Глава 3

Он даже не надеялся на долгий разговор, но не ожидал, что все заботы о разводе будут возложены на адвоката. Дохон, словно закончив нечто малозначительное, молча прошёл мимо Чонёна к входной двери.

Чонён в замешательстве проводил его взглядом. Неужели так просто развестись с чеболем? Десять дней тревожных раздумий, бессонных ночей, попыток подготовиться к разговору — и всё впустую.

— Удачно доехать, — машинально пробормотал он, как привык за годы брака.

Ему хотелось сказать что-то другое, что-нибудь колкое или хотя бы окончательное, но язык привычно выбрал безликое прощание. Дверь захлопнулась, и в доме воцарилась гнетущая тишина. До самого конца Дохон оставался равнодушен.

Когда адвокат, присланный вместо него, закончил объяснять юридические детали, Чонён поднялся в свою комнату. Он открыл гардеробную, достал чемодан и, не теряя времени, принялся собирать вещи.

Первыми с полок полетели одежда и нижнее бельё.

— Чёрт, мы спали вместе раз в месяц, а трусов столько, будто каждый день трахались, — раздраженно пробормотал он, — да хоть в мешок одевайся, хоть натягивай стринги, Дохон и глазом не моргнёт. Как же это бесит.

Снова выругавшись, Чонён вдруг почувствовал головокружение. Он схватился за лоб, прикрыл глаза. То ли от голодания, то ли от резких движений, но голова разболелась так, что даже воздух в лёгкие втягивался с трудом.

Он замедлил темп, спокойно сложил оставшиеся вещи, но, собираясь закрыть чемодан, замер.

«Может, взять тоник и лосьон?»

Дорогой набор стоил несколько сотен, и, хотя Чонён давно ушёл со сцены, его прошлое — артист, человек, чье лицо показывали на экранах. А что, если в новостях напишут, что у него испортилась кожа после развода? Впрочем, вряд ли пресса удостоит его таким вниманием.

Окончательно оправдав себя, Чонён принялся складывать косметику.

— Наверное, хватит, — всхлипывая и вытирая оставшиеся слезы, он закрыл чемодан.

С первого взгляда вещей было немного, но, когда он попытался поднять чемодан, тот оказался неожиданно тяжелым. Чонён удивленно моргнул — в последние годы он не поднимал ничего тяжелее бокала.

Да, привычная роскошь сделала его беспомощным. Несмотря на игнорирование окружающих, он всё же оставался членом семьи чеболя. К Чонёну всегда приставляли помощника, даже когда не было особой необходимости. И вот теперь он, как простой смертный, сам поднимает тяжеленный чемодан.

Странное чувство.

— Хаа... — Вздохнул Чонён и, покачав головой, отбросил ненужные мысли. Балансируя на ослабевших ногах, он с трудом потащил чемодан вниз. Не покидало чувство, что он забыл что-то важное, но пересматривать вещи уже не было сил. Хотелось только одного — как можно скорее уйти из этого холодного пустого дома.

— Вы уже уходите?

Слуги замерли у лестницы, не решаясь подойти. Потом, словно что-то поняв, быстро двинулись вперед, готовые помочь.

Но Чонён поднял руку, останавливая их.

— Всё в порядке. Я закончил разговор с адвокатом, так что больше не являюсь жителем этого дома, — спокойно произнес он.

Формально должно было пройти еще несколько дней, прежде чем развод вступит в силу, но поскольку они оба подписали документы, с сегодняшнего дня были чужими друг для друга. Развод по обоюдному согласию обычно предусматривал месяц на раздумья, но бесплодие омеги являлось исключением. Адвокат заверил, что процедура займет не более десяти дней.

«Не знаю, считать ли это удачей или дерьмом», — усмехнулся про себя Чонён.

Он сразу заявил, что не претендует на имущество. Так как его права все равно не признавались, развод должен пройти без лишних сложностей.

— Спасибо за всё. До свидания.

Как только он подошёл к входной двери, водитель, словно поджидая этого момента, стремительно выскочил и потянулся к его чемодану.

— Я отвезу вас.

— Я же сказал, что больше не имею к этому дому никакого отношения.

— Но если директор узнает, что вы ушли один, он рассердится.

— Этот человек должен рассердиться?

— Простите?

Невозмутимый тон Чонёна смутил водителя. И неудивительно. Последние три года он неизменно называл Дохона «мужем» или просто «Дохоном» — как и полагалось. Впервые от него прозвучало отстраненное, почти презрительное, прозвучало «этот человек».

В груди всколыхнулось странное чувство. Горькое удовлетворение сменилось тенью вины, но Чонён безжалостно подавил её. Теперь он был свободен и мог называть Дохона как угодно.

— Я сам доберусь.

Он сам открыл тяжёлую входную дверь, с усилием вытянул за собой чемодан. В спину жгли взгляды — настороженные, сочувственные или просто любопытные. Но теперь это не имело значения.

Всё кончено.

— Эй, а почему мне кажется, что Komangnun давно не заходил? Ты в последнее время не смотришь мои трансляции? На чем мы остановились?.. Ах, точно! Я рассказывал, как встретил фаната. В том самом токпокки-ресторане...

В дверь резко и громко постучали.

— Эй, Ким Джихан! Открой дверь! — Послышался глухой голос по ту сторону.

Ким Джихан, увлеченно рассказывающий историю перед двумя мониторами, нахмурился. Он только начал входить в раж, когда кто-то грубо прервал его стрим.

— Ребята, секундочку, извините. Какой-то псих ломится ко мне в дверь, пойду проверю.

Поспешно отключив камеру с микрофоном, он поднялся с кресла. В голове проносились раздраженные вопросы. Кто мог явиться в такой час? Никто из знакомых не стал бы стучать так настойчиво. Неужели слили адрес? С тех пор, как он перестал быть айдолом и стал BJ, никто не пытался его преследовать. Это было странно.

— Кто там? — Осторожно спросил Ким Джихан, стоя перед дверью.

— Это я, ублюдок.

От наглого ответа Ким Джихан на мгновение потерял дар речи.

— Что? Ты кто ещё такой, урод?

— Даже голоса моего не узнаешь?

Он уже собирался высказать все, что думает о незнакомце, но внезапно понял, кому принадлежит этот голос.

— …Ю Чонён?

Едва услышав своё имя, гость без промедления дернул за ручку. Дверь на втором этаже старого дома со скрипом поддалась, и внутрь вошёл Ю Чонён, небрежно волоча за собой внушительных размеров чемодан.

— Ого, да это же сам Ю Чонён, — протянул Джихан, все ещё не веря своим глазам.

— Как поживал? — Спросил тот буднично, будто бы это не он без приглашения ввалился в чужой дом.

— Не понял, это что еще за фокусы такие?

— А, я поживу у тебя какое-то время.

— Что? — Джихан удивлённо вскинул брови. — Ты заявляешься без предупреждения и сразу с таким заявлением? Погоди… Я же вел трансляцию! Сейчас быстро закончу и вернусь.

Только теперь он осознал, что все это время стрим был включен. Метнувшись к компьютеру, и выключив яркий бьющий в глаза свет, он вновь нажал на кнопку включения микрофона.

— Ребята, извините, у меня неожиданно появился гость, так что сегодня я закончу трансляцию. Историю о встрече с фанатом расскажу в следующий раз. Еще раз прошу прощения. Пока!

Пока он заканчивал трансляцию, Чонён вошел в дом и осмотрелся. Свет, выставленный перед мониторами, и микрофон казались очень простыми и дешевыми.

— Ты правда ведешь трансляции? — Поинтересовался он, с интересом разглядывая обстановку.

— Конечно. Я же BJ. Причём стримлю в основном для мужчин. — В голосе как будто прозвучала капля гордости.

— И что, на это есть спрос?

Чонён медленно и скептично окинул Джихана взглядом с ног до головы. Привычный сценический лоск исчез — вместо него обычная застиранная одежда, простая прическа. В те времена, когда они вместе выступали в составе DEX, все выглядело иначе.

— Не неси чепуху, лучше скажи, почему ты вдруг приперся. Поссорились?

— Нет, я развелся.

— Что?! — Воскликнул Джихан громче, чем следовало бы.

Чонён с явной усталостью поставил чемодан на полу в гостиной, небрежно расстегнул его и начал перебирать вещи. Друг подошел ближе, не до конца веря услышанному.

— Подожди, речь о том самом чеболе из JT? Как его звали?.. — Не успел он закончить, как Чонён дал короткий ответ.

— Мун Дохон.

— Точно, Мун Дохон. Ты развёлся с ним?

— Ага.

— Когда?

— Сегодня. — Тихо вздохнул Чонён и продолжил разбирать вещи.

Джихан на мгновение замер. В комнате повисла тишина, в которой слышался лишь негромкий шелест одежды.

Они были ровесниками, дебютировали вместе, когда Чонёну было двадцать два года. Группа DEX давно распалась, они повзрослели. Пока Чонён был в браке, Джихан пытался выстроить новую жизнь — вел трансляции, зарабатывал на этом. И вот теперь Чонён снова был здесь, в «простом» мире. С чемоданом. И с разводом за плечами.

— Эй. Тебя выгнали? — Нарушил тишину Джихан.

— Я ушёл по собственной воле, — начал Чонён небрежно, но запнулся.

Сказать, что он действительно принял это решение сам, было бы преувеличением. Развод стал лишь делом времени — с тех пор, как поставили диагноз «бесплодие», их брак висел на тонкой нити. Сегодня он просто сделал шаг в пропасть первым. Но можно было теперь уверенно заявить, что ушел по своей инициативе?

— Нет, — тихо добавил он спустя мгновение. — Похоже, меня все-таки выгнали.

— Ого. И за что? Хотя что я спрашиваю… Эти богатые ублюдки всегда такие.

Ким Джихан нахмурился и цокнул языком. Вся эта ситуация казалась ему странной.

— Но, Ю Чонён, разве все было так плохо? Да, в том доме с тобой обращались холодно, но это ведь всё же лучше, чем быть айдолом в агентстве, у которого даже бюджета нет.

— Дурак, — усмехнулся Чонён. — Даже пахать на стройке легче, чем гробить себя в задрипанном агентстве.

— Ну… Наверное, ты прав.

Чонён, не стесняясь, открыл чемодан и начал рыться в вещах, будто находясь у себя дома. Вытащил футболку, штаны — явно собирался переодеться перед сном.

— Но почему именно ко мне? — На всякий случай уточнил Джихан, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — Если уж тебя выставили за дверь, мог бы вытрясти из него побольше денег и снять себе нормальное жилье.

Чонён ничего не ответил.

— Неужели тебя выгнали без гроша в кармане?