Глава 6

От звука короткого стука Цезарь поднял голову. В кабинет, неловко переминаясь с ноги на ногу, вошла Людмила.

— Там... к вам посетитель... — её голос, лишённый привычной уверенности, почти угас к концу фразы.

Цезарь невольно вспомнил недавний переполох, который едва не обернулся скандалом. Он бросил мимолётный взгляд поверх плеча секретарши — гость уже стоял там и, широко улыбаясь, приветливо махал рукой.

— Привет, брат.

Это был Дмитрий. Пока Цезарь хранил холодное молчание, пристально изучая вошедшего, тот уверенно зашагал вглубь кабинета. На его лице, как и всегда, играла беззаботная улыбка.

— Ты выглядишь разочарованным. Неужели ждал кого-то другого?

Людмила, пятясь к выходу, украдкой пыталась уловить перемены в выражении лица босса, но тот оставался непроницаем. Стоило ей закрыть дверь, Цезарь, наконец, разомкнул губы.

— Что ты здесь делаешь? Пришёл без предупреждения.

— А когда это я предупреждал? — Дмитрий вальяжно опустился на длинный кожаный диван и, достав сигарету, искоса взглянул на кузена.

Обычно люди разделяли приёмную и рабочую зону, но Цезарь использовал кабинет для всего сразу. Почти никто не осмеливался врываться сюда так бесцеремонно и занимать место без приглашения. Однако Дмитрий, снедаемый уверенностью в своём «особом» статусе, всегда входил по-хозяйски. Обычно это заставляло Цезаря недовольно морщиться, хотя он никогда не выставлял брата за дверь. Но сегодня всё было иначе.

— Впредь договаривайся о встречах заранее. Я занят.

— Если тебя не будет на месте, я просто поболтаю с Людмилой, — усмехнулся гость.

— Тогда и встречу назначай Людмиле.

Дмитрий, собиравшийся затянуться, замер и недоумённо уставился на кузена. На его лице отразилось искреннее замешательство, но Цезарь продолжал всё тем же безразличным тоном:

— У меня скоро встреча. По графику.

— Что? Какая ещё встреча? Сегодняшний день должен был быть свободным.

Вместо ответа Цезарь лишь поморщился, глядя в сторону двери. Дмитрий помахал зажатой в пальцах сигаретой.

— Это информация не от Людмилы.

Цезарь перевёл взгляд на телефонный аппарат, стоящий на столе.

— Я ведь просил тебя не баловаться прослушкой.

— Слежка за тобой — единственное удовольствие в моей жизни, — невозмутимо отозвался бывший кгб-шник.

Цезарь не стал развивать спор и молча поднялся. Поиск и уничтожение жучков, расставленных Дмитрием, давно превратились в рутину. Какой смысл их убирать, если завтра появятся новые?

«Проклятые чекисты», — с глухим раздражением подумал он, накидывая на плечи пиджак.

— Ты что, просто бросишь меня здесь?

Дмитрий попытался состроить обиженную мину, но на лице мужчины ростом за сто девяносто это выглядело скорее нелепо, чем трогательно. Цезарь молча подошёл к нему, коротко похлопал по макушке и вышел из кабинета. Дмитрий лишь небрежно поправил взлохмаченные волосы и пожал плечами, не пытаясь догнать его.

В приёмной Людмила старательно красила губы перед зеркалом. Увидев стремительно вышедшего шефа, она испуганно подскочила. Ярко-красная помада мазнула по щеке, оставив длинный след, но Цезарь даже не взглянул в её сторону, направляясь к выходу.

У входа, рядом с ожидающим чёрным седаном, ждал Юрий. Заметив босса, он поспешно подошёл и начал что-то докладывать. Цезарь едва заметно кивнул. Сверившись с наручными часами, он позволил тени улыбки коснуться губ.

«Пора накормить голодного тигра».

***

Когда судебное заседание, наконец, завершилось и они вышли на крыльцо, лицо Николая было серым от усталости. Казалось, эта бесконечная тяжба выпила из него все соки. Показавшийся в дверях Жданов, напротив, так и лучился самоуверенностью.

Ивон положил руку на плечо Николая, подбадривая его без лишних слов. Жданов стоял в окружении своих адвокатов. Заметив чужую усталость, он даже не стал скрывать презрительной усмешки. Весь его вид говорил: «Сколько ни рыпайтесь, вы всё равно проиграете».

Видя, как Николай безнадёжно смотрит вслед уходящему врагу, Ивон заговорил серьёзно и твёрдо:

— Сейчас нельзя опускать руки. Я говорил вам с самого начала, что в суде побеждает тот, у кого больше терпения. Держитесь. Скоро у вас родится ребёнок, вы нужны семье сильным.

Дома Николая ждала жена на последних месяцах беременности, с тревогой ловя каждое известие. При упоминании о близких мужчина немного приободрился, и Ивон с облегчением отметил, как его взгляд стал чуть осмысленнее.

— Может, поужинаешь у нас сегодня? Жена будет рада тебя видеть.

Ивон покачал головой:

— Простите, не могу. Нужно подготовить кое-какие детали к следующему слушанию.

— Из-за меня у тебя столько хлопот... Прости.

Николай снова поник. В ответ Ивон лишь ободряюще улыбнулся, стараясь скрыть собственную усталость.

— Это прямая обязанность адвоката, так что не стоит благодарности. Не берите в голову, — Ивон ободряюще похлопал его по плечу, и они вместе вышли из здания суда.

Машинально окинув взглядом улицу, Ивон увидел именно то, что и ожидал — у обочины, поблёскивая лакированным боком, замер знакомый седан. Он тут же переключил внимание на Николая, стараясь скрыть досаду.

— Николай, вы доберётесь сами? У меня появились кое-какие дела.

Подобные вопросы звучали почти после каждого заседания, поэтому Николай лишь понимающе кивнул, не выказав ни капли подозрения.

— Ты и так слишком много возишься со мной.

— Я же просил вас не говорить так, — с горькой усмешкой отозвался Ивон.

Они обменялись коротким рукопожатием, и, как только Николай зашагал в сторону трамвайной остановки, Ивон направился к машине. Не дожидаясь, пока водитель выйдет, он сам потянул на себя тяжёлую дверь и скользнул в салон. В нос тут же ударил уже ставший привычным едкий, тяжёлый аромат дорогой сигары.

Цезарь сидел вполоборота. Он медленно отнял сигару от губ и, выпустив тонкую струю дыма, негромко произнёс:

— Выглядишь паршиво.

— Это долгая битва, — коротко бросил Ивон.

С тех пор, как начался процесс, он забыл, что такое нормальный сон. Жизнь превратилась в бесконечную череду коротких пересыпов по паре часов. Иного и быть не могло — в отличие от Жданова, за спиной которого стояла мощная международная юридическая фирма, Ивон сражался в одиночку. Хотя Николай и старался помогать по мелочи, основной груз ответственности лежал на адвокате. Усталость свинцом наливала веки.

Откинувшись на кожаное сиденье, которое было куда мягче его собственной постели, Ивон невольно выдохнул скопившееся напряжение.

— У меня есть для тебя одно поручение, — нарушил тишину Цезарь.

Ивон скосил глаза вбок. Цезарь наблюдал за ним, слегка прищурив свои серо-стальные глаза.

— Гонорар будет более чем достойным.

— Я не работаю на мафию, — ответ сорвался с губ мгновенно, без тени сомнения.

Цезарь картинно изумлённо вскинул брови:

— Отказываешь сразу, даже не выслушав?

Ивон упрямо уставился в окно на проплывающие мимо серые фасады зданий.

— В любом случае — нет.

Цезарь снова затянулся. Кончик сигары вспыхнул ярко-алым цветком. Медленно выдыхая седое облако, он продолжил:

— Твоё дело затягивается.

Дым заполнил салон, окутывая их обоих полупрозрачной пеленой. Цезарь добавил ещё одно кольцо и небрежно заметил:

— Тебе ведь нужны улики, способные закончить всё одним ударом?

Ивон резко повернул голову. Холодный, проницательный взгляд «сибирского волка» был ему до боли знаком. Это был взгляд хищника, предлагающего сделку. Он подозрительно нахмурился.

— До сих пор ты отстреливался из винтовки, но у меня припасена базука... — Цезарь выдержал паузу. — Примешь мой заказ — и это оружие станет твоим.

На этот раз Ивон промолчал. Он лишь пристально смотрел на Цезаря, не скрывая явного недоверия. Тот словно размахивал жирным тунцом перед носом голодного кота. Ивон до боли прикусил губу. Бессмысленно было отрицать очевидное — только благодаря тем крупицам информации, что подбрасывал Цезарь, ему удавалось удерживать этот процесс на плаву.

Опыт подсказывал, что базука, о которой говорил этот человек, будет на голову выше всего, что они имели до сих пор. Это был шанс заполучить решающее доказательство и вырвать победу. Однако Ивон продолжал хранить угрюмое молчание.

— Выбор ведь не из трудных, — Цезарь вальяжно поднёс сигару к губам. — Куда проще, чем решать, стать тебе обедом для льва или быть похороненным заживо.

Они замерли, глядя друг на друга сквозь плотную завесу сигарного дыма.

Тем временем машина незаметно достигла старого пансиона. Седан плавно сбросил скорость и остановился у входа.

— Подумай об этом.

Цезарь извлёк из кармана сложенную записку и ловким движением опустил её в карман пальто Ивона. Раздался негромкий щелчок — дверь заблокировалась. Ивон на мгновение замер, чувствуя тяжесть бумаги в кармане, затем подхватил сумку и собрался выйти.

— Погоди.

От внезапного оклика Ивон невольно обернулся. Цезарь, зажав сигару в углу рта, весело прищурился.

— А как же прощальный поцелуй?

Он иронично развёл руки в стороны, демонстрируя полную готовность. Ивон ответил ему ледяным взглядом.

— Не наглей.

Развернувшись, Ивон стремительно вышел из машины. Ему показалось, что вслед донёсся тихий, довольный смешок. Вспыхнув от злости, он хотел было вытащить записку и швырнуть её обратно в окно, но седан уже сорвался с места и умчался прочь.

Ивон сердито смотрел на удаляющиеся красные огни фар. В его кулаке был зажат клочок бумаги.

«Надо было выбросить её прямо на асфальт», — промелькнуло в голове, но рука почему-то медлила. Постояв так какое-то время, он всё же убрал записку обратно в карман и с тяжёлым сердцем направился к дому.

— С возвращением! — радушно воскликнула хозяйка.

Заметив его в окно, она заранее открыла дверь, не отрываясь от протирания столика. Ивон заставил себя улыбнуться и по привычке коснулся губами её щёк в приветственном жесте.

— Я дома.

— Ты ведь ещё не ужинал? — хозяйка на миг отвлеклась от стола. — Ступай, умойся и спускайся. Сегодня у нас будет настоящий пир.

Ивон, знавший о её более чем скромных доходах, удивлённо приподнял бровь. Заметив его недоумение, старушка пояснила:

— Жена Николая прислала свинину. В знак благодарности тебе.

Ивон промолчал, чувствуя, как внутри ворохнулось странное чувство. Хозяйка тем временем принялась вымешивать тесто, продолжая говорить:

— Она сказала, что если они проиграют суд, то окажутся на улице. Совсем не знают, как жить дальше. Бедняжка так извелась... Но я её успокоила. Сказала, что ты лучший адвокат не только в России, но и во всём мире, и обязательно победишь. Ведь так?

Она мельком взглянула на него. В этом суровом, изборождённом морщинами лице читалось такое безграничное доверие, что Ивону стало не по себе. Он лишь выдавил неловкую улыбку, не найдя слов для ответа. Поднимаясь к себе, он замечал каждый скрип ветхой лестницы — сегодня эти звуки казались на редкость тягучими и тяжёлыми.

Оказавшись в комнате, Ивон даже не снял пальто — просто рухнул на край кровати. После недолгого колебания он запустил руку в карман и извлёк записку. На мятом клочке бумаги был выведен незнакомый номер. Ивон долго и хмуро разглядывал цифры, словно пытаясь найти в них скрытый подвох, а затем резким движением отправил бумажку в мусорную корзину.

***

На следующее утро работа не ладилась. Тревожное предчувствие, поселившееся в груди ещё с рассветом, мешало сосредоточиться. Чтобы хоть как-то унять зуд в ладонях, Ивон решил заварить чай, но едва он зашёл на кухню, как в тишине квартиры пронзительно зазвонил телефон.

Звонил Николай. В это время он должен был быть в цеху. Нехорошее предчувствие внутри Ивона мгновенно переросло в ледяную уверенность.

— Да, Николай. Что случи...

— Беда, Ивон! Срочно приезжай сюда! — голос Николая дрожал, он едва не рыдал от отчаяния. Прежде чем Ивон успел вставить хоть слово, тот выкрикнул: — Завод закрыли!

Ивон почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом он озноба. Закрыли? Как это возможно? Оцепенение длилось лишь секунду. Сбросив его, он схватил пальто.

— Я сейчас буду!

Сквозь короткие гудки в трубке ему почудились далёкие крики и шум борьбы.

«Только бы ничего серьёзного», — взмолился он про себя, перепрыгивая через две ступеньки по пути вниз. Но рассудок подсказывал, что дела хуже некуда.

Дурные предчувствия редко обманывают — возможно, это инстинкт, заставляющий человека острее реагировать на беду, чем на радость. Когда Ивон добрался до завода, его встретил хаос. Ворота были наглухо заперты, а на сером металле кричали буквы, нанесённые свежей красной краской: «ЗАКРЫТО». Но рассматривать их было некогда.

Вокруг сновали рослые мужчины в строгих костюмах. Они с методичной жестокостью отшвыривали рабочих и самого Николая, не скупясь на удары. Даже жену Николая, которая работала в бухгалтерии, вытащили на улицу. Несмотря на свой огромный живот, она металась между нападавшими, умоляя их остановиться.

— Николай!

Ивон бросился к клиенту как раз в тот момент, когда тот, вскрикнув, повалился на землю. Николай зажимал лицо руками; между пальцев у него густо текла тёмная кровь.

— Что вы творите?! — яростно крикнул Ивон, преграждая путь одному из нападавших.

Мужчина, ударивший Николая, мазнул по Ивону безразличным взглядом и, не утруждая себя объяснениями, замахнулся снова. Ивон едва успел уклониться. Эти люди не были похожи на бандитов Цезаря — в их движениях сквозила уверенность тех, кто наделён официальной властью. Бить их в ответ означало нажить огромные проблемы с законом.

— Ты ещё кто такой, щенок? — прорычал громила, пытаясь оттолкнуть Ивона.

— Я адвокат Николая, — хлёстко бросил Ивон. — На каком основании вы это делаете? Кто вы такие?!

Слово «адвокат» заставило мужчину помедлить. Однако страха в его глазах не было — лишь явное раздражение от того, что придётся тратить время на формальности.

— Это распоряжение депутата городской думы. Завод подлежит закрытию.

Только тогда Ивон заметил на их лацканах значки. Люди Жданова.

— У господина Жданова нет таких полномочий! Идёт судебное разбирательство, закрытие завода сейчас — это грубейшее нарушение закона! Я вызываю полицию!

— Плевать я хотел на твой суд. Вот приказ, — мужчина скомкал бумагу и едва не ткнул ею Ивону в лицо. — Всё видел? А теперь проваливай, пока цел!

Ивон отступил на шаг и дрожащими от гнева пальцами развернул документ. С каждым прочитанным словом его лицо становилось всё более бледным.

— Что… как же так? О чём ты? Что там написано? Это… это по-настоящему? — голос Николая сорвался на хриплый шёпот, он засыпал Ивона путаными вопросами, вцепившись в его рукав.

Ивон поднял на него глаза. Лицо его было бледным в свете пасмурного дня.

— Да, — вытолкнул Ивон из себя. Слово застряло в горле, выйдя сухим и колючим. — Это подлинник. Распоряжение вступило в силу.

Позади послышался тяжёлый глухой звук — Николай бессильно осел прямо на холодную землю. Вокруг нарастал хаос: рабочие пытались прорваться к дверям цеха, завязывались короткие, яростные стычки с людьми Жданова. Воздух полнился криками и плачем, но это были крики тех, кто в одночасье потерял всё. Ивон до боли прикусил губу, сминая в кулаке официальную бумагу. Юридически всё было безупречно. Процедура соблюдена. И он, адвокат, сейчас был абсолютно бесполезен.

— А-а-а!

Резкий, пронзительный женский крик полоснул по ушам, выделяясь на фоне общего шума. Ивон обернулся на инстинктах. Анна, жена Николая, скорчилась, обхватив руками огромный живот. Её лицо исказила гримаса боли. Николай, забыв про разбитый нос, бросился к ней, пачкая одежду кровью.

— Анна! Любимая!

— Госпожа Анна, вы меня слышите?! Что с вами? — Ивон подбежал к ним, пытаясь помочь женщине удержаться на ногах.

Она тяжело дышала, широко открытыми глазами глядя куда-то сквозь них.

— Коля… ребёнок… кажется…

Ивон и Николай одновременно опустили взгляд. По платью Анны быстро расползалось тёмное пятно. У неё отошли воды.

***

Крик новорождённого, появившегося на свет раньше срока, был слабым и тонким, больше похожим на писк испуганного котёнка. Николай долго, не мигая, смотрел на этот крошечный сверток, который легко умещался на одной его руке.

— Ты молодец, родная. Спасибо тебе, — прошептал он, крепко сжимая бледную, влажную ладонь измученной жены.

Ивон молча стоял в стороне, наблюдая за этой хрупкой сценой семейного счастья, омрачённого бедой. Когда он, наконец, вывел Николая в больничный коридор, тот выглядел постаревшим на десять лет.

— Николай, — Ивон положил руку ему на плечо, пытаясь передать хоть каплю уверенности. — Я всё разузнаю. Я подам протест. Закрытие завода во время судебного процесса — это явное злоупотребление полномочиями. Когда мы предадим это огласке, присяжные будут на нашей стороне. Поверьте мне.

— Да… наверное, — голос Николая звучал безжизненно.

Ивон хотел добавить что-то ещё, но мужчина перебил его:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. И знаю, как сильно ты стараешься. Спасибо тебе за это. Я должен быть сильным, теперь ведь и малыш родился… я не имею права сдаваться. Нужно держаться. Нужно победить…

Его голос дрогнул и затих.

— Но как же это тяжело, Ивон, — Николай закрыл глаза. Грубая, мозолистая ладонь на мгновение закрыла лицо, и Ивон заметил, как задрожали его пальцы.

Ответить на это было нечего. Он лишь крепче сжал чужое плечо, погружаясь в тяжёлое молчание. По коридору гулким эхом разносились шаги медперсонала, но здесь, в их углу, время словно застыло. Ивон чувствовал чужое отчаяние, и осознание собственного бессилия жгло изнутри.

***

В комнате Ивона воцарилась гробовая тишина. Он сидел на кровати, не шевелясь, уже несколько часов. В голове по кругу прокручивались одни и те же мысли, и каждый раз логика приводила его к единственному выходу.

«Другого пути нет».

Тяжело вздохнув, Ивон поднялся, пока решимость не утекла сквозь пальцы. Он подошёл к мусорной корзине, чувствуя, как на душе скребут кошки. Пришлось пересилить брезгливость и начать рыться в бумажном хламе.

Внезапно Ивон остановился, нахмурившись. Он ведь сам утром он сам вынес мусор.

Лицо тут же исказилось от ярости на самого себя.

— Проклятье! — Ивон с силой пнул пустую корзину.

Тихий стон вырвался из его груди. Он задрал голову к потолку, пытаясь унять клокочущее раздражение. Сделав несколько глубоких вдохов, Ивон бросился к столу и начал лихорадочно перебирать стопки документов. Наконец, среди бумаг он отыскал официальную визитку. Секунду он сверлил взглядом напечатанный номер, а затем быстро набрал его на телефоне.

«А что, если номер уже не недействителен?» — кольнула мысль. Но гудки пошли сразу.

— Алло, приёмная. Благодарим за звонок, — раздался голос Людмилы.

Ивон выждал паузу, прежде чем заговорить:

— Это адвокат Чон Ивон. Мы виделись недавно. Я хотел бы поговорить с господином Цезарем.

Людмила, кажется, поперхнулась воздухом. Забыв про вежливые формулы, она судорожно защёлкала кнопками переключения. Послышались монотонные гудки, а затем раздался тот самый голос.

— Что стало с номером, который я тебе дал? Решил позвонить в офис? Неожиданно.

В тоне Цезаря не было ни капли удивления — лишь тонкая, едва уловимая насмешка. Он явно догадался, что записка отправилась в утиль. Ивон не стал оправдываться.

— Я принимаю твоё предложение. Но при одном условии — никаких убийств. Я не буду соучастником.

Он почти кожей почувствовал, как Цезарь беззвучно улыбнулся на том конце провода.

— Завтра я пришлю за тобой машину.

Ивон уже собирался нажать отбой, но Цезарь добавил, словно невзначай:

— Не волнуйся. Ничего противозаконного.

Связь прервалась. Ивон медленно опустил телефон, глядя в пустоту. Наконец, он долго выдохнул, ощущая дрожь в плечах Жребий брошен. Выбор сделан, теперь оставалось только действовать.