Глава 2

После бессонной ночи, проведённой за кипами документов, когда глаза уже жгло от усталости, Ивон едва успел сомкнуть веки перед самым рассветом. Впрочем, поспать удалось недолго — вскоре он уже закончил приготовления и спустился в кафе при пансионе.

— Уже уходишь? — спросила хозяйка, выставляя перед ним чашку обжигающего чая и тарелку с тёплым хлебом.

Ивон коротко кивнул, вдыхая густой аромат заварки.

— У меня дела в первой половине дня. А после обеда нужно заняться вопросом господина Николая.

— Дела? Ты про те самые?

Старушка знала истинную причину, по которой Ивон приехал в Россию, поэтому не могла скрыть сочувствия.

— Да. Мне наконец удалось выйти на владельца дома, где когда-то жила мать. Хочу проверить адрес.

Хозяйка понимающе кивнула и пододвинула к нему хлеб.

— Дай-то бог, чтобы в этот раз всё получилось.

— Да, было бы неплохо, — Ивон слабо улыбнулся, хотя в глубине души затаилось привычное сомнение.

Он принялся за еду, не проронив больше ни слова. С тех пор прошло почти тридцать лет. Разум твердил, что найти этого человека практически невозможно — у него не было ничего, кроме самого обычного, распространённого имени. Шансы стремились к нулю. Однако, даже не питая иллюзий, отказаться от последней надежды было выше его сил.

«Нельзя позволить себе перегореть раньше времени», — подумал Ивон и, стараясь отогнать лишние мысли, с нажимом вонзил зубы в сухую корку хлеба.

***

Офис депутата городской думы, расположенный в одном из сверкающих новостроек центра, одним своим адресом заявлял о могуществе владельца. В России не было человека, который не слышал бы имени этого господина — личности, обладающей колоссальным влиянием, деньгами и властью. И, разумеется, у него был незаменимый союзник.

— Ну, что скажете? Юрия докладывал, что всё идёт гладко, — заискивающе заговорил Жданов, пытаясь прощупать почву.

Цезарь медленно отнял сигару от губ и выпустил густую струю дыма. Ленивый солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна, длинными полосами ложился на пол просторного кабинета, подчёркивая безупречный блеск его туфель ручной работы. Прошло уже двадцать минут с начала встречи, но платиновый блондин не проронил ни слова.

Жданов сам настоял на этом визите, буквально затащив Цезаря в офис под предлогом срочности, но теперь чувствовал себя крайне неуютно. Холодный, пронзительный взгляд стальных глаз красноречиво выражал крайнюю степень раздражения. Жданову оставалось только одно — за то время, пока Цезарь докуривает сигару, во что бы то ни стало добиться от него согласия.

— Я ведь многим обязан Саше... — политик осторожно упомянул отца Цезаря, надеясь разжалобить гостя или вызвать хоть какую-то реакцию. — Мы ведь были, можно сказать, не разлей вода.

Цезарь даже не шелохнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, будто слова Жданова были лишь назойливым жужжанием мухи.

«Какое мне дело до ваших связей с мертвецами?» — читалось в его ледяном безразличии.

Внутри у депутата вскипело раздражение, но он поспешно подавил его. Ссориться с этим человеком было равносильно самоубийству — в криминальном мире России все знали, что любой, кто перейдёт дорогу клану Сергеевых, превращается в труп быстрее, чем успевает закончиться час. Нужно было подстраиваться, льстить и выуживать нужный ответ.

— Думаю, Саша оценил бы мою верность. Я всегда держу обещания. И в этот раз, поверьте, вознаграждение будет более чем достойным. Пожалуйста, присмотрите за этим делом.

На этот раз просьба прозвучала прямо, без обиняков. Но ответом снова была тишина. Терпение Жданова лопнуло, и в его голосе начало прорезаться истеричное нетерпение:

— Царь, мне нужно подтверждение! Ну скажите же хоть что-нибудь, дело ведь затягивается!

Только тогда мужчина с холодным лицом соизволил отреагировать. Он снова затянулся, а затем выпустил дым, отчего Жданов невольно вздрогнул. Наконец Цезарь удостоил его взглядом — ледяным и лишенным даже намёка на улыбку.

— Я занятой человек, господин депутат. Вы выдернули меня сюда только ради того, чтобы поныть?

— Что вы сказали?.. — Жданов оторопел от такой наглости, но Цезарь не дал ему опомниться.

— Если бы эта сделка была мне не по зубам, я бы за неё не брался. Вы обратились ко мне именно потому, что знаете это. Я не прав?

— Но всё же... — замялся Жданов, переходя на жалобный тон. — Простите, я просто на взводе. Появился один выскочка, который вставляет нам палки в колёса. Если бы вы, Царь, приложили руку, всё решилось бы в один миг...

Цезарь медленно поднёс сигару к губам и небрежно уточнил:

— Вы про того адвоката?

***

Звук остановившегося лифта заставил Ивона вскинуть голову. Двери высокоскоростной кабины бесшумно разошлись, открывая вид на просторный холл, вылизанный до блеска. Этот современный интерьер из стекла и металла казался декорацией из будущего по сравнению с тем ветхим домом, где он снимал жильё. В зеркальной поверхности стен Ивон отчётливо видел своё отражение.

Сжимая в руках плотный конверт с документами, он ещё раз оправил пиджак. Причёска в порядке, костюм сидит идеально.

«В этом деле нельзя допускать ни малейшей оплошности», — подумал он. Учитывая, с кем предстояло иметь дело, любая деталь могла стать решающей.

Последние несколько дней Ивон до глубокой ночи разбирал жалобы Николая, густо перемешанные с горькими сетованиями. Суть дела сводилась к одному: «у меня пытаются отобрать завод, который я строил потом и кровью, подделав бумаги», — но на деле всё оказалось куда сложнее. И прежде всего из-за личности противника. С юридической точки зрения документы были грубой подделкой, и любой беспристрастный эксперт признал бы их никчёмными бумажками. Проблема заключалась в том, кто именно стоял за этой фальсификацией.

Георгий Жданов. Бывший сотрудник КГБ, а ныне — действующий депутат городской думы. Обладая баснословным состоянием и нужными связями, он без зазрения совести погряз в коррупции. Даже с такими топорными подделками Жданову не составило бы труда прикарманить чужое предприятие. Ивон не питал иллюзий насчёт лёгкой победы, но позволить вот так просто обворовать честного человека было выше его сил. Он должен был сражаться до конца.

Вновь раздался мелодичный сигнал, и створки лифта разошлись. Глядя на сияющий чистотой коридор, который, как и кабина, так и брызгал лоском, Ивон не потрудился скрыть охватившее его чувство брезгливости.

— По какому вы вопросу? — поинтересовалась секретарь, поднимаясь из-за стола.

Ивон ответил без тени сомнения:

— Мне нужно видеть депутата Жданова. Я должен лично передать ему эти документы.

Раздался негромкий стук в дверь. Жданов нехотя повернул голову. Вошедшая помощница почтительно склонилась.

— Прошу прощения. К вам посетитель, без записи.

— Посетитель? — недовольно переспросил Жданов.

— Видите ли, господин депутат…

— Прошу прощения за вторжение, — голос Ивона зазвучал уверенно, когда он решительно шагнул в кабинет, оттесняя секретаря. — Я пришёл без предупреждения, но, надеюсь, вы меня не прогоните. Насколько мне известно, любой житель нашего города имеет право на встречу со своим представителем. Или я ошибаюсь?

Пока Ивон плавно изливал эти слова, лицо Жданова исказилось от досады. Черноволосый адвокат позволил себе едва заметную, холодную улыбку.

— Простите за беспокойство, у меня для вас кое-что есть. Вижу, вы не одни…

Слова, заготовленные заранее, застряли в горле. В глубине кабинета, залитого мягким послеполуденным светом, на роскошном кожаном диване сидел человек. Солнечные лучи золотили его платиновые волосы, превращая их в подобие холодного нимба. Мужчина в тёмно-сером костюме в тонкую полоску, небрежно закинув ногу на ногу, курил массивную сигару и не отрываясь наблюдал за вошедшим. Его пронзительные серо-стальные глаза, казалось, препарировали Ивона, прошивая насквозь ледяным холодом. Ивон знал его. Точнее, помнил. Да и кто бы смог забыть такого человека?

Этот мужчина, с его серебристым отливом волос и тяжёлым взглядом, вызывал чёткую ассоциацию с сибирским волком. Он выглядел точно так же, как и при их случайной встрече несколько дней назад. Ивон вновь каждой клеткой тела ощутил то же самое давящее чувство опасности и необъяснимой тревоги. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, настолько плотная, что звук сглатываемой слюны показался бы в ней громом.

Тяжёлое безмолвие прервал Ивон.

— Прошу простить мою дерзость, — произнёс он, смело разрушая гнетущее напряжение.

На его лице снова заиграла вежливая улыбка, а глубокий баритон заполнил пространство кабинета. Волк продолжал молча изучать его тёмные глаза, но Ивон не дрогнул и не отвёл взора.

— Я принёс документы. Как я и говорил ранее, ответа от вас не последовало, поэтому я решил дать делу ход. Здесь заявление о пересмотре дела, а вот тут — судебный приказ о приостановке исполнительного производства. Я приложил все сопутствующие акты, ознакомьтесь на досуге.

Когда Ивон протянул запечатанный пакет, лицо Жданова побагровело и пошло пятнами. Несмотря на его полный ярости взгляд, адвокат продолжал держаться подчёркивалось невозмутимо.

Жданов, едва сдерживая клокочущий внутри гнев, процедил сквозь зубы:

— Желторотый юрист решил, что может тягаться со мной?

— Даже мне, «желторотому», ясно, что закон на нашей стороне, — парировал Ивон со спокойным достоинством. — Уверен, вы и сами это понимаете, так что вопрос с заводом скоро будет закрыт. Вот и славно.

На лбу Жданова вздулась вена.

«Надо же, говорят, у него высокое давление. Как бы удар не хватил», — промелькнуло в мыслях Ивона. Смерть этого человека его бы не расстроила, но лишние хлопоты были ни к чему. Решив, что на сегодня достаточно, он собрался уходить, но его взгляд невольно зацепился за серебристого мужчину на диване.

Цезарь всё это время следил за каждым его движением, не упуская ни единой детали. Ивон кожей чувствовал этот пристальный взор серо-стальных глаз, который жёг не хуже огня. Он пытался делать вид, что полностью сосредоточен на Жданове, но игнорировать присутствие этого человека дольше было невозможно.

Когда их глаза наконец встретились, Цезарь слегка прищурился. В его взгляде не было ни тени неловкости или наигранного равнодушия — напротив, в этих стальных омутах застыл немой вопрос: «И что же ты сделаешь теперь?». Ивон мог бы просто уйти, как делал это раньше, но вместо этого он предпочёл пойти на риск.

— Добрый день. Меня зовут Чон Ивон, я адвокат, — произнёс он, чётко выговаривая каждое слово.

Ивон извлёк из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул её мужчине, не забыв добавить к жесту безупречно вежливую улыбку.

— Буду рад знакомству.

Он вёл себя так, словно они виделись впервые. Не было смысла припоминать ту мимолётную встречу — вряд ли этот человек запомнил столкновение, длившееся меньше минуты. Сейчас Ивона занимало другое — кто этот незнакомец? Тот, кто может так запросто сидеть в кабинете депутата и при этом сохранять ледяное спокойствие при виде подобного скандала... Неужели это мафиози, покровительствующий Жданову?

Мысли Ивона лихорадочно работали, выстраивая логическую цепочку. О махинациях Жданова знали все, а в России трудно найти силу, не связанную с криминальными структурами. Ему во что бы то ни стало нужно было выяснить, к какой группировке принадлежит этот человек. Ивон не отводил глаз, словно требуя ответа, и тогда мужчина, доселе хранивший молчание, наконец разомкнул губы:

— Зови меня Цезарь.

Принимая тонкую визитку, Ивон невольно задался вопросом, не иностранец ли его собеседник? Но нет, перед ним стоял чистокровный русский — это читалось в каждом властном жесте и тяжёлой стати. На плотной бумаге значилось именно «Цезарь», а не «Царь».

«Интересное имя», — отметил он про себя, ожидая продолжения диалога, но его не последовало. Мужчина лишь вновь поднёс сигару к губам, изучая адвоката сквозь сизую дымку. В его взгляде сквозила едва уловимая, издевательская насмешка, однако Ивон не поддался на провокацию. Сохраняя безупречную, граничащую с ледяным безразличием вежливость, он сухо кивнул.

— Всего доброго, — коротко бросил Ивон и наконец покинул кабинет.

Напоследок он отвесил церемонный поклон и Жданову, не глядя тому в глаза. Щелчок закрывшейся двери прозвучал в наступившей тишине коротко и решительно.

Едва за адвокатом закрылась дверь, Жданов взорвался.

— Щенок! Наглец! Да как он посмел… — депутат взревел, захлёбываясь от подступившей к горлу ярости. Он с силой швырнул принесённый пакет на пол, так что бумаги веером разлетелись по ковру. — Вы видели это? Он бросает мне вызов! Нужно было раздавить его ещё в зародыше! Ты слышишь меня, Цезарь?! Чёрт возьми, если мы его не остановим, он пустит всё под откос!

Жданов, окончательно потеряв самообладание, сорвался на крик, но лишь сейчас осознал свою оплошность. Впрочем, Цезарь, казалось, даже не прислушивался к его истерике. Он пребывал в каком-то своём, недоступном другим покое, полностью игнорируя брызжущего слюной политика. Жданов поспешно откашлялся, пытаясь вернуть голосу твёрдость.

— Царь, вы ведь не оставите это так? Этот малый скоро станет костью в горле. Если не обломать ему крылья сейчас, последствия будут непредсказуемыми. Он будет путаться под ногами, мешать… Лучше избавиться от него сразу.

Пока Жданов разливался в увещеваниях, Цезарь хранил молчание. Когда сигара истлела до самого основания, он выпустил последнюю тонкую струю дыма. Его голос, низкий и тягучий, прозвучал почти шёпотом, а взгляд всё так же был прикован к закрытой двери.

— Вот как.

***

Выйдя в коридор, Ивон сразу направился в уборную. Здесь всё было пропитано тем же стерильным лоском, что и в остальном здании. Он завернул рукава, открыл кран и принялся жадно плескать в лицо ледяной водой. Только после нескольких приступов обжигающего холода туман в голове начал рассеиваться, а пульс в висках немного замедлился.

В зеркале отразились его глаза — сейчас они казались ещё темнее, почти угольными на фоне бледной кожи. Ивон шумно выдохнул и потянулся за бумажным полотенцем, но замер на полпути. По рукам, под тонкой тканью рубашки, бежали мурашки. Только сейчас он осознал истинную природу того странного чувства, что сдавило грудь в кабинете.

Вновь ледяная волна ужаса прокатилась по позвоночнику, заставляя затылок онеметь. Просто встретившись с этим человеком взглядом, он ощутил, как тело бьёт крупная дрожь. Ивон с силой прижал полотенце к лицу, скрывая внезапную бледность, и болезненно нахмурился.

— Это будет чертовски непросто… — прошептал он в пустоту.

***

Лестница в его доме, как всегда, встречала натужным скрипом. Ивон, привыкший к капризам старого здания, перепрыгивал через ступеньки почти бесшумно, стараясь лишний раз не тревожить измученное дерево. У самой двери своей квартиры он заметил знакомую фигуру.

— Дядя Николай? Давно вы здесь? — Ивон подошёл ближе, заметив, как мужчина нервно теребит край потертой куртки.

— Слышал, ты сегодня ходил к Жданову, — Николай поднял на него полные тревоги глаза. — Ну как? Удалось поговорить? Что он сказал?

— Давайте обсудим это внутри, — Ивон выудил из кармана ключ и вставил его в капризную скважину. Замок, как и всё в этом столетнем доме, требовал особого подхода. После пары точных поворотов и привычного металлического лязга дверь наконец поддалась. — Проходите, у меня как раз есть неплохой чай.

Квартира Ивона была крошечной: гостиная, служившая одновременно офисом, спальня и тесная кухня. Он провёл гостя к столу, а сам привычно засуетился у плиты. Достал заварник, чашки, обдал их кипятком. Чай в пакетиках, который ему недавно подарили за помощь в разгоне мелких лавочников, пах на удивление благородно.

«Если добавить туда каплю бренди и молока, получится вполне достойный напиток», — подумал он.

— Вам с молоком?

— Нет, мне бы только лимона, — глухо отозвался Николай, присаживаясь на край стула.

Ивон нарезал лимон, налил гостю крепкий настой, а себе приготовил любимую смесь с молоком и спиртным. С горячими кружками в руках он вернулся в комнату и сел напротив соседа.

— Если вкратце, всё гораздо серьёзнее, чем я предполагал, — Ивон внимательно посмотрел на Николая. — У Жданова в рукаве оказался козырь, которого я не учёл.

— Козырь? О чём ты?

Николай даже не притронулся к чаю, глядя перед собой остекленевшим взором. Ивон же сделал глоток своего напитка и невольно поморщился.

«Переборщил с бренди», — подумал он, ощущая, как резкое тепло обжигает горло.

— Жданов не намерен отступать, — произнёс Ивон, ставя кружку на стол. — Это было ожидаемо, он с самого начала не рассматривал возможность компромисса. О выплате хотя бы минимальной компенсации речи тоже не идёт.

— О чём ты… кто вообще… — Николай запнулся, его голос дрогнул и сорвался на шёпот. — Неужели… мафия?

Ивон холодно и коротко кивнул.

— У меня нет стопроцентных доказательств, но сегодня я видел рядом с ним крайне опасного человека. Его зовут Цезарь. Вам знакомо это имя?

Николай растерянно мотнул головой, но краска уже окончательно покинула его лицо. Ивон помедлил, подбирая слова:

— Слухи о том, что за спиной депутата Жданова стоят бандиты, ходили давно, но теперь сомнений почти нет. Я навёл кое-какие справки… Скорее всего, это люди из клана Сергеевых. А тот мужчина, вероятно, один из их высокопоставленных лидеров.

Ивон выложил на стол визитку и перевернул её. Едва Николай увидел вытисненный золотом герб, его дыхание, и без того прерывистое, перехватило. Наблюдая, как сосед бледнеет до синевы, Ивон ощутил укол сочувствия, смешанный с горьким осознанием: исход дела практически предрешён.

Тягаться со Ждановым и так было почти безнадёжно, но если в игру вступил клан Сергеевых — крупнейшая преступная организация в стране — шансы таяли на глазах. Герб на карточке недвусмысленно указывал на высокий статус владельца. Если такой человек лично является в офис к депутату, значит, Николай уже потерял всё.

Дрожащей рукой мужчина потянулся к чашке. Чай выплеснулся на блюдце, но он даже не заметил этого, жадно делая глоток. Горячая жидкость немного привела его в чувство, но одно упоминание Сергеевых убило в нём последние остатки воли к борьбе.

— И что же… что нам теперь делать? — в этом вопросе звучало отчаяние человека, перед глазами которого пронеслось будущее: маленькая дочь, жена на последних месяцах беременности и рабочие, которым больше некуда идти.

— Завод спасти не удастся. Но вместо этого…

— Вместо? — глаза Николая расширились, в них забрезжил призрачный луч надежды.

Ивон заговорил медленно, взвешивая каждое слово:

— Мы не можем позволить им забрать всё за бесценок. Мы заставим их заплатить.

— Деньги? Ты хочешь требовать у них денег? — Николай в изумлении лишь повторял чужие слова.

— Именно. Мы подадим иск о возмещении ущерба за незаконное завладение имуществом. Конечно, Жданов и слушать об этом не станет. Пытаться убедить его — пустая трата времени. Но…

— Но?! — Николай подался вперёд, ловя каждый звук.

Ивон слегка прищурился, и в его глазах блеснула опасная решимость:

— С мафией разговор будет другой.

✦ ✦ ✦

— Это подарок от депутата Жданова.

Юрий протянул небольшую прямоугольную коробку в изысканной упаковке. Цезарь, на лице которого читалось явное нежелание заниматься подобной чепухой, небрежно дёрнул за ленту и откинул крышку.

Внутри, на бархатной подложке, покоилась перьевая ручка от знаменитого бренда из лимитированной коллекции. Всего сто экземпляров на мир, раскупленных по предзаказам за считаные минуты. Сейчас такую не достать даже на аукционах за десятикратную цену, а если она и всплывала, то исчезала в частных коллекциях мгновенно.

Цезарь опустил взгляд на золотую гравировку со своими инициалами. Юрий, заметив интерес босса, поспешил вставить:

— Та самая модель, которую вы искали. Жданов как-то узнал об этом.

Очевидно, депутат прознал о хобби Цезаря от «кого-то» из его окружения. Тот факт, что политик так ювелирно попал в цель, достав один из немногих недостающих экземпляров, означал лишь одно — информатор Юрия был слишком осведомлён.

Цезарь медленно перевёл ледяной взгляд на подчинённого. Юрий невольно вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Он понял, что совершил ошибку. Оправдываться было поздно — Цезарь видел людей насквозь.

— Кажется, я предупреждал, что не терплю болтливых мужчин.

Юрий поспешно склонил голову в извиняющемся жесте.

— Простите, господин. Жданов настойчиво спрашивал, чем может вас порадовать, и я подумал, что такая мелочь не повредит… Впредь я буду осмотрительнее.

Цезарь ничего не ответил. Почуяв затянувшееся молчание, Юрий осторожно добавил:

— Он сказал, что это лишь знак внимания. Основная благодарность последует, как только дело будет закрыто. Вам не нравится подарок?

— Напротив, очень нравится, — прямо ответил Цезарь.

Юрий заметно приободрился, но, так и не дождавшись, пока босс посмотрит на него, замер. Цезарь тем временем рассматривал блеск золотого пера, и его губы искривились в недоброй усмешке.

— И именно поэтому я в ярости.

В этот миг Юрий физически ощутил, как леденеет кровь в жилах. В голове стало абсолютно пусто — ни раболепные фразы, ни оправдания больше не шли на ум.

Он совершил самое страшное — разозлил этого человека.

Когда во рту пересохло от страха, а в горле застрял тяжёлый комок, раздался глухой стук. Спустя мгновение в кабинет вошёл охранник, дежуривший у дверей.

— Простите, Царь. К вам посетитель. Говорит, что назначено.

Юрий мысленно возблагодарил небеса за этого нежданного гостя. С трудом сдержав облегчённый вздох, он поспешно перехватил инициативу, стараясь увести разговор в сторону от злосчастного подарка:

— Кто такой? Я проверял график, на сегодня встреч больше нет.

— Да, в списке его нет, но он утверждает, что звонил. Говорит, дело касается депутата Жданова и какого-то Николая. Адвокат. Требует «Цезаря», — осторожно добавил подчинённый, косясь на босса.

Юрий быстро обернулся к Цезарю, намереваясь пояснить ситуацию:

— Это тот самый, о котором я докладывал...

— Скажи, что меня нет, — оборвал его Цезарь, даже не пошевелившись. — Мне нечего ему сказать, и слушать я его не желаю. Пусть барахтается, сколько влезет, это ничего не изменит.

— Понял, — охранник коротко кивнул и поспешил скрыться.

Юрий, стараясь не задеть самолюбие босса, снова заговорил вкрадчиво:

— Жданов очень просил, чтобы с этого момента мы взяли всё на себя. Что прикажете делать?

— А это — верни отправителю.

Ответ Цезаря относился вовсе не к вопросу о деле. Юрий проследил за его взглядом, направленным на дорогую ручку, и предпринял последнюю попытку:

— Но это же эксклюзивный заказ. Может, всё же оставите? Жданов может счесть это за личное оскорбление, если вы вернёте подарок...

Договорить он не успел — тишину кабинета взорвал оглушительный грохот. Юрий подскочил на месте, а Цезарь медленно повернул голову к дверям. Створка распахнулась от мощного удара ногой. Юрий мгновенно выхватил из-под полы пиджака «Беретту» и взял вход на мушку, но, увидев вошедшего, замер в изумлении.

— Вижу, вы очень заняты, господин Цезарь, — произнёс гость.

На лице адвоката, чертовски соблазнительном в своей дерзости, заиграла вежливая, но колючая улыбка. Юрий невольно засмотрелся на него, на мгновение забыв обо всём.

В просторном кабинете повисла звенящая тишина. Ивон, чей безупречный вид слегка пострадал в стычке с охраной, демонстративно оправил манжеты и воротник.

— Прошу прощения за грубость. Но я тоже человек занятой, и у меня нет возможности подстраиваться под ваш график вечно. Я звонил заранее, но раз мне нагло солгали, что вас нет на месте, пришлось действовать по обстоятельствам.

Цезарь молча наблюдал за ним. Иссиня-чёрные волосы Ивона мягко поблёскивали под лампами, отливая глубокой синевой. Тонкий разрез глаз без складок на веках при улыбке превращался в два изящных полумесяца, что придавало его лицу какое-то странное, почти порочное очарование.

Длинные пальцы привычным жестом поправили узел галстука и откинули назад выбивавшуюся прядь. Ивон вновь выглядел безупречно, но именно эта идеальность после недавней потасовки делала его вид пугающе притягательным.

«Лучше бы его одежда оставалась в беспорядке», — промелькнуло в голове Цезаря. В этот миг в нём вспыхнуло дикое желание разорвать крахмальную белую рубашку и связать эти тонкие запястья его же шёлковым галстуком.

Юрий, осознав, что всё ещё пялится на незваного гостя, шумно сглотнул и поспешно убрал оружие.

— Царь... — он вопросительно посмотрел на босса, ожидая команды.

Цезарь, не сводя глаз с Ивона, наконец разомкнул губы:

— Кажется, я ясно дал понять, что не принимаю.

— А я ясно дал понять, что моё время ограничено, — парировал Ивон, проигнорировав Юрия. Он решительно подошёл ближе и сверху вниз посмотрел на Цезаря, не скрывая своего превосходства. — Мы виделись на днях. Речь о заводе, который пытается прибрать к рукам Жданов. Полагаю, именно вы имеете на него решающее влияние. Я ведь не ошибся?

Адвокат сразу перешёл к делу, не тратя времени на светские условности. Цезарь, всё так же вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла и закинув ногу на ногу, с безразличным видом достал из кармана портсигар.

— Допустим. Но я понятия не имею, о чём вы говорите.

Он начал неспешно обрезать кончик сигары. Ивон проследил за тем, как Юрий услужливо поднёс боссу зажигалку, и усмехнулся:

— Мы встречались в офисе депутата, неужели память подводит? Я лично вручил вам свою визитку и представился.

Ивон чеканил каждое слово, требуя внимания. Цезарь — нарочно или в попытке вспомнить — не ответил сразу. Он глубоко затянулся, наполняя лёгкие густым дымом. Лишь спустя несколько долгих секунд, медленно выдохнув серую струю, он наконец заговорил.

— Было что-то подобное? Жаль, не помню. Для меня все азиаты на одно лицо.

Услышав это, Юрий не сдержался и коротко хмыкнул. Цезарь же продолжал сидеть с абсолютно бесстрастным видом, открыто демонстрируя своё пренебрежение. Но то, что Ивон сделал в следующее мгновение, не смог бы предугадать ни один из них.

— ?!

Ивон резко подался вперёд. Прежде чем Юрий успел хотя бы моргнуть, адвокат молниеносно выхватил дорогую матовую ручку прямо со стола. Глухой, рваный звук вспоротой кожи разрезал тишину — острое перо с силой вонзилось в спинку дорогого дивана.

Юрий замер, боясь пошевелиться. В его глазах, прикованных к этой сцене, застыл ужас. Цезарь всё так же полулежал, откинувшись на спинку, и смотрел прямо в бездонные, чернее самой ночи глаза Ивона, застывшие в паре дюймов от его собственного лица.

Остриё ручки вошло в кожу дивана в опасной близости от виска Цезаря, едва не задев его бровь. Длинные пальцы Ивона всё ещё крепко сжимали корпус пера, и было видно, как от напряжения побелели его костяшки.

Этот дерзкий адвокат, чьё бесстрашие граничило с безумием, только что вонзил перо прямо у лица Цезаря Александровича Сергеева.

У Юрия в голове стало пусто от шока. В этот момент мужчина, нависший над Цезарем, нарушил тишину. Его голос, ставший на октаву ниже, прозвучал вкрадчиво и опасно:

— Теперь-то вспомните.

Юрий лишь беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Хранивший до этого момента спокойствие Цезарь медленно разомкнул губы:

— О-о…

Его серо-стальные глаза внезапно потемнели, наливаясь странным, тягучим блеском.

— Кажется, теперь я припоминаю.

Низкий голос Цезаря, казалось, физически коснулся кожи Ивона, обволакивая его невидимым холодом. Он ещё секунду сверлил того взглядом, после чего медленно выпрямился. Стоя в полный рост и глядя на мафиози сверху вниз, Ивон вдруг ослепительно улыбнулся.

Юрий снова вздрогнул. Ивон выглядел так непринуждённо, словно мгновение назад не совершил покушение, и смотрел на Цезаря с обезоруживающей лёгкостью.

— В таком случае, продолжим наш разговор?

Тишина затянулась. Цезарь чуть прищурился, не сводя с него глаз, и Ивон, приняв это за знак продолжать, заговорил:

— Я здесь из-за завода и земли, которые депутат Жданов пытается отобрать у моего клиента. Полагаю, вы оказываете ему в этом определённую поддержку. Я прав?

Ивон намеренно сделал паузу, но Цезарь не проронил ни звука. Он лишь наблюдал за адвокатом с тем странным выражением лица, словно пытаясь разгадать, к чему тот клонит.

Ивон не стал тянуть время.

— Вы наверняка в курсе, что в отношении господина Жданова уже несколько лет ведётся расследование по фактам коррупции и злоупотребления властью. Его положение в партии сейчас крайне шаткое. А партия, в преддверии грядущих выборов, с лёгкостью избавится от дискредитировавшего себя депутата, чтобы не терять голоса избирателей.

Цезарь по-прежнему молчал, и Ивон добавил к своим словам ласковую улыбку:

— В таком случае арест господина Жданова — лишь вопрос времени, не так ли?

Краем уха Ивон уловил, как Юрий судорожно сглотнул, но не повёл и бровью, продолжая удерживать взгляд Цезаря.

— Если это случится, вы не только не получите обещанного вознаграждения, но и рискуете попасть под прицел ненужных проверок. Для вашей организации это вряд ли пойдёт на пользу.

Голос Ивона упал до искушающего полушёпота:

— Вы ведь человек высокого ранга. Вряд ли в ваши планы входит совершать сделки, которые не приносят клану ничего, кроме проблем?

Снова повисло молчание. В кабинете стало так тихо, что казалось, можно услышать движение пылинок в солнечном луче. Ивон и Цезарь застыли в затяжной дуэли взглядов, не желая моргать первыми.

И снова тишину прервал Ивон:

— Все необходимые документы и мои условия — внутри конверта. Ознакомьтесь и дайте знать. Если через три дня я не получу ответа, мне придётся зайти снова.

Несмотря на кристально чистый и вежливый тон, его слова прозвучали как неприкрытая угроза. Глядя на ручку, всё ещё торчащую из спинки дивана, любой бы с этим согласился. Оставив пакет с документами на столе, Ивон одарил Цезаря напоследок короткой улыбкой и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа.

Нахлынувшая следом тишина была совсем иной — тяжёлой и гнетущей.

— Да что… что это за тип такой?! — придя в себя, Юрий сорвался на крик, мечась по комнате. — Как он посмел так вести себя с вами?! Царь, вы в порядке? Он вас не задел?!

Осознание того, что он простоял истуканом, пока боссу угрожали, жгло Юрия изнутри. Он был готов немедленно броситься в погоню, чтобы всадить пулю в голову наглецу. Обернувшись у самой двери, он лихорадочно спросил:

— Привести его обратно?

Юрий ждал приказа, но Цезарь проигнорировал его, медленно повернув голову. Его взгляд впервые упал на ручку, вонзённую в диван. Видя это абсолютное спокойствие, Юрий залился краской от собственного бессилия.

Цезарь протянул руку и медленно коснулся холодного металла. Он провёл по корпусу пера так нежно, словно ласкал чью-то кожу. Юрий, затаив дыхание, наблюдал за этим странным жестом. В следующий миг Цезарь резким движением вырвал ручку и швырнул её в сторону. Со свистом рассекая воздух, она врезалась в стену и, окончательно сломавшись, с сухим стуком упала на пол.

— Теперь её уже не вернёшь, — произнёс он сухим, лишённым эмоций голосом. У Юрия по спине пробежал мороз.

Цезарь развернул кресло к окну, устремив взор вдаль, и приказал:

— Узнай о нём всё. Семья, родной город, где учился… вплоть до того, сколько книг стоит у него в шкафу.

— Вы про этого адвоката? Но зачем… — Юрий осекся под взглядом босса и поспешно склонил голову. — Слушаюсь. Будет сделано.

Глаза Цезаря опасно блеснули, и в них отразилось предвкушение охотника.

— Давно я хотел приручить настоящего тигра.