Глава 74

— Здравствуйте! Вас беспокоят из кредитной компании DON! У нас есть выгодное предложение, и мы хотели бы рассказать вам о нём! Вам не нужен кредит? — раздался в трубке бодрый, но совершенно незнакомый голос.

Чонён разочарованно потёр лоб, подавляя тяжёлый вздох. «Надо же, реклама кредитов! И это вместо Дохона!»

— Кредит мне не нужен, — отрезал он, не давая собеседнику продолжить, и сбросил вызов. С раздражением сунув телефон обратно в карман, он повернулся к актёру.

— Простите, сонбэ. Думал, это важный звонок, а оказался спам, — сказал он, неловко улыбнувшись.

— Ха, бесит, когда так! — парень хмыкнул, а затем игриво подмигнул. — А кого ждал, если не секрет? Любовника?

Чонён замялся, чувствуя, как щёки слегка краснеют.

— Нет, что вы… По работе, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Ну да, конечно! Только что-то ты слишком поспешно ответил для «рабочего» звонка, — поддел его собеседник, ухмыляясь.

«Неужели я и правда так торопился?» — Чонён смущённо почесал затылок, не находя, что ответить.

— Ладно, ладно, верю! По работе так по работе! — парень рассмеялся, поднимая руки в примирительном жесте. — Кстати, я реально удивлён, что ты из DEX. Когда услышал, что в каст взяли Ю Чонёна, подумал: «Неужели тот самый?»

Он напел отрывок из заглавного трека DEX, добавив пару танцевальных движений. Чонён смотрел на него с удивлением, но уголки его губ невольно поползли вверх. Движения были, мягко говоря, неидеальными, но энтузиазм собеседника был таким искренним, что Чонён окончательно расслабился.

Этот парень явно не просто загуглил моё имя, чтобы произвести впечатление. Он правда знает нашу группу!»

— Откуда вы вообще помните DEX? — спросил Чонён, не скрывая удивления. — Мы же после дебюта почти сразу вылетели из чартов. Нас мало кто знает, даже на центральных каналах почти не светились.

— Сам в шоке! — парень рассмеялся. — Но ваши выступления мне реально нравились. Я даже пару раз выкладывал челленджи в TikTok.

— Серьёзно? Это круто! — Чонён расплылся в улыбке. — А как насчёт хореографии? Похоже?

— Ну как? — парень повторил несколько движений, явно стараясь, но линии танца были, мягко говоря, далёкими от оригинала.

— Ого, да это один в один! — Чонён, тронутый таким вниманием к своей бывшей группе, принялся щедро рассыпаться в комплиментах. — Просто потрясающе!

Мин Херин, незаметно подошедшая к ним, наблюдала за этим со стороны. Она тоже начала поддакивать, но её голос звучал безжизненно, а взгляд казался пустым — совсем не так, как она обычно общалась с Чонёном. Он заметил это, но не успел ничего сказать, потому что парень продолжил:

— Слушай, я тут не просто так болтаю. Заметил во время читки — у тебя есть привычка слегка растягивать окончания фраз.

— У меня? — Чонён удивлённо моргнул, его лицо снова напряглось.

— Ага. А наш режиссёр этого терпеть не может, — парень понизил голос, словно делился секретом.

— Правда? Но он же ничего не сказал… — Чонён нахмурился, пытаясь вспомнить выражение лица режиссёра во время читки.

— На слух это не всегда заметно, но на записи с микрофона на площадке будет слышно. Он, скорее всего, сделает тебе пару замечаний во время съёмок. Лучше заранее поработай над этим — произноси концы фраз чётко, резко, — парень поспешил добавить, заметив растерянность Чонёна. — Извини, если лезу не в своё дело. Просто подумал, раз уж мы тут болтаем, скажу, чтобы ты был готов.

— Нет-нет, что вы! Спасибо огромное! — Чонён замахал руками. — Это очень полезно.

— Посмотри пару дорам этого режиссёра, сам поймёшь. Он редко раздаёт много указаний, но вот на такие детали обращает внимание. У меня манера речи отрывистая, так что мне везло, а вот новичкам иногда достаётся, — парень улыбнулся, а затем, неожиданно для Чонёна, положил руку ему на шею, чуть ниже кадыка.

Чонён вздрогнул от неожиданности, но тут же вопросительно посмотрел на собеседника.

— Попробуй думать, что конец фразы — вот здесь, — сказал парень, слегка нажав пальцами. — Так легче контролировать.

— Я… попробую порепетировать, — Чонён коснулся того же места, всё ещё чувствуя лёгкое тепло от чужой руки.

— Господин актёр! Читка уже закончилась? — раздался знакомый голос менеджера, который, как и обещал, ждал на парковке, но, видимо, решил подняться.

— А, менеджер! Да, уже иду! — Чонён обернулся, слегка смущённый тем, что его застали в такой момент.

— Вы так долго не спускались, я уж забеспокоился, не случилось ли чего, — с добродушной улыбкой сказал менеджер, ловко протиснувшись между Чонёном и другим актёром. Его движение было таким естественным, но в то же время явно рассчитанным, чтобы прервать их беседу. — Господин актёр, вы, должно быть, проголодались! Пойдёмте обедать, я забронировал столик в ресторане.

Менеджер мягко, но настойчиво указал на выход, не оставляя шанса продолжить разговор. Чонён только успел бросить прощальный взгляд на своего нового знакомого.

— Тогда… до встречи, сонбэним! — сказал он, слегка поклонившись.

— Рад был познакомиться, Чонён-щи! Увидимся на съёмках! — отозвался актёр, махнув рукой с той же непринуждённой улыбкой.

Попрощавшись, Чонён вместе с менеджером и Мин Херин направились к парковке. Там царила суета: пространство было заставлено массивными фургонами, принадлежащими другим знаменитостям, приехавшим на читку. Глядя на эту картину, Чонён остро ощутил, что снова погрузился в мир шоу-бизнеса — мир, полный блеска, но и напряжения.

— Тесновато тут, да? Все эти машины звёзд, — заметил менеджер с лёгкой усмешкой, открывая перед Чонёном дверь их фургона.

Они забрались в машину и выехали с парковки. Небо, ещё утром ясное, теперь затянуло тяжёлыми тучами, и, едва Чонён успел подумать: «Кажется, будет дождь», как на лобовое стекло упали первые крупные капли.

— О, дождь пошёл, — невольно пробормотал он, глядя в окно.

— Ничего страшного, оппа, сзади есть зонт! — тут же отозвалась Мин Херин, её голос звучал бодро, но всё ещё с той странной пустотой, которую Чонён заметил раньше.

— Да я не об этом… — начал он, но осёкся.

— А о чём? — Херин повернулась к нему, слегка наклонив голову.

— Да так… ничего, — отмахнулся Чонён, не желая делиться своими мыслями.

Дождь за окном напомнил ему о Дохоне. Вчерашний разговор с секретарём Шимом, упомянувшим Америку, и этот внезапный ливень вызвали в памяти тяжёлые воспоминания. Америка и дождь — два слова, которые неизменно возвращали его к дню смерти старшего дяди. Картина той аварии, о которой он знал лишь по рассказам, вставала перед глазами: машина, в которой находились дядя и Дохон, скользит по мокрой американской дороге под проливным дождём. Чонён не был свидетелем тех событий, но образы, нарисованные воображением, были пугающе яркими.

Если даже ему, не пережившему ту трагедию, становилось так тоскливо, то что должен был чувствовать Дохон, оказавшийся в эпицентре? В такие дни Чонён невольно беспокоился о нём — старая привычка, оставшаяся со времён их брака. Потеря дяди до сих пор отдавалась болью, и дождливая погода только усиливала это чувство, погружая Чонёна в уныние.

«Интересно, знает ли Дохон, как я не люблю такие дни?» — подумал он, но тут же сам себе ответил: — «Конечно, нет».

Дохон никогда не умел улавливать чужие эмоции, если ему не говорили о них прямо.

Дождь усиливался, барабаня по крыше фургона. Чонён безучастно смотрел на размытый пейзаж за окном, затем украдкой достал телефон, проверяя уведомления. От Дохона по-прежнему ничего — ни звонка, ни сообщения.

«Раньше он всегда перезванивал в течение пары часов, как бы ни был занят. Неужели теперь он решил, что это больше не нужно?»

— Ого, какой ливень! — воскликнула Мин Херин, когда капли начали яростно стучать по крыше, заглушая шум мотора.

— И правда… — пробормотал Чонён, глядя на хмурое небо.

Ему вдруг показалось, что с тех пор, как они с Дохоном часто общались и виделись каждую пятницу, прошла целая вечность. Дождь за окном усиливал это странное чувство отчуждения, и Чонён невольно задумался: а был ли Дохон когда-нибудь по-настоящему близок ему?

Вернувшись домой раньше обычного, Чонён первым делом принял душ, смывая усталость дня, и сел за стол, чтобы поработать над сценарием. Дождь за окном, хоть и ослаб по сравнению с дневным ливнем, всё ещё моросил, наполняя воздух сырой прохладой. Пытаясь отогнать меланхолию, которую навевала эта унылая погода, он раскрыл сценарий и взял ручку. Реплики уже были выучены наизусть, но Чонён решил ещё раз пройтись по тексту, чтобы закрепить материал.

— Кхм-кхм, — он прочистил горло, отмечая в сценарии места, где нужно было следить за чёткостью произношения, как советовал тот актёр.

Но едва он настроился на работу, телефон завибрировал, мгновенно разрушив хрупкую концентрацию. Чонён с досадой отложил ручку и взглянул на экран.

— Мун Дохон, — высветилось имя, и сердце Чонёна ёкнуло. Он уже почти потерял надежду, что тот позвонит.

— Директор? — поспешно ответил он, нажимая кнопку приёма.

— Ты звонил.

«Подумать только, сколько времени прошло с моего звонка! Очень «быстро» он перезванивает!» — подумал Чонён, чувствуя, как в груди закипает лёгкое раздражение.

— Почему до вас было не дозвониться? — спросил он, не сдержав нотку упрёка.

— Был занят по работе. Секретарь Шим ведь тебе говорил, — ответил Дохон всё так же лаконично, но в его голосе проскользнула едва уловимая усталость.

— Директор! Вам скоро на посадку! — раздался на заднем плане незнакомый голос, и Чонён удивлённо моргнул.

— На посадку? Вы где сейчас? — спросил он, невольно напрягшись.

— В аэропорту. Дела в Пусане, нужно лететь.

— Так поздно?! — Чонён бросил взгляд на электронные часы на столе. Было уже за девять вечера. Даже если Дохон вылетит прямо сейчас, в Пусан он доберётся глубокой ночью, а потом ещё ехать домой…

Раньше Дохон никогда не задерживался так поздно из-за внутренних командировок — такие переработки случались только при поездках за границу. Это было странно, и Чонён почувствовал укол беспокойства.

— Так вот, — продолжил Дохон, прерывая его мысли. — Ты звонил. Что хотел?

В его голосе, помимо усталости, послышалось что-то ещё — лёгкое раздражение? Чонён нахмурился, пытаясь понять, что происходит.

— Если вы летите в Пусан в такое время, когда вы вообще доберётесь домой? — вырвалось у него. — Вы же раньше никогда так себя не загоняли!

Он осёкся, осознав, что тон звучит слишком заботливым, почти как у мужа, который волнуется за своего супруга. Но слова уже вылетели, и Чонён мысленно себя отругал за это.

Дохон замолчал на секунду, и в этой паузе Чонён услышал шум аэропорта — объявления, гул голосов, шаги.

— Раньше я спешил домой, потому что меня там ждали. А теперь… какой в этом смысл?