Экстра «Розы и поцелуй»Часть 1

«Какого чёрта?!»

Ивон, резко свернувший за угол, судорожно втянул воздух и вжался спиной в холодную кирпичную стену. Сквозь сбивчивое дыхание он часто-часто заморгал, пытаясь отогнать наваждение.

«Не может быть. Мне просто показалось».

Немного успокоив бешено бьющееся сердце, Ивон осторожно выглянул из-за укрытия, чтобы проверить, не обмануло ли его зрение.

К несчастью, реальность оказалась безжалостна. Осознав, что это не оптическая иллюзия, Ивон закрыл лицо ладонью и подавил рвущийся из горла глухой стон. На другой стороне улицы его дожидался до одури статный мужчина. Прямо среди тротуара, игнорируя направленные на него взгляды прохожих. С ледяным, как сибирская стужа, взглядом. Одной рукой он непринуждённо прижимал к себе громоздкий, совершенно нелепый в своих масштабах букет алых роз.

Сергеев Цезарь Александрович. Тот самый человек, с которым у Ивона была назначена встреча.

Этот почти двухметровый блондин обладал поистине ослепительной внешностью. Платиновые пряди мягко пересыпались при каждом движении, а пронзительные серо-стальные глаза гипнотизировали. Он с лёгкостью лишал рассудка случайных прохожих, приковывая к себе всеобщее внимание, но за этим великолепием скрывался безжалостный хищник — хладнокровный монстр, способный без тени сомнения приставить дуло пистолета к голове ребёнка.

И хотя его часто принимали за супермодель или актёра, Цезарь был бесконечно далёк от шоу-бизнеса. Он даже не подозревал о существовании уличных кастингов. Истинная личность этого человека наводила первобытный ужас — босс одного из самых могущественных мафиозных синдикатов России.

И вот теперь этот живой кошмар стоял на всеобщем обозрении, сжимая в охапке тяжеленный сноп цветов.

«Он и без того привлекает слишком много внимания».

Ивон мучительно колебался. Одна часть его сознания требовала немедленно выскочить из укрытия, схватить этого идиота за руку и утащить в ближайшую подворотню, подальше от чужих глаз. Другая же умоляла сделать вид, что они не знакомы, и тихонько сбежать. Однако секунды неумолимо тикали. Он и так опаздывал на добрых полчаса.

«Господи, как же я ненавижу встречаться с ним на улице».

Ивон искренне проклинал этот день. К великому сожалению, этот пугающий мужчина в данный момент числился его любовником. Да, всё началось спонтанно, наполовину по принуждению, наполовину из-за дурацкого стечения обстоятельств, но факт оставался фактом.

Теперь, когда шок прошёл и к Ивону вернулся здравый рассудок, главной его проблемой стало отнюдь не то, что он оказался в одной постели с мужчиной. И даже не то, что этот мужчина был опаснейшим криминальным авторитетом, чьё имя заставляло содрогаться полмира. Его не волновало даже то, что синдикат Сергеевых являлся врагом клана Ломоносовых — организации его биологического отца.

Настоящей катастрофой были эти проклятые розы в его руках.

«Он же явно притащил их для меня».

— У-у-у… — сдавленно простонал Ивон.

Он зажмурился, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам, и сглотнул, пытаясь унять дрожь раздражения. У него бывали отношения в прошлом, но ещё никогда в жизни поход на свидание не вызывал такого жгучего чувства неловкости.

Подарить цветы партнёру — это нормально, ничего сверхъестественного. Любая девушка была бы на седьмом небе от счастья, получив такой роскошный букет. Со стороны это выглядело как сцена из романтического фильма, вызывающая зависть у прохожих. Вызывала бы, не будь получатель этого гербария точно таким же мужчиной.

И не просто мужчиной, а высоким, под метр девяносто, обладателем широких плеч, крепкого костяка и рельефного пресса. Не нужно было даже заглядывать Ивону в штаны, чтобы убедиться в его стопроцентной маскулинности.

Представив, как два здоровых мужика — он сам и возвышающийся над ним Цезарь — стоят посреди улицы и торжественно передают друг другу этот пышный веник, Ивон ощутил непреодолимое желание разорвать эти отношения прямо сейчас. Раз и навсегда.

Но в ту же секунду низ живота скрутило от фантомной боли. Ивон рефлекторно схватился за бок, болезненно скривив губы. Болеть было нечему — старая рана давным-давно затянулась. И всё же, стоило ему лишь на мгновение допустить мысль о расставании, как тело пронзала тягучая пульсация. Словно сам Цезарь оставлял ему безмолвное предупреждение — обжигающая память оживала, а по позвоночнику расползался липкий холод.

«Если я снова заикнусь о разрыве, этот псих точно пустит мне пулю в лоб».

Умирать в самом расцвете сил, размазав мозги по асфальту, в его планы совершенно не входило. Если дело дойдёт до крайностей, придётся бежать на край света, ставя на кон собственную жизнь. И бежать нужно умно — с безупречно проработанным планом.

«Отец под защитой синдиката, с ним ничего не случится. За соседей по пансиону тревожно... но не станет же он трогать простых гражданских?»

«Хотя о чём я. Если этому ублюдку что-то понадобится, он пойдёт по трупам, не разбирая статусов».

Додумав эту мысль до конца, Ивон обречённо застонал, потирая виски.

«Какого дьявола я вообще должен состоять в отношениях из страха за свою жизнь?!»

Вскипев от праведного гнева, он резко выдохнул, расправил плечи и решительно шагнул из-под спасительной тени переулка.

«Я ничего не боюсь», — мысленно подбодрил себя Ивон. — «Кроме этого жуткого цветочного монстра».

Как раз в этот момент Цезарь повернул голову. Их взгляды пересеклись. Ивон замер, словно пойманный в прицел олень. Мужчина замер тоже, молча и пристально разглядывая его.

Затем ледяной прищур серо-стальных глаз медленно смягчился. Не прозвучало ни звука, но по едва уловимому движению красивых губ Ивон прочёл несказанное. На застывшем, словно высеченном из мрамора лице расцвела едва заметная, но обезоруживающая улыбка. В стальных радужках вспыхнул тёплый и живой блеск.

Ивон невольно затаил дыхание.

«До безумия красивый ублюдок».

«Наверное, до самой смерти у меня так и не выработается иммунитет к этой внешности».

Пока он стоял в оцепенении, брови Цезаря вдруг сошлись на переносице.

«Ой».

Эта микромимика сработала как щелчок пальцев, мгновенно вырвав из транса. В следующую секунду Цезарь сделал шаг навстречу и молча протянул ему необъятный куст роз.

«Твою ж мать».

Густой цветочный аромат ударил в ноздри. Не теряя ни доли секунды, Ивон мёртвой хваткой вцепился в чужую шею и грубо запихнул того на заднее сиденье припаркованного у тротуара премиального седана, запрыгивая следом.

Говорят, что мужчина и женщина, оказавшись вместе на раскачивающемся подвесном мосту, с большой вероятностью влюбятся друг в друга. Физиологическое возбуждение от чувства опасности мозг ошибочно принимает за сексуальное влечение. Эффект подвесного моста. Работает ли эта чушь с двумя парнями? Кто знает, но физиология-то у всех одинаковая. В конце концов, это просто базовая биохимия. Проблема лишь в том, какой именно мужчина оказался рядом с тобой на этом чёртовом мосту.

«А я каждый раз чувствую себя так, будто этот мост вот-вот рухнет мне на голову».

Ивон нервно зачесал растрепавшиеся чёрные волосы назад и бросил косой взгляд на соседнее сиденье. Лицо Цезаря, которым Ивон ещё секунду назад так искренне любовался, теперь было недовольно скривлено. Цезарь медленно потирал шею. Длинные пальцы аккуратно массировали кожу там, где её безжалостно сдавили чужие пальцы.

— Если у тебя возникло непреодолимое желание меня придушить, давай оставим это для спальни, — низким тоном произнёс он.

Ожидавший возмущённых криков в духе «Какого чёрта ты творишь?», Ивон опешил от столь специфичной претензии и невольно брякнул:

— То есть, в спальне душить можно?

Его поразило, что этого мужчину возмутил не сам факт нападения, а неподходящая локация. Заметив чужую растерянность, Цезарь расслабленно откинулся на кожаную спинку сиденья и мягко улыбнулся.

— Говорят, смерть в постели — самая приятная.

Смысл этой фразы можно было трактовать по-разному, но Ивон предпочёл не вдаваться в детали. Учитывая габариты и выносливость этого чудовища, шанс, что он отдаст богу душу во время секса, стремился к абсолютному нулю.

«Если кто тут и сдохнет от асфиксии, так это я».

От этой реалистичной фантазии по спине пробежал мороз. Ивон мельком взглянул на длинные пальцы, которые с аристократичной педантичностью извлекали сигару из дорожного хьюмидора. Как бы там ни было, нужно было срочно придумать оправдание своему опозданию. Их встречи и так были редкостью — приходилось выкраивать часы в плотных графиках обоих, и именно поэтому Цезарь терпеть не мог, когда партнёр задерживался хотя бы на минуту, тут же демонстрируя свой ледяной нрав.

А сегодня он опоздал на целых полчаса. Впрочем, мысленно прикинув хронометраж, Ивон возмущённо поправил сам себя.

«Как минимум пятнадцать минут из них — полностью на совести этого любителя флористики».

Ивон бросил мрачный взгляд на алые бутоны, небрежно брошенные на соседнем кресле, и открыл было рот. Он собирался вывалить заготовленную легенду, а заодно строго-настрого запретить появляться на людях с этим ботаническим безумием. Но стоило набрать в грудь воздуха, как Цезарь, привычным движением отсекая гильотиной кончик сигары, опередил его:

— Извинения не требуются.

Ожидавший увидеть вспышку гнева, Ивон осекся. Атмосфера в салоне машины внезапно стала слишком тягучей. Цезарь не только не нахмурился, но, напротив, источал неестественное спокойствие.

— Надеюсь, в следующий раз ты тоже заставишь меня ждать.

Поднеся раскуренную сигару к губам, он обворожительно улыбнулся. Ивону от этой улыбки захотелось выйти в окно на полном ходу.

«Уж лучше бы он наорал на меня».

Пока он мучительно размышлял, стоит ли выяснять, что за извращённая логика кроется за этими словами, или лучше оставаться в блаженном неведении, тонированный седан плавно влился в поток машин и свернул на подозрительно знакомую трассу. Сердце пропустило удар. Ивон резко повернулся к мужчине.

— Разве мы не собирались в ресторан?

Цезарь сделал глубокую затяжку, неспешно выпустил сизую струйку дыма и томно произнёс:

— Мы и собираемся поесть.

Его губы изгибались в улыбке, но ледяные глаза оставались пугающе серьёзными.

— С чувством. С толком. Очень медленно.

Двусмысленность этой фразы была слишком явной. Притвориться, что он не понял намёка, было невозможно. И словно в подтверждение его худших опасений, за тонированным стеклом уже замаячили кованые ворота загородного особняка.

Радар опасности в голове заверещал сиреной. Мозг лихорадочно заработал, выискивая пути к отступлению. Заметив, как напрягся чужой профиль, Цезарь снова поднёс сигару к губам и с усмешкой бросил:

— У тебя сейчас дым из ушей повалит от напряжения.

Демонстративно выдохнув сизое облачко прямо в его сторону, Цезарь довольно прищурился. Ивон проигнорировал подначку, сосредоточившись на спасении собственной задницы. Тратить время на словесные пикировки было непозволительной роскошью. Куда важнее было придумать, как отвадить этого ненасытного монстра от его грандиозных планов. И пока он нервно кусал губы, Цезарь продолжал вальяжно разваливаться на сиденье, наслаждаясь терпким вкусом табака.

— Слушай, а давай займёмся чем-нибудь другим? — с отчаянием выпалил Ивон.

Бровь Цезаря удивлённо поползла вверх. Поняв, как жалко это прозвучало, Ивон поспешил исправиться, махая руками:

— В смысле, мы постоянно делаем одно и то же! Нужно же вносить разнообразие. Попробовать что-то новенькое!

Цезарь замолчал, пронизывая его долгим взглядом. А затем уголки его губ дрогнули и медленно поползли вверх.

— Что ж… я не против, — хрипло выдохнул он.

Ивона бросило в жар от осознания своей фатальной ошибки. Цезарь плавно протянул руку. Длинные, обманчиво нежные пальцы забрались под воротник рубашки, обжигающе лаская чувствительную кожу на затылке и шее.

— Так кто кого будет душить? Я тебя или ты меня?

Глядя в эти манящие, порочно сощуренные глаза, Ивон побледнел как полотно и забыл, как дышать.

***

Тем временем, в другой части города, элегантный спортивный автомобиль агрессивно перестраивался из ряда в ряд, вдавливая педаль газа в пол. Испуганные водители шарахались в стороны, освобождая дорогу бешено мчащемуся спорткару.

Но мужчина за рулём не признавал никаких компромиссов. Он остервенело бил по рулю, непрерывно сигналя и сыпля проклятиями.

— С дороги, тупые ублюдки! Расползлись тут, как слизни! Пошли вон с полосы!

Пока он опасно подрезал автомобили, лавируя в плотном потоке, в его голове билась только одна паническая мысль.

«Царь».

Словно подгоняя его, приборная панель разразилась очередным пронзительным писком. Взглянув на цифровые показатели на экране трекера, Дмитрий побледнел.

Пульс Цезаря, который никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимался выше девяноста ударов, сейчас зашкаливал за сто двадцать. И это было ещё не всё. Кровяное давление и температура тела тоже взлетели до критических отметок. И вместо того чтобы стабилизироваться, кривая показателей неумолимо ползла вверх.

Это была катастрофа. Чрезвычайная ситуация высшего уровня.

«Кто? Какая мразь посмела довести Царя до такого состояния?!»

«Только подумаю об этом — и зубы сводит от ярости!»

Дмитрий с такой силой стиснул челюсти, что едва не сломал коренные зубы.

«Убить Царя могу только я! С какой стати я позволю какому-то ублюдку сделать это вместо меня?!»

Ориентируясь по маячку трекера, он гнал машину на безумной скорости. Координаты указывали на место, которое казалось невозможным — личный особняк Цезаря.

«Как он мог оказаться на волосок от смерти в собственном доме, под такой охраной?! Бесполезные куски дерьма. Я вас всех собственными руками выпотрошу!»

Мысль о том, что охрана, вероятно, уже перебита, мелькнула в голове Дмитрия, но тут же испарилась. Плевать. Кому какое дело, если он ещё раз убьёт тех, кто уже мёртв? Главное сейчас — найти того ублюдка, который посмел довести Царя до такого состояния, и размазать его мозги по стенам.

Вдалеке показался силуэт безмолвного особняка. Лицо Дмитрия исказилось от дикого бешенства. Тем временем цифры на дисплее трекера продолжали неумолимо ползти вверх.

Даже не заглушив двигатель, он выскочил из машины и ворвался на территорию особняка. В любой другой день от главных ворот до парадных дверей дежурило бы не меньше десятка вооружённых бойцов. Сегодня же двор словно вымер. Ни единой живой души.

«Куда вы все подевались, твари?! Неужели и правда всех перерезали?!»

Писк трекера становился всё пронзительнее и чаще. Дмитрий стремительно приближался к цели — спальне Цезаря. Сама мысль о том, что на босса могли напасть в его собственной постели, приводила в неистовство.

«Где вас всех черти носили?! Вы должны были защищать его ценой собственных жизней!»

Мысленно поклявшись перерезать глотки каждому уцелевшему охраннику, Дмитрий с отчаянием заорал:

— Царь! Ты жив?!

Он с грохотом распахнул двери спальни и ворвался внутрь. Но картина, представшая его глазам, не имела ничего общего с кровавой бойней, которую рисовало его воображение.

На широкой кровати в клубке смятых простыней извивались двое абсолютно голых, блестящих от пота мужчин. Это зрелище само по себе было сродни террористическому акту для психики Дмитрия, но настоящим ударом стала личность этих двоих. Увидев, как Цезарь, навалившись на Ивона сзади, с животной силой и неистовым ритмом вколачивается в его бедра, Дмитрий поперхнулся воздухом.

— А-а-а-а-а! Мои глаза! — истошно завопил он, в ужасе закрыл лицо руками и, спотыкаясь, вылетел из спальни. Вдогонку ему донёсся хриплый рык Цезаря. За ним последовал влажный хлюпающий звук — звук мощного семяизвержения глубоко внутри тела Ивона.

***

«Конченые ублюдки».

По-хозяйски обыскав кухню и залпом выпив два больших стакана ледяной воды, Дмитрий наконец смог хоть немного унять дрожь. Стиснув зубы, он осыпал виновников своего инфаркта отборными проклятиями.

«Какого хрена я вообще нёсся сюда как сумасшедший, рискуя свернуть шею?»

Если вдуматься, это с самого начала звучало как бред. Цезарь — человек, которого с пелёнок готовили к выживанию в мясорубке криминального мира. Чтобы кто-то смог угрожать его жизни, да ещё и в его собственном, превращённом в крепость особняке? Дмитрию следовало бы сразу почуять неладное.

«Плесень на банке с чёрной икрой. Вот они кто».

От одних воспоминаний его снова затрясло от злости. Бесило то, что он повёлся на ложную тревогу, но ещё больше — то, что ему пришлось это увидеть. И всё из-за этого проклятого корейского адвокатишки. За свою жизнь Дмитрий навидался всякого дерьма, но меньше всего на свете он хотел бы ещё раз лицезреть голый зад этого парня. А уж тем более — видеть, как Царь использует этот зад по назначению.

— Да чтоб вы сдохли, извращенцы! — рявкнул он, яростно молотя кулаками воздух.

Память услужливо подкинула унизительные сцены из недавнего прошлого. Как же это бесило! Ему тогда пришлось всю ночь провисеть на дереве, наблюдая, как эти двое спариваются, словно мартовские коты. Дмитрий мечтал стереть тот позор из памяти, считая его худшим опытом в своей жизни.

«И теперь вы заставляете меня смотреть на это снова?!»

Он как раз размышлял, не выколоть ли себе глаза и не промыть ли их с мылом, когда двери гостиной отворились и на пороге появился виновник торжества. Лицо Дмитрия мгновенно перекосило от ненависти.

Цезарь небрежно накинул поверх обнажённого тела халат. Полы одеяния, сшитого на заказ под его двухметровый рост, слегка расходились, открывая вид на длинные, мускулистые ноги с всё ещё влажной кожей.

От одного взгляда на лицо брата, на котором всё ещё блуждало томное послевкусие недавнего оргазма, Дмитрия едва не вывернуло наизнанку. Не дав Цезарю и рта раскрыть, он набросился на него:

— Какого хрена здесь происходит?! Почему на территории ни одной живой души?

В отличие от взбешённого кузена, Цезарь выглядел так, словно его оторвали от невероятно скучного занятия.

— У них отпуск, — равнодушно бросил он.

— Отпуск?!

Дмитрий в жизни не слышал более нелепой отмазки. Разогнать весь штат вооружённой до зубов охраны ради какого-то там «отпуска»? Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться новой тирадой, но Цезарь опередил его. Лениво откинув назад спутавшиеся платиновые пряди, загородил ему проход.

— Что стряслось? Чтобы прервать моё личное время, у тебя должна быть чертовски веская причина.

Интонация Цезаря ясно давала понять, если повод окажется пустяковым, Дмитрий не уйдёт отсюда на своих двоих.

От столь откровенной угрозы лицо шатена вытянулось от возмущения.

«Кто тут ещё пострадавшая сторона?! И что это за тон?!»

— О-о, причина есть. Чертовски веская причина! — прошипел Дмитрий, сжимая кулаки. — Босс синдиката едва не отбросил коньки прямо в своей постели!

— Что ты несёшь? — Цезарь раздражённо свёл брови.

Заметив его реакцию, Дмитрий скривил губы в ехидной ухмылке:

— Что за жёсткое порно вы там устроили, раз у тебя пульс так скакал?! Я уж решил, что тебе кто-то пулю в сердце всадил! И подумать не мог, что ты просто трахаешься! Ты мог кувыркаться всю ночь напролёт с десятком, да хоть с двумя десятками шлюх, и у тебя ни один мускул на лице не дрогнул бы! Как этот тощий кореец смог довести тебя до того, что у меня трекер чуть не взорвался?!

Пока Дмитрий распинался, в его душу закралось любопытство.

«И правда, что же они там вытворяли?»

Уж кто-кто, а Дмитрий знал кузена как облупленного. И он мог поклясться, никаких извращённых наклонностей у Цезаря не было.

Его дядя Саша, предыдущий босс, любил ради забавы помучить людей, но Цезарь был выкован по-другому — он был живым механизмом. Каждое его действие определялось лишь одним вопросом: «Нужно это или нет? Эффективно или нет?». Если Цезарь решал, что жестокость необходима, он превосходил в ней даже Сашу. Но в этом не было ни страсти, ни эмоций. Лишь холодный расчёт. Идеальная машина для убийств, созданная собственным отцом.

И вдруг — такая реакция. Это определённо не мог быть обычный, скучный секс.

Дмитрий разрывался на части. С одной стороны, его маниакальное желание контролировать каждый шаг брата требовало выведать всё до мельчайших подробностей. С другой — мысль о том, что эти подробности касаются мерзкого корейца, вызывала рвотный рефлекс.

Пока он боролся с собой, Цезарь лениво опустил длинные серебристые ресницы и едва заметно поморщился.

— Я просто слишком сильно возбудился во время секса. Это что, преступление?

— Да! Преступление! — не раздумывая, выпалил Дмитрий. Демонстративно закинув ногу на ногу, он глубоко увяз в мягком кресле и вперил в брата пронзительный взгляд. — Я должен знать о тебе всё. На всякий случай. Чтобы мне больше не приходилось срываться сюда по ложной тревоге! Такого раньше никогда не было! Раз показатели так подскочили, значит, вы пробовали что-то новенькое. Ну же, выкладывай. Что за ролевые игры вы там устроили?

Он намеренно проигнорировал их инцидент в зимнем лагере.

«Ты обманул меня не один раз, а дважды?! Заставил меня бросить всё и примчаться сюда из-за какой-то глупости?! Да ещё и из-за этого недомерка-адвоката?! Одной простой отговоркой ты не отделаешься».

Встретив его испепеляющий взгляд, Цезарь с абсолютно каменным лицом произнёс:

— Я кончил ему на лицо.

На долю секунды Дмитрий завис, пытаясь осмыслить услышанное. Цезарь уже было открыл рот, чтобы продолжить, как тот побледнел, вскочил с кресла и выставил вперёд ладони.

— Хватит! Я понял! Я не хочу это слушать!

— Я кончил ему прямо на лицо, — повторил Цезарь, и, к ужасу Дмитрия, слова прозвучали почти одновременно с его криком.

Глядя на застывшего кузена, Цезарь слегка прищурился, будто смакуя воспоминания.

— Он сопротивлялся, поэтому я схватил его за горло и залил всё семенем. Он смотрел на меня, жадно хватая ртом воздух, и у меня тут же снова встал. Я собирался войти в него и спустить всё внутрь, а потом размазать сперму по всему его телу, но тут ввалился ты, и мне пришлось прерваться...

Он хотел добавить что-то ещё, но Дмитрий с перекошенным от ужаса лицом заткнул уши руками и завопил:

— Твою мать, ты что, хочешь, чтобы у меня уши сгнили?! Всё, хватит! Заткнись, ублюдок!

Побагровев от ярости, он круто развернулся и направился к выходу. Проводив взглядом его ссутулившуюся, напряжённую спину, Цезарь лишь пренебрежительно скривился и неспешно пошёл обратно в спальню.

Толкнув дверь, он увидел Ивона в той же позе, в какой оставил его. Тот распластался на животе поверх смятых простыней, не подавая признаков жизни. То ли крепко спал, то ли просто вырубился от истощения. Цезарь медленно наклонился и невесомо поцеловал его обнажённую, покрытую испариной спину.

Всё, что он наговорил Дмитрию, не было бравадой или попыткой шокировать. Он просто констатировал факты, как тот и просил. И сейчас он был абсолютно готов продолжить то, что так бесцеремонно прервали.

С самого начала.

Широкая ладонь ласково скользнула по красивой, рельефной спине Ивона, в то время как вторая рука потянулась вниз. Крупный член под тяжёлым шёлком халата уже стоял колом, напряжённо ожидая продолжения банкета.

Ивон лежал с закрытыми глазами, мучительно соображая, продолжать притворяться мёртвым или всё-таки рискнуть открыть глаза и заявить, что на сегодня с него хватит? Но тут он почувствовал, как к его бедру прижалось нечто твёрдое и пульсирующее, и Цезарь сбросил халат.

Трекер Дмитрия снова разразился истошным писком.

До отказа вжимая педаль газа и вылетая за ворота особняка, он бросил взгляд на экран и издал нечто среднее между смешком и всхлипом.

«Словно псина во время течки. Долго он ещё будет его трахать?!» — Дмитрию стоило огромных усилий не швырнуть бесполезный прибор в окно.

«Да и чёрт с ними. Так даже лучше».

Собрав остатки самообладания, он злорадно усмехнулся. Кто-кто, а он прекрасно знал, какой звериной выносливостью обладал Царь. Тот мог кувыркаться с десятком лучших шлюх ночи напролёт и даже не запыхаться. А этому тощему адвокату приходится отдуваться за всех в одиночку. Дмитрию, который ненавидел Ивона всеми фибрами души, на мгновение стало его даже жаль.

«Он же у нас даже не пьёт».

Представить себе Ивона, иссохшего до состояния мумии после такого марафона, было проще простого.

«Вот и отлично. Пусть этот извращенец высосет из него все соки, глядишь — быстрее сдохнет».

Изрыгая проклятия, Дмитрий вдавливал газ в пол. А трекер на приборной панели всё пищал, пищал и пищал...

***

«Опять это место...»

Ивон пустым взглядом сверлил потолок, на котором расплывались причудливые пятна, напоминавшие далёкое цветочное поле.

«Рано или поздно я точно отправлюсь на тот свет».

«А может, не тянуть кота за хвост и сдохнуть прямо сейчас?»

Внезапно чьи-то сильные руки собственнически обхватили его за талию и резко потянули назад. Ивон вынырнул из своих мрачных мыслей. Смерть во плоти, обнимавшая его со спины, нежно прикусила мочку уха.

«Сначала убивает, а потом возвращает к жизни».

Ивон обречённо вздохнул, мысленно проклиная себя за то, что душа снова вернулась в истерзанное тело.

Губы Цезаря скользнули ниже, влажно сминая нежную кожу на шее. Шею обожгло прерывистым вздохом. В любой другой день Ивон бы покрылся мурашками или судорожно выгнулся от щекотки, но сейчас в голове была звенящая пустота. Казалось, каждая клетка его тела сдалась и молила о пощаде.

Не дождавшись реакции, Цезарь коротко вздохнул и произнёс:

— Тебе стоит отказываться от некоторых дел. Не перенапрягайся.

Ивон непонимающе скосил на него глаза. Заметив этот взгляд, тот продолжил:

— Я знаю, что ты трудоголик, но так убиваться на работе нельзя. У тебя слабое здоровье.

То, что они не виделись почти полмесяца из-за бесконечных завалов Ивона на работе, было правдой. Но Цезарь, кажется, сделал из этого совершенно неверные выводы.

«Он вообще в курсе, что мы не вылезаем из постели уже пятый день?»

Ивон сглотнул вязкую слюну и недовольно прохрипел:

— …Дело не в том, что я перенапрягся на работе.

— А в чём тогда?

Голос Цезаря звучал ровно, чего нельзя было сказать о его члене, настойчиво упирающемся в чужие ягодицы. Почувствовав, как кровь отливает от лица, Ивон поспешно выпалил:

— Ты абсолютно прав.

Цезарь издал тихий смешок, в котором явственно читалось: «Я так и думал», и мягко поцеловал его в щёку. А в следующую секунду плоть уверенно раздвинула бедра Ивона, и поставленный на короткую паузу секс возобновился. С самого начала.

«Ради чего я вообще ввязался в эту безумную игру на выживание?»

Сглотнув подступивший к горлу ком, Ивон мысленно предался запоздалым сожалениям. Размышления о выживании закономерно привели его к воспоминаниям о не самом приятном лице. Кстати говоря…

— Разве тот парень не приходил сюда? — хрипло выдавил из себя он.

«Я не уверен, сон это был или явь, но, кажется, кто-то кричал и выбегал из комнаты».

Заметив неуверенность, вызванную затуманенными воспоминаниями, Цезарь небрежно бросил:

— Ерунда. Он просто зашёл проверить, всё ли со мной в порядке.

— В смысле «в порядке»?

— Ну, кажется, он решил, что у меня слишком участился пульс.

Цезарь невозмутимо пожал одним плечом и неторопливо двинул бедрами. В тело этого мужчины был вживлён микрочип, который моментально сигнализировал о любых критических изменениях его состояния. Тот факт, что за мониторинг отвечал Дмитрий — его кузен и по совместительству фанатично преданный цепной пёс — не особо радовал Ивона, но эту работу кто-то должен был делать. А Дмитрий подходил на эту роль как никто другой.

Но стоп. Минуточку.

— То есть, пока мы тут… этим занимались, он просто вломился, посмотрел и ушёл?!

— Именно.

От абсурдности ситуации в голове Ивона произошло короткое замыкание. Мысли неслись вскачь, но в итоге оставили после себя лишь пустоту. А Цезарь, всё с тем же поразительным равнодушием, добавил:

— Это его работа.

Ивон, конечно, был не против того, чтобы Дмитрий врывался к Цезарю в любой момент и видел его в любом состоянии — в конце концов, раз самого Цезаря это устраивало, то кто он такой, чтобы спорить? К сожалению, такова уж была специфика работы Дмитрия. Но если частью этого «любого состояния» становился сам Ивон, ситуация кардинально менялась.

«Как он может быть таким спокойным?! Много ли в мире людей, способных сохранить лицо после того, как их застукали за сексом? Любой нормальный человек извинился бы, пообещал, что такого больше не повторится, или хотя бы попытался всё объяснить. А это что за неадекватная реакция?»

Ивон, искренне считавший себя образцом здравомыслия, каждый раз пасовал перед инопланетной логикой Цезаря. И этот раз не стал исключением. Как он вообще умудрился вляпаться в отношения с человеком, чьи реакции находятся в миллионах световых лет от нормальных? Что бы Ивон ни говорил, в какой бы ситуации они ни оказались, Цезарь всегда выдавал нечто совершенно непредсказуемое. Разговор с ним напоминал диалог слепого с глухим. Пока Ивон мучительно подбирал слова, чтобы достучаться до здравого смысла, Цезарь философски подытожил:

— Если он захочет что-то узнать, он всё равно это узнает. Сбор информации — его конёк.

Бывший агент КГБ, для которого шпионаж и копание в чужом грязном белье были второй натурой. Цезарь прямо говорил: как ни прячься, от Дмитрия не скроешься. Значит ли это, что избегать его общества — пустая трата времени?

«Наверное, для него увидеть, как кто-то трахается — это сущие пустяки после всего, что он повидал. Но проблема в том, что у меня кожа не такая толстая, как у этих отморозков. Да и не только кожа…»

Нежную плоть внутри обожгло горячей волной. Ивон издал мученический стон, вынужденно принимая в себя толстый, пульсирующий член, безжалостно проникающий в самую глубину.

— Не думай о других мужчинах, — низкий голос русского завибрировал от явного неудовольствия.

Ивон честно попытался сосредоточиться на партнёре, но в то же время не мог отрицать, часть его сознания отчаянно хотела сбежать от этой реальности.

«Кстати… Я ведь у него в долгу».

Лицо исказилось от боли. В этот момент даже вдох давался с трудом. Цезарь покрывал его щёки лёгкими поцелуями, попутно поглаживая шею. Ивон рефлекторно затаил дыхание, опасаясь, что сейчас его снова начнут душить.

Глядя сверху вниз на побледневшего, тяжело дышащего мужчину, Цезарь плотоядно прищурился. В ту же секунду член внутри Ивона яростно запульсировал, увеличиваясь в размерах.

***

Состояние Цезаря, едва пришедшее в норму, снова резко ухудшилось. Услышав тихий писк трекера, молчавшего полтора дня, Дмитрий смертельно побледнел.

«Опять начал, сукин сын!»

Каким бы железным здоровьем ни обладал этот адвокатишка, выдержать такой марафон просто невозможно. Полтора дня этот извращенец только и делал, что ждал, пока тот очнётся, пуская слюни от предвкушения новой порции секса.

Против воли Дмитрия, трекер стал прибором, в реальном времени транслирующим не состояние босса, а интенсивность их постельных утех. И это было совсем не то, ради чего он программировал этот чёртов чип. Но бежать в особняк и лично убеждаться в своих догадках — значит, подвергнуть свои глаза очередному террористическому акту. Нет уж, увольте.

«Прежде чем этот ублюдок сдохнет от истощения, я сам рехнусь!»

Закинув в рот горсть успокоительных, Дмитрий схватился за голову.

— Нет! Твою мать! Я убью тебя! Своими руками придушу, грёбаный адвокат! Это всё из-за тебя! — заорал он.

Не в силах совладать с кипящей яростью, он выхватил пистолет и принялся палить в потолок, выплеская слепое бешенство.

— Господин, вы в порядке?! Я слышал выстрелы… — в кабинет, едва не сбив дверь с петель, влетел перепуганный дворецкий.

Дмитрий резко обернулся, рефлекторно вскинув оружие. Увидев мертвенно-бледное лицо слуги, он с трудом заставил себя опустить пистолет.

— Мне нужен киллер. Настоящий профи, — пробормотал он, словно в трансе. — Тот, кто сделает всё, что угодно, если ему хорошо заплатят. Цена не имеет значения.

Со скрежетом стиснув зубы, Дмитрий повернулся обратно к столу.

«Я убью его».

Он наставил дуло пистолета на мигающий красным глазом трекер, который продолжал издевательски пищать, и мысленно поклялся:

«Я клянусь, я уничтожу тебя. Чёртов адвокат».

Трекер замолчал лишь спустя двое суток.

***

— Ты выглядишь уставшим.

Услышав в голосе отца тревогу, Ивон поднял взгляд на сидящего напротив мужчину. Ещё недавно Михаил Ломоносов был грозным боссом могущественного мафиозного синдиката, но теперь, передав власть преемнику, отошёл от дел. Сейчас он был просто пожилым джентльменом на пенсии, коротающим дни за рыбалкой и карточными играми. И в этот момент на его лице читалось лишь искреннее отцовское беспокойство.

— Просто немного похудел, — непринуждённо ответил Ивон.

По лицу Михаила пробежала тень. Заметив это, тот поспешил добавить:

— Ничего страшного, не переживайте.

— Ты слишком изводишь себя, — с тяжёлым вздохом констатировал Михаил. — Ты законченный трудоголик. Тебе бы сбавить обороты.

«Как же много людей делают неправильные выводы…»

Конечно, он ни под какими пытками не признался бы, что его измождённый вид — результат безумного секс-марафона. Слова уже вертелись на кончике языка, но Ивон заставил себя промолчать. Тем временем отец продолжал рассуждать:

— Если ты сутками напролёт пашешь, не находя времени даже на то, чтобы просто встретиться с людьми, твоё тело закономерно даёт сбой. Стоит тебе взяться за дело, как ты с головой уходишь в него.

Глядя, как отец сокрушённо качает головой, Ивон вяло запротестовал:

— Вы же знаете, судебные процессы — дело небыстрое.

— Но ты ведь большинство дел улаживаешь ещё до суда! А когда я тебе звоню, ты либо торопливо прощаешься, ссылаясь на занятость, либо вообще недоступен…

Михаил продолжал ворчать. Ивон действительно планировал свой график с точностью до минуты, но ситуацию усугубляло то, что его и без того редкие выходные приходилось делить между двумя мужчинами. А если учесть, что один из них имел привычку выжимать из него все соки, оставляя абсолютно обессиленным, то от свободного времени и вовсе ничего не оставалось.

Спустя долгих десять дней этого безумия, Ивон наконец смог вернуться в свою квартиру, где проспал двое суток кряду. Лишь немного восстановив силы, он связался с отцом и приехал на эту встречу. Хотелось сказать так много, но вместо этого он поднёс к губам чашку, отпил горячий чай и произнёс:

— Я постараюсь лучше распределять время.

«Интересно, что бы он сказал, узнав истинную причину моего похудения?»

Ивон искоса взглянул на отца. Седина на висках подчёркивала его возраст и жизненный опыт, а глаза, смотревшие на сына, лучились доверием и любовью. Внешне он казался мягким и добродушным стариком — в нём невозможно было разглядеть бывшего мафиози — но Ивон знал, что это лишь маска.

Этот человек когда-то бросил всё, чтобы защитить жену и сына. Он выжил в жестоком, кровавом мире, где ради власти отнимали самое дорогое.

Ивону не нужно было глубоко копать, чтобы понять непреложный факт — в своё время Михаил не раз пытался устранить Цезаря. Возможно, сейчас, когда Лев ушёл на покой, всё изменилось, но выяснять это напрямую у Ивона не было ни малейшего желания.

— Ты хоть нормально питаешься? Не забываешь поесть из-за работы?

— Да, я хорошо питаюсь.

Ответив, Ивон вдруг осознал одну вещь. Михаил отчаянно пытался наверстать упущенное, стремясь окружить сына заботой и вниманием. Тот факт, что они оставили прошлое позади и теперь иногда проводили время вместе, означал, что Ивон простил его. Но, судя по всему, сам Михаил так не считал.

«Его настойчивое желание опекать меня становится проблемой».

Ивон был взрослым независимым мужчиной, а не беспомощным ребёнком. Постоянно принимать отцовскую помощь было неловко. Тем более учитывая их непростую историю.

Но и грубо отвергать эти порывы тоже не хотелось.

Ивон мысленно вздохнул.

«Соглашусь или откажусь — в любом случае буду чувствовать себя не в своей тарелке».

Пока он предавался этим размышлениям, Михаил спросил:

— Ты ведь закончил со своим делом? Теперь у тебя будет немного свободного времени?

Признаться, что дело было закрыто ещё десять дней назад, Ивон не мог, поэтому ограничился неопределённой улыбкой. Михаил, не упуская момента, продолжил:

— Недавно открылся один роскошный термальный источник. Я забронировал там места. Не хочешь съездить со мной?

— На источники? — переспросил Ивон.

Михаил кивнул и назвал место. Это был ультраэксклюзивный курорт, стремительно набирающий популярность среди элиты. Основной клиентурой были знаменитости и миллиардеры, а простым смертным было не суждено узнать даже номер телефона для бронирования. Тот факт, что Михаилу удалось достать туда путевки, говорил о том, что его имя всё ещё имело вес.

Возможность побывать в таком закрытом месте заинтриговала Ивона, а перспектива расслабиться в горячих источниках показалась невероятно соблазнительной. Всё тело немилосердно ломило, и желание отмокать в кипятке, а потом хорошенько пропотеть в сауне было поистине непреодолимым. Заметив блеск в глазах сына, Михаил с энтузиазмом добавил:

— Говорят, там просто потрясающе. Люди рассказывают, что после горячих ванн и спа вся усталость улетучивается без следа…

— Я поеду, — не раздумывая, выпалил Ивон.

Лицо Михаила просияло. На мгновение Ивону стало стыдно за свою меркантильность, но отрицать очевидное было глупо — перспектива роскошного отдыха манила его слишком сильно.

Как бы там ни было, он и сам считал, что должен уделить отцу хотя бы толику того времени, которое безжалостно тратил на Цезаря. Всё должно быть по-честному.

«Горячие источники — звучит совсем не дурно».

Стоило лишь представить, как он погружается по шею в обжигающую воду и позволяет измученному телу расслабиться, как мозг буквально начал плавиться от предвкушения.

— Когда едем? — оживился Ивон. — Мне нужно подготовиться.

— Только скажи, что тебе нужно, и они всё организуют. Тебе совершенно не о чем беспокоиться, — Михаил сиял, даже не пытаясь скрыть своей радости.

Ивон снова почувствовал, как сдаются его внутренние бастионы. Поездка на элитный курорт, куда нужно просто привезти своё тело? Да кто в здравом уме от такого откажется?

Тем временем отец не унимался:

— Когда у тебя будет свободное окно? Я подстроюсь под твой график.

— Можно прямо с завтрашнего дня.

— Правда?!

Михаил просиял так, словно сорвал джекпот. Вопрос был решён мгновенно — они отправляются на источники завтра же и проведут там целую неделю. Лицо старика светилось искренним счастьем, когда он пообещал лично заехать за Ивоном рано утром.

Попрощавшись с Михаилом у дверей кафе, Ивон неспешно зашагал к трамвайной остановке. Отец настойчиво предлагал поехать к нему в особняк, переночевать там и утром отправиться в путь вместе, но Ивон вежливо отказался. Путешествие — это прекрасно, но он не мог просто так исчезнуть, не предупредив хозяйку пансиона. К тому же время близилось к ужину. Если он опоздает или вообще не придёт, старушка устроит ему знатную взбучку.

Он шёл по тротуару, мысленно прокручивая список дел перед отъездом: прибраться в комнате, собрать кое-какие вещи…

«…?!»

Спину внезапно обожгло чьим-то тяжёлым взглядом. Это ощущение чужого присутствия было до дрожи знакомым. Ивон напрягся и намеренно сбавил шаг. Шаги позади тоже замедлились. Вытащив из кармана телефон, он сделал вид, что с кем-то разговаривает, и плавно завернул за угол. Юркнул в безлюдный переулок, вжался спиной в холодный кирпич здания и затаился в густой тени.

Ему понадобилось всего пара минут, чтобы убедиться, что это не паранойя. Хвост был реальным. Как только в подворотню, стараясь ступать бесшумно, скользнул мужчина в тёмных очках, Ивон резко выбросил ногу вперёд. Удар был стремительным и хлёстким. Застигнутый врасплох преследователь с глухим стуком повалился на грязный асфальт. Ивон тут же оседлал его, намертво вцепившись в воротник чужой куртки.

— Зачем ты за мной следил? — ледяным тоном процедил он.

Мужчина ошарашенно захлопал глазами. Казалось, он и представить не мог, что его так легко раскроют. Ивон с силой тряхнул его за грудки, вбивая затылком в землю:

— Отвечай! Кто тебя послал?!

Окончательно растерявшись от такого напора, мужчина вдруг дико вытаращил глаза и резко боднул Ивона лбом прямо в лицо.

«…!»

От внезапной вспышки боли в глазах потемнело. Ивон пошатнулся, не издав ни звука, и ослабил хватку. Воспользовавшись заминкой, мужчина грубо оттолкнул его и вскочил на ноги. В голове звенело, перед глазами плыли цветные пятна, но Ивон инстинктивно выбросил руку вперёд, схватил беглеца за лодыжку и с силой дёрнул на себя, снова обрушивая того на асфальт.

Завязалась ожесточённая грязная драка. В ход пошли кулаки и глухие удары ногами. Противник был явно не из робкого десятка, его движения были расчётливыми, а удары — тяжёлыми и поставленными. Но и Ивон был далеко не мальчиком для битья. Выждав идеальный момент, он всадил сокрушительный удар кулаком прямо в солнечное сплетение шпиона. Мужчина побледнел как полотно, судорожно глотнул воздух и с хрипом рухнул на колени.

— Кто? — тяжело дыша, Ивон мёртвой хваткой вцепился в волосы поверженного. Его собственные костяшки пальцев были сбиты, а по подбородку стекала струйка крови.

Мужчина, корчась от боли, сдавленно просипел:

— П-по приказу…

— Чьему приказу?!

Имя, сорвавшееся с разбитых губ преследователя, заставило Ивона замереть. Такого он точно не ожидал.

Сделав несколько чётких фотографий избитого шпиона на камеру смартфона, Ивон разжал пальцы. Мужчина тут же вскочил и, прихрамывая, бросился наутёк.

«Скоро начальство получит отчёт», — мрачно подумал Ивон, листая список контактов. Найдя нужный номер, он нажал на вызов.

Пришлось подождать, пока звонок переведут через секретаря, и лишь затем трубку взял Цезарь.

— Нам нужно поговорить. Я сейчас приеду. Жди.

Не дав тому вставить ни слова, Ивон сбросил вызов. Внутри клокотал такой вулкан ярости, что на вежливые расшаркивания просто не было сил.