Экстра «Секрет Розы»

«Опаздываю».

Ивон лихорадочно носился по квартире, переворачивая всё вверх дном в поисках шарфа.

«И почему нужные вещи всегда испаряются именно тогда, когда ты безбожно опаздываешь?» — с раздражением подумал он, хмуря тёмные брови. В его берлоге царил вечный хаос, но это был хаос упорядоченный. Ивон знал свою систему наизусть и обычно мог с закрытыми глазами выудить любую мелочь из этого бардака.

Но сегодня, как назло, всё шло наперекосяк. Перерыв горы вещей, Ивон наконец-то выудил заветный кусок ткани из-под книжного стеллажа. Он уже вскинул руки, чтобы повязать его на шею, но внезапно остановился. Шарф покрывал густый слой серой пыли — пары взмахов тут явно было недостаточно.

Ивон тяжело вздохнул и с досадой швырнул бесполезную вещь в корзину для белья. Придётся идти так. В ту же секунду карман пальто завибрировал — ожил мобильный телефон. Ну конечно, классика жанра. Ивон торопливо вытащил аппарат. На экране светилось короткое текстовое сообщение:

«Я жду».

Отправителем значился отец. Ивон лишь протяжно выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Михаил, его биологический отец, покинул синдикат Ломоносовых совсем недавно. Его внезапное заявление об уходе на покой произвело эффект разорвавшейся бомбы, всколыхнув не только криминальный мир, но и высшие политические круги. Однако на все посыпавшиеся вопросы он отвечал прямо: остаток своих дней он намерен посвятить сыну.

Ивон до сих пор не знал, как к этому относиться. В груди теснился сложный, противоречивый комок чувств: робкая радость тесно переплеталась с тяжёлым, давящим бременем ответственности. Как вообще называется это состояние? Но взгляд, которым Михаил смотрел на него тогда, был настолько пронзительным и искренним, что Ивону не оставалось ничего другого, кроме как присоединиться к общим аплодисментам.

И всё бы ничего, если бы не последствия. Для человека, чья жизнь расписана по минутам, необходимость выделять время на кого-то ещё — задача не из лёгких. Катастрофа же заключалась в том, что таких людей в жизни Ивона теперь было двое.

После недавнего инцидента Михаил был вынужден ненадолго вернуться к делам синдиката. Но как только ситуация стабилизировалась и к власти вернулся Владимир, старший Ломоносов вновь переквалифицировался в мирного пенсионера. И, разумеется, тут же возобновил свои настойчивые попытки наладить контакт с сыном.

Схватив первые попавшиеся под руку вещи, Ивон пулей вылетел из квартиры. Он стремительно сбежал по лестнице вниз — и тут же наткнулся на одного из виновников своей головной боли.

— Привет.

Цезарь стоял у подъезда, лениво прислонившись к стене. На его лице играла лёгкая, притягательная полуулыбка. Ивон затормозил, ответив ему откровенно неловкой и натянутой усмешкой.

— Эм… Какими судьбами?

Время близилось к полудню. Приехать вот так, без предупреждения… Случилось что-то срочное? В груди шевельнулась тревога, но стрелки часов неумолимо подгоняли в спину. Ивон нервно оглянулся по сторонам, испепеляя взглядом пустую улицу, пока Цезарь неспешно продолжал:

— Как ты? Мы виделись в прошлом месяце, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу…

Он явно собирался развить тему, но у Ивона катастрофически не было времени на долгие разговоры.

— Прости, я сейчас дико спешу. Давай поболтаем в другой раз!

Ивон попытался проскользнуть мимо, но стальная хватка внезапно сомкнулась на его предплечье. Уже набравший скорость, он по инерции дёрнулся вперёд и резко затормозил, вынужденно оборачиваясь к мужчине.

— У тебя есть сегодня время? — голос Цезаря прозвучал неожиданно поспешно. — Нам нужно серьёзно поговорить.

В ледяных серо-стальных глазах Цезарь читалось странное, нетипичное для него воодушевление. Ивон растерянно моргнул, сбитый с толку этой эмоцией, но ответил на автомате:

— Извини. Я уже договорился о встрече с отцом.

Идеальное лицо Цезаря тут же исказилось. Ивон, по правде говоря, прекрасно понимал причину такой реакции. После повторного ухода Михаила на покой почти всё своё скудное свободное время Ивон отдавал отцу, задвигая главу синдиката Сергеевых на задний план.

— И почему ты так часто с ним видишься? — предсказуемо взорвался тот недовольным голосом.

Ивон вынужден был признать, Цезарь имел полное право злиться. Их свидания срывались одно за другим, а теперь его ещё и буквально отшили на пороге собственного дома. К тому же, Цезарь никогда не скрывал своей жгучей неприязни к Михаилу. Воплощение жестокости, выросшее в криминальном мире, он попросту не понимал, как функционируют нормальные отношения между отцом и сыном.

Однако на этом претензии не закончились.

— Кто для тебя важнее, Михаил или я?

— Ха?!

От столь нелепого вопроса у Ивона буквально отвисла челюсть.

«Что за детский сад, в самом деле? Он серьёзно сейчас это спрашивает?» — ошарашенно подумал он, часто моргая. Но взгляд серо-стальных глаз оставался убийственно серьёзным.

— У тебя на уме всегда только работа, работа и ещё раз работа! — не унимался Цезарь, сильнее сжимая чужую руку. — А те крохи времени, что остаются, ты спускаешь на Михаила. Когда, чёрт возьми, наступит моя очередь? Мне что, номерок вытянуть и сидеть в зале ожидания?!

Последняя фраза прозвучала резко — ярость явно рвалась наружу. Ивон прекрасно осознавал свою вину, но прямо сейчас эта сцена вызывала лишь глухое раздражение.

— Я ничего не могу с этим поделать. Давай обсудим всё позже, а сегодня мне нужно…

— Нет. Это должно случиться сегодня.

Ивон попытался вырвать руку, но Цезарь дёрнул его на себя.

— Сегодня. Обязательно.

От мощной ауры властности по спине Ивона пробежал холодок. Отказать в такой момент было физически невозможно. К тому же, уколы совести делали своё дело, Ивон действительно в последнее время задвигал Цезаря в самый дальний угол своей жизни из-за работы и семейных дел. Поэтому он обречённо вздохнул и коротко кивнул.

Только получив молчаливое согласие, Цезарь разжал железную хватку. Сорвавшись с места, Ивон отбежал на пару шагов и обернулся. Мужчина всё так же стоял у подъезда — только теперь довольно улыбался и плавно махал ему рукой вслед. Вся его фигура буквально кричала о том, как сильно он предвкушает сегодняшний вечер. Глядя на эту картину, Ивон почувствовал, как к вине примешивается свинцовая усталость.

***

Михаил обитал в одиночестве, занимая роскошную квартиру в старинном, полном антикварного пафоса доме в центре города. Денег у бывшего босса мафии было в избытке, а вот с друзьями дела обстояли куда хуже. Зато теперь, получив возможность проводить время с сыном, по которому он тосковал всю свою жизнь, Михаил наконец-то почувствовал вкус к жизни.

Они условились встретиться в тихом кафе. Старший Ломоносов сидел за столиком, буквально сгорая от нетерпения. При каждом звоне колокольчика на входной двери он рефлекторно вскидывал голову, напряжённо вглядываясь в вошедшего, а затем, с трудом скрывая разочарование, делал очередной глоток давно остывшего чая. Так повторилось несколько раз, пока в дверном проёме наконец не показалось знакомое лицо.

— Здравствуй, Ивон, — тепло произнёс Михаил.

Каждый раз при виде сына он был не в силах скрыть переполнявшую радость. Мужчина порывисто шагнул навстречу и крепко сжал Ивона в объятиях. Для всего остального мира Михаил Ломоносов оставался пугающе жестоким, ледяным монстром, но рядом с сыном этот лёд таял, обнажая отцовскую любовь.

Ивон криво усмехнулся, неловко, но ободряюще похлопал отца по спине и отстранился. Они опустились в кресла друг напротив друга. Лицо Михаила светилось от неприкрытого счастья.

— Ну, как ты? Всё в порядке? Ничего не стряслось за это время?

Они виделись всего три дня назад, но в голосе Михаила звучало абсолютно искреннее беспокойство. Ивон постарался ответить максимально уважительно:

— Да, всё отлично. А как поживаете… вы?

Возвращая вопрос, Ивон запнулся, сделав короткую паузу. Слово «отец» всё ещё застревало поперёк горла, отказываясь слетать с губ. Михаил, обладая звериным чутьём, прекрасно уловил эту заминку, но тактично сделал вид, что ничего не заметил.

— Вчера заезжал Владимир, — как ни в чём не бывало произнёс он.

Это имя было Ивону отлично знакомо. Преемник Михаила, нынешний босс синдиката Ломоносовых. Исключительно молодой, но дьявольски талантливый лидер. В криминальных кругах о нём ходили легенды — говорили, что он абсолютный хладнокровный ублюдок, в венах которого вместо крови течёт жидкий азот.

«Хотя недавно этот самый ублюдок умудрился вляпаться в совершенно абсурдную историю, из-за которой загремел в больницу с тяжелейшими травмами».

Владимир был дьявольски хитёр и проницателен, этого у него не отнять. Каким он был в делах синдиката, Ивон не знал, но когда вопрос касался лично Михаила, этот ледяной босс, казалось, напрочь терял остатки здравого смысла и хладнокровия.

Впрочем, нет худа без добра — после того самого инцидента Владимир хотя бы перестал мотать Ивону нервы своими бредовыми выходками. Вспомнив о молодом боссе, Ивон спросил скорее из вежливости, чем из реального интереса:

— Случилось что-то серьёзное? Его ведь уже давно выписали из клиники?

Михаил медленно покачал головой.

— Ничего особенного не стряслось, просто заглянул поздороваться, — продолжил он, не сводя с Ивона глаз. — Он принёс торт. У тебя есть сейчас время? Как насчёт того, чтобы поехать ко мне и выпить чаю с тортом?

Внешне Михаил держался непринуждённо, но скрыть трепетную дрожь предвкушения в голосе так и не смог.

Ивону вдруг вспомнился один давний подарок от отца — красный свитер с надписью «Сын». В тот день, когда они встретились, на самом Михаиле был точно такой же красный свитер, только с надписью «Отец». От этого воспоминания на душе стало немного теплее.

Особых причин для отказа не находилось, да и время позволяло, поэтому Ивон согласился поехать в роскошную квартиру отца. Они сидели за столом, ели торт, и Ивон, расслабившись, вполуха слушал неспешные рассказы Михаила о его повседневной жизни.

Идиллию разрушил звук входящего сообщения. Ивон достал телефон. На экране горело одно-единственное слово от Цезаря:

«Сегодня».

Ивон обречённо вздохнул и в несколько укусов доел оставшийся кусок торта.

— Мне, пожалуй, пора возвращаться.

Когда Ивон отодвинул пустую тарелку и начал подниматься из-за стола, Михаил, как раз увлечённо рассказывавший о своей недавней шахматной партии со Львом, осекся от неожиданности.

— Как, уже уходишь? — вскинулся он. — Ты ведь даже чай не допил!

В голосе отца смешались растерянность и горькое разочарование; он подался вперёд, словно пытаясь удержать сына хотя бы взглядом. Ивон почувствовал себя крайне паршиво.

— Прошу прощения. У меня важная встреча, — виновато произнёс он.

— Разве вы не можете встретиться в другой раз? Раз уж пришёл, мог бы задержаться ещё ненадолго…

Михаил, чья жизнь тоже когда-то была расписана по секундам, теперь цеплялся за каждую минуту, проведённую с сыном. Чувство вины захлестнуло Ивона с головой. Он не выдержал, протянул руку и крепко сжал ладонь отца.

— Мы скоро снова увидимся. Обещаю.

— Хорошо…

Плечи Михаила тяжело поникли, а на лице отразилась глубокая печаль. Впрочем, оправлялся от ударов он так же быстро, как и расстраивался.

— Раз по работе, тут уж ничего не поделаешь. Я понимаю, — он заставил себя улыбнуться и по-отечески похлопал Ивона по плечу. — Обязательно увидимся в ближайшее время.

Ответив отцу виноватой, но искренней улыбкой, Ивон покинул квартиру.

Едва оказавшись на улице, он сорвался на бег, мчась к остановке трамвая так, будто от этого зависела его жизнь.

«И на что я вообще сейчас похож?» — мысленно застонал он.

Еле успев запрыгнуть в уже закрывающиеся двери вагона, Ивон привалился спиной к холодной стене и шумно выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Добравшись до своего дома, Ивон обнаружил у дверей настоящего павлина во всей красе.

— Ивон.

Казалось, Цезарю не хватало только добавить сердечко в конце фразы — настолько слащаво прозвучало его имя. Ивон молча, со смесью усталости и скепсиса окинул взглядом Цезаря. Тот вырядился в безупречный чёрный фрак, а в руках держал бутылку дорогого шампанского и роскошный букет красных роз.

Не проронив ни слова, Ивон забрал у него цветы и алкоголь, небрежно швырнул их куда-то в глубину прихожей и, не задерживаясь для долгих бесед, прошёл мимо Цезаря на улицу.

У входа в многоквартирный дом, как и ожидалось, припарковался броский, кричаще дорогой лимузин. Ивон молча забрался на кожаное сиденье, и только когда дверца захлопнулась, соизволил заговорить:

— Так что случилось? Ты же говорил, что это срочно.

В ответ на мрачный тон Ивона Цезарь лишь ослепительно улыбнулся:

— Обсудим всё за ужином. Поверь, новости отличные.

«Ой ли?» — мысленно хмыкнул Ивон, смерив Цезаря подозрительным взглядом, но тот продолжал беззаботно улыбаться.

Ресторан, в котором Цезарь забронировал столик, открылся совсем недавно, но уже успел наделать шуму. Меню и рецепты разрабатывал шеф-повар с мировым именем, часто мелькавший на телевидении. Естественно, в вечернее время заведение было забито под завязку, но для Цезаря это не стало преградой — он не моргнув глазом арендовал роскошную приватную комнату.

— Шампанское — только «Дом Периньон», разумеется, — самодовольно протянул Цезарь, любуясь игрой бесчисленных пузырьков в бокале.

Ивон механически жевал заказанное блюдо, не чувствуя вкуса, и терпеливо ждал, когда же тот перейдёт к сути. Цезарь, как обычно, начал издалека: обсуждал балет, костил недавно награждённого писателя, рассуждал о новых моделях автомобилей. Ивон вежливо поддакивал, пока его взгляд случайно не зацепился за руку Цезаря, поднявшую бокал. Точнее, за запястье, которое на секунду выскользнуло из-под манжеты пиджака.

— Ты ранен? — голос Ивона дрогнул и стал неожиданно резким.

Цезарь на мгновение осекся, но тут же небрежно отмахнулся:

— Царапина. Ничего серьёзного.

В последнее время никаких крупных мафиозных разборок не происходило. Если бы глава синдиката Сергеевых получил серьёзное ранение, газеты уже трубили бы об этом на каждом углу. Ивон мгновенно сложил два и два.

— Леонид всё ещё не отступился? — хмуро спросил он.

Цезарь издал короткий смешок.

— Этот парень считается лучшим в своём деле именно потому, что всегда доводит заказы до конца.

Ивон замолчал. Идея стравить двух наёмников принадлежала ему самому, и Цезарь тогда с готовностью, даже с восторгом, её поддержал. Но видеть на его теле свежие раны было откровенно неприятно. Впрочем, это была классическая тактика «убить двух зайцев одним выстрелом»: единственный известный Ивону способ одновременно разобраться и с Дмитрием, и с Леонидом. И пока ничего лучше он придумать не мог.

«Поскорее бы Дмитрий как-нибудь переубедил этого маньяка Леонида, и весь этот кошмар закончился», — с тоской подумал Ивон.

К счастью, Дмитрий оказался именно тем профессионалом, за которого себя выдавал. Он безупречно защищал Цезаря, хотя пару раз Леонид всё же умудрялся ускользнуть у него из-под носа.

«Хорошие новости не заставят себя ждать», — твердил Дмитрий при каждой встрече, словно заведённый.

Ивон снова бросил косой взгляд на запястье Цезаря, теперь надёжно скрытое рукавом пиджака. Наверняка в тот день, когда он получил эту рану, Дмитрий от ярости рвал и метал, а ненависть к Леониду и Ивону стала лишь глубже.

Выдержав долгую паузу, Ивон тихо произнёс:

— Будь осторожен. Если ты умрёшь, мне тоже конец.

За этим суровым предупреждением скрывались неподдельное беспокойство и разъедающее чувство вины. Но ответ Цезаря обескуражил.

— Ах, это звучит невероятно романтично.

«И почему этот мафиози в разы сентиментальнее меня?» — мысленно взвыл Ивон, молча отрезая кусок мяса и отправляя его в рот.

Лишь к середине ужина блондин наконец-то соизволил озвучить причину их «срочной» встречи.

— Отпуск? — переспросил Ивон, откладывая приборы и удивлённо моргая.

Цезарь, который явно ждал этого момента весь вечер и ради которого снял приватную комнату, не скрывал своего воодушевления.

— Недавно я приобрёл виллу. Знаешь, такое место, где шум прибоя слышен прямо в спальне, — он изящно пригубил вино и добавил: — И там частный пляж, так что никаких посторонних глаз. Идеальное уединение. Только ты и я.

— Вот как.

«И зачем было скупать целое побережье?» — пронеслось в голове Ивона, но вслух он этого не сказал. У богатых, как говорится, свои причуды. Вместо этого он мысленно пролистал свой ежедневник.

— В этом месяце никак не получится. Слишком много дел.

Цезарь слегка запнулся, но улыбка не сошла с его губ:

— В следующем тоже неплохо.

— В следующем я тоже занят.

— Тогда через месяц…

— Я лечу в Корею.

Цезарь медленно опустил бокал на стол. Ивон заметил, как по тонкому хрусталю ножки поползла едва заметная трещина, и перевёл взгляд на лицо напротив.

— И когда же ты будешь свободен? — промурлыкал Цезарь.

Его голос звучал обманчиво мягко, но от скрытой в нём ледяной угрозы по спине Ивона пробежали мурашки. Он криво усмехнулся и брякнул:

— А завтра не хочешь?

Это была стопроцентная шутка. Но Ивон, уже не раз обжигавшийся на том, что Цезарь абсолютно не понимает юмора, в тот момент почему-то об этом забыл.

***

Разумеется, едва наступило утро, Ивон с головой ушёл в работу. На повестке дня стояло новое дело: клиентка обвиняла лидера секты в том, что её дочь попала под его влияние и сбежала из дома. Ивон, вооружившись ручкой, скрупулёзно изучал длинный список мошеннических схем «гуру», лихорадочно соображая, как лучше выстроить обвинение. Для начала можно надавить на возмещение ущерба по факту мошенничества.

Но главной проблемой оставалось местонахождение девушки. Вспомнив заплаканную женщину, которая на днях умоляла вернуть ей дочь, Ивон почувствовал, как сжимается сердце.

«Для начала нужно найти похожие прецеденты», — решил он.

Ивон как раз рылся в стопке архивных папок, ломая голову над стратегией, когда с лестничной клетки донеслись тяжёлые шаги. Он рассеянно поднял голову, прислушиваясь к стремительно приближающемуся топоту, и удивлённо моргнул.

Но это было только начало. Шаги оборвались прямо перед входом. В следующую секунду дверь с треском распахнулась, и в квартиру вломилась толпа крепких парней в одинаковых чёрных костюмах.

— А-а-а-а! Какого чёрта?!

Незнакомцы, не говоря ни слова, слаженно схватили Ивона, закинули его на плечи, словно мешок с картошкой, и гурьбой вывалились из квартиры. Ивон, у которого за ухом так и осталась торчать шариковая ручка, даже пискнуть не успел, как оказался похищен из собственного дома.

— Вы что творите?! А ну поставьте меня на место! Кто вас нанял, ублюдки?! Да я вас всех засужу, мать вашу!..

Соседи, высунувшиеся на шум из своих квартир, лишь в ужасе наблюдали за тем, как орущего Ивона уносят в неизвестном направлении, не решаясь вмешаться.

Ивона бесцеремонно швырнули на заднее сиденье роскошного седана. Когда машина наконец затормозила, он с изумлением понял, что они приехали… в аэропорт. Но сюрпризы на этом не закончились. Амбалы снова вытащили его из машины, тем же манером закинули на плечи и потащили прямиком к частному самолёту, который уже прогревал двигатели.

— Кто, чёрт возьми, за этим стоит… — яростно шипел Ивон, но внезапно осёкся.

Всё встало на свои места. В роскошном салоне самолёта, вальяжно развалившись в кресле, сидел Цезарь. На нём был элегантный тёмно-синий костюм, а в руке он небрежно держал бокал с шампанским. Как только Ивона, словно багаж, занесли на борт, молчаливые громилы мгновенно испарились. В салоне остались только двое.

Ивону даже гадать не пришлось. В мире существовал только один человек, способный устроить подобный цирк.

Он скрестил руки на груди, свирепо сдвинул брови и уничтожающе посмотрел на зачинщика своего похищения сверху вниз.

— И что это за представление? — ледяным тоном процедил он.

В ответ на его гневную тираду Цезарь лишь невинно пожал плечами:

— Ты же сам вчера сказал, что свободен. Одна ночь — это маловато, конечно, но выбора у нас нет.

Ивон почувствовал, как на виске вздулась и начала пульсировать вена.

— Ты что, совсем шуток не понимаешь?! Ежу понятно, что я ляпнул это просто так! Какого чёрта ты меня выкрал?! У меня весь график летит к чертям!

Взорвавшись от негодования, Ивон резко развернулся, намереваясь немедленно покинуть этот летающий дурдом. Но тяжёлая дверь самолёта уже закрылась, а по салону разнёсся голос пилота, объявляющего о готовности ко взлёту.

— Эй, подождите! Стойте! — в панике завопил Ивон.

К нему тут же подпорхнула встревоженная стюардесса.

— Прошу прощения, сэр. Мы готовимся ко взлёту. Пожалуйста, займите своё место.

— Подождите, я никуда не лечу! Выпустите меня, я не на тот рейс сел!

— Простите?..

Ивон принялся остервенело колотить кулаками по запертой двери. Стюардесса впала в ступор, совершенно не понимая, как реагировать на неадекватного пассажира.

— Сядь. Ты мешаешь другим, — холодно и властно бросил Цезарь.

От этого тона Ивон взвился ещё сильнее.

«И чья бы корова мычала! Из-за кого я вообще здесь оказался?!»

Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать мафиози всё, что о нём думает, но Цезарь опередил его:

— Кстати, ты уже нашел сбежавшую дочь своей клиентки? Я слышал, она сейчас в Грузии.

Ивон так и застыл, в ступоре уставившись на мужчину перед собой. Этот трюк был ему слишком хорошо знаком. Цезарь, словно в ответ на его мысли, с легкой полуулыбкой салютовал бокалом шампанского. Стюардесса, всё это время тщетно пытавшаяся успокоить Ивона, переминалась с ноги на ногу, не зная, куда деть глаза.

— Сэр, мы взлетаем с минуты на минуту. Пожалуйста, займите свое место, умоляю вас! — в очередной раз взмолилась девушка.

Ивону ничего не оставалось, кроме как подчиниться и рухнуть в кресло.

— Опять те же самые методы, — с нескрываемым раздражением процедил он.

Цезарь лишь тонко усмехнулся:

— Но они же каждый раз работают.

Крыть было нечем. Ивон, тяжело вздохнув, сам налил себе шампанского и осушил бокал залпом.

***

Несмотря на то, что Ивона притащили сюда силой, вилла, которой так хвастался Цезарь, оказалась поистине великолепной. Еще из иллюминатора самолета, когда внизу показалась береговая линия, Ивон невольно залюбовался открывшимся пейзажем, не в силах оторвать взгляд от иллюминатора. Он никогда в жизни не видел такой кристально чистой и бирюзовой воды. Спрашивать, зачем Цезарь купил это место, теперь казалось просто глупым.

Когда они, пересев из самолета в машину, наконец добрались до места, вилла вблизи произвела еще более сильное впечатление. Привыкнув к типично русскому архитектурному размаху в стиле «чем больше, тем лучше», Ивон был приятно удивлен ее скромными, почти домашними габаритами. Именно эта простота позволяла дому идеально вписываться в тихий, уединенный пейзаж безлюдного пляжа.

Назвать ее «хижиной» язык бы не повернулся, но по сравнению с роскошными особняками на материке, эта полностью деревянная вилла казалась очень уютной.

Поднявшись по деревянным ступенькам, Ивон распахнул входную дверь. Первым делом в глаза бросилась просторная, залитая светом гостиная с огромными окнами.

— Здесь иногда идут дожди, — словно про себя, пробормотал Цезарь.

Ивон понимающе кивнул. Сидеть за этим тяжелым деревянным столом с чашкой горячего чая и смотреть, как за окном стеной льет дождь — должно быть, чертовски успокаивающее зрелище.

«Заниматься сексом под шум дождя…»

Эта мысль пронзила мозг внезапной вспышкой, заставив Ивона вздрогнуть. Накатила странная смесь романтического трепета и паники. Хуже всего было то, что вместе с пробежавшим по спине холодком он ощутил вполне явное физическое возбуждение.

— Что с тобой? — удивленно приподнял бровь Цезарь.

— Ничего, всё в порядке, — поспешно мотнул головой Ивон, но внутри у него всё похолодело.

«Так я, оказывается, тоже извращенец».

Он торопливо отвел взгляд и зашагал на второй этаж. Безупречно убранная спальня, уютная гостиная, строгий кабинет — здесь было всё для идеального отдыха. Ивон начинал понимать, почему Цезарь был готов притащить его сюда даже силой.

Из огромных окон спальни открывался потрясающий вид на бескрайний океан. Это зрелище окончательно сломило сопротивление Ивона. Он символично поднял руки вверх, сдаваясь:

— Ладно.

Цезарь скользнул по нему вопросительным взглядом, а Ивон посмотрел прямо в чужие глаза и повторил:

— Мне нравится. Эта вилла — она мне нравится.

Цезарь не проронил ни слова. Он лишь едва заметно улыбнулся и, шагнув вперед, накрыл губы Ивона поцелуем.

Вместо шума дождя их секс сопровождался мерным рокотом океанских волн.

***

— М-м-м… — Ивон тихо простонал сквозь сон и медленно приоткрыл глаза.

Вокруг царил полумрак. Они так и уснули прямо на полу, обессиленные после бурного секса. Далеко на горизонте маячило тусклое солнце — то ли оно только собиралось взойти, то ли уже садилось, разобрать было невозможно. Сколько часов прошло? Тело ломило от приятной, но тяжелой усталости.

Он повернул голову. Цезарь всё еще крепко спал рядом. Глядя на его расслабленное лицо, Ивон почувствовал странное, щемящее чувство в груди. Он осторожно приподнялспя на локте, рассматривая мужчину, но тот даже не шелохнулся.

«Когда я вообще в последний раз видел его таким безмятежным и уязвимым?»

Чувствуя себя немного неловко от собственной сентиментальности, Ивон протянул руку и мягко убрал упавшую на лицо Цезаря прядь волос. Тот продолжал ровно дышать. Ивон еще немного посидел в оцепенении, затем нехотя поднялся и стал собирать разбросанную по комнате одежду. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Цезаря, он на цыпочках выскользнул из спальни.

«Кажется, теперь я уже никогда не смогу слушать шум прибоя как раньше», — отстраненно подумал он, спускаясь по лестнице.

«Сам же орал на него за то, что похитил, а стоило переступить порог виллы — и тут же потащил в постель».

Неужели он настолько слаб перед искушением? Или, может, секс с этим ублюдком действительно настолько сносит крышу?

«Ну, я хотя бы пытаюсь держать себя в руках, в отличие от некоторых», — попытался он оправдаться перед самим собой, но тут же одернул себя.

«Еще бы. Если потакать всем желаниям этого психопата, я и до пенсии не доживу».

С досадой мотнув головой, Ивон медленно побрел вдоль береговой линии. Волны с ритмичным шипением накатывались на песок и отступали обратно. Ступая босыми ногами по влажному, прохладному песку, он вдруг осознал: это был его первый настоящий отдых за очень долгое время.

Здесь не было того пробирающего до костей холода. И видеть океан после стольких лет жизни в каменных джунглях было невероятно приятно. По правде говоря, Ивону этот отпуск был нужен ничуть не меньше, чем Цезарю. В последнее время на него навалилось слишком много всего.

«Если бы только меня не притащили сюда в практически в багажнике, было бы вообще идеально».

Погруженный в смутные воспоминания, он бездумно смотрел на горизонт, где из-под толщи воды уже готовилось вынырнуть утреннее солнце. Вдруг Ивон уловил краем глаза едва заметное движение. Он обернулся — по пляжу к нему шел Цезарь. Только сейчас Ивон в полной мере осознал смысл фразы «частный пляж». На многие мили вокруг не было ни души — только они вдвоем.

Цезарь выглядел совершенно не так, как обычно. Платиновые волосы, всегда безупречно зачесанные назад, сейчас непослушными прядями спадали на лоб. Вместо привычного дорогого пальто или строгого костюма на нем была простая, расстегнутая на пару пуговиц рубашка и легкие хлопковые брюки.

Поймав взгляд Ивона, Цезарь мягко улыбнулся. От этой улыбки остатки раздражения в душе растворились без следа. Дорога до виллы заняла целых шесть часов. У них был всего один короткий день на отдых, и тратить эти драгоценные часы на ссоры совершенно не хотелось.

«К тому же, я действительно уделял ему слишком мало времени в последнее время», — с легким уколом совести признался себе Ивон и небрежно пригладил растрепанные ветром волосы.

Цезарь подошел ближе и остановился, завороженно разглядывая чужое лицо, озаренное нежно-розовым светом грядущего рассвета.

— Не устал? — тихо спросил он.

— Отоспаться я могу и дома. Глупо приехать в такое потрясающее место и проспать всё на свете. Надо наслаждаться моментом.

Бросив эту фразу, Ивон развернулся, собираясь продолжить прогулку. Но Цезарь остался стоять на месте. Потому Ивон оглянулся и протянул ему руку.

— Пойдешь со мной? Просто пройдемся по берегу.

Вместо ответа Цезарь молча посмотрел на протянутую ладонь, а затем неспешно подошел и встал рядом. В ту же секунду Ивон, не упуская возможности, мстительно ухватил его за нос и чувствительно сжал.

— Если еще раз устроишь мне такое похищение, я тебя прикончу. Понял?

Цезарь лишь поморщился, потирая пострадавший нос, но промолчал.

Они долго шли вдоль берега плечом к плечу, не произнося ни слова. Шум набегающих и отступающих волн заполнял тишину между ними. Ивон чувствовал тепло чужой ладони, сжимающей его пальцы; это слегка смущало, но не вызывало отторжения. Он просто продолжал молча идти вперед.

— В Корее я тоже жил на острове, — неожиданно нарушил тишину Ивон, глядя куда-то вдаль, за горизонт. — Там море шумело не переставая. Когда я впервые переехал в город, вообще не мог уснуть из-за этой гробовой тишины. Тогда мама записала для меня шум прибоя на кассету, и я засыпал под нее.

На губах Ивона мелькнула слабая улыбка. Цезарь внимательно смотрел на него. Резкий порыв соленого ветра растрепал Ивону волосы, но он, казалось, даже не заметил этого, продолжая вглядываться в океанские дали.

— …Хочешь вернуться? — с едва уловимой заминкой спросил Цезарь.

«Моя жизнь теперь здесь».

— Нет, — коротко мотнул головой Ивон и тут же перевел стрелки: — А что насчет тебя? Какой была твоя мать?

Цезарь ответил не сразу. Только позже Ивон понял, что эта пауза была вызвана не нежеланием говорить, а попыткой выудить хоть что-то из глубин памяти.

— Помню только, что она была блондинкой. И всё.

— Она умерла, когда ты был совсем маленьким?

Цезарь покачал головой.

— Я видел ее всего один раз в жизни. В глубоком детстве, — произнес он своим обычным равнодушным тоном.

Ивон удивленно моргнул, не ожидая такой откровенности.

— Поэтому я понятия не имею, что она была за женщина.

Это вызвало удивление — Цезарь никогда не уклонялся от разговоров о своем прошлом. Он не смущался, не испытывал видимого дискомфорта или душевных терзаний. Спросили — ответил. Вот и весь принцип.

«Через какой ад пришлось пройти этому человеку?» — мелькнула в голове тяжелая мысль. И тут Цезарь снова заговорил:

— Странно. Я никогда никому об этом не рассказывал.

Ивон повернул голову и снизу вверх посмотрел на стоящего перед ним мужчину. А тот сделал медленный шаг вперед и продолжил:

— Рядом с тобой я постоянно теряю бдительность.

На лице Цезаря играла легкая полуулыбка, но Ивон лишь нахмурился. Потеря бдительности? У этого монстра во плоти?

«Разве такое вообще возможно?» — мысленно усмехнулся он, прокручивая в голове события последних месяцев.

— Когда ты рядом, я чувствую, как бьется мое сердце, — голос Цезаря звучал так же размеренно и медленно, как его шаги. — Я испытываю эмоции, которых никогда раньше не знал. Словно я… перестаю быть собой.

Он остановился и пронзительно посмотрел на Ивона.

— Ты когда-нибудь чувствовал нечто подобное?

Внезапный вопрос заставил того растеряться. Взгляд серо-стальных глаз был абсолютно серьезным. Под прицелом этих глаз все слова разом вылетели у Ивона из головы. Он никак не ожидал услышать столь откровенное признание. Чтобы этот ледяной ублюдок вот так прямо и открыто говорил о своих чувствах?

«Даже элементарное "прости" выдавить из себя не может, а такие вещи вываливает без малейшего стыда».

Но привычная колкость почему-то не шла с языка. Вместо этого он просто стоял и молча смотрел на Цезаря, заглядывая в самую глубину его чуть подрагивающих зрачков. И там, на самом дне, к своему изумлению, он увидел целый спектр эмоций: скрытую тревогу, сосущую нервозность, растерянность и какую-то непонятную, почти болезненную дрожь.

— Я хочу узнать о тебе больше, — хрипло прошептал Цезарь.

— Мы оба еще слишком многого не знаем друг о друге, — тихо отозвался Ивон.

Цезарь помолчал, не отрывая взгляда от его лица, а затем произнес:

— Твои глаза… они как бездна.

Цезарь слегка прищурился.

— Кажется, если смотреть в них слишком долго, можно утонуть…

От этого низкого шепота у Ивона перехватило дыхание. Он не нашелся, что ответить, и лишь судорожно выдохнул.

— Можно тебя поцеловать? — вдруг спросил Цезарь.

Ивон оцепенел. Мужчина перед ним недоверчиво моргнул — казалось, он и сам до конца не верил, что осмелился попросить разрешения, а не просто взял то, что хотел.

Время словно замедлило бег. Ивон плавно поднял руку; его пальцы зарылись в светлые волосы на затылке Цезаря, мягко притягивая того к себе. Прикрыв глаза, Ивон отдался порыву, выпуская скопившееся напряжение в тихом выдохе. В этот момент ему было абсолютно плевать, как это выглядит со стороны — маски спали, когда их губы наконец встретились в невесомом, дразнящем прикосновении.

Цезарь подался навстречу, послушно смежая веки. Он растворялся в этом ласковом, тягучем поцелуе, жадно впитывая тепло чужого дыхания. Это было сродни прикосновению к обнаженной душе — нечто осторожное, дарящее долгожданное утешение.

Но иллюзия покоя длилась недолго. Внутри Цезаря темной волной вспыхнул голод. Ему стало мало простого утешения — он хотел владеть, подчинять, забрать Ивона себе целиком, до последней капли.

Стоило ему настойчиво скользнуть по чужим губам, требуя большего, как Ивон резко разорвал дистанцию. Цезарь непонимающе замер, выглядя так, словно его жестоко обманули.

Ивон выдержал паузу, лукаво изучая его растерянное лицо. Затем уголок его рта дрогнул, пополз вверх, складываясь в кривую усмешку.

— Не обольщайся. Я поцеловал тебя только потому, что сейчас восходит солнце.

Небрежно поведя плечами, он добавил с видом непогрешимого знатока:

— В Корее есть традиция, если пара вместе встречает рассвет, они обязаны поцеловаться.

Цезарь скептически сдвинул брови, всем своим видом показывая, что в жизни не слышал более идиотской отмазки. «Не поверил, значит», — мысленно констатировал Ивон, но продолжал невозмутимо улыбаться.

— В следующий раз постарайся порепетировать фразу «мне очень жаль», — ехидно посоветовал Ивон.

Лицо Цезаря комично вытянулось от возмущения, но Ивон лишь тихо рассмеялся и снова притянул его к себе, целуя уже по-настоящему.

— Давай будем вместе. И дальше тоже.

На этот тихий, лишенный всякой иронии шепот Цезарь промолчал. Слова были не нужны. В его стальных глазах растаял последний лед. Улыбнувшись, он молча склонил голову, мягко накрывая губы Ивона своими, и тот, окончательно сдавшись, счастливо прикрыл глаза.

Экстра «Секрет Розы». Конец