Экстра «Роза и Романтик»Часть 1

— ...Сегодня? Никак. У меня дела», — равнодушно бросил Ивон, шагая по улице от здания суда. На другом конце провода послышался короткий вздох.

— Разве суд не закончился сегодня? — выдержав паузу, спросил Цезарь. Голос его звучал разочарованно, но ничего не попишешь.

Ивон же продолжал разговор, ожидая трамвай:

— Верно, только что. Но мне нужно сразу готовиться к следующему делу. Работа накопилась, сам знаешь.

— Ивон», — тихо позвал его Цезарь. — Ты не можешь решить все проблемы в мире. И всех спасти тоже не сможешь.

— Знаю, — Ивон повернулся к подъезжающему трамваю и добавил: — Но я могу помочь тем, кто ко мне обращается.

Цезарь ненадолго замолчал. Подобный разговор происходил между ними не впервые. Скорее, даже слишком часто. Каждый раз всё заканчивалось одинаково, и этот раз не стал исключением.

— Ивон, так мне придётся снова тебя похитить.

Эта шутка, больше похожая на угрозу, тоже была привычной. На мягкий голос Ивон ответил с лёгкой усмешкой:

— Попробуй. Посмотрим, что из этого выйдет.

На том конце коротко рассмеялись. Ивон зашёл в вагон и продолжил:

— Подожди немного, я постараюсь выкроить время. Неужели мы больше никогда в жизни не увидимся?

На эту шутку Цезарь снова ответил смехом.

— О боже, какой жестокий любовник, — будто репликой из пьесы пробормотал он. — Будь осторожен. Завтра ты можешь проснуться в чужой постели, Ивон.

— Вот и посмотрим, как всё обернётся, — беспечно ответил тот и сбросил вызов.

Из груди вырвался короткий вздох, и Ивон откинулся на спинку сиденья. Внезапно навалилась усталость. Судебный процесс тянулся почти год, и теперь, когда всё наконец завершилось, ему просто хотелось отдохнуть. Ивон подумывал нанять помощника, но не мог себе этого позволить. Он брал минимальные гонорары, и после оплаты аренды и базовых расходов денег вечно было в обрез.

— Всё равно нужно что-то придумать, иначе меня надолго не хватит, — подумал он.

Невозможно вечно жить в такой спешке, борясь за каждую минуту. Дел навалилось слишком много, а у работы в одиночку есть свои пределы. Он не виделся с Цезарем уже почти два месяца. Ивон не собирался так тянуть, но, опомнившись, понял, что время пролетело незаметно.

— Пожалуй, это уже чересчур...

Даже ему самому ситуация казалась перебором. Смущённо почесав затылок, он принял серьёзный вид и скрестил руки на груди. Если так пойдёт и дальше, Цезарь и впрямь может однажды утащить его на остров, и возразить будет нечего. Немного поразмыслив, Ивон достал телефон и проверил расписание. Как бы он ни пытался выкроить хоть минутку, свободных окон просто не было. В итоге он покачал головой, убрал мобильный и с чувством полупокорности уставился в окно.

«Надо срочно что-то с этим решать, пока он не перешел от слов к делу», — твердо решил Ивон.

Ситуация требовала серьезных размышлений. Единственным утешением служило то, что Цезарь — пока что — был готов ждать.

«Иначе я скоро и правда очнусь на каком-нибудь частном острове», — мысленно хмыкнул он и с досадой вздохнул, потирая переносицу.

***

— М-м-м... — Ивон перевернулся на другой бок, издав хриплый сонный звук.

Кровать казалась необычайно мягкой. Потеревшись лицом о подушку и издав довольный вздох, он остался лежать, ожидая, пока сознание окончательно прояснится.

Первое, что он осознал, вынырнув из дремы — его тело ощущалось как-то... иначе. Ивон не мог точно сформулировать, в чем именно дело, но эта странная неловкость вызывала легкое беспокойство.

«Ах».

Как только он неохотно разлепил веки, в поле зрения попал до боли знакомый потолок. Осознание того, где именно он сейчас находится, мгновенно объяснило и причину дискомфорта, и странное состояние.

«Вот же ублюдок, опять за своё».

Скривив губы, Ивон злобно скрипнул зубами и бросил быстрый взгляд в сторону. На огромной кровати он лежал в гордом одиночестве. Тот бесстыдный мерзавец, который совершенно точно похитил его спящим и притащил в свой дом, имел наглость куда-то испариться.

«Испугался последствий?.. Да вряд ли».

Глубокая складка залегла между бровей. Он с минуту сверлил тяжелым взглядом пустую подушку, на которой по всем законам логики должен был спать Цезарь, но вскоре сдался. Впрочем, то, что он очнулся в особняке Сергеева, а не на острове, уже было победой. Отсюда хотя бы можно было спокойно уехать домой.

«Надо будет очень доходчиво объяснить ему, что нельзя просто так брать и творить всё, что вздумается».

Полный решимости, Ивон резко сел. Мир перед глазами на секунду крутнулся, тело сильно качнулось, но он списал это на остатки сна. Его даже не смутило, что угол обзора казался непривычно высоким, а конечности слушались из рук вон плохо, заставляя нелепо шататься. Он просто решил, что накануне выпил гораздо больше, чем казалось. Только так можно было объяснить то, что он проспал всё похищение мертвым сном.

Пошатываясь, он направился прямиком в прилегающую к спальне ванную комнату. Справив нужду на автомате, Ивон подошел к раковине. Пустил воду, вымыл руки и выдавил пасту на зубную щетку, всё еще пребывая в блаженном неведении. Даже когда он, неспешно чистя зубы, поднял голову и посмотрел прямо в зеркало, в голове промелькнула лишь одна спокойная мысль:

«А, так этот засранец в ванной».

— Це… — Ивон открыл было рот, чтобы позвать мужчину, и тут его глаза резко распахнулись от шока.

Мужчина в зеркале, с измазанными зубной пастой губами, удивленно моргнул. Ивон замер, словно громом пораженный, а затем торопливо ощупал лицо свободной рукой. Отражение в точности повторило его жест. Он с силой дернул себя за волосы, провел ладонью по шее, от души хлестнул себя по щеке — всё повторялось до мельчайших деталей. Более того, вспыхнувшая саднящая боль стала неопровержимым доказательством: это не сон.

Яркие платиновые волосы, смотрящие прямо на него серебристо-стальные глаза, прямой нос, волевой подбородок и пухлые, широкие губы — всё в точности так, как он помнил. Даже гигантский рост за два метра и мощное телосложение. Вот только всё это принадлежало не ему.

Широко раскрытые губы в зеркале задрожали. Изо рта побледневшего мужчины вырвался истошный крик:

— А-а-а-а-а-а-а!

***

Вылетев из ванной как ошпаренный, Ивон первым делом схватил телефон, благополучно лежавший на прикроватной тумбочке, и набрал номер Цезаря. Как он и предполагал, тот находился в его, Ивона, квартире.

«Они же прослушивают звонки», — как нельзя вовремя вспомнил он предупреждение, которое Цезарь повторял ему уже не раз.

Поэтому он отбросил прелюдии и просто скомандовал:

— Я сейчас приеду, жди.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Ситуация была слишком экстренной, да и Ивон не сомневался, что Цезарь послушается. Разумеется, местом назначения стала его собственная скромная квартира.

Ранним утром в тишине подъезда гулко и тревожно разнесся грохот торопливых шагов, взлетающих по лестнице. Подчиненных синдиката, которые по привычке увязались за своим боссом сворой верных псов, Ивон приказал оставить дежурить на улице. Промчавшись по коридору старого дома, он с ходу распахнул дверь и тяжело дыша крикнул:

— Цезарь, ты в порядке?!

Как он и думал, тот никуда не делся и покорно ждал. Он сидел на стуле, который обычно занимал сам Ивон, скрестив руки на груди и глубоко, недовольно нахмурившись.

— Что с тобой? Что-то случилось? Ты ведь цел? — выпалил Ивон, сгорая от беспокойства.

Цезарь наконец соизволил открыть рот:

— У нас проблема.

Ивон нервно сглотнул, ожидая худшего.

— Знаю, мы с тобой поменялись...

— Твой чёрный чай — сплошной мусор.

Напряжение, витавшее в воздухе, вмиг рассеялось. Повисла неловкая пауза, длившаяся несколько секунд, прежде чем Ивон смог выдавить:

— ...И это всё, что ты хочешь сказать?

Его голос (вернее, голос Цезаря) прозвучал угрожающе, но тот даже не вздрогнул. Сидя в теле Ивона всё с тем же брезгливым выражением лица, он парировал:

— Чай — это важно. Чтобы пробудить с утра вялую глову, нужны горячий чай и водка...

— Ясно, заткнись.

От такой абсурдной изысканности мужчины, который в подобной ситуации рассуждал о качестве заварки, захотелось как следует треснуть его по спине, но Ивон сдержался.

Он понятия не имел, какой силой обладает это тело, и если не рассчитать удар, может случиться катастрофа. Сделав глубокий вдох, чтобы усмирить вспыхнувший гнев, Ивон тяжело опустился на кровать. Глядя в лицо Цезарю, напялившему на себя его собственную оболочку, он произнёс:

— Сейчас главное — понять, как вернуть наши тела обратно. Давай для начала решим эту проблему.

— Есть отличный способ.

— Какой? — глаза Ивона загорелись надеждой, и он тут же подался вперёд.

А Цезарь с таким лицом, словно совершил величайшее открытие в истории человечества, выдал:

— Отправить тех идиотов, что ждут внизу, за нормальным чаем и водкой.

Ивон молча уставился на его бесстыжую физиономию. Но тот и не думал останавливаться:

— Прекрасная идея, не правда ли?

— ...

«Вот же ублюдок».

После недолгого молчания Ивон всё же сдался первым.

— Ладно, — он потёр лицо обеими руками и, глядя на Цезаря, который с невозмутимым видом пялился куда-то в сторону, процедил сквозь зубы. — Давай скажем твоим подчинённым купить этот грёбаный чай.

— Мудрое решение, — расплылся в довольной улыбке Цезарь.

А Ивон, так и не решившись ударить кулаком по собственному лицу, мог лишь мечтать о том, чтобы вся эта нелепица поскорее закончилась.

***

Скрестив ноги и сложив руки на груди, Ивон сидел на краю кровати и сверлил Цезаря недовольным взглядом. Мужчина, устроившийся на стуле, где обычно работал сам Ивон, пил свежезаваренный, качественный чёрный чай и жмурился от удовольствия, словно сытый кот. Дождавшись, пока он опустит чашку, Ивон решил больше не тянуть время и перешёл в наступление.

— Ну, выкладывай свои идеи.

Повисла неловкая тишина. Разговаривать, глядя на собственное лицо, оказалось на редкость тяжело — это сбивало с мысли. Не выдержав, Ивон отвернулся.

— Ты чего? — нахмурившись, спросил Цезарь.

Это была ещё одна проблема. Слышать свой собственный голос со стороны, чужими ушами, было слишком странно. Но затыкать уши и переходить на переписку тоже не выход, так что Ивон решил пожертвовать слухом, чтобы защитить хотя бы зрение. Упрямо глядя в стену, он произнёс:

— Говорить, глядя на своё лицо, как-то жутко, так что давай общаться так.

Цезарь ничего не ответил, но его молчание красноречивее всяких слов говорило, что он отчасти разделяет эти чувства. Ивон продолжал вслушиваться, не отводя взгляда от стены. Послышался шорох одежды, а затем лёгкий стук.

Щелчок зажигалки и едкий аромат сигары подсказали, что Цезарь достал сигару из хьюмидора и закурил. Судя по всему, подчинённые купили их вместе с чаем. Раздался короткий выдох, и Цезарь наконец заговорил.

— Я тут подумал...

Услышав долгожданный голос, Ивон, словно заворожённый, повернул голову. Цезарь сидел, закинув ногу на ногу, глубоко откинувшись на спинку дешёвого рабочего стула и куря сигару. С лицом Ивона.

На миг Ивон лишился дара речи от чувства глубокого диссонанса: он смотрел на собственное лицо, но видел перед собой абсолютно незнакомого человека. Затянувшись ещё раз, Цезарь выпустил облако белого дыма и продолжил:

— Может, вчера мы сделали что-то необычное?

— Я тоже так думаю, но что именно?

Обрадовавшись, что их мысли совпали, Ивон непроизвольно выпрямился. Цезарь слабо усмехнулся. Стало неловко, но отворачиваться снова было бы глупо, так что Ивон стерпел и стал ждать продолжения, стараясь лишний раз не смотреть на собеседника.

«Блин, к этому вообще невозможно привыкнуть».

Пока он потирал ноющие виски, Цезарь заговорил снова:

— Это нам и предстоит выяснить.

— ...Ха-а.

Разочарованный вздох вырвался из самой глубины груди. Нет, рано ещё отчаиваться.

— Начну с себя, — Ивон взял себя в руки и стал вспоминать события вчерашнего дня. — Суд закончился, и я немного выпил. Совсем чуть-чуть, пару рюмок водки. Пока пил, разобрал материалы по следующему делу и лёг спать.

До самого отхода ко сну он был абсолютно трезв. Значит, вариант, что он напился и натворил дел, отпадает. Остаётся только одно.

— А что вчера делал ты?

На этот вопрос, прозвучавший точь-в-точь как на допросе, Цезарь почему-то отвел взгляд. Неужели избегает ответа? Ивон тут же отмёл эту мысль. Этот человек скорее перейдёт в наступление, чем станет увиливать. Тогда, может, придумывает оправдание?

— Тебе вряд ли понравится то, что ты услышишь.

Как и ожидалось, выражение лица Цезаря при этом оказалось странным. Ивон знал этого мужчину достаточно долго, чтобы сразу понять смысл его слов. Как и то, что правда явно будет не на его стороне. Избиение? Пытки? Убийство?

Нетрудно было представить безликих людей в темноте, избавляющихся от трупа, и Цезаря, спокойно наблюдающего за процессом. Ивон сжал кулаки на коленях и со вздохом пробормотал:

— Пока мы не вернёмся в свои тела, не смей совершать ничего противозаконного в моём теле.

Это был максимум того, что он мог сказать. В ответ на его обессиленный голос Цезарь ответил:

— Не буду. Обещаю.

Но облегчение, которое Ивон испытал как партнёр, длилось недолго. Цезарь окинул взглядом тело Ивона, в котором сейчас находился, и произнёс:

— Твоё тело такое маленькое и хрупкое. Одно неосторожное движение, и ты умрёшь.

«Кому бы врезать, ему по этой пасти или себе?»

Ивон застыл в мучительных сомнениях. Бить собственное тело не хотелось, но и ударить нынешнее он не мог. Если он ударит тело Цезаря, боль почувствует сам, а если ударит тело Ивона, то страдать будет потом, когда они вернутся обратно.

«Что за идиотский выбор?»

— У меня есть просьба, — решительно произнёс Ивон. Поймав взгляд, призывающий продолжать, он с серьёзным лицом добавил: — Когда всё вернётся на свои места, позволь мне разок тебя связать.

Цезарь удивлённо моргнул, но затем на его лице появилось заинтересованное выражение.

— Тебя потянуло на такие игры? Хорошо, сколько угодно.

Что бы там этот мужчина себе ни нафантазировал, его мысли сейчас были бесконечно далеки от того, о чём думал Ивон. Он по совершенно иной причине страстно желал поскорее вернуть своё тело.

— Давай для начала установим правила, что можно делать, а что нельзя, — Ивон с трудом подавил жуткое чувство неловкости от разговора с собственным отражением и спокойно продолжил: — Сначала о том, что тебе разрешено. Ты можешь есть, спать, мыться — делать всё, что угодно, но только в пределах моей квартиры.

Он загнул три пальца один за другим, а затем снова раскрыл ладонь и отрезал:

— Всё остальное — под запретом.

На несколько секунд повисла тишина. Сильно нахмурившись, Цезарь медленно пошевелил губами:

— То есть, ты предлагаешь мне сидеть взаперти в твоей... крошечной и милой, как муравей, комнатке?

Ивон не стал уточнять, что именно Цезарь проглотил в этой короткой паузе. Всё равно ответ ему вряд ли бы понравился.

— Большинство людей не называют муравьёв «крошечными и милыми», разве что собак или кошек. Но я понял, ты хотел сказать, что моя комната бесконечно мала, как муравей.

Он говорил спокойно и хладнокровно, словно убеждал судью в зале суда.

— Как я уже сказал, хочу свести риски к минимуму. Сейчас ты в моём теле — ходячий динамит. Так что, пожалуйста, потерпи, пока мы не найдём выход.

Цезарь по-прежнему выглядел так, будто совершенно не собирался с ним соглашаться. Ивон без колебаний добавил:

— Прошу тебя.

Искренний тон удивил не только Цезаря, но и самого Ивона. Но он говорил от чистого сердца и надеялся, что собеседник его поймёт.

Мужчина с лицом Ивона всё ещё хмурился, потирая подбородок, словно погрузившись в глубокие раздумья. Неужели он просит слишком многого? Если так, то придётся переходить к плану Б...

— А ты?

— Что?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ивон непроизвольно переспросил. Цезарь прищурился и посмотрел на него.

— А ты что будешь делать? Тоже будешь сидеть здесь и просто дышать?

— Конечно, нет, — твёрдо ответил Ивон. — Кто-то из нас двоих должен решить эту проблему.

— А меня ты оставишь запертым в твоей... крошечной, как муравей, но милой, как котик, комнатке?

— Да, — без колебаний ответил Ивон, глядя на Цезаря, показывающего большим и указательным пальцем что-то мелкое. — Потому что вероятность того, что я натворю дел, гораздо ниже, чем у тебя.

— Например? — прищурившись, спросил Цезарь.

Ивон понял, что выбрал неудачные слова, но другого подходящего выражения не нашлось.

— Ты всегда дерёшься, когда встречаешься с моим отцом.

— Неподходящее слово. Это Михаил всегда злится. Я лишь поддерживаю беседу.

Ивон решил пропустить эту непробиваемую логику мимо ушей и привёл другой аргумент:

— Я не знаю, как ты поведёшь себя при встрече с моими клиентами.

— Главное ведь решить их проблему, не так ли?

Ивон не стал спрашивать, каким именно способом Цезарь собирается решать проблемы клиентов, и снова промолчал.

— Хозяйка квартиры очень проницательна. Если она хоть что-то заподозрит, её может хватить сердечный приступ от шока.

— Эта старуха и так уже достаточно пожила.

— Цезарь, — Ивон не выдержал и сжал кулаки. — Я не хочу калечить собственное тело, так что закрой свою пасть.

К счастью, Цезарь замолчал. Ивон постарался продолжить как можно спокойнее:

— Цезарь, сейчас не время упрямиться. Нам нужно сотрудничать, понимаешь?

В ответ на этот вопрос Цезарь лишь загадочно улыбнулся. И в этот момент, когда Ивон почувствовал недоброе предчувствие, Цезарь заговорил:

— Нет. Если я не выхожу, то и ты не выходишь. Никуда.

Ивон едва сдержал рвущийся наружу стон. От отчаяния он принялся яростно тереть лицо руками, но это не помогло. Чувствуя на себе хмурый взгляд, призывающий наконец сделать выбор, Ивон схватился за голову. После недолгой, но ожесточённой внутренней борьбы с собственным нежеланием, пришлось дать ответ, которого так ждал Цезарь.

— Ладно, останемся вместе.

Дав ответ, он, однако, поспешил добавить, прежде чем собеседник успел вставить хоть слово:

— Но выходить отсюда будем по минимуму, и никаких личных встреч. Если нужно, всё решим по телефону, как ты недавно сделал со своими подчинёнными. Справишься?

Закончив мысль, он замолчал, ожидая реакции Цезаря. Тот медленно затянулся, выпустил сизое облачко дыма и слегка приподнял уголки губ. Вид этого мужчины красноречивее слов говорил о том, что окончательное решение всё равно зависит от Ивона. Глядя на эту ухмылку, Ивон внезапно поймал себя на неожиданной догадке.

— А ведь это может оказаться для нас ещё одним шансом.

Цезарь прищурился. Встретив его взгляд, требовавший объяснений, Ивон собрался с духом и заговорил:

— Это отличная возможность проверить наше доверие друг к другу. Я получу гарантию, что ты больше не станешь в меня стрелять или применять силу, а ты убедишься, что я тебя не предам.

— И каким же образом?

— Над этим ещё предстоит подумать.

Пока это были лишь безосновательные надежды, но сидеть сложа руки нельзя. Для начала следовало разобраться с самыми срочными проблемами.

— Какое-то время я не смогу работать, так что первым делом нужно скорректировать расписание.

Никто не знал, как долго продлится эта нелепая ситуация. Следовало готовиться к худшему сценарию и выиграть как можно больше времени.

— Сначала я обзвоню клиентов и всё объясню. Постараюсь перенести судебные заседания... Неизвестно ведь, сколько всё это продлится. Хотя, конечно, не должно затянуться надолго. Не может.

Выпалив это на одном дыхании, Ивон посмотрел прямо на Цезаря и настоятельно добавил:

— В нашем положении крайне важно действовать сообща. Ты же это понимаешь?

В ответ на подозрительный взгляд, глава Цезарь слегка приподнял чашку с чаем, будто предлагая тост.

— Разумеется.

Допив остатки, он опустил посуду на стол и поинтересовался:

— Настало время каждому заняться своими делами?

— Да, — Ивон с облегчением кивнул, радуясь, что разговор пошёл так гладко. — Для начала сделаем звонки.

— А потом?

— Потом восстановим хронологию вчерашнего дня. Нужно понять, в какой момент что-то пошло не так, — сделав короткую паузу, он нахмурился. — Ты ведь всё равно собираешься таскаться за мной, да?

Вместо ответа Цезарь лишь улыбнулся. Если вдуматься, требовать от него безвылазно сидеть в квартире было сущей бессмыслицей. Разве не достаточно того, что он просто не будет ничего делать «как Ивон»? В таком случае, отсиживаться в собственном особняке куда приятнее, чем торчать в одиночестве в «малюсенькой, как муравей» комнатушке.

— Может, поедешь к себе домой в таком виде? Главное, не выходи на улицу, и всё будет в порядке.

— А ты? — тут же парировал Цезарь.

Ивон ответил так, словно это было совершенно очевидно:

— Я останусь у себя. Мне нужно работать.

— То есть, ты велишь мне не попадаться никому на глаза, но при этом предлагаешь отправиться к себе домой в таком виде? — Цезарь выразительно указал на тело, в котором находился.

Осознав, какую чушь он только что сморозил, Ивон издал сдавленный, мученический стон.

— Если ты поедешь ко мне... — начал было Цезарь.

— Исключено, — категорично отрезал Ивон, не дав ему договорить.

Глядя на недовольно скривившееся лицо, он пояснил:

— Я же сказал, мне нужно работать. Все материалы по делам лежат здесь. Перевозить их нельзя — если какие-то документы потеряются, будет катастрофа.

Смерив его хмурым взглядом, Цезарь скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Выходит, ответ только один. Мы оба остаёмся здесь.

— Ха-а...

Тяжёлый вздох вырвался сам собой. Ютиться в квартире, где и одному-то было тесно, с мужчиной, который был в разы крупнее его самого... Казалось, стены вот-вот треснут по швам, но другого выхода просто не предвиделось. Поменяться местами жительства было бы ещё абсурднее.

«Уж лучше держаться вместе, так рисков меньше», — мысленно заключил он.

— Ладно.

Ивон снова сдался. Казалось, с того самого момента, как они поменялись телами, всё шло исключительно по сценарию Цезаря, но каждый раз обстоятельства не оставляли иного выбора. Убедившись, что Ивон смирился с судьбой, Цезарь невозмутимо затушил сигару, легко поднялся на ноги и спросил:

— Ну что, пойдём? С этого момента у нас прибавится хлопот.

Он тихо рассмеялся и, развернувшись, первым направился к выходу. Глядя в спину своему собственному телу, Ивону ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ним.

«А это… и впрямь впечатляет», — со смешанным чувством растерянности и невольного восторга подумал Ивон.

Назвать этого человека просто «высоким» было бы явным преуменьшением — с высоты роста настоящего гиганта мир казался невообразимо огромным. Обзор был настолько широк, что в голову лезли совершенно нелепые мысли: будь Земля плоской, отсюда наверняка можно было бы разглядеть самый край континента. Ивон и сам отнюдь не жаловался на рост, привыкнув смотреть на большинство людей чуть свысока, но подобного он даже представить себе не мог.

«Так вот почему он вечно твердил, что я слишком мелкий».

Осознание того, что для Цезаря и он сам, и все остальные всегда казались одинаково крошечными, немного проясняло картину. Хотя приятного в этом, признаться, было мало.

Но как бы там ни было…

— Ты в порядке? — нарушил тишину Ивон.

Цезарь, до этого момента молча уставившийся в окно машины, медленно перевёл на него взгляд. За всё время поездки он не проронил ни слова.

«Наверное, ему тоже нелегко привыкнуть к моему телу», — подумал Ивон в ожидании ответа.

Наконец Цезарь неторопливо заговорил:

— Я стараюсь.

«Так я и знал».

От подтверждения собственных догадок настроение моментально испортилось. Поддавшись внезапному порыву,  Ивон протянул огромную ладонь и накрыл ею руку Цезаря. Точнее, свою собственную руку, в которой сейчас находился Цезарь. Тот посмотрел на него с нескрываемым удивлением. И неудивительно — Ивон впервые позволил себе подобный утешающий жест. Почувствовав укол неловкости, он смущенно отвел взгляд.

— Мы скоро вернёмся в свои тела. Держись, — произнёс он, специально отвернувшись к стеклу.

Но предательски пылающие кончики ушей скрыть было невозможно. Пристальный взгляд, устремлённый на его нынешнее лицо, ощущался настолько физически, что почти обжигал. И всё же, упрямо разглядывая проносящийся мимо пейзаж, руку Ивон так и не убрал.

Цезарь опустил глаза на соединение их ладоней, а затем, перехватив инициативу, уверенно переплёл их пальцы в крепкий замок. От этого интимного жеста Ивон растерялся и резко повернул голову. Их глаза встретились, взгляды сцепились. Не разрывая зрительного контакта, Цезарь медленно поднёс их руки к губам и демонстративно поцеловал костяшки пальцев.

В ту же секунду Ивон В ту же секунду Ивон поспешно вырвал руку и уставился на Цезаря, но тот лишь невозмутимо улыбался. Эта спокойная, чуть лукавая реакция окончательно выбила Ивона из колеи. Глубокая складка залегла между его бровей.

— Тебе вообще не странно вытворять подобное, глядя на собственное лицо? — вспылил он. — Ни капельки не неловко?

— Абсолютно, — не моргнув глазом парировал Цезарь. С таким видом, будто происходящее не имело для него ни малейшего значения, он добавил: — В конце концов, это всего лишь оболочка, которая сгниет после смерти. Важно лишь то, что внутри нее находишься ты.

Его равнодушный тон ничем не отличался от обычного. Как и глубокий взгляд, прикованный к Ивону. И хотя слова произносились его собственным голосом и слетали с его собственных губ, Ивон до мурашек чётко ощущал чужую властную ауру. Казалось, Цезарь самим своим присутствием доказывал сказанное.

«Оболочка не имеет значения. Важен лишь ты, Чон Ивон», — словно наяву услышал он вкрадчивый шёпот Цезаря.

От этих фантазий уши вспыхнули с новой силой. Окончательно смутившись, Ивон нарочито ворчливо бросил:

— По-моему, ты просто наслаждаешься сложившейся ситуацией.

— Думаешь?

Цезарь не стал отрицать, лишь усмехнулся и негромко произнёс:

— Забавно получается. Ещё вчера я буквально умолял тебя о встрече, а сегодня мы неразлучны сутки напролёт.

Ивон пристально посмотрел на его профиль. Цезарь и впрямь выглядел абсолютно довольным жизнью. Мягкий прищур глаз и лёгкая полуулыбка на губах не оставляли в этом никаких сомнений.

— И что, ты загадал желание? — съязвил Ивон. — Чтобы весь этот бред длился вечно?

Прекрасно понимая, что Цезарь ни в чём не виноват, Ивон всё равно не удержался от колкости. То ли его реакция показалась Цезарю забавной, то ли настроение у того было слишком хорошим, но он рассмеялся в голос.

— Ну что ты. Просто подумал, что отныне мне стоит жертвовать церкви куда больше денег.

С искрящимся весельем во взгляде он повернулся к Ивону и нежно провёл тыльной стороной ладони по его щеке.

— Кто знает, выпадет ли мне ещё раз подобная удача.

Ивон молча посмотрел на него и отвернулся. Внутри тоскливо шевельнулось чувство вины — сорвался на человека, который тоже стал заложником обстоятельств. Цезарь ведь такая же жертва этой дурацкой аномалии, но его поразительное спокойствие лишь сильнее распаляло нервозность.

«И как только у этого ублюдка язык поворачивается нести такую сентиментальную чушь?» — с лёгким раздражением подумал он.

Хотя, если вспомнить, как часто он заявлялся с бутылками дорогого шампанского, роскошными охапками роз и элитным шоколадом, романтики в этом человеке было хоть отбавляй. Мужчина, способный хладнокровно рассуждать о том, как срезать с человека кожу тоньше ломтика помидора, и тем же самым голосом проникновенно цитировать стихи Пушкина.

«Все люди многогранны, но у кого ещё найдётся столь чудовищная пропасть между этими гранями?».

Дойдя до этой мысли, он вдруг поймал себя на пугающем осознании.

«Если я люблю такого психа, значит, я и сам давно не в своём уме».

От этого малоприятного вывода губы искривились в недовольной гримасе, а руки сами собой скрестились на груди. Как бы там ни было, нужно поскорее найти способ вернуть всё на свои места.

«Пусть для Цезаря телесная оболочка ничего не значит, но для меня всё совершенно иначе. К тому же, терпеть эту неловкость просто нет сил».

Страдальчески простонав, Ивон прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. Машина продолжала плавно мчаться вперёд, погрузившись в мягкую, обволакивающую тишину.

***

— Так переживаю из-за того, что у господина Чона возникли проблемы, — с тревогой произнесла клиентка. — Надеюсь, он не заболел?

Она сидела напротив Ивона за столиком в гостиной. На её помрачневшем лице явно читались напряжение и нервозность. Ивон попытался изобразить максимально доброжелательную улыбку.

— Не волнуйтесь. Просто предыдущее дело оказалось сложнее, чем мы думали, и из-за этого график немного сдвинулся. Я здесь, чтобы помочь и вести ваше дело параллельно, так что всё под контролем.

Постаравшись вложить в голос максимум уверенности, он улыбнулся ещё шире, всем своим видом показывая: «Мне можно доверять».

Насколько вообще можно верить незнакомцу, который внезапно заявляется и предлагает вести дело вместо твоего адвоката? По правде говоря, у женщины просто не было выбора. Все клиенты Чон Ивона, как один, были людьми бедными и оказавшимися в отчаянном положении. Найти сейчас другого защитника было почти невозможно, а найти такого, кто взял бы столь же скромный гонорар — из разряда фантастики. Ивону оставалось лишь терпеливо ждать, пока она смирится с этой мыслью. Внутри всё сжалось от чувства вины, но наконец женщина после минутного колебания слабо кивнула.

— Что ж… раз такое дело, — вздохнула она. — Но когда господин Чон вернётся, он ведь снова займётся нашим делом, верно?

— Разумеется, — твёрдо ответил Ивон, глядя в её встревоженные глаза. — Поверьте, адвокат Чон очень переживает за вас. Именно поэтому он прислал меня всё объяснить.

— Наверное, так и есть…

Женщина, казалось, немного расслабилась, наконец-то приняв ситуацию. Но в следующее мгновение, вновь посмотрев на Ивона, она издала странный звук:

— А?

Ивон вопросительно поднял брови. Появились ещё какие-то вопросы? Он молча ждал, пока клиентка заговорит, но та лишь недоумённо склонила голову, а затем нахмурилась:

— Послушайте, а мы с вами раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым…

По спине Ивона пробежал холодок. Неужели она видела лицо Цезаря в новостях? В памяти моментально всплыл похожий инцидент из прошлого. Нацепив на лицо неловкую улыбку, он торопливо замотал головой:

— Нет-нет, что вы. Мы видимся впервые.

— Правда? Странно…

Почувствовав, что запахло жареным, Ивон поспешно поднялся, пытаясь перевести тему:

— Спасибо за понимание. Тогда я пойду…

Он уже собирался наспех распрощаться и сбежать, но клиентка снова смерила его странным взглядом. Ивон попытался сделать вид, что ничего не замечает, и направился к двери, однако женщина его окликнула:

— Эм… господин адвокат?

— Д-да? — запнулся Ивон, выдав свой испуг с головой.

Она с недоумением посмотрела на его растерянность.

— А вы не оставите мне свои контакты?

— Что?

От неожиданности Ивон часто заморгал. До него не сразу дошел смысл вопроса, но, сообразив, он натянул дежурную улыбку и затараторил:

— А, это! Можете просто писать на электронную почту адвоката Чона. Я всё просмотрю и обязательно отвечу. Извините, мне пора бежать. Нужно ещё предупредить остальных клиентов…

— Х-хорошо…

Женщина не стала задерживать суетливо бормочущего Ивона. Проводив его взглядом и начав убирать со стола, она вдруг замерла, осенённая внезапной догадкой.

«Да нет, бред какой-то. Просто похож», — попыталась она отогнать прострелившую её мысль. — «Точно, показалось».

В конце концов, мало ли где она могла видеть это лицо — по телевизору или в интернете. Воспоминания были слишком смутными. Люди часто ошибаются, поддавшись общему впечатлению или похожей внешности. Успокоив себя этими мыслями, женщина вернулась к домашним делам.

«Чуть не попался!»

Едва добравшись до машины, Ивон рухнул на сиденье, спрятал лицо в ладонях и тяжело выдохнул. Кто бы мог подумать, что ему придётся заново пережить тот же самый кошмар? А ведь он уже успел о нём забыть.

Воспоминания о таксисте, который вёз их с Цезарем на остров по одному из дел, заставили снова содрогнуться. Тогда водитель узнал Цезаря, и Ивон чуть с ума не сошёл от страха. Слава богу, таксист так и не вспомнил, кем именно был его пассажир…

— Что стряслось? Всё пошло не по плану? — раздался голос Цезаря с соседнего сиденья.

Ивон замер на мгновение, а затем медленно повернул голову. Он специально велел Цезарь ждать в машине, опасаясь, что тот может ляпнуть что-нибудь не то при клиентке. К счастью, Цезарь послушался. Правда, проследил за Ивоном до самого входа в здание, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Нет, ничего особенного, — ответил Ивон, пытаясь взять себя в руки. — Там всё так же, как и вчера. Клиентка ведёт себя как обычно. Не думаю, что зацепка кроется здесь.

Цезарь нахмурился — если всё прошло гладко, из-за чего тогда весь этот сыр-бор?

Ивон коротко вздохнул и с усталым видом признался:

— Кажется, она тебя узнала. Ну, точнее, сказала, что где-то видела это лицо… Я чуть не сбежал оттуда, боясь, что она вот-вот вспомнит.

К удивлению Ивона, Цезарь лишь хмыкнул. Похоже, он тоже вспомнил тот случай с таксистом. Учитывая, как Ивон тогда трясся, опасаясь, что Цезарь прикончит бедолагу-водителя прямо на месте, реакция Цезаря казалась просто возмутительной.

— Чего смеёшься? Мне вообще-то было не до шуток, — с лёгким упрёком бросил Ивон и без сил откинулся на спинку сиденья.

Мысли снова вернулись к событиям того дня. До поездки на остров они держали дистанцию, но именно там их отношения начали стремительно развиваться. Что было бы, если бы Цезарь тогда не увязался за ним?

«И почему мне кажется, что итог всё равно был бы тем же самым?»

От этой мысли настроение испортилось окончательно, и Ивон резко мотнул головой, отгоняя непрошеные раздумья. Сейчас нужно сосредоточиться на насущной проблеме.

— Куда прикажете ехать, Царь? — раздался голос водителя.

Ивон откашлялся и, стараясь максимально правдоподобно скопировать властные интонации Цезаря, распорядился:

— К дому Ивона.

— Слушаюсь.

Дорога была водителю отлично знакома, так что он завёл мотор, не задавая лишних вопросов. Впрочем, ничего удивительного. Ивон шумно выдохнул, наконец-то позволяя себе расслабиться.

«Ещё немного, и у меня сердце бы остановилось…»

Вспомнив, как глупо он запаниковал, Ивон нервно усмехнулся, но улыбка тут же сползла с лица. Они с Цезарем уже обошли все места, где были вчера, шаг за шагом восстанавливая цепочку событий, но всё было тщетно. Никаких зацепок.

Да что, чёрт возьми, произошло?

Естественно, в интернете не нашлось ни единого упоминания о подобных случаях. Да и как такое вообще возможно? Люди не могут просто так обменяться телами! Их не била молния, они не тонули в реке и не возвращались с того света.

«И что теперь делать?»

С тяжёлым сердцем Ивон уставился в окно. Мимо с привычной быстротой проносились обычные городские пейзажи.

***

«Когда заходишь в тупик, лучшее лекарство — просто продолжать работать».

Ивон быстро пробежался глазами по составленному документу.

«Здесь нужно усилить аргументацию. А вот для этого пункта мне не хватает тех данных…»

Стоило поднять голову, как по столу прямо к нему скользнула стопка бумаг, словно кто-то только этого и ждал. Взглянув на них, Ивон опешил — это были именно те материалы, которые он искал.

— А… спасибо, — растерянно поблагодарил он.

Своевременно подсунув нужную папку, Цезарь молча развернулся и зашагал к горе неразобранных документов. Проводив мужчину взглядом, он вновь погрузился в работу.

Как ни странно, присутствие Цезаря оказалось невероятно полезным. Он не только молниеносно находил нужную информацию, но и вовремя приносил чай, а иногда даже готовил. Благодаря этому Ивону не приходилось тратить драгоценное время на бытовые мелочи, и дело продвигалось в разы быстрее.

Но и это было не всё. Цезарь каким-то непостижимым образом угадывал все его нужды. Это немного пугало — казалось, он ни на секунду не спускает с него глаз. Стоило Ивону только подумать о чём-то, как нужная вещь тут же оказывалась у него под рукой, как это только что произошло с документами. А порой Цезарь сам искал нужную информацию в сети или подкидывал дельные идеи.

Но больше всего поражало то, насколько хорошо он разбирался в законах. В народе часто шутят, что преступники знают кодексы лучше самих юристов, но, столкнувшись с этим на практике, Ивону стало не до смеха. Цезарь прекрасно оперировал сложными юридическими терминами, и даже если не помнил точную формулировку статьи, то безошибочно передавал её суть. Ивону даже не приходилось тратить время на объяснения.

«Идеальный помощник… именно о таком сотруднике я всегда и мечтал», — с мысленным восхищением признал Ивон, украдкой поглядывая на собственную спину.

В этот момент Цезарь, изучавший очередное досье клиента, поднял голову. Встретившись с ним взглядом, Цезарь вопросительно изогнул бровь, словно спрашивая: «Что-то хотел?». Ивон торопливо замотал головой:

— Нет, ничего.

Он снова уткнулся в бумаги, но мысли уже текли в совершенно другом направлении.

«Такими темпами мы закончим гораздо быстрее, чем я рассчитывал. И тогда можно будет выкроить время, как он и просил… Правда, сначала нужно вернуть наши тела».

Осознав всю иронию ситуации, Ивон снова тихо вздохнул и с головой ушел в работу. Он неотрывно смотрел в монитор, вполголоса зачитывая напечатанные строки, а Цезарь всё это время молча наблюдал за ним.

***

Ивон открыл глаза, разбуженный странным предчувствием. Комната тонула в мутной предрассветной дымке. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.

«Какого чёрта он делает?» — сонно подумал он, не поднимаясь с постели.

В отличие от него, Цезарь не спал. Он сидел на подоконнике, задумчиво курил сигару и смотрел в окно. От этой картины почему-то стало не по себе.

«Кажется, что-то подобное уже было…»

Смутные воспоминания попытались пробиться сквозь туман в голове, но сон оказался сильнее, и Ивон снова провалился в небытие.

Когда он проснулся в следующий раз, за окном уже было светло. Воздух наполнял невероятно аппетитный аромат. Ивон сонно потянулся и сел на кровати. Цезарь, колдовавший у плиты, обернулся:

— Доброе утро.

— Угу… — Ивон потёр глаза и сладко зевнул.

В голове начали всплывать обрывки ночных воспоминаний.

«Он что, вообще не ложился? Не может быть…»

Хотя, зная Цезаря, исключать этого было нельзя. Подобное уже случалось в прошлом.

Тогда он тоже не сомкнул глаз ни на минуту, но утром выглядел так, будто проспал все десять часов. Вспомнив тот случай, Ивон уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Цезарь его опередил:

— Иди умывайся, завтрак почти готов.

— А, да…

Упустив момент, Ивон рассеянно кивнул и попытался поспешно встать. В ту же секунду его сильно повело в сторону, и с грохотом он рухнул на пол.

— Блядь!

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Цезарь, услышав невольный вскрик.

Тело гудело от удара, в голове шумело, но Ивон, отчаянно пытаясь подняться, пробормотал:

— В-всё нормально. Не переживай… Вроде ничего не сломал.

Он с трудом встал на ноги, но тело снова качнуло. Сначала он подумал, что это последствия падения, но когда со всего маху впечатался лицом в стену, до него дошло. Причина была в другом.

«Верни мне моё тело!» — в ярости мысленно зарычал он.

Дело было даже не в гигантских габаритах Цезаря. Ивон впервые на собственной шкуре прочувствовал, насколько тяжело управлять чужим телом. Да и откуда ему было знать такие нюансы?! Злобно выплеснув раздражение во время умывания, Ивон вышел из ванной и направился к кухне, но внезапно замер.

Цезарь с перекошенным от злости лицом тянулся к верхней полке шкафчика за тарелкой, грязно выругавшись:

— Черт бы всё побрал, почему так низко…

«Потому что это ты чёртов гигант!» — чуть не сорвался Ивон, но титаническим усилием воли подавил гнев и, подойдя ближе, достал нужную тарелку.

— И зачем запихивать вещи туда, куда сам дотянуться не можешь? — проворчал Цезарь с явным недовольством.

— Это единственный способ уместить всё в этой крошечной квартирке, — парировал Ивон. — К тому же, я этой посудой вообще не пользуюсь. Зачем она тебе понадобилась? Ох…

Задав вопрос, он тут же понял причину. Стол буквально ломился от еды: свежий салат с куриной грудкой и домашней заправкой, горячий суп, свежеиспечённый хлеб, фрукты и свежевыжатый апельсиновый сок. А когда Цезарь достал из духовки, которой Ивон отродясь не пользовался, скворчащий стейк и выложил его на ту самую тарелку, все вопросы отпали сами собой. Ивон благоразумно сделал вид, что не замечает, как Цезарь, не рассчитав дистанцию из-за непривычного роста, едва не уронил блюдо, а затем с тихим матом приложился голенью о ножку стула.

— Ты… сам всё это приготовил? Прямо здесь?

Такого количества продуктов в его холодильнике сроду не водилось. Цезарь невозмутимо поставил тарелку со стейком на стол.

— Твой холодильник — это просто катастрофа.

Ивон и сам это прекрасно знал. Для него еда была лишь топливом, поэтому он покупал только дешёвые продукты с долгим сроком хранения. Разглядывая этот кулинарный шедевр, который никак не мог появиться из его скудных запасов, он медленно произнёс:

— Твои люди привезли?

— Захватили из моего холодильника, — буднично отозвался Цезарь. — На моей кухне всегда полно еды.

Заметив на столе шашлык из баранины, Ивон окончательно сдался. Не став больше задавать вопросов, он взял ложку, первым делом зачерпнул суп, отправил в рот, и по телу разлилось блаженное тепло. Прикрыв глаза, он тихо выдохнул и принялся стремительно уничтожать содержимое тарелок. Цезарь, сидевший напротив, действовал куда изящнее — неторопливо расстелил салфетку на коленях и сделал глоток вина. Некоторое время в комнате раздавался лишь тихий звон столовых приборов.

— Это было… потрясающе вкусно.

Расправившись с внушительной порцией, Ивон сыто отложил вилку. На губах Цезаря мелькнула лёгкая улыбка:

— Я рад.

Дело было не только в еде. Даже кофе, который Цезарь сварил после того, как убрал со стола, оказался великолепным — с глубоким вкусом и приятной кислинкой.

— Я сам помою посуду, — Ивон поспешно вскочил, увидев, как Цезарь закатывает рукава.

Но тот пресёк его порыв небрежным жестом:

— Это моя забота. Иди занимайся своими делами.

Глядя, как Цезарь без лишних слов принялся мыть тарелки, Ивон почувствовал странное смятение. Казалось, этот могущественный человек добровольно подстраивается под его скромный быт, разделяя с ним каждую минуту с утра до поздней ночи.

— Тебе не обязательно всё это делать, — негромко произнёс Ивон, глядя, как Цезарь вытирает руки полотенцем.

Тот вопросительно взглянул на него, и Ивон серьёзно продолжил:

— У тебя ведь есть своя жизнь. Куча дел и обязанностей. Я не хочу, чтобы ты так сильно жертвовал своим временем ради меня.

Цезарь молча смотрел на него. Бросив полотенце, он медленно подошёл ближе.

— То есть… — он опёрся бедрами о край стола и посмотрел на Ивона сверху вниз. — Хочешь сказать, я тебе мешаю?

— Что? Нет! Конечно же, нет! — Ивон нахмурился, поспешно открещиваясь от таких выводов. — Совсем наоборот! Честно говоря, я и подумать не мог, что от тебя будет столько пользы. Просто… я понимаю, что сейчас беру на себя слишком много. Было бы здорово нанять помощника, но денег на это нет… Из-за того, что приходится тащить всё на себе, у меня совсем не остаётся на тебя времени, и меня это гложет. Но теперь…

— Гложет? — Цезарь перебил его, не дав договорить. — Ты переживал из-за того, что мы не можем видеться? Серьёзно?

Под его настойчивым взглядом Ивон растерянно моргнул и кивнул:

— Ну да… Я же не бесчувственный чурбан, чтобы вообще о тебе не думать. Просто работа всегда была на первом месте, и я понимал, что тебя это вряд ли устраивает.

Ивон снова не смог договорить. Цезарь медленно накрыл его руку своей.

— И что потом? — хрипловато спросил он, слегка поглаживая пальцы Ивона. — О чём ещё ты думал?

От этого вкрадчивого, интимного касания и глубокого голоса Ивон окончательно растерялся. По телу пробежала горячая дрожь, а в груди сладко защемило. Все мысли мгновенно вылетели из головы.

«Что за бред? Мы ведь заходили куда дальше простых прикосновений. Почему моё сердце сейчас так колотится из-за сущей мелочи? С чего вдруг такая реакция именно сейчас?»

Но отрицать очевидное было бессмысленно. Одно лишь неторопливое, ласковое поглаживание руки заставляло сердце трепетать сильнее, чем когда-либо прежде. Испытывать такие чистые, почти подростковые эмоции рядом с этим опасным мужчиной казалось полнейшим абсурдом.

— Да так… ничего особенного, — пробормотал Ивон, пытаясь отвернуться, но Цезарь явно не собирался так легко отступать.

Подобные признания из уст Ивона звучали крайне редко, и Цезарь жаждал услышать больше.

— Продолжай. Что ещё?

— Да говорю же, ничего! Просто подумал, что раз ты мне так помогаешь, мы закончим быстрее… — Ивон забормотал, отчаянно избегая зрительного контакта. — И тогда… ну, может, после завершения дела у нас появится время, чтобы побыть вдвоём… Вот и всё.

— Побыть вдвоём? Как именно?

— Что?

От неожиданного вопроса Ивон рефлекторно повернул голову и тут же напоролся на пристальный взгляд. Он хотел отвести глаза, но почему-то не мог пошевелиться. Тем временем рука Цезаря медленно скользнула выше. Поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону его запястья, он повторил:

— Как именно мы будем проводить это время?

Вопрос был более чем очевиден, но почему сейчас он звучал с таким неприкрытым подтекстом? Ивон приоткрыл рот, собираясь ответить, но слова застряли в горле.

— Ну… мы могли бы…

Он беспомощно повторял одно и то же, пока на губах Цезаря не заиграла лёгкая усмешка. Он точно уже все понял.

— Я тут подумал, — спокойно и размеренно произнёс Цезарь.

— О чём? — напряжённо спросил Ивон, изо всех сил стараясь игнорировать пальцы, щекочущие его ладонь.

Глаза Цезаря мягко сощурились.

— Кажется, я знаю, как нам вернуться в свои тела.

— Правда?! Как?!

Голос Ивона от волнения сорвался. Он тут же забыл о ласкающей руке, широко распахнул глаза и весь подобрался в ожидании ответа. Цезарь, не переставая загадочно улыбаться, выдал:

— Поцелуй.

— Не неси херню, — тут же выругался Ивон.

Нашёл время для дурацких шуток! Он сжал кулаки от злости, но Цезаря это ничуть не смутило.

— А что не так? Разве проклятия не снимаются поцелуем истинной любви?

В словах Цезаря была своя извращённая логика.

«Какая разница, в чьей мы оболочке?» — пронеслось в голове Ивона. Но всё равно, шутить в такой ситуации было просто невыносимо.

— Ха-а… Будь серьёзнее, прошу тебя.

— Я абсолютно серьёзен, — возразил Цезарь, глядя на тяжело вздохнувшего Ивона. — Я много об этом думал. Остаться в таком состоянии навсегда — перспектива не из приятных.

— Разве ты не говорил, что телесная оболочка не имеет значения? — язвительно напомнил Ивон.

Цезарь усмехнулся:

— Физические ограничения никто не отменял.

«Ага, видимо, набив пару шишек и чуть уронив тарелку, ты всё же понял, что чужое тело — это та ещё заноза в заднице», — злорадно подумал Ивон и решил поддеть его:

— Или тебе просто противно целовать собственное лицо?

Благодаря этому инциденту Ивон хотя бы убедился, что не страдает нарциссизмом. Он был уверен, что Цезарь чувствует то же самое, но тот лишь беззвучно рассмеялся и пристально посмотрел на него. Повисло долгое молчание. Ивон смотрел на собственное лицо, но видел перед собой совершенно чужого человека.

Наконец Цезарь медленно заговорил:

— Давай проверим… Насколько я смогу проигнорировать эту мясную оболочку.

Он начал медленно наклоняться. Ивон видел, как приближается его собственное лицо, и, несмотря на инстинктивное отторжение, не стал отстраняться. Вместо этого он закрыл глаза, предпочитая отключить зрение.

— Я думаю… — прошептал Цезарь прямо над его ухом.

Почувствовав, как чужие губы мягко втягивают мочку его уха, Ивон невольно вздрогнул.

— Мы…

Цезарь делал долгие паузы между словами, чувственно дразня теплым дыханием. Ивон понятия не имел, к чему он клонит. Все чувства сейчас сосредоточились на влажном языке, скользящем по ушной раковине. Цезарь пробормотал что-то ещё, но Ивон не расслышал. Нахмурившись, он слегка запрокинул голову. Губы, ласкавшие ухо, спустились ниже, и в тот момент, когда острые зубы коснулись шеи…

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

От ритмичного стука в дверь Ивон резко распахнул глаза. Цезарь тоже замер. Оба напряглись, прислушиваясь к тишине. Спустя мгновение стук повторился, и раздался до боли знакомый голос:

— Ивон, ты дома? Сынок, это я. Твой отец.

— Хик! — Ивон издал сдавленный писк и в панике вскочил на ноги.

Стул с противным скрежетом отлетел назад.

«Чёрт! Теперь он точно знает, что дома кто-то есть!»

Ивон мысленно застонал, но было уже поздно. Цезарь, до этого сидевший на краю стола, медленно выпрямился, недовольно скривившись. Тут в кармане тихо завибрировал телефон. Взглянув на экран, Ивон замер и посмотрел на Цезаря. Звонил водитель.

Ивон включил громкую связь, и из динамика тут же раздался встревоженный голос:

— Царь, Ломоносов поднялся наверх. У вас всё в порядке? Нам подняться?

Ивон коротко выдохнул и, не сводя глаз с Цезаря, распорядился:

— Всё нормально, ждите внизу.

«Цезарь ответил бы именно так», — подумал он. И действительно, Цезарь никак не отреагировал на его слова. Сейчас его волновал лишь тот факт, что за дверью стоял «другой мужчина» в жизни Ивона.

— Ивон? Ивон! Что случилось? С тобой всё хорошо? — не унимался за дверью Михаил.

Ивон сбросил звонок и хотел что-то сказать, но Цезарь опередил его:

— Твою мать.

— Стой! — Ивон в панике вцепился в руку мужчины, который, грязно ругаясь, уже направился к двери. Глядя в искажённое яростью лицо, он отчаянно взмолился: — Пожалуйста, будь повежливее! Это мой отец!

Это прозвучало как предупреждение, но по сути было мольбой. Ледяной взгляд Цезаря не предвещал ничего хорошего, но выбора не было — Михаил уже знал, что квартира не пустует. Оставалось лишь надеяться на благоразумие Цезарь. Ивон скрепя сердце разжал пальцы.

— Ивон! — голос отца сорвался на крик. Было ясно, почему он так паникует — шум в квартире был, а ответа не последовало.

Ивону уставалось лишь с замиранием сердца смотреть в спину удаляющемуся Цезарю.