Эпилог

«Сказал же, что попытаюсь поверить, но я не на этоподписывался» и «Кажется, меня обвели вокруг пальца» — именно с таким выражением лица Со Кихён сейчас лежал с раздвинутыми ногами под Чо Ёно.

Проникая в него, Ёно плакал так, что слёзы текли ручьём. Ему до одури нравилось даже то, как Кихён раздражённо шипел «да хватит уже реветь», когда слёзы Ёно капали ему на грудь и живот.

В итоге Кихёну пришлось прервать секс, чтобы приподняться и вытереть Ёно лицо. И когда тот смотрел на него, а взгляд Кихёна был слегка сфокусирован на его щеках, которые он так бережно вытирал... Ёно просто не мог сдержаться и снова набрасывался на него с поцелуями.

Возможно, именно из-за того, что в тот день он был слишком напорист, Кихён теперь жаловался на боли внизу живота.

— Эй, ничего страшного. Говорят, живот часто тянет.

Кихён с раздражением попытался убрать руку Ёно со своего живота, но тот и не думал её убирать. В конце концов, уставший от его навязчивости Кихён лишь тяжело вздохнул и пошёл дальше.

Конечно, любого бы напрягал огромный мужик, который всю дорогу по отделению гинекологии идёт вплотную, положив руку тебе на живот. Чо Ёно прекрасно понимал это, но ни на шаг не отходил.

— Я слышал от тётушки... о том, что случилось в детстве.

Когда Кихён произнёс это, Ёно, вытиравший ему между ног после того, как сам же всё там испачкал, залился краской от стыда, покраснев с ног до головы, несмотря на то что был голым. Он хотел бы скрыть эту историю любой ценой. И не потому, что ему было стыдно за то, что он до сих пор не смог оправиться от того случая, а потому, что эта психологическая травма едва не стоила ему Со Кихёна. Вот что было поистине унизительно.

Поэтому он схватил Кихёна за бёдра и сильным толчком вошёл в него, прервав все попытки продолжить разговор. И только тогда до него дошло, почему Кихён всё же решил вернуться. Это было так в его духе.

«О чём ты подумал, когда услышал это? Как ты смог меня простить? Ведь то, что я делал с тобой, было лишь попыткой удовлетворить собственный эгоизм... Как ты смог принять это, зная всё?»

Единственное, что приходило на ум — жалость. Со Кихён вернулся к нему из жалости.

Неприятно ли это? Ёно мог с уверенностью сказать «нет». Если вспомнить те времена, когда он сам упрямо твердил Кихёну, что дружба — это тоже привязанность, то разве жалость не является такой же её формой?

С того момента, как Кихён решил не отталкивать его и принять, Ёно словно снова научился дышать полной грудью, и он был не настолько глуп, чтобы жаловаться.

— Да отойди ты немного. Люди же смотрят, — прошипел Кихён, хмурясь, и ткнул его локтем в бок.

Ёно лишь небрежно бросил «ай», изобразив боль, а затем снова вцепился в руку Кихёна, прижимаясь ещё крепче.

Сам Кихён этого, похоже, не осознавал, но в нём была заложена патриархальная черта: если кто-то рядом с ним прикидывался слабым и льнул к нему, он инстинктивно пытался его защитить. Несмотря на его резкие слова и ледяное выражение лица, это было очевидно хотя бы по тому, как он естественным образом оттеснял Ёно от проезжей части, когда они шли по тротуару.

Сам беременный, но заставляет Ёно, который выше его как минимум на десять сантиметров, идти по безопасной стороне. Оставим в стороне то, что от такого проявления заботы у Ёно подкашивались ноги, но благодаря этому он нашёл отличный способ оставаться рядом с Кихёном как можно дольше.

— Я просто волнуюсь. Тебя так раздражает, что я рядом?

На этот прямой вопрос Кихён лишь вздохнул и промолчал. Видимо, его это действительно злило, но он решил просто стерпеть. Мысленно присвистнув, Ёно усадил Кихёна на стул перед кабинетом врача.

Живот у Кихёна действительно разболелся из-за слишком интенсивного секса, но врач заверил, что причин для беспокойства нет. Поправив очки на переносице, он со вздохом произнёс:

— Альфы, особенно доминантные, часто обладают... кхм... выдающимися размерами, поэтому такие случаи бывают. В качестве решения могу посоветовать не проникать слишком глубоко.

Пока Ёно размышлял, не стоит ли ему купить специальное кольцо-ограничитель на член, чтобы контролировать глубину проникновения, он заметил, что у сидящего перед врачом Кихёна покраснели уши. Это было так мило, что Ёно сделал вид, будто хочет положить руку ему на плечо, а сам легонько коснулся мочки уха указательным пальцем. То, как Кихён от этого вздрогнул, было просто очаровательно.

Врач, видимо, заметив это, прочистил горло и добавил:

— Раз уж вы здесь, сдайте анализ околоплодных вод. У Омег-мужчин мы обычно проводим его немного раньше.

Они сходили в процедурный кабинет и теперь снова ждали своей очереди перед кабинетом врача. В зале ожидания сидели в основном женщины — Беты и Омеги, — и Кихёну явно было не по себе, он то и дело смущённо оглядывался. Заметив подошедшую беременную женщину, он тут же вскочил и уступил ей место.

— Садитесь сюда.

Видимо, от смущения в нём проснулась армейская выправка, и слова прозвучали как команда. Его жест, указывающий на стул, был чётким и отрывистым. Женщина, глядя на этого подтянутого мужчину, похожего скорее на статного сопровождающего, чем на беременного Омегу, тихо ахнула:

— О боже...

Чо Ёно, вынужденный наблюдать за этой сценой, приподнял бровь.

— Ну ты, блядь, прямо герой.

Неудивительно, что в его голосе сквозило недовольство. Кихён, скрестив руки на груди, молча посмотрел на Ёно.

«...Блядь, вот всегда так»

Ёно отругал себя за то, что не смог сдержать язык за зубами. Надо было просто промолчать, а не огрызаться. Но слово не воробей, и теперь Кихён сверлил его взглядом. Ёно тяжело вздохнул, собираясь сказать, что ляпнул не подумав, и перевести тему, но тут Кихён протянул руку и легонько ткнул его в предплечье.

От этого лёгкого прикосновения сердце Ёно упало куда-то вниз. Он широко распахнул глаза, глядя на Кихёна, а тот сказал:

— Там место освободилось. Иди сядь.

— ……

Ёно не смог сдержать улыбку. Он тут же притянул Кихёна к себе, обняв за талию. Видимо, Кихён решил, что Ёно разозлился, потому что тот отдал своё место кому-то другому, а не предложил сесть ему. Ёно так и подмывало поцеловать его прямо сейчас, но он знал, что Кихён тогда точно взбесится, поэтому сдержался.

Беременная женщина, которой Кихён уступил место, с улыбкой заметила, что они выглядят как очень любящая пара. Ёно, приветливо сощурив глаза, похвалил её за проницательность. В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Звонил управляющий Ю. Цыкнув языком, Ёно понял, что на этот звонок нельзя не ответить.

— Посиди здесь. Я только отвечу на звонок и вернусь. Без меня к врачу не заходи.

— К чему такие сложности?— спросил Кихён, слегка зевнув.

Ёно предпочёл бы, чтобы Кихён наблюдался в больнице фонда «Хэсон», но сейчас его кузены рвали и метали. Он не хотел, чтобы информация о Кихёне попала в руки фонда, поэтому записал его в подходящую по размеру клинику, которую мог легко контролировать.

Возможно, поэтому система ожидания здесь была такой неудобной. Чтобы Кихён не заподозрил, что больница куплена, приходилось мириться с этими долгими ожиданиями. Но Ёно не собирался объяснять ему настоящую причину «покупки», поэтому просто недовольно бросил:

— Просто послушай меня.

Подождав, пока Кихён с неохотным кивком опустится на стул, Ёно смерил его подозрительным взглядом, а затем открыл дверь на лестничную клетку. Убедившись, что на лестнице никого нет, он ответил на звонок.

— Говори.

[А, предложение об увольнении директора Чо Ёнсина принято. У него слишком много обвинений... Употребление наркотиков, конечно, могут списать на первый раз, но покушение на убийство — это уже наверняка.Доказательства неопровержимы.]

В тот день, когда Чо Ёнсин заявился к дому Кихёна, Ёно посадил его в машину, и они попали в аварию. Точнее, Ёно её подстроил.

— Я убью тебя! С тобой я точно расправлюсь!

— Эй, хён, ты чего! Это же опасно!

Крича с притворным испугом, Ёно перехватил руки обезумевшего от наркотиков Чо Ёнсина, заставил его схватиться за руль, а затем резко вывернул его в сторону.

Он планировал врезаться в дерево, чтобы повесить на Чо Ёнсина покушение на убийство.

И всё бы прошло по плану, машина бы не превратилась в груду металла, если бы на дорогу внезапно не выскочил школьник. Оттолкнув руки Чо Ёнсина, Ёно резко вывернул руль и врезался в ехавший навстречу грузовик с прицепом.

В новостях ситуацию описали так: Чо Ёно, директор галереи «Набан», вёз своего кузена, директора Haesung Chemical Чо Ёнсина, находившегося в состоянии наркотического опьянения, в полицейский участок для добровольной сдачи. Попытавшись усмирить внезапную вспышку агрессии кузена, директор Чо потерял управление и, чтобы не сбить школьника, перебегавшего дорогу на красный свет, врезался в грузовик. Все происходящее в машине было записано на встроенный видеорегистратор и передано в качестве доказательства.

Видеорегистратор, снимающий салон, был предусмотрительно выключен — велась только запись звука, что и послужило отличной уликой.

Ёно заранее договорился с одним-единственным изданием и передал им текст статьи. Черновик был написан прямо в секретариате галереи «Набан», и новость появилась на порталах с пометкой «Срочно» менее чем за полдня.

Акционеры, и без того терпящие убытки из-за забастовок профсоюзов, тут же проголосовали за увольнение Чо Ёнсина. У Чо Сончхоля, отца Ёнсина, даже не было времени пойти на поклон к председателю Чо Гюдоку ради единственного сына.

Ёно передал своим кузинам, что не собирается претендовать на Haesung Chemical.

— Поступайте как знаете, нуны. Вы ведь столько натерпелись от Ёнсина-хёна. Но чур потом не отпираться, ладно?

В результате кузины, словно растревоженный улей, набросились на Чо Ёнсина и его отца. Ёно оставалось лишь прорвать плотину и наслаждаться тем, как события развиваются сами собой.

Кихён, узнав позже о подробностях аварии из новостей, посмотрел на него со смешанным выражением лица

— Ты хочешь сказать, что спас школьника?

— Дорогой, что за лицо? Я ведь скоро сам стану отцом, вот и чужого ребёнка пожалел, а ты так смотришь... Мне вообще-то обидно.

Кихён явно чувствовал подвох, но, не найдя к чему придраться логически, оставил эту тему.

Председатель Чо Гюдок, казалось, окончательно устал от всего этого.

— ...Ладно. Чтобы стать настоящим отцом, нужно иметь жёсткую хватку. Как-нибудь приведи этого парня на ужин.

Ёно не горел желанием показывать Кихёна старику, но знал, что консервативный Со Кихён посчитает, что после знакомства с семьёй они обязаны пожениться. Ёнвон не в счёт — она знала Кихёна с детства, а вот знакомство со стариком заставит его всерьёз задуматься о браке.

Даже если церемония состоится позже, нужно было всё решить до рождения ребёнка. Ёно понимал: как только малыш появится на свет, всё внимание Кихёна переключится на него. С вероятностью девяносто девять процентов свадьба и отношения с Ёно отойдут на второй план.

Ёно как-то вскользь поинтересовался, и оказалось, что Кихён изначально даже не собирался раскрывать личность отца ребёнка, решив, что просто будет воспитывать его сам. Если дать этому беспечному парню волю, он будет только сдувать пылинки с малыша, забив на всё остальное.

[Похоже, Чо Сончхоль сейчас ищет адвокатов. Нам вмешаться?]

— Председатель этого не допустит. Сначала передайте информацию нунам. Пусть они с этим разбираются, а мы пока умываем руки. Раз уж я, как младший, уступил им дорогу, они должны всё сделать по красоте.

Услышав это, управляющий Ю согласился. Решив, что пора возвращаться, Ёно завершил звонок и вышел с лестничной клетки.

Тем временем Со Кихён смотрел на табло, ожидая, когда назовут его имя. Заметив свободное место рядом с ним, Ёно подошёл, приобнял его за плечи и сел. Кихён бросил на него короткий взгляд и снова отвернулся к табло. Ёно так хотелось, чтобы этот взгляд был прикован к нему. Он мог бы повернуть его лицо к себе за подбородок, но подавил этот порыв. К тому же в следующую секунду Кихён сам повернулся к нему и сказал: «Наша очередь, пошли».

То, как он сказал «наша очередь», хотя назвали только его имя, было чертовски мило. Когда Кихён встал, Ёно тут же подскочил, переплёл их пальцы, поднял его руку и звонко чмокнул в тыльную сторону ладони. И, глядя на ошарашенного Кихёна, широко усмехнулся:

— Почему ты сегодня такой охренительно красивый? Все беременные только на тебя и пялятся.

Кихён раздражённо буркнул «что за бред», но Ёно притянул его за плечо и, прижавшись вплотную, зашагал рядом. Сзади послышались смешки ожидающих своей очереди женщин. Уши Кихёна покраснели, став похожими на леденцы. Ёно пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не облизать их.

А вот когда они вышли из кабинета после такой радужной атмосферы, Ёно выглядел жалко: у него началась гипервентиляция.

До парковки он ещё как-то дошёл, но потом понял, что сейчас свихнётся, и просто осел на бордюр. Он видел, как испуганный Кихён смотрит только на него, но никак не мог успокоиться, отчего паниковал ещё больше.

— Всё хорошо. Дыши медленно. Сначала сделай полный выдох.

Кихён, имевший солидный опыт оказания первой помощи юношеской футбольной команде, не растерялся, увидев его сидящим на асфальте. Он быстро накрыл рот и нос Ёно сложенными ладонями, заставляя его глубоко дышать.

Как только кожа Кихёна коснулась его лица, Ёно инстинктивно втянул знакомые феромоны, и дыхание начало выравниваться. Перед глазами на мгновение потемнело, но затем приступ отступил. Кихён с облегчением выдохнул.

— Да что с тобой такое? Врач же сказал, что нужно просто сдать анализ околоплодных вод ещё раз.

Как только они вышли из больницы, Кихён поднял не пришедшего в себя Ёно, усадил на скамейку, сел рядом и стал прокручивать в голове слова врача:

— На данный момент никаких отклонений, связанных с генетическими заболеваниями или пороками развития, нет. Однако в околоплодных водах обнаружены феромоны ребёнка. Обычно это связано с генетикой отца. Вы упоминали, что являетесь доминантным Альфой, так что это вполне ожидаемо. Велика вероятность, что ребёнок тоже будет доминантным Альфой. Проблема в том, что амплитуда колебаний феромонов немного нестабильна... У плода такое часто бывает, но то, что ребёнок — доминантный Альфа, делает случай необычным.

Врач сказал, что серьёзных поводов для беспокойства нет, нужно просто подождать, пока срок не станет более безопасным. И хотя он объяснил, что это не так уж страшно и что случаи проявления доминантных феромонов ещё до рождения редки, но всё же бывают, Чо Ёно, похоже, не поверил ни единому слову.

— Врачи всегда перестраховываются при малейших отклонениях. Ты разве не видел его лицо? Он говорил так, будто это сущие пустяки.

Кихён обращался к Ёно, который сидел, откинув голову на спинку скамейки и закрыв глаза. Тот молчал. «Зря мы зашли вместе», — подумал Кихён. Если бы он слушал результаты один, то просто пришёл бы на повторное обследование в назначенный день.

Кихён и сам читал в интернете, что нестабильные феромоны у плода — частое явление, поэтому был спокоен. Но на Чо Ёно эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Кихён раздумывал, не предложить ли Ёно поужинать или остаться у него на ночь, если тот не занят, чтобы хоть как-то отвлечь от мрачных мыслей. В последнее время Кихён всё чаще сам предлагал Ёно поужинать вместе или остаться с ночёвкой. И каждый раз, слыша это, Ёно улыбался так широко, что родинка на его носу забавно морщилась. Видеть эту улыбку было на редкость приятно.

Пока Кихён, слегка смущаясь, соображал, как бы это предложить, Ёно распахнул глаза, выпрямился, обнял Кихёна за талию, уткнулся лбом ему в плечо и пробормотал:

— Это из-за меня. Наверное, из-за тех таблеток от депрессии, которые я принимал. А что, если с ребёнком что-то случится? Я даже умереть теперь не смогу, боясь, что ты приведёшь нашему ребёнку другого мужика и скажешь, что это его отец.

— От такого не умирают. И вообще, какая связь между антидепрессантами и феромонами? Ты что, физиологию не учил? — фыркнул Кихён, похлопывая Ёно по щеке.

Ёно приподнял голову, пристально посмотрел на него и, прижавшись ещё сильнее, произнёс:

— Ребёнок уже сейчас проявляет признаки доминантного Альфы, и это точно из-за меня.

— Благодаря тебе, а не из-за тебя, — спокойно поправил его Кихён, почесал переносицу и, немного помявшись, добавил: — ...Ты ведь пил эти таблетки из-за того, что случилось в детстве?

Ёно кивнул. Кихён попытался прикинуть время.

— Это было, когда я учился в военной академии?

Ёно снова кивнул. Кихён слегка отстранился. Встретившись взглядом с Ёно, он поджал губы. Ему нужно было кое-что сказать, но слова давались с трудом. Поколебавшись ещё немного, он наконец произнёс:

— Ты хорошо справился, Чо Ёно.

— ......

Ёно промолчал, не сводя с него глаз. А затем запрокинул голову, и этот жест показался Кихёну настолько непристойным, что он упёрся ладонью в лоб Ёно и оттолкнул его.

— Говорю же, никаких поцелуев на людях.

— ...Ну один разок. Я же не член тебе в рот сую. Просто дай пососать твой язык.

Кихён скривился и принялся дубасить Ёно кулаками по бёдрам. Тот цыкнул языком:

— Эй, не бей по ногам. Я всё напряжение туда увожу. Если у меня стояк сломается, кому от этого хуже будет: мне или тебе?

Услышав это, Кихён зажал Ёно рот рукой. А когда тот лизнул его ладонь, Кихён с брезгливым «фу» вскочил и зашагал к машине.

— Детка, я встать не могу! Если встану, всё будет видно!

Люди с любопытством оборачивались, пытаясь понять, что именно там будет видно, но Кихён даже не обернулся и сел в машину.

***

Вчера была годовщина смерти матери Кихёна. В суматохе поминальные дары, которые принесла Ёнвон, рассыпались по полу, а некоторые фрукты побились, поэтому пришлось покупать новые.

Когда хозяин местной фруктовой лавки узнал, что это для поминок, он отобрал для Кихёна самые красивые плоды. Чо Ёно, чеболь в третьем поколении (и когда он только работает?), заявился ещё до наступления вечера. Он притащил кучу продуктов, заявив, что приготовит любимые шашлычки матери Кихёна, благодаря чему поминальный стол получился очень богатым.

Двое мужчин в строгих костюмах стояли плечом к плечу и возжигали благовония. После поклонов ритуальное вино пил только Ёно — Кихёну в его положении алкоголь был противопоказан.

— Матушка, ваша невестка пришла поприветствовать вас.

Кихён невольно поморщился, за что получил от Ёно щелчок по лбу. Не оставшись в долгу, Кихён пнул его по голени, после чего Ёно принялся картинно рыдать перед поминальной табличкой, причитая, что муж его бьёт.

Так или иначе, в тот день они оба, прямо в галстуках, сидели на полу в гостиной, доедали остывшую поминальную еду и чистили фрукты. Когда Чо Ёно, выпивший весь чайник рисового вина, слегка захмелел и полез целоваться, Кихён отшатнулся, сказав, что от него разит алкоголем. Ёно тут же жалобно опустил уголки глаз, всем своим видом показывая, как он обижен.

В итоге Кихён сдался под натиском «невестки», которая начала раздевать его прямо перед поминальной табличкой матери. То, что они всё-таки перебрались в спальню, стало для Кихёна первой и единственной победой в этой капитуляции.

Секс продолжался до самого рассвета. Ёно, ссылаясь на то, что классическое проникновение может навредить, вылизывал Кихёна так, будто хотел съесть целиком. Он доводил его до того, что из члена выплёскивалась лишь жидкая смазка, но всё равно не останавливался, продолжая ласкать его.

Не выдержав, Кихён вцепился Ёно в волосы и дёрнул:

— Эй, да хватит уже. Что ты пристал как банный лист? У нас же сегодня встреча.

Его голос, который в любой другой ситуации звучал бы резко, сейчас предательски дрожал от бессилия. Возмущённый Кихён ударил свободной ногой по руке Ёно, массирующего ему икру, но тот лишь перехватил его за лодыжку и поцеловал в выступающую косточку.

— А я рад, что твоя нога зажила.

Сказав это, он улыбнулся и прочистил горло. Во время секса Кихён от удовольствия сильно напрягал икры, и Ёно, беспокоясь за его лодыжку, каждый раз делал ему массаж. И хотя Кихён твердил, что нога больше не болит, Ёно пропускал его слова мимо ушей, да ещё и говорил такие обезоруживающие вещи. Это было нечестно. Кихён тихо вздохнул, поднялся с постели и пошёл в ванную.

— Помыть тебя?

— Обойдусь. Иди собирайся, а то старших заставим ждать.

Взгляд Ёно тут же потух, а лицо стало до того равнодушным, что было ясно: идти ему совершенно не хочется. Кихён не мог понять: сам же предложил поехать познакомиться, а теперь, в день встречи, устраивает такие концерты.

— ...Что такое? Это из-за дедушки? — спросил Кихён, искоса поглядывая на Ёно. Он всё ещё думал, что председатель Чо против их отношений.

Прокашлявшись, Кихён подошёл к Ёно, взял его за руку и мягко сказал:

— Эй, я всё сделаю как надо, так что не переживай. Не думаю, что я произведу на них плохое впечатление.

— ...Что? — Ёно нахмурился, словно услышал несусветную глупость.

Почесав затылок, Кихён неуверенно спросил:

— Разве ты не из-за того переживаешь, что дедушка против меня?

— Да какой там. Этот старик где-то пронюхал, что ты носишь ребёнка-альфу, и теперь сходит с ума от радости.

Ёно усмехнулся абсурдности ситуации. Он-то думал, чего это Кихён подошёл к нему с таким серьёзным лицом, а тот, оказывается, накрутил себя.

На самом деле Ёно злило то, что Чо Гюдок в последнее время помешался на идее поженить их, но он никак не ожидал, что Кихён всё так переиначит. Когда он сказал, что это не так, Кихён просто пожал плечами: «А, ну ладно». Его равнодушие немного задело.

Ёно притянул Кихёна к себе, крепко обнял и, поглаживая его по голой спине, мрачно произнёс:

— Нет. Этот Гюдок постоянно клюёт мне мозг, мол, я обрюхатил драгоценного сына из приличной семьи. Тебе меня совсем не жалко?

— ...Ты опять переигрываешь?

Похоже, эти фокусы с нытьём больше не прокатывали. Жаль. Ёно проигнорировал вопрос, принялся осыпать поцелуями шею Кихёна, за что в итоге был с позором выставлен из ванной.

Приняв душ, мужчины подобрали друг другу подходящие костюмы и закончили сборы. Наблюдая, как Кихён суетится, укладывая купленные подарки в машину, Ёно снова притянул его за талию и поцеловал.

Поначалу Кихён не сопротивлялся, но потом начал возмущаться, что они опаздывают. В итоге они выехали впритык к назначенному времени.

— Это из-за тебя мы опаздываем, так что сам будешь объясняться.

— С чего это из-за меня? Ты сам меня соблазнил. У меня до сих пор член стоит. Давай в ресторане в туалете друг другу подрочим.

— ...У тебя с головой вообще всё нормально?

Их перепалка не смолкала вплоть до самой прихожей. Вскоре раздался щелчок закрывающейся двери. Дверь дома, в который они вернутся вместе через несколько часов, закрылась с тихим писком электронного замка.