Глава 12

В полумраке комнаты, едва освещённой тусклым лучом фонарика, копошился человек. От внезапного резкого крика Ивона он вздрогнул и испуганно обернулся. Из-за плотных тяжёлых штор лица было не разглядеть, но намерения незваного гостя были очевидны. Поняв, что его обнаружили, мужчина заметался, лихорадочно ища путь к отступлению. Стоило ему рвануться к двери, ведущей в кабинет, как Ивон, не раздумывая, бросился на перехват.

— Куда собрался, ублюдок?!

Ивон мёртвой хваткой вцепился в плечо вора и с силой впечатал кулак ему в челюсть. Мужчина даже не успел вскрикнуть, повалившись на пол мешком. Ивон потянулся к стене, чтобы включить свет, но едва его пальцы коснулись выключателя, как поверженный противник резко дёрнул его за ноги. С глухим ударом Ивон рухнул на паркет.

Завязалась отчаянная потасовка.

В темноте драться было в разы сложнее, чем с несколькими противниками при свете. Не имея возможности точно прицелиться и ударить по болевым точкам, они яростно обменивались тумаками и пинками, катаясь по полу и порой рассекая кулаками пустой воздух. Незнакомец отчаянно пытался вырваться. В ослепляющем порыве страха его кулак скользнул по щеке Ивона, обжигая кожу. Ловко увернувшись от очередного замаха, тот резко присел и нанёс сокрушительный удар по голени врага.

Раздался отчётливый тошнотворный хруст кости, и мужчина истошно завыл. Ивон не собирался упускать шанс и снова потянулся к стене. Но именно в этот миг снаружи, со стороны подъездной дорожки, донёсся рокот автомобильного двигателя. Эта мимолётная заминка стала роковой ошибкой. Пользуясь секундным замешательством Ивона, вор схватил его за плечо и с размаху ударил локтем в висок.

Дыхание перехватило, в глазах тут же потемнело. Ивон со стоном осел на пол, и до его слуха донёсся топот быстро удаляющихся шагов — вор в безумном темпе выскочил из комнаты. Чувствуя, как мир вокруг плывёт от дурноты, Ивон, шатаясь, поднялся на ноги.

— Стой... скотина... — прохрипел он, едва соображая, что говорит.

Пошатываясь, он наощупь выбрался в коридор, и в ту же секунду вспыхнувший яркий свет больно ударил по глазам, заставив зажмуриться.

— Что случилось? Что здесь произошло?! — раздался тревожный голос подбежавшего дворецкого.

Узнав его по интонации, Ивон, не открывая глаз, с трудом вытолкнул слова:

— Кто-то... вы видели кого-нибудь подозрительного? Он только что выбежал из моей комнаты.

— Что? Нет, я никого не видел... — запинаясь, пробормотал тот с явным замешательством в голосе.

Ивон прижал ладонь к виску, из горла вырвался глухой стон боли. Тем временем в коридоре становилось всё многолюднее — слышался топот множества ног и взволнованные возгласы.

— Что стряслось? Мы слышали шум!

— Постойте, да у него же кровь! Господин адвокат, уберите руку, дайте взглянуть.

— Эй, вы! Живо зовите врача!

В этом хаосе голосов Ивон почувствовал, как к горлу подступает тошнота, и медленно опустился на пол. Лишь тогда он осознал, что ладонь, прижатая ко лбу, стала пугающе мокрой. Горячая жидкость неприятно склеивала пальцы. С трудом разомкнув веки, он увидел алое пятно.

Внезапно сквозь шум и суету пробился другой голос.

— Чем вы тут занимаетесь?

Знакомый ледяной тон прошил пространство, заставив Ивона вздрогнуть. Гул мгновенно стих. Мужчины, толпившиеся вокруг, синхронно склонили головы и расступились.

Ивон, всё ещё сжимая рану, поднял взгляд. Перед ним стоял Цезарь. В том же безупречном костюме, что и утром, он возвышался над ним, и на его лице не было и тени привычной усмешки. Цезарь застыл, смертельно бледный, и долго молчал, вглядываясь в чужое лицо. Ивон увидел, как черты его лица заострились, становясь пугающе холодными. Точно таким же Цезарь был тогда, когда целился в ребёнка или в самого Ивона.

Не дожидаясь, пока тот заговорит, Ивон глухо произнёс:

— Кто-то вломился ко мне.

Цезарь выдержал короткую паузу.

— Вломился, говоришь?

Его голос звучал негромко, но от этого спокойствия по коже пробежал мороз. Ивон через силу надавил на рану, чувствуя, как кровь всё равно сочится сквозь пальцы.

— Тебе лучше проверить территорию. Он сбежал совсем недавно.

По одному лишь короткому взгляду Цезаря группа охранников сорвалась с места и скрылась в темноте двора. Остальные бросились обыскивать особняк. Цезарь же, помедлив, наклонился и протянул Ивону руку.

— Сначала нужно обработать рану. Поговорим позже.

Ивону не хотелось принимать его помощь, но кровопотеря давала о себе знать — даже сидя он чувствовал сильное головокружение. Гордость была важна, но валиться в обморок на глазах у всех хотелось ещё меньше. Он вложил свою ладонь в руку Цезаря. Когда поднялся, его взгляд встретился со взглядом дворецкого. Тот, до сих пор смотревший на них с застывшим лицом, тут же низко склонился.

— Простите, Царь. Это моя вина, я не уследил. Я не должен был допустить подобного несчастного случая с вашим гостем. Обещаю, это не повторится. Прошу прощения.

Ивон с нарастающим недоумением наблюдал за этой сценой. Тот самый дворецкий, который всегда смотрел на него свысока, сощурив глаза от неприкрытой неприязни, сейчас рассыпался в извинениях, растеряв всю свою спесь. Цезарь окинул его холодным пронзительным взором.

— О виновных поговорим позже. А сейчас тоже проверь дом. Ищи любого, кто покажется подозрительным.

— Будет исполнено.

Дворецкий стремительно развернулся и ушёл. Лицо его в этот момент казалось мрачнее тучи.

— Пойдём в мою комнату, — предложил Цезарь, собираясь увести Ивона.

— Подожди... Сначала я должен проверить свою.

Отстранив руку Цезаря, пытавшегося его поддержать, Ивон переступил порог своей спальни.

На мгновение показалось, что он ошибся дверью и попал в чей-то чужой кабинет.

Повсюду царил разгром. Немногочисленные личные вещи были безжалостно вытряхнуты и разбросаны. Заметив край нижнего белья, торчащий из ящика, Ивон подошёл, вытащил его целиком и перевернул его. Не обращая внимания на высыпавшуюся одежду, он внимательно осмотрел дно. Там, надёжно закреплённый липкой лентой, покоился плотный бумажный конверт.

— Что это? — спросил Цезарь, наблюдая за его действиями.

— Самые важные документы я припрятал отдельно. Мало ли что могло случиться.

Цезарь дождался, пока он проверит содержимое конверта, и спросил:

— Что-нибудь пропало?

Ивон плотно закрыл конверт и устало выдохнул.

— Всё в порядке. Главное, что это на месте.

Он в изнеможении опустился на край кровати. То, что вор забрался именно в его комнату в таком охраняемом особняке, не могло быть случайностью. Это явно было связано с делом, которое он вёл.

«Кто же это был?» — подумал Ивон, погружаясь в раздумья.

Тишину прервал тихий голос Цезаря:

— Очень больно?

— Терпимо. Ерунда, — небрежно ответил тот.

Окровавленные пальцы то и дело соскальзывали с кожи. Когда Ивон снова крепко прижал руку к виску, сквозь тяжёлый запах железа пробился другой аромат. Тонкий, едва уловимый шлейф дорогого одеколона — запах, который всегда исходил от Цезаря. Ивон поднял глаза и увидел протянутый шёлковый платок, который ещё мгновение назад украшал нагрудный карман чужого пиджака.

Видя, что Ивон медлит, Цезарь сам взял его за руку и вложил платок в ладонь.

Ивон замер, когда Цезарь накрыл его пальцы своей рукой, бережно прижимая ткань к ране. Но не стал сопротивляться.

Цезарь поднял вторую руку и после мимолётного колебания осторожно убрал слипшуюся прядь волос с чужого лба. Ивон снова позволил ему это. Взгляд Цезаря, устремлённый на него, снова стал прежним — спокойным и непроницаемым.

Ивон смотрел на него в упор, ощущая странный тревожный диссонанс. Цезарь приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, и на миг стало по-настоящему любопытно, что именно. Но мужчина передумал и отвёл взгляд.

— Кажется, врач приехал.

Словно в подтверждение его слов, сквозь гул мужских голосов и топот в коридоре, Ивон услышал визг тормозов и рокот быстро приближающегося автомобиля.

В особняке воцарился сущий хаос: топот тяжёлых сапог и зычные выкрики охраны не стихали ни на минуту. Ивон сидел неподвижно, погружённый в угрюмое молчание, пока врач хлопотал над его раной. Цезарь держался поодаль в безмолвном присутствии, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Кровь наконец удалось остановить, но рассечение оказалось глубоким — доктору пришлось наложить несколько швов.

— Шрам останется? — впервые за всё время подал голос Цезарь, обращаясь к врачу.

Тот вздрогнул так сильно, что выронил из рук моток пластыря. Бинт, едва закреплённый на лбу Ивона, тут же пополз вниз, но он среагировал быстрее врача — он сам перехватил повязку, прижимая её к коже.

— Будем считать, что я обзавёлся татуировкой.

— Какое дурновкусие — выбрать столь бессмысленный рисунок, — холодно отозвался Цезарь, мазнув по врачу ледяным взглядом.

— В-всё будет в порядке... Да, рана не такая уж серьёзная, следов почти не останется, — засуетился доктор, дрожащими руками отрезая кусок липкой ленты.

Обливаясь потом от напряжения, он поспешно закончил работу и начал собирать саквояж. В этот момент дверь распахнулась, и один из бойцов быстро отрапортовал:

— Царь, мы прочесали весь дом и сад. Никаких следов посторонних.

Ивон нахмурился, чувствуя, как внутри растёт холодное недоверие.

«Я выскочил за ним мгновенно. Да, была заминка, но совсем короткая. А потом нагрянула охрана — и никого?»

Выражение его лица стало мрачным. И Цезарь тут же коротко бросил:

— Следы взлома?

— Не обнаружены.

Он перевёл взгляд на Ивона.

— Ты разглядел его?

— Нет, в комнате было слишком темно... По фигуре — мужчина, это всё, что я могу сказать

— Ударить тебя и суметь скрыться... — задумчиво произнёс Цезарь. — Видимо, парень не из робкого десятка и чертовски хорош в своём деле.

— Будет возможность — посмотрю, как с этим справитесь вы, — огрызнулся Ивон.

Цезарь коротко и сухо усмехнулся, тут же теряя интерес к перепалке. Он повернулся к подчинённому, который мгновенно вытянулся в струнку.

— Усилить охрану. То, что в дом проник чужак — ваша прямая вина, — на губах Цезаря заиграла ледяная, предвещающая беду улыбка. — Посторонний в моём особняке... Советую вам утром первым же делом заглянуть в зеркало — проверить, на месте ли ваши головы.

Боец побледнел и поспешно склонился:

— Виноваты, Царь! Это больше не повторится!

— Свободен.

Стоило охраннику скрыться за дверью, Цезарь снова посмотрел на Ивона.

— Значит, бумаги при тебе, а таинственный гость испарился.

— Не верится мне, что его упустили, — пробормотал Ивон, потирая ноющий висок.

Цезарь едва заметно прищурился, его взгляд стал острым и пронзительным.

— Согласен. Крайне странная история.

Ивон, погружённый в свои мысли, не заметил двусмысленности в его тихом вкрадчивом тоне.

Рассвет принёс с собой гнетущее беспокойство. Ивона перевели в другую гостевую спальню, но сон был рваным и тревожным; он то и дело просыпался, прислушиваясь к шорохам. Едва разомкнув опухшие веки, он вышел в коридор и тут же наткнулся на вооружённую охрану. Мужчины в строгих костюмах стояли повсюду, обмениваясь короткими хмурыми взглядами. Ивону это соседство было глубоко неприятно, но выбора не оставалось.

Дворецкий, возникший словно из ниоткуда, молча проводил его в столовую. Под колючими взглядами людей синдиката Ивон шёл, расправив плечи и сохраняя внешнее спокойствие.

Первое, что он увидел — широкую спину Цезаря. Тот сидел за столом, пока какой-то человек что-то быстро шептал ему на ухо. Увидев адвоката, докладчик тут же замолчал и выпрямился.

Ивон занял своё место. Цезарь проследил за каждым его движением.

— Я приказал усилить меры безопасности, — произнёс он.

Ивон и сам это видел: в каждом углу столовой теперь застыло по громиле. Ощущение было такое, будто завтракаешь в клетке с хищниками — от тяжёлой атмосферы кусок не лез в горло. Мрачно отрезав ломтик хлеба, он принялся за еду, стараясь сохранять невозмутимость.

— Ивон, — негромко позвал Цезарь, когда тот поднёс вилку ко рту. — Не стоит так хмуриться, охрану усилили только снаружи. Внутри особняка всё останется по-старому.

Ивон поднял на него тяжёлый взгляд, и Цезарь добавил, словно успокаивая:

— Это явно дело рук кого-то извне, так что если мы надёжно перекроем выходы и сад, беспокоиться будет не о чем.

На губах Цезаря заиграла многозначительная улыбка, будто он спрашивал: «Теперь ты доволен?». Ивон не ответил на улыбку, но краем глаза заметил, как застывшие по углам охранники синхронно вздрогнули.

Глядя на Цезаря, который продолжал невозмутимо улыбаться, не обращая внимания на трепет своих людей, Ивон почувствовал странный укол беспокойства и предпочёл отвернуться к своей тарелке.

Стоило Цезарю уехать, как люди в костюмах, патрулировавшие коридоры, мгновенно исчезли, подтверждая его слова. На улице же количество охраны, напротив, удвоилось, но Ивона вполне устраивало уже то, что они не мозолят ему глаза. Впрочем, полностью избавиться от гнетущего чувства слежки не удавалось. Вспоминая утренний инцидент, он невольно передёрнул плечами.

«Если каждый раз, выходя из кабинета, я буду натыкаться на армию головорезов, то лучше уж запереться здесь до самого конца работы», — подумал он, раздражённо качнув головой.

Его размышления прервал вежливый стук. Послышалась короткая пауза, словно вошедший ждал разрешения, а затем дверь тихо отворилась. В проёме показался Игорь, дворецкий. Стоило их взглядам встретиться, как Игорь на мгновение замер, но тут же вернул лицу привычную маску бесстрастности.

— Вам стоит немного передохнуть, — произнёс он.

Не дожидаясь ответа, дворецкий вошёл в комнату с подносом и церемонно поклонился. Ивон ожидал, что тот, как обычно, просто оставит чай и уйдёт, но сегодня всё было иначе. Игорь поставил поднос прямо на пол рядом с Ивоном, а затем, расправив полы пиджака, невозмутимо опустился напротив. Ивон удивлённо приподнял брови, когда дворецкий собственноручно поставил перед ним чашку.

«С чего бы это такая перемена?»

Привыкнуть к резкой смене настроения человека, который ещё вчера одаривал его лишь колючими взглядами исподлобья, было непросто. Заметив замешательство гостя, дворецкий заговорил, сохраняя ровный тон:

— Вчерашнее происшествие... вы, должно быть, сильно перепугались?

Раздалось негромкое журчание — тонкая струйка ароматного чая наполнила фарфоровую чашку. Дворецкий аккуратно пододвинул её к Ивону.

— То, что вы получили ранение — моё упущение. Примите мои глубочайшие извинения.

— Пустое, всё в порядке, — Ивон качнул головой. — Вашей вины здесь нет. К счастью, ничего не пропало.

Игорь впервые за всё время едва заметно улыбнулся. Ивон взял чашку, чувствуя, как тепло фарфора передаётся пальцам.

— Благодарю, я с удовольствием выпью чаю.

Дворецкий ответил коротким кивком и продолжил наблюдать за ним.

— Не думал, что господин адвокат так хорошо умеет за себя постоять, — вкрадчиво заметил он, отвешивая скупую похвалу.

Ивон позволил себе ответную улыбку.

— Просто базовые навыки самообороны. Мне повезло.

— И всё же, — в чужом голосе промелькнула тень тревоги, — точно ли ничего не пропало?

— Да, важные документы на месте. Это главное.

Дворецкий сощурил глаза, впиваясь в него взглядом.

— Вот как... Понимаю.

Ивон снова поднёс чашку к губам и сделал глоток. Вкус показался странным, с отчётливой горчинкой.

«Неужели передержали заварку?»

Он вспомнил, что Цезарь всегда был недоволен тем, как дворецкий готовит чай, и в этот момент мир перед глазами внезапно подёрнулся дымкой. Ивон часто заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. В комнате повисла зловещая тишина.

Игорь улыбался, но его глаза оставались холодными и неподвижными.

Накатила резкая волна дурноты. Фигура напротив начала двоиться, расплываясь в пространстве. Ивон опустил взгляд на свою чашку — коричневая жидкость внутри шла мелкой рябью, хотя руки вроде бы не дрожали.

— Что за...

Ивон попытался резко встать, но ноги не послушались, и он тяжело рухнул обратно. Прежде, чем сознание окончательно померкло, он услышал сухой звон разбитого фарфора. Горячий чай хлынул на ковёр и растёкся тёмным пятном по разложенным документам.

«Чёрт, вот поэтому я и не хотел пить за работой...» — вяло подумал он. Веки стали невыносимо тяжёлыми, и Ивон без чувств повалился прямо на ворох бумаг.

В дальнем углу сада в тени деревьев замер чёрный седан с выключенным двигателем. В салоне стояла удушающая тишина, которую нарушало лишь дыхание, выпускающее сигаретный дым. Сидевший за рулём мужчина внимательно вслушивался к голосам в наушнике. И тут, вздрогнув от полученного сообщения, бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Царь, крыса взяла сыр.

Послышался долгий медленный выдох. В полумраке заднего сиденья блеснули серо-стальные глаза. Цезарь, вальяжно откинувшийся на кожу кресла, растянул губы в хищном оскале.

— Что ж, тогда пойдём и поймаем её.

***

— Где же они... где? Должны быть здесь!

Игорь лихорадочно перерывал стопки документов, отбрасывая в сторону всё ненужное. Он в спешке открывал один ящик за другим, его дыхание стало прерывистым и хриплым. Когда он резко повернулся к столу, острая боль прошила ногу, заставив охнуть и осесть. Мужчина судорожно схватился за голень, и его полный ненависти взгляд метнулся к неподвижному телу рядом.

Ивон всё ещё был в глубоком забытьи. Доза снотворного была слишком велика, чтобы он мог прийти в себя в ближайшее время. Дворецкий до боли закусил губу, не сводя глаз с врага. Всё из-за этого корейца. С самого первого дня, абсолютно всё пошло наперекосяк именно из-за него.

Нужно уходить. Немедленно.

Дворецкий с безумным выражением лица продолжал ворошить раскиданные по полу бумаги. Возвращаться с пустыми руками нельзя — Жданов будет в ярости, и тогда собственная жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Пыль забивалась в нос, мешая дышать, когда он вдруг заметил край конверта, забившегося глубоко под диван.

Глаза Игоря вспыхнули лихорадочным блеском. Он низко пригнулся, едва ли не распластавшись по ковру, и начал шарить рукой в узкой щели. Наконец кончики пальцев коснулись плотной бумаги. С трудом выудив конверт, он дрожащими руками заглянул внутрь и широко распахнул глаза от облегчения.

Это было оно.

Лицо на миг осветилось триумфальной радостью, но в ту же секунду прямо над его головой раздался тяжёлый звук взводимого курка.

Дворецкий оцепенел. Из своей нелепой позы он увидел, как его мгновенно окружили десятки ног в чёрных брюках и начищенных туфлях. Голова медленно поднялась. В лицо ему смотрели холодные жерла пистолетов, образуя вокруг плотное стальное кольцо. В наступившей мёртвой тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием, послышались размеренные шаги.

— Надо же, Игорь.

Охранники слаженно расступились, пропуская своего господина. В кабинет вошёл Цезарь. Он окинул предателя пронзительным взглядом серо-стальных глаз и едва заметно, почти ласково улыбнулся.

— Наконец-то ты показал свой хвост.

Игорь, смертельно бледный, лишь судорожно сглотнул вязкую слюну. Животный страх сковал его горло, не позволяя произнести ни единого слова в оправдание.