Глава 48

В старшей школе классный руководитель порекомендовал его в театральный кружок, и там Чонён впервые ступил на сцену.

Он был одним из тех робких, ничем не примечательных учеников — с посредственными оценками, без особых спортивных достижений. Конечно, иногда ему признавались в симпатии, очарованные его внешностью, но он сам считал себя недостойным чьих-либо чувств. Он был слишком зажат, слишком неуверен в себе в те времена.

В самый чувствительный подростковый период всё внимание родителей было сосредоточено на его старшем брате — лучшем ученике в школе и во всём районе. Чонён всегда был на втором плане. Записаться на какие-то курсы он мог только на те крохи, что оставались после оплаты репетиторов для брата. Да и то не всегда — если в семье случались финансовые трудности, то и этого не было. Поэтому он толком нигде не учился дополнительно. Даже если усердно старался и улучшал свои оценки, он всё равно оставался далеко позади брата, и родители втайне жалели деньги, потраченные на него. К тому же, как назло, он оказался рецессивным омегой. Родители предпочитали «вторичный» пол брата — бету, говоря, что так лучше, по крайней мере, не будет проблем из-за феромонов.

Неудивительно, что в такой атмосфере Чонён чувствовал себя подавленным всё школьное время.

И вот когда он впервые вышел на сцену, то почувствовал невообразимую свободу. Это было как надеть другую оболочку, как перестать быть рецессивным омегой Ю Чонёном. В этот момент никто не смотрел на него свысока, никто не судил. Все видели в нём лишь персонажа, которого он играл.

Вот почему Чонён хотел играть. Чтобы стать кем-то другим.

— Хм-м. А причина-то у тебя поглубже, чем я думал, — Ким Джихан скрестил руки на груди, задумавшись. Мгновение спустя он щёлкнул пальцами, словно его осенило. — Слушай, а может, тебе просто зажмуриться и попросить помощи у Мун Дохона?

— Ты с ума сошел?! Ни за что! — Чонён поморщился, словно только что услышал нечто совершенно неприемлемое.

— Судя по тому, что ты рассказал, не похоже, чтобы он тебя совсем уж ненавидел. И, честно говоря, хоть тебе и было больно, но какая-то выгода для тебя в этом есть, разве нет?

— Что за бред! — перебил его Чонён, всё ещё не в силах принять такую мысль.

— Уверен, если ты попросишь о помощи, он не откажет, — сказал Ким Джихан с совершенно невозмутимым выражением.

От досады Чонён взъерошил волосы и покачал головой.

— Да это всё из-за чувства вины перед моим дядей, он просто не может иначе! — он даже произнёс это с досадой, как будто оправдываясь перед самим собой.

— Ну и что, что чувство вины? Хоть какая-то зацепка! Другие из кожи вон лезут, чтобы найти себе покровителя!

— Хаа... — Чонён вздохнул, как будто не знал, что и думать.

— Ким Гёнсоп-хён ведь тоже говорил тебе о спонсорстве. Слушай, по мне, так лучше уж прицепиться к такому красавчику, как Мун Дохон, и выбить из него поддержку силой, чем подлизываться к каким-то старым пердунам!

Ким Джихан продолжал убеждать Чонёна, настаивая, чтобы тот хорошенько подумал. Чонён, хотя и был несколько раздражён, всё же не мог не согласиться с его доводами.

«По правде говоря, я и сам частично с ним согласен…»

По сравнению с теми режиссёрами, с которыми он встречался раньше, внешность Дохона была совершенно исключительной. Нет, не просто исключительной — он был красив настолько, что мог бы стать конкуренцией любой знаменитости.

Но это была не та проблема, которую можно было бы решить так просто. Чонён молча осушил рюмку, стараясь избавиться от неприятного чувства. Уйти, устроив такой скандал, а потом приползти обратно и просить о помощи? «Ни за что! Скорее я умру!»

— Эй. А тот парень до сих пор на плаву, да? — неожиданно спросил Ким Джихан, меняя тему.

— Кто?

— Сон Хиджун. Помнишь, из той группы, что с нами примерно в одно время дебютировала? «Тотал» как-то там?

— А... — Чонён кивнул, словно только сейчас вспомнил. Сон Хиджун был из другой айдол-группы, дебютировавшей в тот же год, что и DEX, но также бесславно провалившейся.

Он был довольно сообразительным и талантливым, и Чонён слышал, что тот быстро переквалифицировался в актёры и добился успеха. Он даже пару раз видел его на телевидении. Правда, с Чонёном они не ладили, и впечатления от него остались далеко не самые приятные.

— Сон Хиджун сейчас часто на ТВ появляется.

— Кстати, это ведь он раньше всем рассказывал, что ты рецессивный омега?

— Не знаю... Уже и не помню, — Чонён отмахнулся, не желая углубляться в этот разговор.

— Может, попросишь его пристроить тебя куда-нибудь на роль второго плана? Пусть поможет по старой дружбе?

— Айщ! Ким Джихан, ты с ума сошел?! — возмутился Чонён. Чем дальше, тем хуже! Он уставился на друга с удивлением и негодованием. — Что за чушь ты несешь?!

Ким Джихану его реакция показалась забавной. Он пожал плечами и усмехнулся. Чонён, словно взбешённый одной лишь мыслью о таком, легонько шлёпнул Ким Джихана по плечу.

— Уж лучше я буду унижаться перед Мун Дохоном, чем попрошу о помощи этого ублюдка Сон Хиджуна! Ни за что!

— Да шучу я, шучу! — рассмеялся Ким Джихан.

— Идиотские у тебя шутки! — Чонён по-прежнему не мог скрыть раздражения.

— Но если ты продолжишь играть, вы ведь наверняка когда-нибудь пересечётесь в этом тесном мирке, — сказал Ким Джихан, поддразнив его.

— ...Это да.

— Но если вы столкнётесь, он разве оставит тебя в покое? — серьёзно спросил Ким Джихан, наклоняя голову набок.

— Вряд ли.

— Помнится, он как-то устроил скандал из-за какой-то ерунды — якобы ты скопировал его сценический костюм. Ещё и в Твиттере тебя грязью поливал.

— Хаа... Точно. Кажется, там что-то про браслет было, той же марки...

— Псих он, точно псих. Наш мир — настоящие джунгли. Тут нет безопасного места, — пробормотал Ким Джихан, покрутив пальцем у виска.

Чонён съел ещё один кусочек пережаренных, сморщенных кишок. Внутри у него что-то щемило от того, как всё это напоминало его собственное положение — беззащитного среди этих «джунглей».

— Теперь я понимаю, почему ты ведёшь свои трансляции, — сказал Чонён, отставив тарелку.

— Вот именно! Иногда так проще, честное слово, — Ким Джихан ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула искренняя усталость.

— ...Давай выпьем, — Чонён поднял рюмку. Ким Джихан взял свою, тоже наполненную. Их рюмки легонько звякнули в воздухе, как будто этот момент — хоть малый, но всё же шанс на передышку в их мире.

— Вы действительно очень подходите на роль персонажа, которого мы ищем…

Чонён резко вернулся в реальность, когда кастинг-директор заговорила, — Если бы только не та история со сорванными съёмками и убытками… Хаа…

«Нет, опять то же самое?» Чонён почувствовал, как этот разговор снова заходит в тупик. Это уже начинало надоедать, но он сдержался и спокойно посмотрел на женщину, сидящую перед ним, закинувшую ногу на ногу. Она чиркала что-то в планшете, потом задумчиво постучала ручкой по лбу.

«Я уж думал, и тут пришёл зря. Но, по крайней мере, меня позвали не для того, чтобы поиздеваться».

— Ю Чонён?

— Да? — Кастинг-директор, долго размышлявшая, наконец подняла голову и посмотрела на Чонёна.

— Вы в курсе, какой шум поднялся после того, как вы сорвали съёмки той дорамы?

«Ну да. Опять этот дежурный вопрос. Человек — удивительно сильное существо. Даже к таким фразам быстро привыкаешь, если слышишь их достаточно часто».

— Мне не предоставили полный сценарий. Я не могу раскрывать детали сюжета, но режиссёр той дорамы выдвинул мне неприемлемые требования, из-за которых я был вынужден отказаться от съёмок, — Чонён постарался объяснить ситуацию как можно чётче, его голос был твёрдым, но в глубине всё равно чувствовалась лёгкая нервозность.

Кастинг-директор молча выслушала его, и ещё несколько секунд пристально смотрела ему в глаза, даже когда он закончил говорить.

— Похоже, вы ничуть не раскаиваетесь, — сказала она наконец, её голос оставался ровным, без малейшего оттенка эмоций.

— ...Дело не в раскаянии. Я лишь пытаюсь объяснить, что у меня были свои причины, — ответил Чонён, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Даже если вас утвердят на эту роль, вам придётся постоянно оглядываться на других актёров и персонал. Будет непросто. Вы справитесь? — её равнодушный тон заставил Чонёна удивлённо моргнуть несколько раз.

— Справлюсь! Только утвердите меня! — его голос прозвучал решительно, даже несколько поспешно. Он был готов выложить все, чтобы доказать, что справится.

Кастинг-директор с сомнением почесала висок, не отрывая взгляда от планшета. Она отметила что-то в экране и, крутя ручку в руке, продолжила молчать. Молчание тянулось ещё несколько секунд, будто каждое её движение было частью этого сложного процесса.

— Ладно, пока всё. Можете идти. У меня ещё двое. Результат сообщу сразу же, как закончим. Подождите пока снаружи, — наконец произнесла она, отложив планшет в сторону.

— Хорошо, — Чонён, почувствовав облегчение, поклонился ей и людям, сидящим по обе стороны от неё. Он вышел из зала.

Прямо перед дверью стоял стул для ожидающих. Чонён подошёл и, прижав руку к груди, словно успокаивая учащённое сердце, сел. В голове царил тот же хаос, что и до этого, но теперь в нем было немного больше надежды, чем раньше.

Как и в других местах для прослушиваний, здесь тоже было людно и суетно. Трудно было разобрать, кто актёр, а кто — просто член съёмочной группы. Люди входили и выходили из зала, кто-то что-то шептал, кто-то быстро пробегал мимо. Чонён нервно следил за этим движением, пытаясь убить время.

«Может, стоило говорить помягче? Не слишком ли резко я отвечал?» — запоздалые сомнения начали закрадываться в его душу. — «Но если быть слишком мягким, тебя легко начнут считать слабаком. Иногда нужно уметь проявить твердость».

Опопытался уговорить себя, как обычно. Но даже так — уже хорошо. В отличие от недавних прослушиваний, где ему не дали даже произнести реплику, сегодня хотя бы позволили сыграть. И то, что его не выгнали с руганью — уже можно было считать успехом.

Чонён уже почти успокоился, когда из зала вдруг донёсся взволнованный мужской голос:

— Что?! Кого вы выбрали?! Нет... Как можно принимать решение по такой важной роли в одиночку, не посоветовавшись?!

Голос звучал настолько сильно, что Чонён вздрогнул. Он даже не успел осознать, что чувствует облегчение от того, что не был выгнан, как всё снова превратилось в неясную бурю.