Глава 12

Занятия с наставником, на удивление, приносили свои плоды. Первая скованность исчезла, и с каждой тренировкой Чонён чувствовал, как его лицо становится более живым, а голос — увереннее и глубже.

Обретенная уверенность подтолкнула к более активным действиям. В свободное время он без устали искал подработки в модельной сфере и смотрел варианты подходящего жилья. К счастью, вскоре удалось найти квартиру приличного размера, которая вписывалась в бюджет и находилась недалеко от центра города.

Пришлось пересмотреть свои ожидания, но на мелкие недостатки он решил закрыть глаза: плесень на стенах, низкий потолок, вид из окна, перекрытый чем-то серым и безликим. Железные решётки немного напрягали — всё-таки первый этаж, — но выбирать не приходилось. Не раздумывая, Чонён сразу утвердил дату переезда.

Не успел он опомниться, как наступила суббота — день, когда он собирался навестить бабушку в больнице. Помня, что Дохон обещал заехать за ним к одиннадцати, Чонён был на ногах с самого утра.

— Куда это ты собрался? — лениво поинтересовался Ким Джихан, который сегодня официально объявил день без стримов. Он почесал живот, не отрывая взгляда от телевизора.

Чонён стоял перед зеркалом у входа, оценивая свой наряд: тонкая трикотажная кофта с V-образным вырезом под черным пидждаком, джинсы, классические Converse. Недавно проколотые уши поблескивали серёжками, а каштановые волосы, зачесанные назад с лёгкой небрежностью, были аккуратно уложены с каплей воска.

Идеальный баланс — ухоженно, но без лишней показухи.

Он подумывал над чем-то более эффектным, но, учитывая, что едет к бабушке, решил остановиться на сдержанном, но стильном образе.

— У меня планы. Эй, как я выгляжу?

— Как гопник, собравшийся в караоке.

— …Тебе что, совсем жить надоело? — Угрожающе понизил голос Чонён.

— Ай! Ты выглядишь как сам Ю Чонён из DEX ! Оппа, сделай фирменную «чон-стайл» позу! — Джихан с преувеличенной драматичностью застучал ногами, подняв настоящий шум. А затем рухнул на пол, перевернулся на спину и начал дрыгать руками и ногами, будто выброшенная на сушу рыба.

В ответ Чонён грациозно встал в позу, словно на модной фотосессии, полностью погружаясь в собственное очарование.

— Погоди-ка, — Джихан резко замер. — Эти джинсы и кеды… Они же мои.

— Немного великоваты, но в целом сидят нормально.

— Ты серьёзно? У тебя же куча дорогих шмоток, так какого чёрта ты влез в мои скромные покупки с рынка Тондэмун?

Джихан, который секунду назад визжал от восторга, вдруг резко посерьезнел, сжав подушку в руках, словно собирался метнуть её в Чонёна.

— У меня планы, для которых мои вещи не подойдут. Дай на один день.

— Скажи: «Пожалуйста, одолжи мне их, хённим».

Чонён скрестил руки, прищурившись.

— …Пожалуйста, одолжи мне их, хённим.

— И скажи: «Центр DEX — это Ким Джихан».

— ИстинныйцентрDEXэтоКимДжихан, — невнятной скороговоркой пробормотал он.

— Вот, наконец-то ты признал правду, — самодовольно кивнул Джихан. — Носи аккуратно.

— А, точно, — вспомнил Чонён, направляясь к выходу. — Я утвердил дату переезда.

— О, поздравляю. Но почему ты проигнорировал просьбу носить мои вещи аккуратно?

— Я уже ухожу, так что просто смирись.

— Да хрен с ним, с переездом — ты мои штаны не запачкай! Они дорогие!

— Ладно, спасибо за всё.

— Эй! Ты, мелкий…!

Игнорируя возмущенные вопли Джихана, Чонён бросил последний взгляд на свое отражение, прежде чем выйти за дверь. Как и ожидалось, машина Дохона уже ждала в конце переулка, резко контрастируя с местными видами. Он остановился на секунду, глубоко вздохнул и решительно направился вперед.

Мысль о том, что им придется притворяться супругами, вызывала неприятное, глухое напряжение. Члены семьи Дохона были чувствительны к феромонам, поэтому он заранее выпил таблетки. Это был первый раз, когда он принимал блокаторы феромонов после развода.

— Можем ехать, как только вы сядете, — ровным голосом сообщил секретарь Шим, выходя из-за руля и открывая дверь машины.

Чонён подошёл ближе и увидел, что Дохон уже сидел на заднем сиденье.

— ...

Сидеть рядом с ним было неудобно. Хотелось пересесть, но гордость не позволяла внезапно выскочить из машины и пересесть вперед, как будто он пытался спастись бегством.

Дохон, как всегда, выглядел безупречно. При беглом взгляде он казался воплощением идеального альфы: прямая осанка, резкие, выверенные черты лица, иногда даже слишком совершенные, словно у мраморной статуи.

Возможно, если бы он не был так напряжён, мог бы разглядеть в этом красоту.

Чонён заставил себя сохранять спокойствие и сел как можно дальше от Дохона.

— Я же говорил, что чёрный цвет идёт тебе больше.

Никакого приветствия. Ни единого слова, похожего на формальное «здравствуй». Первое, что он сказал, было очередным упрёком.

Чонён не повернул головы, но почувствовал, как по венам разливается бессильный гнев.

— А мне нравится этот цвет, — голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.

Мог ли он отобрать карту только из-за того, что Чонён не покрасил волосы? Глупо. Дохон не настолько мелочен. Но внутри всё равно шевельнулась едва уловимая тревога. К тому же, он согласился просто навестить бабушку, а не менять свою внешность. Единственная обязанность — на день сыграть роль мужа. Ничего больше.

— Секретарь Шим, — обратился к нему Дохон.

— Секунду. Вот.

Услышав низкий голос, секретарь потянулся к переднему сиденью и передал на заднее крупный пакет.

— Это ещё что? — Чонён заглянул внутрь, и его брови сошлись у переносицы. Внутри, аккуратно сложенные, лежали тёмно-синий пиджак и бежевые брюки без единой складочки.

— Надень.

Тон был твёрдым, почти приказным. Чонён сильнее сжал пакет в руках и пристально посмотрел на Дохона. Но стоило их взглядам встретиться, как вся недавняя уверенность рассыпалась в прах.

Три года он сжимался под этим холодным, просчитывающим взглядом. Думал, что уже перерос это. Что больше не позволит Дохону давить на себя. Но в этот момент эта иллюзия разбилась на куски.

— У меня нет времени на ваши шутки.

С водительского места секретарь Шим мельком взглянул на Чонёна через зеркало заднего вида. В машине повисла тяжёлая, удушающая тишина. Чонён больше всего на свете хотел просто выпрыгнуть из машины и сбежать — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но спустя мгновение всё же неохотно достал из пакета одежду.

Это был люксовый бренд, который он часто носил, когда жил с Дохоном. Судя по биркам, одежда была новой, но Чонён не удивился бы, если бы тот просто взял её прямо из его старой гардеробной.

Дохон всегда был последовательным в том, каким хотел видеть Чонёна — сдержанным, собранным, идеально вписывающимся в рамки приличия омегой.

— Секретарь Шим, выйдите на минуту.

Без малейших колебаний Дохон отдал приказ. Очевидно, он ожидал, что Чонён переоденется прямо здесь, в салоне машины. Непреклонный тон не оставлял места для возражений.

Чонён молча сорвал бирки, после чего надел тёмно-синий пиджак вместо того, что одолжил у Джихана. Затем сбросил джинсы и переоделся в идеально отглаженные бежевые брюки. Мысль о том, что он меняет одежду прямо перед Дохоном, казалась неприятной. Но… почему-то он подчинился без сопротивления.

Привычки — страшная вещь. Даже двигаясь механически, делая вид, что ему всё безразлично, Чонён прекрасно понимал одно: он не хотел, чтобы Дохон заметил, как сильно всё ещё может на него влиять.

— И сними пирсинг.

С трудом сдержав вздох, Чонён молча вынул серёжки и украшения. Дохон, как ни в чём не бывало, аккуратно принял их, убирая в небольшой бархатный футляр, словно это был всего лишь очередной деловой жест. Только когда всё оказалось точно таким, как нужно, он безмолвно опустил окно и подал знак секретарю Шиму. Тот, терпеливо ожидавший снаружи, наконец сел обратно за руль.

Как только машина тронулась, Дохон потянулся к внутреннему карману пиджака и достал еще одну небольшую коробочку. Чонён молча принял её и открыл.

— …И это тоже обязательно надевать?

Внутри лежало его обручальное кольцо.

Перебирая холодный металл пальцами, Чонён не смог скрыть недовольства. Последний раз он видел это кольцо в тот день, когда объявил о разводе, сорвал его с пальца и закинул куда-то в доме. Он уже не помнил точно, куда, но Дохон каким-то образом его нашёл.

— Я же сказал — нам нужно выглядеть как супружеская пара.

Теперь, когда Чонён присмотрелся, он заметил, что Дохон тоже носил своё кольцо.

Раз уж он согласился на эту сделку, выбора не оставалось. Чонён молча надел символ их супружеской жизни на палец. Оно сидело свободнее, чем раньше — наверное, он похудел. Но стоило холодному металлу коснуться кожи, как показалось, что кольцо сдавливает палец, словно кандалы.

Как будто оковы.

Те волнение и радость, которые он испытал, впервые надевая это кольцо, теперь полностью исчезли.

— Фух… — тяжело вздохнул он.

Чувство было таким, будто его силой вернули обратно в те мучительные месяцы перед разводом. Сердце бешено заколотилось, а в груди закипала ярость. Вся эта ситуация казалась невыносимой.

Он хотел что-то сказать — хоть что-то, чтобы выместить свое раздражение на Дохоне. Губы чуть приоткрылись, готовые выплеснуть всё, что накопилось внутри. Но, в конце концов, Чонён выбрал молчание.

— Бабушка, мы приехали.

Как только они переступили порог роскошного особняка на окраине Сеула, Чонён поздоровался бодрым, жизнерадостным голосом, желая сразу рассеять любую тревогу.

В гостиной, сосредоточенно вышивая, сидела бабушка. Она выглядела немного бледнее, чем в последний раз, когда они виделись, но, по крайней мере, не была прикована к постели. Уже одно это приносило облегчение.

— Давно не виделись, — тихо проговорила она, откладывая пяльцы. Подняв глаза, она встретилась с Чонёном взглядом. — Ни разу не зашёл навестить старую женщину с тех пор, как она слегла.

В её голосе слышался мягкий укор, но в тёплом, лучистом взгляде не было и намёка на настоящую обиду.

— Я специально не говорил Чонёну, — спокойно заметил Дохон. — Не хотел его волновать.