Глава 41

Чонён избегал взгляда режиссёра, низко опустив голову. На его бледном лице выступил холодный пот, смешавшийся с каплями дождя.

Толпа гудела:

— Разве они не развелись?

— Развод? Да нет, он ведь был каким-то певцом, а потом вдруг вышел замуж за директора «JT Электроникс»!

— Что? Первый раз слышу!

— Я тоже!

— Похоже, тот директор крепко держит прессу. Ни одной статьи не было, вот никто и не знает.

— Жуть какая! Так он что, пользуется своим покровителем, чтобы скандалить?

Шепот толпы достигал его слуха — эти голоса, словно острые лезвия, беспощадно вонзались в и без того израненные нервы. Чонён тупо уставился на собственную одежду, промокшую под дождём. Он больше не мог выносить осуждающих взглядов, становившихся с каждой секундой всё тяжелее.

Он резко развернулся.

«Нужно бежать!» — только эта мысль билась в голове.

— Эй, ты куда?! Ах ты, сука! Совсем спятил?! — осветитель рванул его за воротник. Грубый голос раскатился по площади, перекрывая дождь и шум толпы.

Пойманный, Чонён вздрогнул, чувствуя, как дрожат губы.

— Господин Чонён? — сквозь плотную толпу, окружившую съёмочную группу, протиснулся какой-то человек.

Услышав знакомый голос, Чонён обернулся.

— …Секретарь Шим?

Тот оказался рядом почти случайно: проходя мимо здания компании, услышал шум и решил посмотреть, в чём дело. Увидев Чонёна, он сразу подошёл ближе.

— Что вы здесь делаете, господин? И кто все эти люди? — Спокойно, но с вниманием оглядывая толпу, он переводил взгляд с одного лица на другое. — У вас тут… съёмки?

— А…

— Это ещё кто такой?! — осветитель с раздражением налетел на внезапно вмешавшегося секретаря Шима, словно надеясь напором выбить из него ответ. Но тот даже бровью не повёл — ни грозный тон, ни грубость не вызвали у него ни тени беспокойства.

— Эй! Мы тут снимаем! Посторонним — просьба удалиться! — зычно бросил мужчина, но Шим остался стоять на месте.

— Вы же просто травите человека, — спокойно ответил он, даже не повышая голос.

— Что за чушь! Всё по обоюдному согласию! Не мешайте, мы торопимся! Отойдите!

— Надеюсь, это не часть съёмочного процесса? — мягко осведомился секретарь Шим, повернувшись к Чонёну так, словно осветителя и вовсе не существовало.

Чонён поднял на него взгляд снизу вверх, взгляд растерянный, тусклый, почти детский. Скованно покачал головой. Слова застряли в горле — он не мог вымолвить ни звука под пристальными взглядами толпы.

— Похоже, вы в затруднительном положении. Давайте пройдём внутрь и поговорим. Вы промокнете под дождём и рискуете простудиться, если будете стоять вот так, — Шим говорил ровно, почти ласково, будто это был обычный разговор между знакомыми.

— Эй, ты! Ты что, глухой?! Мы снимаем! Какого чёрта ты лезешь?! Ты вообще знаком с этим парнем?! — осветитель снова взревел, подступая почти вплотную.

— Отойдите, пожалуйста, — спокойно, но твёрдо произнёс секретарь Шим, не делая ни шага назад. Его рука мягко, но уверенно отстранила мужчину, будто отталкивала не человека, а досадное препятствие.

Лицо осветителя, и без того налитое гневом, побагровело — он выглядел так, будто сейчас взорвётся.

— Да ты кто такой, твою мать?! Ты хоть понимаешь, куда лезешь?! Мы тут снимаем!.. — голос его сорвался, перейдя в истерику.

— Принесите зонт для господина Чонёна, — не обращая ни малейшего внимания на крики, Шим обернулся и спокойно отдал распоряжение в сторону.

Спустя пару мгновений из толпы появились несколько сотрудников службы безопасности — высокие, в чёрных костюмах. Они быстро, без суеты, оттеснили толпу, окружили Чонёна и раскрыли над ним зонты. Один из них встал чуть в стороне, перекрывая осветителю проход.

Даже члены съёмочной группы, до этого наблюдавшие происходящее с ленивым любопытством, ощутили тревожный холодок и начали понемногу отступать, переглядываясь. Что-то в этом человеке — в его спокойствии, в том, как слушались его приказов, — внушало осторожность.

— Простите, вы откуда? Мы тут снимаем для телевидения. Что вам нужно? — попытался вмешаться кто-то из съёмочной группы, вцепившись в ускользающее ощущение контроля.

Секретарь Шим и на этот раз не отреагировал. Его голос остался всё таким же спокойным и вежливым, будто происходящее вокруг не касалось его вовсе.

— Господин Чонён, вы желаете продолжить разговор с этими людьми?

Этот простой, чёткий вопрос — сказанный без нажима, но с уважением — неожиданно пробрался сквозь шум и суету, словно тёплый воздух врывается в холодную комнату. Чонёна охватило странное, необъяснимое облегчение. Напряжение, давившее на грудную клетку, понемногу ослабло. И всё же, даже зная, что сегодня должен был участвовать в съёмках, он отчаянно замотал головой:

— Нет… нет… — прошептал почти неслышно, с трудом выдавливая из себя слова.

— Тогда я провожу вас в кабинет директора. Стоять здесь небезопасно — слишком многолюдно, — сказал Шим и, не теряя ни секунды, снял пиджак, накинув его на промокшие плечи Чонёна.

Словно по заранее отрепетированному жесту, сотрудники службы безопасности сразу расступились, прокладывая путь сквозь толпу. Кто-то из них стал заслоном между актёром и объективами камер.

— Это съёмочная группа дорамы. Говорят, у них есть разрешение, так что формально проблем со съёмкой нет, — прошептал один из охранников, быстро подбежав снаружи и приблизившись вплотную. Они стояли достаточно близко, чтобы Чонён услышал каждое слово.

— Передайте службе безопасности, чтобы пока разогнали их, — спокойно отозвался секретарь Шим, не изменившись в лице.

— Есть, — коротко кивнул охранник.

И уже через мгновение команда безопасности начала действовать. Голос в мегафоне потребовал прекратить съёмку и покинуть территорию. Осветитель, до этого шумевший и распоряжавшийся с видом самодура, замер посреди площади, растерянно озираясь. В его глазах сквозила паника — власть, которой он упивался всего минуту назад, испарилась, как дым под дождём.

— Ка-кого чёрта вы творите?! У нас всё согласовано! Какое право вы имеете вмешиваться?! Вы вообще кто такие?! — осветитель взвыл так, будто пытался перекричать саму реальность. Его голос срывался на визг, не зная, в кого целиться — в охрану, в секретаря или в Чонёна.

— Это препятствование работе! Понимаете?! Вы хоть представляете, сколько денег потрачено на сегодняшний день?!..

— Думаете, если вы из администрации здания, вам всё можно?! А?! Эй, Ю Чонён! Ты что творишь?! А ну вернись! — он с яростью ткнул пальцем в спину Чонёна, который уходил под раскрытым зонтом, едва волоча ноги.

Но не успел подойти ближе, как перед ним возник один из сотрудников службы безопасности — высокий, молчаливый, в чёрном костюме. Он не сказал ни слова, но его взгляд и положение тела не оставляли сомнений: дальше — нельзя.

Чонён больше не видел осветителя. Секретарь Шим, ни разу не оглянувшись, спокойно повёл его в здание, словно вопли и паника остались за стеклянной завесой.

— Вам сюда, пожалуйста, — произнёс он, нажав на кнопку лифта, предназначенного для руководства. Он располагался глубже в холле, вдали от общего потока сотрудников.

Чонён молча кивнул, но взгляд его метнулся к стеклянным дверям. Снаружи толпа выросла — зеваки, операторы, осветители, ассистенты, люди со смартфонами… Всё смешалось в шумной, тревожной какофонии. Съёмочная группа растерянно топталась у входа, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то смотрел вслед, не понимая, что произошло.

«Разве можно было вот так просто уйти?.. У них ведь сегодня были съёмки… А я всё сорвал…»

— Даже при наличии разрешения на съёмку, оно может быть отозвано в день проведения в случае стихийного бедствия или иных непредвиденных обстоятельств. Так что не беспокойтесь об этом, — ровным голосом произнёс секретарь Шим, когда двери лифта за ними закрылись.

Он говорил спокойно, не обвиняя, не оправдываясь. Просто как есть. Как факт. Но Чонён не мог заставить себя успокоиться. Внутри всё ещё звенело от криков, как будто они застряли в ушах. Сцена на площади снова и снова прокручивалась в голове, оставляя ощущение, будто он уронил что-то важное — прямо на глазах у всех.

Как ему следовало поступить? Если бы он не дрожал, а твёрдо и ясно изложил свою позицию… Может, режиссёр отреагировал бы иначе?

Одно было ясно — он ни за что не мог сниматься в этой сцене, как бы они ни настаивали. Даже если бы это хоть немного помогло его карьере… Это было бы равносильно тому, чтобы продать Дохона ради собственной известности.

— К тому же, негоже вам терпеть такое хамское обращение, господин Чонён, — негромко добавил секретарь Шим, заметив, как омрачилось его лицо. — Уверен, если бы директор Мун был здесь, он бы немедленно приказал им разойтись.

Лифт остановился. Двери открылись на нужном этаже, и Шим первым вышел в тихий, выстланный ковролином коридор, направившись к дверям в самом конце. Он открыл их, пропуская Чонёна внутрь.

Это место было ему знакомо. Стол секретаря, кожаный диван, полки с аккуратно расставленными документами. Он бывал здесь несколько раз, и всё оставалось прежним — лишь атмосфера ощущалась иной. Чужой.

— Директор прервал встречу и уже возвращается в офис, — вежливо сообщил другой секретарь, сидевший за столом. Он поднёс к дивану чашку горячего чая и мягкий плед. — Пожалуйста, присядьте. Если понадобится что-то ещё — дайте знать.

Чонён покачал головой. Тот молча вышел, оставив его одного в просторной приёмной.

Он сел, укрывшись пледом, и какое-то время тупо смотрел в одну точку, машинально делая глотки — чай обжигал губы, но он не чувствовал ни вкуса, ни жара. Всё произошло слишком быстро. Всё казалось смазанным, расплывчатым — как в сне, который только что перестал быть сном, но реальность от этого не стала легче.

Правильно ли он поступил, что пришёл сюда?..

Секретарь Шим так спокойно, так естественно привёл его сюда, что он и не успел задуматься. Но ведь это… совершенно неуместно. Он сидит в приёмной Дохона!

«Мы теперь чужие люди. Не настолько близкие, чтобы вмешиваться в дела друг друга…»

Чонён сжал пальцами чашку, будто пытаясь удержаться за единственное, что сейчас было хоть немного тёплым.

Но и возвращаться обратно на улицу он не хотел.

При одном лишь воспоминании о том, как он стоял несколько минут назад в центре враждебной толпы, словно обезьяна в клетке… перед глазами всё белело, а руки и ноги леденели. Крики осветителя до сих пор звенели в ушах, как набатом.

— Хаа... — с выдохом Чонён взял чашку и подошёл к окну.

С верхних этажей здания открывался панорамный вид на город. Высокие стеклянные стены будто отрезали его от остального мира, создавая ощущение хрупкого, но надёжного укрытия. Сюда не долетали шум и крики, не пробивались взгляды. Только дождь стекал по стеклу тонкими струями, и внизу, словно на экране, разворачивалась сцена: съёмочная группа всё ещё толпилась у входа.

Служба безопасности в чёрных костюмах методично, без резких движений, вытесняла людей с площади. Большие грузовики с оборудованием и несколько микроавтобусов начали разворачиваться, медленно покидая территорию.

Чонён смотрел на это с ощущением неловкой вины — он понимал, что сорвал съёмочный день, нарушил планы десятков людей. Но… вместе с тем впервые за всё утро ощутил, как удушье, стянувшее грудную клетку, понемногу отпускает.

Дышать стало легче.