Глава 12

«Что я там оставил?»

Кихён оглянулся, но позади была лишь пустота. Ему оставалось только идти дальше, пока резкий свет не ударил по глазам. Стоило понять, что это лампы в отделении скорой помощи, как в уши ворвался нестройный гул голосов.— ….

Кихён уставился на потолочную плитку, пытаясь восстановить события перед тем, как потерял сознание. Внезапно он почувствовал тяжесть в районе бедра здоровой ноги. Опустив взгляд, он увидел Чо Ёно: тот сидел, низко склонив голову и уткнувшись лбом в его колено.

Кихён тяжело вздохнул. Он, кажется, понимал, почему Ёно так себя ведёт. Недолго подумав, он сдался. Казалось, за короткое время Кихён успел познать покой, но теперь реальность вновь затягивала его в трясину. Чо Ёно явно не собирался оставлять его здесь одного — это читалось даже в его напряжённом профиле.

— … Почему ты не сказал, что это сделали те ублюдки?

Он почувствовал, что Кихён очнулся. Тот в ответ лишь сжал губы. Из всей лжи, которой он окружил Ёно, именно молчание о травме тяготило его сильнее всего.

— Знал, что ты устроишь этот цирк. Посмотри на себя: избил их как мясник какой-то. Ты был похож на бешеного пса.

Ёно усмехнулся — одними уголками губ. Он всё ещё не поднимал головы, поэтому его взгляда не было видно, но Кихён знал: в этой усмешке нет ни капли веселья.

— Значит, ты знал и молчал... Сумасшедший ублюдок, — выдохнул Ёно и наконец выпрямился.

Он не смотрел на Кихёна, уставившись куда-то в пустоту перед собой. Скрещённые на груди руки, застывший профиль — он казался опустошённым.

— Должно быть, тебе было очень весело смотреть, как я бешусь из-за твоей лодыжки и гадаю, когда же она, чёрт возьми, заживёт?

Кихён помедлил, переводя дух. Затем ответил с каменным лицом:

— Да. Было очень весело. И я был тебе благодарен.

Ёно резко повернулся. В его глазах полыхало целое пламя — смесь ярости, обиды и чего-то более хрупкого, глубоко запрятанного.

— Ну ты и тварь, — едва слышно проронил он сорванным голосом.

Кихён медленно кивнул.

«И правда.Мы оба не понимаем, зачем так поступаем друг с другом, верно?»

… Но эти слова он оставил при себе.

***

Чо Ёно, казалось, тщательно подбирал слова. Желваки на его скулах резко обозначились, когда он крепко стиснул челюсти, словно задавая Кихёну немой вопрос. На его лице, застывшем в попытке выразить то, что никак не шло с языка, отражалось какое-то неведомое смятение. Кихён просто отвернулся.Судя по небольшому размеру отделения скорой помощи, это была какая-то районная больница, а не столичная клиника, поэтому Кихён молча ждал. Пока он был без сознания, его, по крайней мере, не увезли в Сеул — и то ладно.

Ему хотелось спросить, что стало с Чо Ёнсином и остальными, но в теле разливалась странная нега. Кихён начал осознавать: это его организм так расслабленно реагирует на феромоны Ёно.

— Ты...

Чо Ёно с трудом выдавил это слово. Кихён знал, что тот хочет спросить. Когда взгляд парня направился в его сторону, Кихён невольно повернул голову.

— Что значит «стал Омегой»?

Голос был совсем на него не похож. Опять этот странный тон.

Кихёну ничего не оставалось, кроме как поджать губы и снова посмотреть на Ёно. Их взгляды встретились. Кихёна поразило то, каким отчаянным был вид Ёно. Слова застряли в горле. В этот момент тот продолжил:

— Раз ты стал Омегой...

«Раз стал, то что?»— сам собой возник колючий вопрос. Кихён продолжал хранить молчание, но в этот миг в груди будто что-то вот-вот готово было взорваться.

— ...Что ты беременный... врач только что сказал...

Чо Ёно, вопреки своему обычному поведению, никак не мог закончить фразу. Он то прикрывал рот ладонью, то отводил взгляд от Кихёна, делая глубокие вдохи. Каждый раз, когда он вдыхал, его широчайшие мышцы под рубашкой заметно напрягались, что выглядело как-то странно.

— От кого этот ребёнок? — наконец спросил он, в упор глядя на Кихёна.

Кихён на секунду оцепенел. Глаза Чо Ёно лихорадочно блестели каким-то непонятным светом. В них читалась и та опасная искра, что была, когда он методично втаптывал в грязь Чо Ёнсина, и странный блеск надежды.

Не понимая, что именно означает этот взгляд, Кихён ответил, не разглаживая морщинку между бровей:

— Слышь, даже не смей думать о всяком дерьме. Это случилось уже после того, как мы расстались.— ответил Кихён, стараясь говорить твёрдо.

Он не мог позволить Ёно думать, что предал его, пока они были вместе. Даже когда он мечтал сбежать, он ни разу не посмотрел на другого.

Лицо Ёно исказилось от боли.

— Да мне плевать на это!.. — он осёкся, закусил губу и вновь посмотрел на Кихёна покрасневшими глазами. — Чей это ребёнок, Со Кихён? Кто отец?

Кихён затаил дыхание. Он ожидал этого вопроса, но услышать его в лоб оказалось невыносимо.

— И где этот ублюдок? Почему ты был там один?

Ёно буквально закипал. Феромоны бесновались, но Ёно сдерживался — то ли из-за больничной обстановки, то ли опасаясь за состояние Кихёна. Это было так на него похоже, что у Кихёна вырвался невольный вздох.

— Это Ян Чжису? Этот сукин сын?

— Что? — Кихён опешил от такого предположения.

Ёно вскочил, сжав раму кровати так, что металл жалобно скрипнул.

— Я прикончу его. Почему он даже не приехал в больницу? — пробормотал он, заходясь в ярости.

— При чём тут капитан? Это не он! — Кихён в тревоге попытался приподняться.

— Тогда кто? Тот теннисист? Просто скажи мне!

Ёно снова отвернулся, словно не в силах больше смотреть на него. На его шее и руках вздулись вены. Кихён перехватил его за запястье, чувствуя, как бешено колотится пульс мужчины.

— Зачем тебе отец ребёнка?

— Зачем?.. — голос Ёно надломился. Он был багровым от гнева и сдерживаемых слёз. — С каким подонком ты спал, что заделал ребёнка и бросился в бега? Где он сейчас, чёрт его дери?!

Только в этот момент Кихён всё понял. Чо Ёно, похоже, решил, что Кихён сбежал из-за биологического отца ребёнка. В каком-то смысле... это было не так уж далеко от истины. Кихён забеременел от Чо Ёно и поспешно скрылся, опасаясь, что Чо Гюдок об этом узнает.

«Так вот из-за чего он в ярости...»— даже в такой ситуации Кихён находил эту «трогательную дружбу» Чо Ёно удивительной и горькой одновременно. Ему стало ещё тоскливее от того, что он почувствовал разочарование, хотя изначально ни на что не надеялся.

Вдруг Ёно переменился в лице и сел на край кровати. В его взгляде промелькнула неожиданная нежность.

— Просто скажи мне. Мы во всём разберёмся. Я слышал, у тебя слабые показатели феромонов, тебе нужен уход, понимаешь?

Кихён инстинктивно отодвинулся. Ёно, не обращая на это внимания, протянул руку и ласково коснулся его щеки.

— У тебя всё лицо опухло. Так что сначала мы найдём этого ублюдка. Рассказывай, что это за тип.

— …..

Кихён промолчал. Чо Ёно усмехнулся и снова подал голос, вкрадчиво и мягко:

— Не знаешь? Где же вы встретились... в клубе?

Было почти жутко наблюдать, как его феромоны, только что саркастично-мягкие, внезапно взметнулись тяжёлой, удушающей волной и тут же стремительно схлынули. Кихён не проронил ни слова. Его пугал этот незнакомый Чо Ёно, в чьих глазах лихорадочно блестело нечто странное. Это был взгляд, куда более пугающий и «грязный», это не шло ни в какое сравнение с тем моментом, когда он избивал Чо Ёнсина.

— И что ты сделаешь, если узнаешь? — после недолгого колебания спросил Кихён.

— Что сделаю? Да я, блядь... — он осёкся и выругался сквозь зубы.

Кихён невольно опустил взгляд на его шею, где отчётливо проступили вены. Даже при его напускном спокойствии, вздувшиеся желваки выдавали истинное состояние.

— Нужно принять меры. Кихён-а, ты что, тупой? Я спрашиваю, почему ты здесь один в таком состоянии, м?

Его голос звучал так, будто он отчитывал провинившегося ребёнка, стараясь сначала выудить из него правду. Кихён наконец понял, что Ёно держит его за какого-то несмышлёного мальчишку, умудрившегося залететь по глупости. Раздражённо цокнув языком, он бросил:

— Всё было по обоюдному согласию. И я не против этой беременности. Ты же знаешь, я люблю детей.

— Что?..

Чо Ёно замер. Он застыл, словно изваяние, даже не моргая от охватившего его шока. Кихён, не обращая внимания на его состояние, продолжил:

— Я же сказал, это случилось уже после нашего расставания... Пусть это было сгоряча, мне всё равно. Наоборот...

Внезапно протянутая рука грубо зажала рот Кихёна.Пальцы с такой силой впились в щёки, что стало больно. Не успел Кихён даже вскрикнуть, как столкнулся с его налитыми кровью, бешено сверкающими глазами.

— И ты ещё смеешь что-то вякать, когда притащил в себе плод от хрен пойми кого? Ты совсем дебил?

Кихён нахмурился. Он попытался оттолкнуть его, вцепившись в запястье, но рука Ёно даже не шелохнулась. Все попытки возразить превращались в невнятное мычание.

— Стоило стать Омегой, как тут же обрюхатили? Гордишься этим? Не думал, что ты так легко раздвигаешь ноги. Кихён-а, ты меня удивил.

Ёно, чьи глаза покраснели от ярости, внезапно сорвал с Кихёна одеяло и бесцеремонно коснулся его бедра. Потрясённый такой наглостью, Кихён начал сопротивляться ещё отчаяннее. Несмотря на шум в отделении, из-за задернутых вокруг кровати штор никто не обращал внимания на вознюКихён чувствовал странную слабость. Феромоны Чо Ёно медленно подбирались к нему, буквально выжимая все силы.

Рука Альфы легла на низ живота Кихёна. Тот в ужасе затряс головой, чувствуя, как тяжёлая аура Ёно придавливает его к постели. Интуиция вопила об опасности — казалось, сейчас произойдёт нечто непоправимое.

— Что... боишься, я убью твоего выродка?

Кихён широко распахнул глаза. Зрачки его дрогнули, а тело вмиг оцепенело. Это был самый сильный страх, который он когда-либо испытывал в жизни. «Нет, не смей», — беззвучно шевелил он губами, зажатыми чужой ладонью. Ёно прищурился, наблюдая за этой немой мольбой.

Ёно издал короткий, сухой смешок и убрал руку. Кихён судорожно хватал ртом воздух. Спина стала влажной от холодного пота. И в этот момент над ним прозвучал ледяной голос:

— Я же говорил тебе спать только с теми, кого я выберу. Сказал же — выбирай Омег. Почему ты не слушаешься и подставляешься первому встречному? Мне что, нужно было составить график, когда и кому ты можешь раздвигать ноги?

Слушать это было невыносимо. Кихён перехватил его руку и наотмашь ударил Чо Ёно по щеке. Хлёсткий звук удара эхом разнёсся в тесном пространстве. Голова Ёно дёрнулась в сторону. Его рука наконец соскользнула с лица Кихёна, и тот смог глубоко вдохнуть, пытаясь унять дрожь.— Кха, ха…

— .....

Пока Кихён старался выровнять дыхание, Ёно продолжал смотреть на него. Его взгляд был нечитаемым. Феромоны, которые только что душили, как стальные тиски, внезапно исчезли.

Кихёну потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он не спешил смотреть на собеседника, борясь с накатившей слабостью. Наконец, не вытирая выступивших от напряжения слёз, он поднял голову. И замер от удивления.

— Ты... что с тобой?

Щёки Чо Ёно были мокрыми от слёз. Гнев, который он только что извергал, исчез бесследно. Его глаза казались абсолютно пустыми, но из них, не переставая, катились тяжёлые капли. Кихён ошеломлённо смотрел, как намокают его длинные ресницы.

Такого выражения лица он у него никогда не видел. Ёно смотрел на него с такой горькой обидой, какая была лишь однажды — в день их выпуска. Но сейчас к этому чувству примешивалось что-то ещё, чего Кихён не мог разгадать. Он вздохнул и потянулся рукой, чтобы вытереть его слёзы, но на полпути замер. Взгляд Ёно, пристальный и пугающий, словно обжигал его.

— Что ты задумал?

Ему было любопытно, как Ёно его нашёл, но нынешнее поведение Альфы ставило в тупик. Несмотря на долгие годы знакомства, они всегда вели себя как близкие друзья, не позволяя себе лишних сантиментов. Настоящие любовники, возможно, и привыкли бы к слезам друг друга, но старым друзьям открывать такую уязвимость гораздо сложнее.

Поэтому Кихён видел слёзы Чо Ёно впервые. Он даже не мог предположить причину. В отличие от самого Кихёна, у которого слёзы могли выступить просто от сильной боли, Ёно всегда был кремнём. Ему бы подошло описание человека, который плакал от силы пару раз за всю жизнь. И видеть его сейчас таким было выше понимания Кихёна.

К тому же, плакал он странно красиво. Кихён и раньше знал, что у Ёно длинные ресницы, но теперь, когда они слипались от влаги, это придавало его лицу какое-то роковое очарование. Взгляд, напоминающий кипящую лаву, скрывался за тенью мокрых ресниц, и Кихён, зная, как это опасно, всё равно не мог оторваться — словно человек, пьющий яд из прекрасного кубка.

Вид плачущего Ёно задел в душе Кихёна какие-то потаённые струны. Он сглотнул, почувствовав, как в горле встал ком, и мысленно выругался. Раньше он не замечал этого из-за внушительных габаритов Ёно, но, оказывается, Со Кихёну всегда нравились именно такие лица — те, которые хочется защитить. То ли он полюбил Ёно и поэтому его вкус изменился, то ли он изначально влюбился в него из-за этой скрытой хрупкости.

В шее разлился жар, и Кихён невольно застонал. Он уже был готов спросить, почему тот плачет, и как-то утешить его, но следующая фраза Ёно заставила его мысли остановиться.

— Тебе ведь нужны феромоны.

Голос Ёно был сорванным и хриплым. Кихён нахмурился. Вместо досады от того, что Ёно всё разузнал, он почувствовал подозрение. Ёно продолжал смотреть на него, и в его глазах блестел странный, лихорадочный огонь.

— Врач сказал. Тебе нужны феромоны. Те дешёвые добавки, которыми ты травился, — полная дрянь, они не справляются.

— .....

— Эта больница не внушает доверия, но анализ крови показал положительный результат на вспомогательные препараты. Это правда?

При упоминании препаратов Кихён вспомнил таблетки, которые выписал ему врач в сельской клинике. Он не успел скрыть мелькнувшее на лице замешательство.

«Откуда он узнал такие подробности за столь короткое время?»— подумал Кихён и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Словно хищник, который никогда не упускает свою добычу, Чо Ёно мгновенно уловил эту заминку. Его взгляд изменился в ту же секунду. Кихён понимал: чем дольше он молчит, тем глубже увязает в подозрениях Ёно, но слова застревали в горле, и он лишь беспомощно шевелил губами.

Ёно, не сводя с него пристального взгляда, заговорил:

— Врач сказал, что феромоны доминантного Альфы помогут тебе лучше любых добавок.

Кихён по-прежнему молчал, пытаясь разгадать выражение его лица. На мгновение ему показалось, что во взгляде Ёно промелькнуло нечто пугающее, но как бы он ни вглядывался теперь, это ощущение ускользало

Перед ним снова был прежний Чо Ёно: слегка высокомерный и в то же время до краёв наполненный тревогой за него. Этот образ был самым привычным из всех, что Кихён видел с момента пробуждения в этой палате. Словно и не было того мимолётного чувства опасности, словно не было тех горьких слёз — Ёно сидел рядом с видом старого друга, искренне переживающего за близкого человека.

— Этот ублюдок... Ну, отец ребёнка... Его ведь действительно нет рядом?

Это прозвучало скорее, как утверждение, чем как вопрос. Кихён тяжело вздохнул. Если Ёно спрашивал в таком тоне, значит, он уже разузнал гораздо больше, чем озвучил.

«Хорошо хоть, он не догадался, что отец — он сам»

Видя, что он не собирается отвечать, Ёно подался вперёд и прошептал:

— Я не оставлю тебя здесь одного.

— И что ты предлагаешь?

— Я сказал: я тебя не оставлю.

Кихён нахмурился, а Ёно, на чьём лице не осталось и следа недавних слёз, принял свой обычный невозмутимый вид и скрестил руки на груди.

— Если я повторяю дважды, значит, хочу подчеркнуть важность своих слов. Ты уяснил?

— Что мне уяснять, придурок? Ты даже в такой ситуации умудряешься меня поучать?

— Ребёнок всё слышит. Следи за языком.

«Совсем спятил», — хотел было огрызнуться Кихён, но промолчал, и дело было не только в заботе о малыше. Он почувствовал, что снова попался на удочку Ёно, и мысленно выругался.

— Ну и? Что дальше?

— Я дам тебе свои феромоны.

Кихён ожидал чего-то подобного, но всё равно почувствовал, как по затылку пробежал неприятный холодок.

«С каким трудом я сбежал из того ада... Неужели ты думаешь, что я захочу притащить выброшенный мусор обратно в дом?»— хотел он спросить, но не стал. Он слишком хорошо представлял, как Ёно с невозмутимым лицом начнёт докапываться до смысла этих слов.

— С какой стати…

В итоге всё, что он смог выдать, — это короткое возражение.На эту попытку огрызнуться Ёно лишь взглянул на него как на самого безнадёжного глупца в мире.

— Отец ребёнка сбежал, а ты пичкал себя какими-то дегенеративными добавками... О чём ты вообще думаешь, когда спрашиваешь такое, Кихён? У тебя что, IQ за это время упал?

Кихён уже готов был взорваться от этого высокомерного тона, но вовремя прикусил язык, понимая, что Ёно намеренно его провоцирует. Альфа же продолжал давить, не давая времени на раздумья:

— Или ты собрался клянчить феромоны у какого-нибудь другого Альфы? Ты хоть понимаешь, что значит для Омеги просить незнакомца «выпустить немного феромонов»?

— …И что же это значит?

Кихён спросил искренне, но по лицу Ёно было ясно: он считает этот вопрос верхом глупости. Разве это законно — просить чужой помощи? В местной клинике говорили, что для Омеги с нестабильным фоном феромоны Альфы — лучшее лекарство...

Пока Кихён судорожно пытался вспомнить детали приёма у сельского врача, он кожей чувствовал на себе чужой, цепкий взгляд. Почуяв неладное, он повернул голову, но Ёно лишь сидел всё в той же позе, всем своим видом выражая вопрос: «И что мне делать с этим недоумком?»

— Кихён-а, я объясню один раз, слушай внимательно.

— Избавь меня от своих нравоучений и просто скажи. Или заткнись уже навсегда, ладно? — Кихён в упор посмотрел на него.

Ёно лишь усмехнулся и продолжил:

— Попросить «выпустить феромоны» — это всё равно что сказать: «Я хочу переспать с тобой прямо сейчас, возьми меня». Ты понимаешь?

— ...Ты же пиздишь, сукин сын.

Кихён не мог поверить, что обычная просьба о помощи может означать такое. Наверняка Ёно просто пользуется его неосведомлённостью. Тот никогда не упускал шанса поиздеваться над ним, и это наверняка был именно такой случай. Почему просьба о лечении должна приравниваться к предложению близости? Он хотел бы уточнить это у Бомхи, но та сейчас наверняка

Ёно прищурился и издал короткий смешок.

— Я хоть раз в жизни шутил с тобой на такие темы?

— ......

— Я хоть раз спрашивал, на что ты дрочишь или какой рукой это делаешь? Хоть раз я позволял себе подобные сальные шуточки?

Тут Ёно был прав. Несмотря на свой порой грязный язык, он никогда не переходил черту и не заводил с Кихёном разговоров о сексе. Ни разу. Это была территория, закрытая даже для Со Кихёна, который семь лет был его тенью.

Кихён растерянно моргнул и пробормотал:

— Тогда я.… я попрошу Бомхи.

Ёно усмехнулся, искривив губы в издевательской улыбке.

— Ну, если хочешь превратить Ли Бомхи в безработную с дипломом, валяй.

К этому моменту Кихён окончательно пришёл в себя. Ситуация казалась всё более абсурдной. Даже если ему действительно нужны феромоны, с чего он решил, что должен брать их именно у Ёно? Он уехал в эту глушь, чтобы окончательно разорвать все связи с человеком, который бросил его. С какой стати он должен теперь унижаться и принимать от него помощь?

— Почему тебя вообще волнует, у кого я их возьму — у Бомхи или у кого-то другого? Кто мы друг другу, чтобы ты лез не в своё дело?

— ......

Болтливый и язвительный Ёно вдруг замолчал. Кихён видел, как на его лбу и шее вздулись вены. Казалось, он вот-вот сорвётся на очередной поток колкостей, но Альфа лишь молча сверлил его взглядом.

Кихён первым не выдержал этого психологического давления.

— Хватит... не смей больше лезть в мою жизнь.

Слова вырвались наружу, словно царапая горло, — Кихён произнёс их так, будто его заставили. Он и сам не понимал, откуда это гнусное чувство на душе. То ли оттого, что он скрывал правду от биологического отца ребёнка, то ли из-за чего-то ещё. Он уехал сюда, чтобы думать только о себе, но внезапное осознание того, через сколько дерьма ему пришлось пройти, накрыло его волной горечи.

Пока он предавался мрачным мыслям, Ёно продолжал пристально за ним наблюдать. Он расцепил руки и крепко сжал металлический каркас кровати. Костяшки пальцев побелели, вены на тыльной стороне ладони вздулись. Кихён уже хотел сказать, чтобы он перестал портить больничное имущество, как услышал:

— Не выйдет.

— Что?

— Не выйдет, я сказал. Хватит спорить, феромоны будешь получать от меня.

Кихён рефлекторно нахмурился, и Ёно уставился на складку между его бровей. В его глазах что-то вспыхнуло, и он мёртвой хваткой вцепился в запястье Кихёна. Тот вскрикнул от неожиданности:

— Отпусти! Больно...

Он попытался вырваться, но в ту же секунду почувствовал, как через место контакта в его кожу начинает что-то просачиваться. Нет, это ощущение распространялось даже там, где они не соприкасались.

— М-гх...

Кихён не смог сдержать стон, вырвавшийся против воли. Испугавшись собственного голоса, он свободной рукой зажал себе рот. В то же мгновение тяжесть, сковывавшая грудь, исчезла, а натянутые до предела нервы расслабились.

Это было похоже на то, как если бы всё его тело медленно погружалось в воду, полную ароматных лепестков. Глубже и глубже, в самую гущу умиротворения. Ёно внимательно посмотрел на обмякшего Кихёна и произнёс совершенно бесстрастным тоном:

— Ты и представить не можешь, что я способен тебе дать.

— ......

Кихён стремительно погружался в состояние вязкого покоя. Он лишь мог заторможенно моргать, не в силах пошевелить и пальцем. Хотелось спросить, что это за магия, что он творит, но губы лишь беззвучно дрогнули, не издав ни звука.

Чо Ёно замер над ним. С каменным лицом, с глазами, лишёнными всяких эмоций, он смотрел на лежащего на подушке Кихёна так, словно тот был неодушевлённым предметом. Свет с потолка бил Альфе в спину, отчего его лицо тонуло в глубокой тени. Было невозможно понять: то ли мрак скрывает его чувства, то ли он и правда смотрит на Кихёна совершенно незнакомым, чужим взглядом.

Пока тело Кихёна оставалось неподвижным, Ёно, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Почему ты не понимаешь, что нет ничего такого, чего бы я не мог тебе дать?

Это была ложь. То, чего на самом деле хотел Со Кихён, было единственным, чего Чо Ёно не мог ему предложить. Лишь раз Кихён позволил себе проявить жадность, но с тех пор он хранил молчание, даже не пытаясь просить. Он хотел возразить, но не смог. Феромоны Ёно, в которых он буквально тонул, стимулировали парасимпатическую нервную систему, погружая его в пограничное состояние между сном и явью.

— Ты так жадно их впитываешь... Кихён-а, м? Скажи хоть что-нибудь.

Не дождавшись ответа, Ёно, кажется, даже испытал облегчение. Он заглянул в расфокусированные зрачки Кихёна и ласково провёл ладонью по его лбу. Под кожей чувствовалось едва тёплое дыхание жизни.

Чтобы вновь ощутить это простое человеческое тепло, Ёно сознательно превратил последние дни в ад. И если Со Кихён думал, что он отступит после пары резких слов теперь, когда цель так близка, значит, он всё ещё слишком плохо знал своего друга.

Взгляд Кихёна оставался мутным. В его обмякших чертах читалось облегчение, смешанное с глубоко запрятанной тревогой. Кихён был интуитивно развит и наверняка понимал: то, что с ним происходит, не сулит ничего хорошего.

Он не знал, что у феромонов бывает такой эффект. Не знал, что это — одна из самых редких и пугающих реакций доминантного Альфы, нашедшего свою пару: инстинктивный отклик, направленный на полное подчинение и стабилизацию партнёра. И Чо Ёно, как и всегда, наслаждался его неведением.

— Альф, способных дать тебе феромоны, много. Но...

— ......

— Тебе всегда будут нужны только мои.

Это было правдой. Феромоны, которыми высшие Альфы помечают свою пару, может перекрыть только ещё более сильный доминант. Это была квинтэссенция собственничества. И хотя такая связь была слабее истинного запечатления, она действовала безотказно — тело Кихёна стремительно успокаивалось.

Однако лекарство оказалось слишком сильным для организма, долгое время находившегося в дефиците. Теперь Кихён попросту не сможет удовлетвориться феромонами любого другого Альфы. Это было именно то, чего добивался Ёно.

Он склонился к самому уху Кихёна и прошептал. От мысли, что его дыхание касается нежных волосков на коже друга, к горлу подступила тошнота, а внизу живота всё напряглось.

— Если тебе так приглянулась эта глушь, я, так и быть, поторчу здесь с тобой, несмотря на всю свою занятость.

— ......

— Но возвращаться домой ты будешь со мной. Понял?

Кихён не ответил. Чо Ёно поднялся и подозвал проходившую мимо медсестру. Он попросил оформить выписку, упомянув, что обеспечит пациенту «феромонный душ». Медсестра кивнула и передала его слова дежурному врачу.

— Вы его супруг? — спросил подошедший врач.

До этого Ёно представлялся просто опекуном, поэтому просьба о феромонной терапии вызвала у доктора закономерное любопытство. Ёно не ответил сразу, а лишь бросил взгляд на Кихёна. Тот смотрел на него затуманенным взором, веки его медленно опускались. Но Ёно слишком долго знал этого человека, чтобы не прочесть его взгляд. Кихён мысленно крыл его последними словами.

Усмехнувшись, Ёно снова повернулся к врачу:

— Мы... ещё не успели официально зарегистрировать брак.

«Интересно, какое лицо ты сейчас состроишь? Даже в этом вязком тумане беспамятства ты наверняка из последних сил пытаешься злиться.»

Впрочем, его слова не были шуткой. Всё, что произошло с ним сегодня, казалось одной большой издевательской насмешкой судьбы, поэтому Ёно решил: отныне никаких шуток, пока ребёнок не появится на свет.

«Надо же, ты носишь ребенка от другого».

Его до глубины души поразило отсутствие чувства юмора у Со Кихёна, решившего ляпнуть такую чушь.

— Кроме того, я хотел бы перевести историю болезни в госпиталь «Хэсон». У него там лечащий врач. Как мне это оформить?

Сельский доктор округлил глаза от удивления: у пациента, прибывшего в таком плачевном состоянии, оказался личный врач в элитном госпитале «Хэсон». Он быстро закивал и начал объяснять что-то медсестре. Кажется, нужно было только согласие самого пациента.

Ёно снова посмотрел на Кихёна.

«Согласишься ли ты? Я бы очень хотел, чтобы ты согласился сам. Иначе я даже не знаю, до чего могу дойти»

Он усмехнулся, видя, как Кихён с трудом открыл и снова закрыл глаза. «Ну что ж. Если не дашь согласия, я приложу все усилия, чтобы ты это сделал».

Как и всегда. Даже если все его усилия в итоге окажутся лишь грудой мусора в сточной канаве.

Повернувшись спиной к врачу, Ёно снова коснулся лба Кихёна, который теперь едва ли моргал раз в десять секунд.

— Прости, что руки такие грубые. Один беглец решил выскользнуть через водосток, и мне пришлось оттирать пол в ванной так долго, что я заработал экзему.

— ......

— Спи, милый. А завтра проснёшься и подуешь на мои болячки, чтобы всё зажило.

Медсестра, ждавшая в стороне, чтобы объяснить процедуру выписки, услышала последнюю фразу и невольно улыбнулась.

— Какая вы чудесная пара.

Чо Ёно кивнул, сохраняя на лице маску доброжелательности.

— Да. Мы очень стараемся поддерживать хорошие отношения.

Кихён к этому моменту уже окончательно закрыл глаза. Теперь Ёно предстояло взять его на руки и отвезти в тот грёбаный гадюшник, где его Омега прятался всё это время.