Глава 5

То, что он не помнил, куда пошел, покинув дом Со Нанёна, было вполне закономерно.

Потому что он из того дома не выходил...

Его память неестественно обрывалась сразу после того, как он открыл входную дверь. Он вспомнил, как странно поплыл перед глазами кафель в прихожей. Он не не помнил. Он, без сомнения, потерял сознание прямо там. И если сейчас он очнулся в таком виде, и перед ним он... то ответ был очевиден.

Это было невероятно.

— Голова не болит, хён? Вставай!
Раздался ласковый голос, и в тот же миг его связанные за спиной руки резко дернули вверх.
— Акх!..

Он невольно вскрикнул. Когда его рывком заставили подняться, затекшие, онемевшие ноги пронзило тысячей игл. Все чувства, до этого притупленные, болезненно обострились, словно его окатили ледяной водой.

Он не смог удержать равновесие и начал заваливаться назад.

— Осторожнее.

Прежде чем Шин Джэ успел снова удариться затылком о пол, большая ладонь перехватила веревку, стягивавшую его грудь, и потянула на себя.

Веревка впилась в ребра, и он закашлялся. Не в силах сопротивляться, он проехал коленями по полу, и его силой заставили сесть. Его позиция была унизительной — он оказался на коленях, почти упираясь лицом в ноги сидящего. Шин Джэ давился кашлем.

— Ты... что, кх... что ты...

Он задыхался, пытаясь выговорить слова. Поднял голову, мутным взглядом глядя на человека, сидящего на стуле.

Свет бил сверху, слепя глаза. Перед глазами всё плыло. Он несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от слез. Мир перевернулся с ног на голову, и он никак не мог прийти в себя.

Это и правда был Со Нанён.

Он мог подумать на кого угодно. Но только не на него.

Потому что Нанён был... просто добрым «молодым господином». Лохом, который не способен и мухи обидеть.

Он безропотно сносил то, за что любой другой давно бы ему врезал, — ни разу даже бровью не повел. Как бы Шин Джэ им ни пренебрегал, как бы ни заставлял его чувствовать себя паршиво, Нанён в ответ лишь мягко его увещевал. Он был не из тех, кто способен на крайности.

К тому же, он не выносил даже криво завязанного галстука. Его квартира была образцом стерильной чистоты. Каждый предмет лежал на своем, строго выверенном месте. В его доме просто не могло существовать такого грязного, захламленного чулана.

Этот человек... он просто не был способен на такое: раздеть кого-то догола, связать и бросить на грязный пол.

Но человек, сидевший на старом деревянном стуле, был, без сомнения, Со Нанёном. Мягкие, растрепанные черные волосы, аристократически-тонкие черты лица — это был он.

— Какого...

Вместо слов у него вырвался только стон. Лицо Шин Джэ было маской абсолютного шока, он не мог даже закрыть рот.

— Видишь ли, хён, я тоже не сказочный принц, который хорош в «играх в семью». А раз тебе стало скучно... значит, пора заканчивать эту игру.

Гладкий, как шелк, голос лился из губ, изогнутых в мягкой улыбке. Он был не просто спокоен. Он казался... странно воодушевленным.

— В итоге всё обернулось вот так, но я даже рад. Думаю, здесь у нас будет время... переосмыслить наши отношения.
— ...
— Ах да. Я связал тебя, чтобы ты не поранился.

«Что он несет? Какой бред...»

Он говорил это так невозмутимо, что этот диссонанс сводил с ума. Шин Джэ казалось, что он всё еще спит, что это — продолжение кошмара.

Наконец, он смог заговорить. Голос был хриплым, полным недоумения и страха.

— Что... что ты творишь? О чем ты говоришь? Между нами всё кончено...
— Нет, — Со Нанён оборвал его. Голос стал на октаву ниже. — Между нами не кончено, хён.

Шин Джэ тупо хлопал ресницами, не в силах подобрать слова.

— Ты... ты что, из-за того, что я сказал, что ухожу? Ты спятил? Совсем с катушек съехал?

Это было так абсурдно, что у него перехватило дыхание. В голове гудело, словно его ударили по затылку. Шок прошел, уступая место злой, бессильной ярости.

Ли Шин Джэ попытался вывернуть связанные руки. «Это какая-то тупая, жестокая шутка». Ему хотелось вскочить и со всей дури врезать по этой красивой, спокойной роже.

Но путы держали крепко. Он уже пытался вырваться, пока был один, и теперь веревки жгли стертую кожу. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сотрясало всё тело.

— Такими словами нельзя бросаться, хён. Ты хоть раз... относился к нашим отношениям серьезно? Был мне верен?

Со Нанён смотрел на него сверху вниз, на то, как он барахтался у его ног. Тон у него был такой, будто он отчитывал неразумного ребенка.

— У тебя нет права это заканчивать.
— Что за... бред ты несешь... Развяжи меня, ублюдок! — взвился Шин Джэ. Он пытался звучать угрожающе, но по шее уже струился холодный пот.

«Он просто пугает меня. Хочет проучить. Нельзя дать слабину». Он заставил себя говорить грубее, сыпля проклятиями.

— Ты что, наркоты обдолбался? Развяжи меня, пока я по-настоящему не разозлился! Хватит шутить!
— ...
— Блядь, развяжи меня немедленно!

Со Нанён, молча слушавший его, медленно наклонился вперед. Он уперся локтями в колени, оказываясь на одном уровне с лицом Шин Джэ.

Шин Джэ, который уже был готов выдать новую порцию ругани, замер. Их взгляды встретились, и слова застряли в горле. Нанён просто смотрел на его раскрасневшееся, искаженное злобой лицо. А потом его губы разомкнулись.

— Может, мне стоило связать и ту женщину, с которой ты ходил в мотель, рядом с тобой? — его голос упал до леденящего шепота. — Тогда бы ты понял, что это не шутка?
— ...
— Так было бы веселее, хён?
— ...

Взгляд Шин Джэ, до этого злой, дрогнул.

«Он знает. Откуда?..»

Вся его напускная бравада мгновенно испарилась. Он перестал кричать и только тяжело, рвано дышал. Абсурд, злость, унижение — всё это отошло на второй план. Их вытеснил ледяной, парализующий ужас и осознание: «Это ловушка».

Жгучее, болезненное понимание реальности пронзило его. Это не шутка. И не дурацкий розыгрыш. В голове замигал красный сигнал тревоги.

Мысль о том, как он узнал про мотель, ушла. Было не до нее. Нужно было выбираться.

Он заставил себя сменить тон, пытаясь успокоить его.

— Ладно, слушай... давай ты меня сначала развяжешь, и мы поговорим. Кажется, у нас... недопонимание...
— Не думаю. Знаешь, хён, мне что-то... тоже больше не хочется решать всё просто разговорами.

Со Нанён медленно выпрямился. Его взгляд скользнул ниже.

Голый, связанный Шин Джэ был полностью беззащитен под ярким светом. Его член, съежившийся от холода и страха, был выставлен на обозрение.

В этот момент Ли Шин Джэ почувствовал не столько стыд, сколько всепоглощающий животный страх. Он почувствовал, как на лбу выступил пот. Он напрягся так, что свело пах.

— Нанён... Слушай, я... прости, ладно?
— За что?
— Просто... за всё прости... Я извинюсь, только прекрати это...
— Не нужно извиняться. Тебе ведь совсем не жаль, хён.

Белая, ухоженная рука потянулась к его лицу. На запястье блеснул корпус дорогих часов. Донесся знакомый, тонкий аромат парфюма.

Его движения были полны нежности. Он убрал мокрые от пота волосы со лба Шин Джэ. Прохладные пальцы коснулись виска, погладили ухо, скользнули вниз, к шее.

Но это прикосновение обожгло Шин Джэ ледяным холодом, словно по коже провели не пальцем, а скальпелем. От этих холодных пальцев веяло угрозой.

У Шин Джэ дернулся кадык.

«Он убьет меня. Он притащил меня сюда, чтобы прикончить и закопать так, что никто и никогда не найдет!»

Он вдруг понял это с ужасающей ясностью. Тот Нанён, которого он знал, не был на это способен. Но этот — этот — мог. И страшнее всего было то, что он верил в это.

— Я вел себя как идиот, — тихо пробормотал Нанён, словно говоря сам с собой. — Все это время... я всё делал не так.

С его лица словно сходила жизнь. Он был похож на незнакомца — чужого и жуткого.

Тусклая лампа под потолком бросала на его красивое лицо резкие, уродливые тени. Умные, ясные глаза под густыми ресницами помутнели, а гладкие щеки, на которых при улыбке появлялись ямочки, теперь казались безжизненными, как маска.

Он выглядел как человек на грани. Как человек, способный на всё.

— Я... я не понимаю, о чем ты... Нанён...

Связанный, беспомощный, Шин Джэ чувствовал, как его голос срывается на шепот. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он затравленно огляделся. Бежать было некуда.

Со Нанён слегка улыбнулся.

И вдруг его большие, сильные руки схватили Шин Джэ за щеки, рывком притягивая к себе.

Шин Джэ, оцепеневший от ужаса, судорожно вдохнул. Его тело подалось вперед, и веревки на руках натянулись еще сильнее, выламывая плечи.

— Я так старался для тебя, хён. Так много терпел. И чем ты отплатил мне взамен?

Нанён наклонил голову, вглядываясь в лицо Шин Джэ. Между ними оставались считанные сантиметры.

Их дыхания — горячее, испуганное Шин Джэ и спокойное, тёплое Нанёна — смешались.

— Наши отношения не могут держаться только на моих стараниях. Теперь... теперь твоя очередь стараться, хён!

Шин Джэ хотел крикнуть «Что за бред!», но не смог издать ни звука.

Стальная хватка сдавила ему скулы так, что, казалось, кости сейчас треснут. Он чувствовал, как отчаянно бьется пульс на шее. Он понял, что живым и здоровым он отсюда уже не выйдет.

— Я привел тебя сюда ради тебя, хён. Это всё... для нас!

Со Нанён одарил его ослепительной, сияющей улыбкой. Но под этим ярким светом его нежная, любящая улыбка искажалась, превращаясь в жуткую гримасу.

В нем чувствовалось невыносимое, почти оргазмическое счастье и клокочущее возбуждение. Казалось, под его идеальной маской вот-вот прорвется наружу что-то черное, липкое, древнее.

— Поэтому... мы не расстаемся.

Его голос, всегда такой мягкий, стал невыносимо сладким.

— Мы просто... начнем всё сначала, хён.