Экстра «Розы и поцелуй»Часть 2

Несмотря на то, что Ивон предварительно постучал, Людмила вздрогнула и в панике подскочила со своего места. Увидев его разбитое, перемазанное чужой и своей кровью лицо, женщина побледнела так стремительно, что Ивону на секунду стало совестно. Видимо, память о том дне, когда он заявился сюда с безумными угрозами, всё ещё была свежа — секретарша каждый раз смотрела на него с животным ужасом. И хотя Ивон был зол как чёрт, срываться на ни в чём не повинной сотруднице не собирался. Он попытался изобразить дружелюбную улыбку. Ожидаемо, Людмила не улыбнулась в ответ.

— Ц-царь у себя? — спросил он, хотя и так прекрасно это знал.

— Д-да, — едва слышно пискнула она, вжимаясь в стол.

Ивон коротко кивнул ей и, не задерживаясь ни на секунду, толкнул массивные двери в личный кабинет босса.

Внутри оказался не только тот, кого он ожидал увидеть. На гостевом кожаном диване, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Дмитрий и мирно попивал чай в компании кузена. Стоило тому встретиться взглядом с вошедшим, как его лицо тут же брезгливо скривилось.

«Не скрывает своего отвращения ни на грамм. Просто здоровенный, капризный ребёнок», — мысленно хмыкнул Ивон и перевёл тяжёлый взгляд на второго мужчину.

— Ивон.

Цезарь поднялся из-за стола, произнеся его имя своим фирменным гипнотическим тоном. На губах мелькнула едва уловимая улыбка, и он по-хозяйски притянул Ивона к себе. Обычно тот терпеть не мог телячьих нежностей на публике и тут же одёрнул бы Цезаря, но сегодняшний «зритель» был особым случаем. Поэтому он позволил себя обнять.

Как и ожидалось, Дмитрия перекосило. Он уставился на Ивона испепеляющим взглядом. Цезарь же, абсолютно игнорируя реакцию брата, слегка отстранился и нахмурился:

— Что с твоим лицом? — длинные пальцы осторожно коснулись кровоточащей ссадины. — И руки сбиты. Ты с кем-то дрался?

Цезарь перехватил его запястье, внимательно разглядывая содранные костяшки. Ивон же высвободил руку и сделал шаг назад.

— Я же сказал, нам нужно поговорить. И раз уж вы оба здесь, тем лучше.

С этими словами он круто развернулся, демонстративно достал телефон и уставился прямо на Дмитрия.

— Сегодня я поймал ублюдка, который вёл за мной слежку.

Ивон развернул экран с фотографией избитого шпиона. Взгляды обоих одновременно скрестились на дисплее. Лица братьев оставались непроницаемыми, так что прочесть их мысли было невозможно. Но Ивона это не волновало — у него на руках были железобетонные доказательства.

Выждав пару секунд, чтобы они точно успели рассмотреть помятую физиономию своего подчинённого, он убрал смартфон.

— Жду объяснений. Что всё это значит?

Пылающий гневом взгляд сверлил сидящего напротив Дмитрия. Ивон и в страшном сне не мог представить, что этот придурок опустится до банальной слежки. Ему вообще не от кого было прятаться — он был обычным законопослушным гражданином.

«Ну, если не считать того факта, что я по уши увяз в разборках русской мафии».

Ивон втайне предвкушал, как именно Дмитрий будет выкручиваться. В кабинете повисла тишина. А затем губы этого мужчины вдруг растянулись в широкой, совершенно наглой улыбке.

— Понятия не имею, кто это, — небрежно бросил он, откидываясь на спинку дивана.

Эта артистичная безмятежность была вполне ожидаема. Ивон сузил глаза:

— Этот человек лично признался, что пас меня по твоему приказу. И ты утверждаешь, что ничего не знаешь?

— Именно, — хмыкнул Дмитрий, бесстыдно улыбаясь. — Тебе стоило притащить его сюда за шкирку, а не трясти какой-то размазанной фоткой. К тому же у него лицо превратилось в кровавое месиво — как я должен его узнать? Откуда мне знать, может, ты просто избил первого встречного бедолагу в подворотне и решил свалить всё на меня?

Уровень наглости этого человека пробивал дно. Врать прямо в глаза, ни на секунду не сбившись с ритма — это был талант. Впрочем, ожидать мук совести от бывшего кгб-шника, который нынче подрабатывал сутенером в собственном клубе, было верхом наивности.

Но Дмитрию этого показалось мало. Он картинно развёл руками и пожал плечами, скривив губы в презрительной усмешке:

— С какой стати мне вообще верить словам какой-то дворняги, в которой нет ни капли крови «русов»?

— Дмитрий.

Цезарь, до этого момента хранивший молчание, обронил всего одно слово. Дмитрий осекся на полуслове.

Кабинет накрыла удушливая аура. Поколебавшись секунду, Дмитрий раздражённо цокнул языком, отпустил закушенную губу и нехотя буркнул:

— Это просто шутка.

Ивон невольно вскинул брови. Пусть это и не было полноценным извинением, но для Дмитрия даже такая оброненная фраза была равносильна удару лицом в грязь. Об этом красноречиво свидетельствовало его перекошенное от бешенства лицо. Тот сверлил Ивона таким яростным взглядом, словно обещал: «Ты ещё пожалеешь, что заставил меня унижаться».

— Это всё, о чём ты хотел поговорить? — спокойный голос Цезаря разрезал повисшее напряжение.

Ивон медленно повернул голову к нему голову.

— Ты знал об этом?

Вместо ответа Цезарь лишь издал короткий смешок. Этого было достаточно. Пазл сложился: Цезарь был как минимум в курсе, а как максимум — сам дал добро на слежку. Родная кровь, как-никак — кузены стоили друг друга. Ивон обвёл долгим, тяжёлым взглядом обоих, осознав, что они играют в одной команде.

«А ведь они даже внешне чем-то похожи».

Закатывать истерики, кричать и требовать справедливости было бесполезно — эти двое жили по своим собственным извращённым правилам. Взывать к их рассудку — всё равно что разговаривать с бетонной стеной. Да и устраивать унизительную перепалку на глазах у Дмитрия Ивону совершенно не хотелось. Поэтому он выбрал другой, куда более действенный метод ведения переговоров.

«…!»

— Царь! — в панике взревел Дмитрий.

Цезарь вздрогнул, когда кулак Ивона со свистом рассёк воздух. Дмитрий сорвался с дивана. Но тот не остановился. Вложив в удар весь свой вес и всю накопившуюся ярость, он наотмашь врезал Цезарь точно в солнечное сплетение.

— …Кх.

Из груди Цезаря вырвался сдавленный хрип — удар вышел по-настоящему болезненным. Дмитрий с перекошенным от ужаса и ярости лицом уже готов был броситься на нарушителя их спокойствия, но Цезарь резко вскинул руку, останавливая кузена на полпути. С трудом втянув воздух, он прохрипел:

— Не вмешивайся.

— Но..! — отчаянно выкрикнул Дмитрий.

Его протест захлебнулся, натолкнувшись на убийственный взгляд серых глаз. В кабинете снова повисла тишина. А когда Цезарь повернулся обратно к Ивону, на его лице не было ни следа гнева — напротив, его черты странно смягчились.

— Ты закончил? — мягко спросил он, всем своим видом показывая, что готов стерпеть ещё десяток таких ударов, если партнёру от этого полегчает.

Это снисходительное всепрощение взбесило Ивона ещё больше. Он резко перевёл горящий взгляд на Дмитрия. Вот кто был истинным корнем проблемы. Ивон давно искал повода свести счёты с этим интриганом, и сейчас у него появился идеальный шанс выпустить пар. Сжав кулаки до хруста, он сделал угрожающий шаг в его сторону.

Но не успел он приблизиться, как дорогу ему преградила широкая грудь Цезаря.

— Нет. Бей меня.

— Царь! — растроганно выдохнул Дмитрий, решив, что брат закрывает его своим телом от обезумевшего ублюдка.

Но Цезарь, не отрывая потемневшего взгляда от лица Ивона, низко произнес:

— Не смей прикасаться к другим. Трогай только меня.

Лицо Дмитрия окаменело, а вся былая растроганность испарилась без следа. Ивон, смерив оцепеневшего Дмитрия коротким взглядом, снова уставился на Цезаря.

— Я не собирался его трогать. Я собирался разбить ему лицо.

— Вот именно.

Цезарь перехватил руку Ивона, поднёс её к своим губам и благоговейно поцеловал разбитые, покрытые запёкшейся кровью костяшки.

— Бей меня.

В этот момент Ивон и Дмитрий, вероятно, впервые в жизни, подумали абсолютно об одном и том же.

«Да он что, мазохист конченый?!»

Вслед за этим Ивон сразу же сделал вывод:

«Ему просто невыносима мысль, что до меня дотронется кто-то другой».

И это было похоже на правду. Цезарь смотрел на него снизу вверх с такой искренней страстью, в которой читалась почти болезненная, всепоглощающая любовь.

Причина такого поведения прояснилась в следующую же секунду. Осыпая поцелуями сбитые костяшки, Цезарь произнёс:

— Не думал, что мы увидимся так скоро.

Учитывая, что Ивон обычно пропадал минимум на полмесяца, такая реакция была вполне закономерной. Да и сам он не планировал заявляться сюда так быстро.

Если бы не этот инцидент.

Игнорируя нежности Цезаря, Ивон с каменным лицом спросил:

— Это ты приставил ко мне хвост?

— Нет.

Услышав столь быстрый и категоричный ответ, Ивон подозрительно прищурился.

— Но ты был в курсе?

Вместо ответа Цезарь лишь едва заметно улыбнулся. Удивительно, но этот человек никогда не опускался до прямой лжи. То ли не видел в этом смысла, то ли считал ниже своего достоинства. Ивон сухо продолжил:

— Прекрати это.

Не отрывая губ от его пальцев, Цезарь поднял взгляд. В повисшей тишине Дмитрий издал короткий презрительный смешок. Реакция была ожидаемой, но раздражала неимоверно. Сохраняя ледяное спокойствие, Ивон добавил:

— У вас нет ни единой причины устраивать за мной слежку. Если только у кого-то из вас не поехала крыша.

Этот камень был брошен в огород Дмитрия, и тот, разумеется, отреагировал полным ненависти взглядом. Проигнорировав его, Цезарь спокойно предложил:

— Если тебе не нравятся люди Дмитрия, я приставлю к тебе своих людей. Так лучше?

Ивон коротко усмехнулся.

— Может, мне просто вживить себе под кожу микрочип, как у тебя?

Он сказал это с явным сарказмом, но Цезарь воспринял слова абсолютно серьезно.

— Я не собираюсь вставлять в твоё тело ничего, кроме себя.

Каждое слово этого человека было сплошным бредом. Но дальше стало только хуже.

— У тебя слабое здоровье, тебе нужна охрана…

— Кх-кх!

Дмитрий, как раз в этот момент сделавший глоток чая, поперхнулся и зашёлся в жестоком кашле. Он смотрел на Цезаря округлившимися глазами, всем своим видом выражая немой вопрос: «Ты что несёшь?!». Ивону и самому стало неловко от этого абсурда.

— Это кто тебе сказал, что я слабый?

Цезарь невозмутимо выдал свой железный аргумент:

— Ты же отключаешься каждый раз, когда мы занимаемся сексом. Нормальный мужчина не будет падать в обморок от такой ерунды, как секс.

Дмитрий снова закашлялся. На этот раз, похоже, он просто забыл, как дышать, и подавился воздухом. Глядя на страдания человека, ставшего невольным слушателем этих интимных подробностей, Ивон даже испытал к нему мимолетную жалость. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Цезарь его опередил:

— И это при том, что я сдерживаюсь. Если бы я в полную силу… ты бы просто умер.

«Я и сейчас готов умереть. От стыда за этот разговор».

Ивон беззвучно выдохнул через приоткрытые губы. «Ерунда»?! Если один их «заход» стабильно растягивался на неделю, то какая это, к чёрту, ерунда?!

Всё это время он молча терпел это чудовищное недоразумение просто ради того, чтобы выжить, но сейчас его терпение лопнуло. Больше всего бесил этот снисходительный, жалеющий взгляд.

— Я не какой-то там дохляк. И моя выносливость ничуть не хуже, чем у других. Ты, кажется, забыл, но я вообще-то служил в спецназе.

«Это просто ты — ненасытное животное», — мысленно добавил Ивон.

Цезарь лишь снисходительно хмыкнул.

— Ну да, стрелять ты умеешь.

Почувствовав, как пальцы Цезаря крепче сжимают его руку, Ивон заставил себя говорить максимально спокойно:

— Так что? Ты собираешься продолжать за мной следить?

— Это охрана.

Как бы там ни называл это Цезарь, мысль о том, что Дмитрий организовал слежку ради «защиты» Ивона, была смехотворна. Не будь Цезаря сейчас в кабинете, тот бы уже вскочил и попытался придушить Ивона голыми руками.

— Ясно.

Продолжать этот разговор не было смысла. Дальнейшие препирательства только вымотали бы Ивона и привели бы к ещё более неловким откровениям. Решив пока отступить, он вырвал свою руку из хватки чужих пальцев.

— Мы обсудим это позже... Наедине. И без секса.

Он намеренно сделал акцент на последних словах. Дмитрий закатил глаза, всем своим видом показывая, как его тошнит от этой сцены, а Цезарь недовольно свёл брови.

Как бы то ни было, Ивон покинул кабинет. Он уходил, с трудом сдерживая кипящее внутри желание забить этого непробиваемого человека до полусмерти.

***

После ухода Ивона в кабинете остались только Цезарь и Дмитрий.

Наблюдая за изящными пальцами кузена, перебирающими сигары в хьюмидоре, Дмитрий прокручивал в голове недавнюю сцену. Он знал, что этот кореец примчится сюда разбираться. Но то, что он так хладнокровно оборвёт разговор и уйдёт, стало для него сюрпризом. Он ожидал больше криков и истерик.

Для Дмитрия, искренне верившего в жизненное кредо «Драка решает всё», такое поведение было невыносимо скучным. Он надеялся, что этот адвокатишка сорвётся и устроит скандал.

«Хотя, конечно, устраивать дешёвые истерики в присутствии Царя — это моветон».

Дмитрий не отрывал благоговейного взгляда от лица человека, которого боготворил с самого детства. Безупречно красивый мужчина. Эпитет «красивый» редко подходит к мужской внешности, но Дмитрий считал, что в мире есть лишь один человек, достойный этого слова — Цезарь. Человек с ледяным лицом, способный перерезать горло врагу, не дрогнув ни единым мускулом; монстр, не ведающий ни волнения, ни страсти.

Идеальное, совершенное создание, о котором Дмитрий всегда мечтал.

«И этот проклятый адвокат всё портит».

Дмитрий беззвучно заскрежетал зубами. Пульс Цезаря учащается? Немыслимо. Этот человек не должен испытывать эмоций ни при каких обстоятельствах. Его создали именно таким. Мысль о том, что безупречный шедевр, сотворённый гениальным скульптором, превращается в жалкого, ведомого страстями человека, приводила Дмитрия в ярость. Миф о Пигмалионе был его самым ненавистным. Он не допустит, чтобы этот кошмар воплотился в реальность.

При всём этом Дмитрий вынужден был признать: Ивон оказался не так прост. Цезарь, видимо, этого не осознавал, но человек, которого тот приставил для слежки, был бывшим бойцом смешанных единоборств. Такого не уложишь парочкой случайных ударов. Обычный парень вырубился бы после первого же столкновения, но этот Ивон не только избил профи, но и заставил его расколоться, да ещё и сфотографировал для отчёта. Это был неприятный и совершенно неожиданный поворот.

Дмитрию было тошно об этом вспоминать, но тело у Ивона было что надо. Плотные, гармонично развитые мышцы, идеальный баланс — даже при мимолетном прикосновении чувствовалась стальная твердость. Наверняка он владеет парочкой восточных единоборств. И после всего этого услышать от любовника снисходительное «у тебя слабое здоровье»? Неудивительно, что тот взбесился. Его гнев был вполне оправдан.

«Хотя по сравнению с Царём он всё равно жалкая букашка, это факт».

— Дмитрий.

— Да.

Услышав своё имя, он тут же отреагировал и вскинул на кузена фанатичный взгляд. Цезарь, неспешно раскуривая сигару, произнёс:

— Ты ведь уже получил отчёт о том, чем Ивон занимался до того, как пришёл сюда?

Дмитрий промолчал. Цезарь сделал глубокую затяжку. Кончик сигары ярко вспыхнул.

— Выкладывай. С кем он сегодня встречался и о чём говорил?

Дмитрий устанавливал слежку вовсе не для того, чтобы работать личным информатором кузена. Наоборот, он надеялся нарыть на этого выскочку хоть какой-нибудь компромат, чтобы использовать его при удобном случае. Цезарь прекрасно знал об этом, но всё равно позволял ему играть в свои шпионские игры. И причина была проста. Теперь Цезарь мог вальяжно раскинуться в кресле и получать подробный отчёт о каждом шаге своего любовника из уст собственного кузена.

Осознавая своё унизительное положение, Дмитрий скрипнул зубами, но не ответить не мог:

— …Он едет с Михаилом на горячие источники.

Сквозь густое облако табачного дыма глаза Цезаря угрожающе сузились. Медленно выдохнув сизую струю, он скомандовал:

— Продолжай.

***

Из-за сурового климата термальные источники пользовались в России огромной популярностью. Даже вне сезона сильных морозов знаменитые курорты и бани всегда были забиты до отказа, а забронировать место в самых престижных из них было практически невозможно.

Ивон, большой любитель попариться, иногда расслаблялся в частной бане одного из своих клиентов, который предоставил ему туда доступ в качестве благодарности за скромный гонорар. Вести неспешные мужские разговоры в густом горячем паре, а потом освежать распаренное тело ледяным пивом — что могло быть лучше?

Когда Михаил упомянул о поездке на источники, сказав, что это элитный курорт, Ивон всё равно представил себе нечто похожее на ту частную сауну или общественные бани, в которых он бывал ранее. Да, учитывая русские масштабы, это будет нечто грандиозное, но суть останется той же. Ну, может, стены покроют позолотой для пафоса.

Одержимый одной лишь мыслью — поскорее окунуться в обжигающую воду — он не задумывался о деталях. Но когда машина Михаила, забравшего его из дома, наконец прибыла на место, Ивон застыл в благоговейном шоке.

«Что бы вы ни вообразили, реальность превзойдёт ваши ожидания».

Этот слоган из какого-то старого фильма всплыл в его памяти, пока образ скромной баньки, которую он рисовал в своём воображении, рассыпался в прах.

Он не ошибся в двух вещах: масштабы здесь действительно были русскими, и золото на стенах присутствовало.

Но таких масштабов и столько золота он точно не ожидал.

Перед ним возвышался настоящий дворец. Здание высотой не меньше двадцати этажей раскинулось вширь так далеко, словно хвастаясь бесконечной площадью прилегающей земли. Фасад был щедро украшен лепниной, статуями и огромными витражами, отчего всё сооружение напоминало величественный замок эпохи Возрождения.

Настоящей вишенкой на торте — или, точнее, на крыше этого дворца, выстроенного в традиционном славянском стиле — возвышалась исполинская статуя.

Ивону совершенно не хотелось знать, чей именно монумент там установлен. Отель, ослепительно сияющий всеми цветами радуги, приближался с каждой секундой, и от одного его размаха уже начинало рябить в глазах.

— …И это, по-вашему, горячие источники? — выдавил из себя Ивон после долгого молчания.

Михаил самодовольно кивнул:

— Да, выглядит скромно и мелковато, но чтобы перекантоваться пару дней — вполне сойдёт.

Ивон несколько раз моргнул, пытаясь осознать масштаб этого «скромного» сооружения. Ещё по приезде в Россию он усвоил местное правило, очень похожее на корейское: «чем больше, тем лучше». И статусное место просто обязано было быть гигантским, сверкающим и кричащим о роскоши. Но этот отель, похожий на императорский дворец и видимый за километры, лишил дара речи.

«А ведь по сути это просто общественная баня».

Его наивные мечты о том, как он будет валяться на полотенце, неспешно отмокать и дремать в парилке, испарились без следа.

Заметив его оцепенение, Михаил мягко произнёс:

— Я давно хотел привезти тебя сюда.

На лице его играла привычная добродушная улыбка. Ивон понял, что отец здесь далеко не в первый раз.

«Видимо, в будущем, принимая приглашения отца, мне придётся брать этот масштаб за точку отсчёта».

Пока Ивон мысленно перестраивал свои стандарты роскоши, машина плавно остановилась у парадного входа. Швейцар почтительно распахнул дверцу.

— Добро пожаловать, господин Ломоносов.

Управляющий отелем лично вышел встречать дорогих гостей, низко кланяясь, а целая вереница носильщиков тут же подхватила их багаж. Следуя за Михаилом, Ивон переступил порог здания, интерьеры которого поражали великолепием времён Российской империи.

Пока они шли через необъятный холл — такой огромный, что в нём можно было запросто заблудиться — управляющий поставленным голосом рассказывал об услугах комплекса. В прозрачном панорамном лифте открывался потрясающий вид на бескрайние, укрытые снегом просторы — истинно русские пейзажи.

— Бани и горячие источники расположены как в здании, так и под открытым небом. Вы можете выбрать любой вариант, который вам по душе, — елейным голосом вещал управляющий, перечисляя полезные свойства минеральной воды.

Ивон пропускал мимо ушей всю эту лекцию про химический состав и лечебный эффект. В голове билась только одна мысль: «Заканчивай уже. Я просто хочу погрузить своё измученное тело в кипяток».

— Однако смею напомнить, распитие алкогольных напитков в самих бассейнах строго запрещено во избежание несчастных случаев, — предупредил менеджер.

Михаил солидно кивнул, словно полностью разделяя эти правила. Но стоило управляющему выйти из лифта первым, как он лукаво подмигнул сыну. Ивон этот жест не упустил.

***

Им выделили президентский люкс на самом верхнем этаже. Ивон знал, что семьи часто снимают апартаменты с общей гостиной и несколькими спальнями, но чтобы такие хоромы предоставили им двоим — это был перебор. Его скромные ожидания обычного номера с двумя раздельными кроватями снова разбились вдребезги.

Похоже, Михаил всерьёз решил использовать эту поездку, чтобы окончательно разрушить стену отчуждения между ними. Это было слегка утомительно, но Ивон предпочёл сделать вид, что всё в порядке. В конце концов, если старика это делает счастливым — почему бы и нет?

«Я ведь и так у него в долгу за эту поездку».

— Ну как, нравится? — с затаённой надеждой спросил Михаил, как только за управляющим закрылась дверь.

Ему явно хотелось услышать восторженные ахи и охи, но Ивон, к сожалению, был не из тех, кто бурно выражает эмоции, да и возраст для щенячьего восторга уже прошёл.

— Хороший номер, — сдержанно ответил он.

По лицу Михаила промелькнула тень разочарования. Заметив это, Ивон поспешил исправиться:

— Я не думал, что отель окажется настолько шикарным. Спасибо, что пригласили.

Но как только слова слетели с губ, он понял, что прозвучало слишком сухо и официально. Дистанция между ними снова стала осязаемой. Почувствовав неловкость, он поспешил сменить тему:

— А когда у нас ужин? Ресторан здесь, должно быть, тоже на высшем уровне.

— О, разумеется! — просияв, Михаил тут же оживился. — Чего бы тебе хотелось: итальянской кухни или французской?

— Мне без разницы. Вы здесь бывали, так что полностью полагаюсь на ваш вкус.

Ответ был прагматичным, но старику он явно пришёлся по душе. Лев с готовностью кивнул и пустился в объяснения:

— Здесь есть отличный итальянский ресторан. Принадлежит одному всемирно известному британскому шеф-повару. Забавно, правда? Сама по себе английская еда — та ещё гадость, в рот не возьмёшь, но вот иностранная кухня в исполнении британцев бывает весьма недурна. Пару лет назад, когда я был в Лондоне…

И Михаил с увлечением начал травить байки о своих былых заграничных поездках.

После размеренного двухчасового ужина Михаил потащил Ивона в бар. Как и следовало ожидать от отеля такого калибра, барная зона поражала своими размерами. Учитывая количество номеров, здесь легко могла бы разместиться приличная толпа, но в этот вечер помещение казалось подозрительно пустым.

Двое мужчин, сидящих в огромном гулком зале, выглядели довольно сиротливо. Несмотря на тихо играющую фоновую музыку, Ивону казалось, что если он сейчас кашлянет, эхо разнесётся по всему помещению.

— Для такого размаха здесь как-то пустовато, — заметил он. — Я думал, это популярное место.

«Отличная еда, первоклассный сервис, роскошные интерьеры... Неужели у них проблемы с бизнесом?» — мысленно задался вопросом Ивон, хотя понимал, что это не его дело.

Услышав его замечание, подошедшая официантка с дежурной профессиональной улыбкой пояснила:

— Все номера на этажах забронированы, но многие гости ещё не прибыли. Скоро здесь будет полная посадка.

— Жаль. А я уж было подумал, что мы арендовали весь отель целиком, — с добродушной усмешкой пошутил Михаил.

Девушка вежливо рассмеялась. Приняв заказ, она удалилась, и он, не задумываясь, бросил:

— Симпатичная девушка.

— Если вам хочется сходить на свидание, пригласите её. Думаю, она не откажет.

Михаил непонимающе посмотрел на него.

Ивон не был слепым — он заметил, какими заинтересованными взглядами официантка стреляла в импозантного, состоятельного старика. И раз уж отец сам завёл этот игривый тон, почему бы не подкинуть ему идею?

Но реакция Михаила была неожиданно резкой.

— Что ты говоришь? Это же нелепо!

Ивон не понимал, в чём проблема.

— Вы давно живёте один. Если девушка проявит инициативу…

Он был уже не в том возрасте, чтобы закатывать истерики из-за возможного романа отца. У них не было настолько глубокой эмоциональной связи, чтобы ревновать. Это был обычный житейский совет, который можно дать любому одинокому мужчине.

Но Михаил категорично покачал головой:

— Глупости. Женщины меня не интересуют. Разве что твоя мать воскреснет… — он раздражённо цокнул языком и добавил: — К тому же, свидания сейчас нужнее тебе, а не мне.

— Мне? — растерялся Ивон от такого внезапного перевода стрелок.

Михаил посмотрел на него с теплом и лёгкой грустью.

— Тебе ведь уже пора жениться. Да что там, ты уже опаздываешь! В твоём возрасте у нормальных мужчин уже по двое детей бегает. Ты так похож на Суён... Твои дети были бы просто очаровательны.

От неожиданной смены темы Ивон впал в ступор. Пока он лихорадочно подбирал слова, Михаил, видимо, почувствовав неловкость, поспешил сгладить углы:

— Впрочем, сейчас многие женятся поздно. Уверен, ты сам во всём разберёшься.

Ивон впервые в жизни порадовался, что между ними нет настоящей близости. Будь они обычной дружной семьёй, отец не слез бы с этой темы, пока не вытащил бы из него обещание немедленно завести семью.

К счастью, официантка принесла напитки, и неловкий разговор сошёл на нет. Ивон с облегчением выдохнул — они вернулись к нейтральным и безопасным темам.

Но слово за слово, бокал за бокалом — и оба незаметно для себя здорово набрались. Русские славятся своим умением пить, но Ивон, как истинный кореец, в этом деле тоже не был новичком. Опрокидывая стопку за стопкой, они пропустили тот момент, когда нужно было остановиться, и в итоге набрались до состояния нестояния.

Перед глазами Ивона всё плыло, ноги казались ватными, но он всё ещё мог более-менее соображать. А вот Михаил пил так, словно завтра не наступит никогда, и в итоге окончательно утратил способность передвигаться самостоятельно.

Записав счёт на номер, Ивон взвалил отца на плечо и потащил к лифту. Пока они шатающейся походкой брели по коридору, Михаил, что-то невнятно бормочущий себе под нос, вдруг поднял голову.

— Мой сын… — пробормотал старик. Его глаза, обрамлённые глубокими морщинами, потеплели, а рука неуклюже потянулась к лицу Ивона, ласково погладив его по щеке. — Какая мразь испортила твоё красивое лицо? Как они посмели тронуть моего мальчика…

Значит, он всё-таки заметил ссадины и синяки на его лице. Ивон помнил, как отец с тревогой посмотрел на него при встрече, но тактично промолчал.

«Конечно, он переживал. Любой родитель бы переживал на его месте».

Ивон никак не отреагировал на этот пьяный порыв. Михаил тяжело вздохнул:

— С твоей головы не должно было упасть ни единого волоска…

— Я вырос нормальным, — тихо ответил Ивон.

— Да… ты вырос хорошим человеком…

Взгляд, которым Михаил смотрел на него, всегда был полон не только любви к сыну, но и бесконечной тоски по его матери, Суён. И сейчас, глядя на Ивона влажными от подступающих слёз глазами, он прошептал:

— Я знаю, ты меня ненавидишь… Но даже сейчас я считаю, что поступил правильно, когда оставил вас с матерью.

Его язык заплетался, но слова резали по живому:

— Ты должен был жить по-другому… Не так, как я. Жить как нормальный человек. Встретить хорошую девушку, завести детей… Обычной, спокойной жизнью. О такой жизни я мечтал… Для себя и для твоей мамы…

Ивон промолчал. Хмель выветрился из головы. Мозг прояснился, пульс стал ровным и холодным.

Он тащил отяжелевшее тело отца по коридору, пропуская его пьяные исповеди мимо ушей. С трудом втащив Михаила в номер и свалив на кровать, Ивон стянул с него ботинки, кое-как переодел в пижаму и, пошатываясь, вышел в гостиную.

Дверь в его собственную спальню находилась прямо напротив, но спать совершенно не хотелось. Несмотря на количество выпитого, сон как рукой сняло. Оставшись один посреди роскошной гостиной, он на секунду задумался.

«Может, сходить в сауну?»

В круглосуточной купальне под открытым небом не было ни души. Собственно, за весь вечер Ивон не встретил ни одного постояльца, только персонал. Эта тишина и пустота были именно тем, что ему сейчас было нужно.

Выпал редкий шанс насладиться всем великолепием этих термальных источников в полном одиночестве. Михаил крепко спит, а значит, у него есть пара часов абсолютной свободы. Раз отель полностью забронирован, завтра здесь будет яблоку негде упасть, и такой возможности больше не представится.

Сбросив одежду, Ивон голышом скользнул в обжигающе горячую воду.

Тело рефлекторно содрогнулось от резкого перепада температур. Кожу закололо миллионами раскалённых иголок. Ивон судорожно выдохнул, откинул голову на каменный бортик бассейна и прикрыл глаза.

— Ха-а-а… — с губ сорвался протяжный вздох.

Он лежал не шевелясь, чувствуя, как из мышц медленно уходит напряжение. Внезапно дали о себе знать старые ушибы и свежие ссадины на лице, заставив его болезненно поморщиться. Расслабившись в горячей воде, Ивон позволил мыслям течь свободно.

В последнее время тема женитьбы стала всплывать пугающе часто. Цезарь начал всё чаще делать прозрачные намёки, словно прощупывая почву. Пока что Ивон успешно притворялся глухим, но как долго будет работать эта тактика игнорирования?

Давление со стороны Михаила было не таким пугающим, но куда более прямолинейным. Обсуждать свадьбу с кем бы то ни было — то ещё удовольствие, но когда на тебя давят сразу два самых сложных человека в твоей жизни… Единственным выходом было избегать этой темы любой ценой.

«Поговорят и успокоятся», — с надеждой подумал Ивон.

Отодвинув в сторону мысли о том, что оба этих мужчины совершенно не умеют отступать, Ивон решил выбросить из головы все раздражающие проблемы. В конце концов, прямо сейчас он всё равно ничего не решит, а приехал он сюда отдыхать, так что нужно сосредоточиться на главной цели.

«Отец с возрастом, наверное, успокоится и смирится. Насчёт Цезаря не уверен, но об этом я подумаю потом».

Даже приняв такое волевое решение, он всё равно чувствовал скребущий на душе дискомфорт. Но поскольку другого выхода не было, Ивон просто проигнорировал его и позволил своему телу обмякнуть в горячей воде.

«Кажется, говорили, что засыпать в термальном источнике опасно?..»

Эта мысль лениво проплыла в его голове, когда он уже начал проваливаться в полудрёму. Вдруг его слух уловил едва заметный шорох. Ивон, разомлевший в кипятке, вяло подумал:

«Наверное, кто-то из постояльцев пришёл».

Было немного досадно, что его уединение так быстро нарушили, но тут уж ничего не поделаешь. Он ожидал услышать плеск воды, когда незнакомец начнёт спускаться в бассейн, и почувствовать рябь на поверхности, но вода оставалась абсолютно неподвижной. Ивон прислушивался ещё какое-то время, но никаких звуков не последовало.

«Показалось?»

Может, он принял за шаги какой-то другой звук, или ему вообще всё это привиделось сквозь сон? Чтобы развеять сомнения, Ивон нехотя приоткрыл глаза. Сквозь густой белый пар, поднимающийся над гладью воды, никого не было видно. Оглядев просторную купальню и убедившись, что он по-прежнему один, Ивон решил, что это была игра воображения, и успокоился.

«...Женитьба, значит».

Стоило мозгу немного проснуться, как в памяти снова всплыли слова отца. Обычная жизнь, брак, дети.

«Какое бы у него было лицо, если бы он узнал, что всё, о чём он мечтает, абсолютно невозможно?»

«Когда он бросал нас с матерью, он вряд ли рассчитывал на такой финал».

Одно только воспоминание о Цезаре вызывало головную боль. Ивон раздражённо взъерошил влажные волосы. Отношения с мужчиной — это уже проблема, а если этот мужчина — Цезарь, то проблема возводится в абсолют. Если отец когда-нибудь узнает, с кем именно встречается его сын, он не просто будет против — он попытается убить Цезаря, даже ценой собственной жизни.

Михаил только-только отошёл от дел, но если он снова возьмётся за старое, Цезарь тоже не будет сидеть сложа руки, и последствия этой войны страшно даже представить.

У Ивона возникло острое желание просто собрать вещи и сбежать от обоих, оставив их разбираться друг с другом, но он понимал, что это утопия. Рука неосознанно коснулась шрама от пулевого ранения на животе.

«Придётся скрывать это до самой смерти...»

Только он успел дать себе эту мысль, как взгляд зацепился за странный силуэт. Сквозь клубы пара проступали очертания человеческой фигуры. Ивон с опозданием понял, что всё это время не замечал присутствия постороннего.

«Давно он там стоит?»

Высокий мужчина застыл на краю бассейна совершенно неподвижно, словно каменное изваяние. Если бы не пар, его можно было бы принять за часть вычурного декора.

Но это было не изваяние. Мужчина не шевелился, казалось, он даже не дышит, но в нём было кое-что абсолютно живое.

Глаза. Разного цвета.

В тот момент, когда Ивон встретился с пронзительным взглядом незнакомца с гетерохромией, собственные глаза в шоке расширились.

***

Время перевалило за полдень, но небо было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами.

«Опять снег пойдёт», — рассеянно подумал молодой Михаил, глядя вверх. В этой проклятой северной стране ждать зимы без снегопадов было сродни ожиданию чуда.

Он коротко выдохнул, и облачко пара сорвалось с губ, растворившись в морозном воздухе. Пообедав, он неспешно возвращался в офис, осторожно ступая по обледенелому тротуару, чтобы не поскользнуться. Улица была немноголюдной; лишь редкие прохожие торопливо пробегали мимо, кутаясь в воротники. Михаил тоже мерил дорогу неширокими аккуратными шагами.

Вдруг мимо него, едва не сбив с ног, пулей промчался какой-то парень.

«Нестись с такой скоростью по гололёду? Он что, шею свернуть хочет?» — удивлённо подумал Михаил, провожая безумца взглядом.

Причина такой спешки выяснилась незамедлительно.

— Держите вора! Держите его! Эй, вы! Поймайте его! — раздался позади истошный женский крик с сильным акцентом.

Михаил рефлекторно обернулся. Прямо на него, размахивая руками, неслась растрёпанная девушка. Её лицо было перекошено от паники и отчаяния.

«Азиатка?» — только и мелькнула мысль.

Он снова повернул голову. Беглец был еще недалеко. В этот момент Михаил заметил в его руке старую пухлую женскую сумку. И тут вор внезапно поскользнулся, нелепо взмахнул руками и с размаху приложился головой об лёд.

— Так тебе и надо! — радостно завопила девушка, выпалив какую-то фразу на непонятном диалекте, и рванула к поверженному врагу с удвоенной скоростью.

Михаил проследил взглядом за тем, как она вихрем пронеслась мимо него.

— Эй... — он инстинктивно протянул руку, чтобы остановить её, но было слишком поздно.

Девушка добежала ровно до того места, где только что упал вор, её ноги комично разъехались на льду, и она с размаху рухнула лицом вниз, смачно припечатавшись к асфальту.

— А-а-а-а!

Жалобный визг эхом разнёсся по улице, сопровождаемый глухим звуком удара. Распластавшись на промёрзшей земле, она несколько секунд не подавала признаков жизни. Тем временем карманник, воспользовавшись заминкой, поспешно вскочил на ноги и дал дёру.

— Стой! Помогите! Мои деньги! — жалобно закричала девушка, пытаясь приподняться.

Но Михаил продолжал стоять как вкопанный, спрятав руки в карманы пальто, и просто наблюдал за этой трагикомедией. На безлюдной улице её отчаянные мольбы эхом отскакивали от стен домов и растворялись в морозном воздухе. Поняв, что помощи ждать неоткуда, девушка с обречённым видом опустила протянутую руку, тяжело вздохнула и, пошатываясь, поднялась на ноги.

Она принялась отряхивать перепачканное в грязном снегу пальто, закусив губу. А затем подняла взгляд. И тут же встретилась глазами с Михаилом, который всё это время безучастно наблюдал за ней. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Михаил даже не пошевелился.

Внезапно в чёрных глазах азиатки вспыхнул опасный огонь. Михаил и моргнуть не успел, как она с пугающей скоростью бросилась на него.

— Ах ты ублюдок! — взревела она, замахиваясь кулаком.

Михаил проявил чудеса реакции и успел отклониться назад. Но он совершенно не ожидал того, что последовало за этим. С невероятной ловкостью девушка выбросила ногу вперёд и со всей силы врезала ему по голени.

— !? #%~x! @$ (!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!)

Михаил рухнул на колени, обхватив ушибленную ногу руками, даже не в силах издать ни звука от пронзившей его боли. А девушка, возвышаясь над ним, победоносно заявила:

— Это тебе кара небесная!

И, не оборачиваясь, широким шагом зашагала прочь, оставив Михаила корчиться на земле. Сквозь стиснутые зубы он пытался продышать пульсирующую боль.

«Разве восточные женщины не должны быть кроткими, как овечки?!» — вспоминая все стереотипы, о которых когда-либо слышал, Михаил продолжал отчаянно растирать горящую от боли ногу.

***

Как и ожидалось, к вечеру повалил густой снег. Михаил пораньше вышел из офиса и сел в ожидающую его машину Льва.

— Кажется, сейчас начнётся настоящая пурга, — с тревогой заметил водитель.

Михаил коротко кивнул:

— Да, нужно ехать домой, пока видимость не упала до нуля. К утру всё завалит.

Глядя на кружащиеся за окном хлопья снега, Михаил погрузился в раздумья. Днём у него состоялся тяжёлый разговор с отцом. Война между синдикатами набирала обороты. Клан Сергеевых предусмотрительно выдал своего наследника, Сашу, за дочь босса другой крупной группировки. Благодаря этому браку Саша получил в свои руки невиданную доселе власть.

— Они становятся реальной угрозой, — мрачно подытожил тогда отец.

Михаил и сам это прекрасно понимал. Синдикат Ломоносовых пока оставался крупнейшей силой в России, но их гегемонии явно приходил конец. Хорошо, что отец всё ещё крепко держал руль. В отличие от Саши, у Михаила пока было время на подготовку.

«Какое же будущее ждёт клан Ломоносовых?..»

Он как раз обдумывал стратегии, когда взгляд сквозь снежную пелену зацепился за знакомый силуэт.

— …Стой. Тормози, — резко скомандовал он.

Лев обернулся от неожиданности.

— Что-то случилось? Вам нужно куда-то заехать?

— Просто останови машину. И можешь быть свободен, поезжай домой, — Михаил не отрывал взгляда от окна. — У меня появились личные дела.

Лев, хоть и был озадачен, послушно снизил скорость и припарковался у обочины. Всё это время Михаил продолжал неотрывно смотреть в одну точку.

***

«Вот же сука-судьба».

Суён с глубоким вздохом уставилась на свои ботинки. В украденной сумочке были все её сбережения. За один день она превратилась в абсолютную нищенку. Какая жалкая, ироничная шутка. Все её усилия — распродажа имущества в Корее, попытка начать жизнь с чистого листа в новой стране — всё пошло прахом.

«А как я полгода учила этот проклятый русский язык? И зачем я вообще попёрлась в эту Россию?!» — продолжала она заниматься самобичеванием.

Конечно, если крутануть глобус и ткнуть пальцем наугад, вероятность попасть в самую большую страну мира весьма высока. Скорее всего, это был бы либо Китай, либо Россия.

Суён снова тяжело вздохнула.

«Доверить свою судьбу слепому случаю — верх идиотизма. Хотя, ткни я в Китай, сейчас бы точно так же стояла под каким-нибудь козырьком, прячась от дождя, без копейки в кармане».

«Хотя, наверное, дождь — это не так уныло, как этот снег».

И в этот момент в её поле зрения попали чьи-то ботинки. Слегка припорошенные снегом, но до боли знакомые.

Идеально начищенные оксфорды, которые сейчас безжалостно засыпал снег. Суён медленно подняла взгляд. Длинные ноги, дорогое кашемировое пальто, широкие плечи… И, наконец, лицо.

Она застыла, хлопая глазами. Сквозь пелену падающего снега на неё смотрел тот самый мужчина с безупречной внешностью. И улыбался.

— Снова встретились, — произнёс он.

Суён, сжавшаяся в комочек под узким козырьком здания, наконец вышла из ступора. Поняв, что мужчина её узнал, она нахмурилась и буркнула:

— И что с того?

— Почему ты здесь сидишь? — поинтересовался Михаил.

Девушка раздражённо вскинулась:

— Потому что мне некуда идти!

— Почему?

— Да потому что меня обокрали до нитки! — взорвалась она. — И если бы вы тогда удосужились схватить того вора, я бы сейчас здесь не сидела!

Выплеснув накопившуюся обиду, Суён тут же сдулась и снова повесила голову.

— Впрочем, теперь-то какая разница…

Она снова вздохнула. Серое неприветливое небо казалось отражением её собственного будущего. В карманах — ни гроша. Приехать в чужую страну и в первый же день оказаться на улице... Ехать в посольство? Уже поздно, да и денег на проезд нет. Суён казалось, что она повидала в жизни всякое, но такой безнадёги она ещё не испытывала.

Пока она сидела, понурив голову и жалея себя, Михаил тихо заговорил:

— Тогда… пойдёшь со мной?

Суён ответила не сразу. Девушка, сидящая на корточках, пытаясь укрыться от снега, и мужчина, стоящий прямо под снегопадом, встретились взглядами.

Помолчав несколько секунд, Суён подозрительно прищурилась и выпалила:

— Вы что, торгуете людьми?

Михаил тихо рассмеялся.

— Что-то в этом роде, — тихо рассмеялся Михаил и добавил с неожиданной нежностью: — Но тебя я не продам.

Суён безмолвно смотрела на него, а Михаил терпеливо наблюдал за тем, как в тёмных глазах сменяют друг друга сомнения, страх и робкая надежда. Серый снег ложился на её бледное лицо. Небо затянуло плотной пеленой, и единственным источником света оставался тусклый уличный фонарь. Но в этот момент Михаил испытал странное чувство. Ему показалось, что глаза этой девушки сияют ярче звёзд.

— Ну так что, пойдёшь? — повторил он, протягивая руку.

Суён, всё ещё сжавшись в комок, неотрывно смотрела на его раскрытую ладонь. Её взгляд метнулся к лицу Михаила и снова вернулся к руке. Медленно, словно не веря самой себе, она потянулась навстречу.

Михаил крепко сжал её руку. Маленькая ладонь, утонувшая в его большой руке, мелко дрожала.

«...Суён».

Беззвучно прошептав её имя, Михаил проснулся.

В горле пересохло так, словно он наглотался песка. Он попытался застонать, но из пересохшего рта вырвался лишь хрип.

«Отключился после пары стаканов и очнулся в постели. Старею».

Михаилу стало горько и смешно одновременно. Ивона в номере не было, но картина произошедшего была очевидна. Осознание того, что сын тащил его, пьяного, на себе, вызывало стыд, но в то же время сердце грела странная тёплая радость.

«Я был так счастлив, что Ивон поехал со мной, что совершенно потерял меру».

Сон о Суён, приснившийся впервые за долгое время, оставил после себя щемящее чувство тоски и светлой грусти.

«Пожалуй, с выпивкой стоит завязать», — решил он, поднимаясь с кровати.

Но в гостиной его ждал необычный гость — человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть.

— Лев.

— Господин Ломоносов.

Человек, бывший его верной правой рукой в годы руководства синдикатом, резко обернулся и почтительно поклонился. Михаил отошёл от дел, Лев остался в организации, но преданность подчинённого своему бывшему боссу оставалась непоколебимой. Лев часто навещал его, рассказывал новости, составлял компанию за партией в шахматы.

Но чтобы Лев сорвался и примчался за ним на курорт посреди ночи? Для этого должна быть чертовски веская причина.

— Что случилось? Почему ты здесь в такое время?

Врываться в чужой номер, пусть даже к бывшему боссу — это из ряда вон выходящее событие. Ситуация была явно критической.

Лев снова низко поклонился:

— Прошу прощения, господин. Дело не терпит отлагательств. Я позволил себе войти без спроса и осмотреть номер.

На первый взгляд в гостиной всё лежало на своих местах, но Михаил понял, что Лев уже успел перевернуть весь люкс вверх дном.

Михаил поплотнее запахнул пояс пижамы, в которую его, несомненно, переодел Ивон, и босиком прошёл к дивану.

— Присаживайся. Судя по твоему спокойствию, ничего подозрительного ты не нашёл.

Лев опустился в кресло напротив.

— Ещё раз прошу прощения за вторжение. Вашего сына в номере не оказалось. По моим данным, он сейчас отдыхает в купальнях под открытым небом.

— Вот как.

Тот факт, что Михаил проспал всё это время и даже не услышал, как Лев обыскивает номер, говорил о том, насколько сильно притупились его инстинкты. В былые годы он проснулся бы от малейшего шороха за дверью.

— Вы просто слишком много выпили, господин, — Лев, словно прочитав его мысли, тактично предложил оправдание.

Михаил не стал это комментировать и перешёл к сути:

— Так что стряслось? Раз ты заявился сюда без предупреждения и устроил обыск, значит, дело дрянь.

— Ещё раз простите, — виновато склонил голову Лев. — Дело в том, что мы зафиксировали подозрительную активность со стороны Сергеевых. Я опасался, что они готовят покушение на вас, поэтому решил прибыть лично.

— Подозрительную активность? О чём ты?