэ тут же развернулся. Он ворвался обратно в номер и принялся лихорадочно запихивать вещи в рюкзак. Словно одержимый, он собрался и выскочил вон.

«Куда теперь? Куда мне идти?»

Он поймал такси, глубоко натянув капюшон. Голова была пустой. Ему некуда было идти. Он сжимал в руке телефон, а потом, на всякий случай, снова его выключил.

— Остановите здесь.

Он попросил высадить его на некотором расстоянии от мотеля. Натянув капюшон еще ниже, он специально вышел на оживленной улице. Снова начал накрапывать дождь.

Крепче ухватив рюкзак, он ускорил шаг. Он уже почти смешался с безликой толпой, когда за спиной раздался голос — как галлюцинация.

— Хён!

Тихий, но такой отчетливый. Звук, впившийся прямо в мозг.

Всё его тело застыло. Он отчаянно хотел верить, что ему послышалось, но голос был слишком знакомым, слишком чистым. Таким, что сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось.

Он продолжал идти. Но сердце грохотало, и его нестерпимо тянуло обернуться. Он игнорировал зов. Его шаги становились всё быстрее, хромота — всё заметнее.

— Ли Шин Джэ!

Это был он. Голос безумца, притворяющегося возлюбленным. Этот отчаянный зов — несомненно, очередной спектакль.

«Если он поймает меня в этот раз, он меня убьет. Он снова будет обращаться со мной как с животным. Уж лучше сдохнуть. Я больше не позволю ему таскать меня за собой. Больше никогда».

Голос раздался еще ближе. Не оборачиваясь, Ли Шин Джэ побежал.

Вернее, попытался.

Он не мог бежать. Он мог только жалко ковылять, и с каждым его неуклюжим шагом расстояние между ними стремительно сокращалось. Он выделялся в толпе, как белая ворона.

В панике Ли Шин Джэ, пошатываясь, обернулся.

И в тот же миг его ослепил яркий свет, ударивший сбоку.