Глава 11

Пейзаж переулка не располагал к восхищению. У обшарпанных стен, сгорбившись, стояли местные жители и молча затягивались дымом. Ветер, смешанный с тяжёлым запахом табака и сырости, лениво перекатывал по потрескавшемуся асфальту обрывки бумаги и пустые упаковки. Неподалёку голуби степенно вышагивали среди разбросанных пищевых отходов и выискивали что-то съедобное.

Дохон оглядел эту картину с напряжённым, откровенно недовольным выражением лица. Хотя он редко позволял себе проявлять эмоции открыто, сейчас раздражение буквально читалось во взгляде. Чонёну это показалось необычным.

— Лучше поскорее найти жилье, — резюмировал он, окидывая взглядом открывшуюся перед ним картину.

— Я стараюсь, — раздражённо бросил Чонён. — Думаешь, найти дом так просто? Разберусь сам.

— Нет. Переезжай уже завтра. Если скажешь секретарю Шиму, он найдёт для тебя квартиру в Чондаме…

— Директор.

Дохон замолчал, услышав холодное, непривычно отстранённое обращение. Приподнял бровь, словно спрашивая, в чём дело.

— Я же сказал, что разберусь сам. Хоть месяц, хоть год — я найду жильё.

— Ты собираешься жить в таком районе целый год? — раздражённо перебил его Дохон.

Это была всего лишь фигура речи, и Чонён не понимал, почему Дохон зацепился именно за это слово. Он тяжело вздохнул — объяснять что-то более подробно казалось не только утомительным, но и попросту бессмысленным.

— Не думаю, что это вообще твоя забота.

— На всякий случай, возьми.

Дохон, не меняясь в лице, достал кредитную карту и протянул её.

— Нет, она мне не нужна! — резко отрезал Чонён. — Если это из-за бабушки, то так только хуже. Я ведь не согласился на это ради выгоды — я тоже переживаю за неё. Почему ты ведёшь себя так?

Он нахмурился, пристально глядя на бывшего мужа. Обычно Дохон не был настолько непонятливым — говорил чётко, уходил без лишних вопросов, не пытался ничего навязать. Так почему сейчас он вдруг стал таким настойчивым? Что это вообще было? Всплеск великодушия? Жалость? Очередная благотворительная акция?

— Считай, это просто моя привычка, — спокойно ответил Дохон.

— ……

Несмотря на твёрдый отказ, Дохон всё же перехватил его руку и вложил в неё карту. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Чонён вздрогнул, тут же резко одёргивая ладонь. Однако в тесном салоне машины не было места, чтобы действительно отстраниться.

— Можешь идти.

Дохон первым вышел из машины и придержал дверь, дожидаясь, пока выйдет Чонён. Ог всё ещё сжимал карту, явно колеблясь, но, в конце концов, нехотя выбрался наружу. Стоило выйти, как Дохон без лишних слов захлопнул дверцу и сел за руль.

Чонён растерянно застыл на месте. Лишь когда двигатель завёлся, он наконец пришёл в себя. Затемнённое стекло медленно опустилось, и их взгляды снова встретились.

— И покрась волосы обратно в чёрный.

Прежде чем Чонён успел осознать смысл сказанного, не говоря уже о том, чтобы возразить, Дохон нажал на газ и тут же исчез в переулке.

— …Чёрный?

Чонён озадаченно смотрел вслед дорогому автомобилю, пока его силуэт не растворился в вечернем сумраке. Слова Дохона с запозданием отозвались в голове, и только теперь он понял, что тот имел в виду.

— Этот чокнутый, психованный ублюдок… — процедил Чонён сквозь зубы, раздражённо сжимая в кулаке кредитку. — Кто он вообще такой, чтобы раздавать мне приказы? Чёрный? Он что, совсем с ума сошёл?

Из головы никак не выходило это самодовольное выражение лица, чуть вздёрнутый подбородок, властный тон, который не терпел возражений.

— Всё это время я подстраивался, а теперь он правда считает, что может нести любую чушь, какая взбредёт ему в голову? — Чонён зло фыркнул, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. — Думает, что я, как раньше, послушно вильну хвостом, стоит ему приказать? Что, если он захочет, я просто выдавлю из себя милую улыбочку? Да это просто омерзительно.

Ярость вспыхнула с новой силой. Чонён резко вскинул руки и показал средние пальцы грязному переулку, в котором скрылась машина Дохона.

— Да подавись ты, Мун Дохон! Чёрт, надо было сразу же обматерить его.

Теперь он жалел, что в тот момент был слишком ошарашен, чтобы выдать всё в лицо. Сам факт, что он продержался рядом с таким человеком целых три года, вызывал отвращение.

Бормоча проклятия себе под нос, Чонён рывком распахнул дверь и вошёл в дом Джихана. Сегодня был один из тех дней, когда всё шло наперекосяк, и он уже не знал, что ещё поможет удержаться от взрыва.

— О, вернулся? — сонно пробормотал Джихан, только что открыв глаза. — Что-то ты задержался.

— Ага, по дороге наткнулся на одного отбитого ублюдка, пришлось с ним повздорить.

— Что? — Джихан приподнял бровь, но, судя по его тону, эта информация его совершенно не удивила. — И чем всё закончилось?

— Я уже собирался его обматерить, но этот гад просто сел в машину и свалил.

— Пфф, — прыснул он со смеху, потягиваясь. — Ладно. Я скоро начну стрим.

Ким Джихан, все еще окутанный дремотой,лениво провёл рукой по растрёпанным волосам и пробормотал что-то о том, что пора освежиться. Проходя мимо Чонёна, лишь едва заметно кивнул и исчез в ванной.

Чонён остался стоять в прихожей с неудовлетворённым выражением лица. Ярость ещё не до конца улеглась, и внутри всё клокотало от злости, но спорить с пустой комнатой было бы уже совсем жалко.

Оставшись один, он рассеянно уставился на кредитную карту, которую Дохон буквально вручил ему, не оставив выбора.

— …Не стоило её брать, — пробормотал он себе под нос, сжимая пластик в пальцах. — Чувствую себя как-то странно.

Он вздохнул, убрал её в карман и расстегнул чемодан, оставленный в углу комнаты. Перебирая вещи в поисках сменной одежды, неожиданно наткнулся на небольшой пакет. Его движения замедлились.

Последнее, что он забрал перед уходом из дома Дохона.

— Ах, точно. Фото бабушки, — выдохнул одними губами.

Вспомнив, что она сейчас нездорова, Чонён осторожно вынул из пакета фотографию. Её улыбка, тёплая, светлая, лучезарная, тут же отозвалась глухой болью в груди. Каждый раз, когда он навещал её, бабушка встречала с неизменным теплом, шутками, никогда не показывая, что ей плохо. И он, дурак, верил, что всё действительно в порядке.

Но теперь, когда Дохон сам заговорил о её болезни, сомневаться уже не приходилось.

Чонён сжал губы, глядя на снимок. Раз он всё равно собирался навестить её в субботу, не стоило зацикливаться на этом слишком сильно.

Прежде чем эмоции успели захлестнуть его окончательно, он убрал фотографию обратно, будто боялся, что если задержит взгляд ещё на секунду — не сможет сдержать нахлынувшие чувства.

Но, когда он уже собирался убрать пакет обратно в чемодан, взгляд зацепился за другую вещь — не фотографию, а письмо.

То самое письмо от фаната, которое он забрал из дома Дохона вместе со снимком. Оно пришло давно, ещё в те времена, когда он был айдолом в составе DEX.

Чонён читал его когда-то, но детали давно стерлись из памяти, оставив лишь смутное ощущение чего-то важного. Недолго колеблясь, он осторожно развернул аккуратно запечатанный конверт — впервые за много лет.

Кому: Чонён-оппа ❤️

Оппа, я так счастлива, что смогла увидеть тебя на автограф-сессии! Было так приятно, что ты меня узнал и не забыл. Спасибо, что признался в том, что актерство всегда было твоей мечтой. Где бы ты ни был и чем ни занимался, не забывай, что Ю Чонён сияет ярче всех! Я всегда буду за тебя болеть! Л… Люблю тебя! >_<

13 мая, 20XX Мин Херин

— Мин Херин…

Чонён тихо пробормотал имя, стоявшее в конце письма. Он помнил её — фанатку, которая часто появлялась на их мероприятиях. Даже тот день, когда он получил это письмо, ностальгично всплыл в памяти.

Заинтересовавшись, он вскрыл оставшиеся конверты и начал читать.

Кому: Чонён-оппа

«Оппа, сейчас середина семестра, пора экзаменов, но с тех пор как я узнала о распаде группы, не могу сосредоточиться на учёбе — я столько плакала… У меня ещё и групповой проект на носу… Другие могут критиковать Хёнджиля больше, чем Ю Чонёна как личность, но я всегда буду за тебя болеть.

Даже если DEX распадётся, ты ведь продолжишь актёрскую карьеру, да? Если так, то где бы ты ни был и чем бы ни занимался, я смогу увидеть тебя хотя бы раз. Держись и будь счастлив. Не позволяй чужим словам ранить тебя.»

— Херин

— Вау… Как давно это было… — пробормотал Чонён, осторожно проводя пальцами по краям писем.

Да вно погребённые под грузом реальности воспоминания всплыли на поверхность, возвращая то ощущение тепла и искренней поддержки, которое он почти забыл. Чем сейчас занимается та девушка? В те тяжёлые времена её письма, пусть и ненадолго, давали силы двигаться вперёд.

С лёгкой улыбкой Чонён аккуратно сложил письма обратно в конверт, стараясь не помять. Как хорошо, что он не оставил их в доме Дохона. Мысль о том, что когда-то кто-то верил в него, даже на расстоянии, наполняла лёгким, но ощутимым чувством надежды.

Даже если сейчас этот человек уже не следит за ним, строки из прошлого всё равно согревали душу.

— Да. Нужно продолжать идти вперёд, — тихо сказал он себе.

«Пусть я пока не вижу дороги перед собой, но если буду упорно двигаться дальше, однажды разберусь сам.»

С самостоятельностью пришлось повременить. Учитывая безумные цены на актёрские курсы, у Чонёна не оставалось выбора, кроме как воспользоваться картой Дохона…

Обучение в самой известной школе актёрского мастерства обходилось в 600 000 вон в месяц. Специальные лекции и интенсивные программы увеличивали сумму почти до миллиона.

И это было ещё не всё. Чтобы попасть в программу, гарантирующую роль в учебном короткометражном фильме, пришлось бы дополнительно оплачивать транспорт, костюмы, питание. Минимум два миллиона вон.

Чонён подумывал ограничиться базовыми курсами, чтобы уложиться в бюджет. Но мысль о конкуренции с двадцатилетними новичками вызывала тревогу — просто идти вровень с ними было недостаточно.

Карта была у него. Дохон сам её дал, так что вряд ли бы возмутился, узнав, что деньги пошли на актёрские курсы. Так что единственное, что страдало, — это его гордость.

Но люди должны быть гибкими и подстраиваться под обстоятельства, верно?

— …Да. Это был лучший вариант, — тихо произнёс Чонён, заставляя себя смириться с решением.

Несмотря на трудности в начале, первый урок актёрского мастерства прошёл лучше, чем Чонён ожидал. Благодаря прошлому опыту краткосрочных занятий он сумел избежать жёсткой критики, что стало пусть небольшим, но всё же облегчением.

Преподаватель сразу отметил его сильные стороны: стабильность в эмоциональной подаче, чёткую дикцию, приятный голос. Но не обошлось без замечаний — его мимика оставляла желать лучшего.

— Работайте над мышцами лица, — посоветовал он. — Это ключ к выразительности.

Размышляя о занятии, Чонён осознал, что поначалу чувствовал себя вполне уверенно. Но стоило встать перед зеркалом и начать произносить реплики, как мышцы лица напряглись, а выражение застыло, будто окаменев.

Это было совсем не то, что позирование перед камерой. Запоминание текста, его эмоциональная передача, взаимодействие с образом — всё требовало совершенно иного подхода. Более глубокого, осознанного, техничного.