Глава 3

Секретный клуб, ставший в последнее время излюбленным местом нуворишей, вопреки своей громкой славе располагался в довольно уединённом районе. На окраине города, где почти не бывало случайных прохожих, то и дело притормаживали роскошные иномарки. Крупные широкоплечие мужчины, охранявшие вход, неспешно приближались, проверяли документы и через отдельную дверь проводили гостей внутрь.

Кем был владелец заведения и ради каких истинных целей оно создавалось — никого не заботило. Достаточно было и того, что здесь можно получить желаемое. Запросов у посетителей было не меньше, чем их самих, и в этих стенах не существовало слова «невозможно». Разумеется, при наличии денег и власти.

— Добро пожаловать, брат!

Дмитрий, развалившийся в приватном зале за широким столом в окружении целой стайки девиц, завидев вошедшего Цезаря, приветственно вскинул руку. Управляющий, почтительно проводивший гостя, отступил в тень, и Цезарь с бесстрастным лицом ответил на рукопожатие.

Однако крепкого мужского приветствия Дмитрию показалось мало. Он с силой потянул кузена на себя и порывисто запечатлел на его щеке жаркий поцелуй. Цезарь терпеливо снёс этот натиск, но когда кузен попытался продолжить, жёстко отстранился.

— На этом закончим, — коротко бросил он.

Цезарь тяжело опустился в кресло напротив, а Дмитрий разочарованно поджал губы.

— В детстве ты мне позволял.

— Ключевое слово — «в детстве», — безучастно отозвался Цезарь и одним глотком осушил стоящий перед ним стакан.

Сидевшая подле него девушка тут же наполнила бокал водкой до краёв. Не прошло и пяти минут, как Цезаря окружили с десяток красавиц. Они ловили каждый его вздох, стараясь угодить, но не решались на пустую лесть или прикосновения. Каждая из них прекрасно знала, кто перед ней. Им оставалось лишь затаить дыхание и ждать, когда мужчина сам захочет взять их тела — и ничего больше.

Контраст между двумя сторонами стола был разительным. Если рядом с Цезарем царило напряжённое безмолвие, то вокруг Дмитрия не утихал звонкий девичий смех. Девушки то и дело ласкали его, осыпая поцелуями. В отличие от Цезаря, напоминавшего серебристого волка, шатен с глубокими зелёными глазами Дмитрий был его полной противоположностью как внешне, так и по характеру.

Граница, пролегавшая по массивному столу, делила зал на два мира: на одном полюсе бушевала арктическая стужа, на другом — влажные тропики.

«Неужели они и правда кузены?» — эта мысль невольно посещала каждого, кто видел их вместе. Пока Цезарь даже не смотрел в сторону женщин, Дмитрий утопал в их внимании — по одной на каждом локте, одна между колен и ещё две на плечах. Он едва успевал одаривать каждую мимолётными поцелуями.

Тех же, кто отчаянно боролся за место подле него, едва ли можно было сосчитать. Но Дмитрий умудрялся не обделить вниманием ни одну. Когда очередная красавица, которой не удалось пробиться поближе, обиженно надула губки, он громко рассмеялся и прильнул губами к её обнажённой груди.

— Так вот, Цезарь, — Дмитрий, один из немногих, кто смел называть его по имени, улыбнулся разнеженной девице и перевёл взгляд на брата. — Как продвигаются дела?

— Успешно, — лаконично ответил Цезарь.

Заметив, как тот вновь приложился к водке, Дмитрий нахмурился. Это стало сигналом — управляющий едва заметно махнул рукой, и женщины, словно потревоженный рой, мгновенно поднялись и скрылись за дверью. В зале воцарилась тишина. Когда за управляющим закрылась дверь, Дмитрий перестал улыбаться и в упор посмотрел на Цезаря.

— Ты ведь видел документы на Жданова?

— Разумеется.

— И ты всё ещё намерен продолжать?

Цезарь промолчал. Его кузен и друг детства Дмитрий, бывший сотрудник КГБ, а ныне хозяин этого закрытого клуба, по-прежнему сохранил все свои связи. Не существовало информации, которую он не мог бы достать. И раз Дмитрий говорил это сейчас, значит, данные были неоспоримы.

— Пока он держится, но если следственная группа нащупает решающую улику, ему конец, — Дмитрий заговорил серьёзно, подавшись вперёд. — Сворачивай лавочку, Цезарь. Если Жданов начнёт действовать на нервы, я сам с ним разберусь...

Уголки губ Цезаря исказились в ледяной усмешке.

— Ты думаешь, я боюсь какого-то там Жданова?

От этого тихого и медленного вопроса Дмитрий тут же пошёл на попятную:

— Конечно, я так не считаю. Но...

— Тогда на этом всё.

Цезарь снова наполнил стакан водкой. Дмитрий проследил за движением его руки и добавил уже мягче:

— И всё же, какой в этом смысл? Тебе это не принесёт никакой выгоды. Лучше отступиться.

К удивлению Дмитрия, Цезарь коротко и сухо усмехнулся.

— Чтобы приручить тигра, его нужно сначала накормить.

— Тигра?

Дмитрий недоумённо вскинул брови, но Цезарь не стал ничего объяснять. Он залпом допил водку и резко поднялся. Дмитрий вдогонку бросил последнюю новость:

— Слышал, Михаил слёг.

Цезарь замер и выпрямился, сверху вниз глядя на кузена. В России имя Михаил встречается на каждом шагу, но для них существовал лишь один человек с таким именем.

— Он в том возрасте, когда стоит проявлять осторожность, — бросил Цезарь и вышел из зала.

На спокойное замечание Цезаря Дмитрий отозвался с воодушевлением:

— В рядах Ломоносова об этом помалкивают, но слухи уже вовсю ползут. У старика нет наследника, так что, если он окончательно сляжет...

Дмитрий замялся, не договорив, но оба и так знали финал. На губах Цезаря промелькнула едва заметная, хищная тень улыбки.

— Тогда вся Россия окажется в моих руках.

— Выпьем за Царя! — многозначительно провозгласил Дмитрий и одним махом осушил высоко поднятый бокал.

Цезарь молча развернулся, намереваясь покинуть приватный зал. Но стоило его пальцам коснуться дверной ручки, как Дмитрий бросил ему в спину:

— В конце коридора, комната справа.

Цезарь обернулся, и Дмитрий виновато, но с долей азарта усмехнулся:

— Полегче с ними, это наш «высший сорт».

Не проронив ни слова, Цезарь вышел. Словно по команде, в зал тут же хлынула толпа девиц. Пока они, толкаясь, боролись за место подле Дмитрия, в дверях показался управляющий.

— Как вы и велели, подготовили десятерых, — отрапортовал он.

— Хорошо. Спиртного, надеюсь, в избытке?

Управляющий с каменным лицом кивнул:

— Запасли втрое больше обычного. На всякий случай предупредили поставщиков, чтобы ждали звонка всю ночь.

— Чтобы свалить этого парня, нужно целое море выпивки, так что носите без перерыва. Спиртное не должно закончиться ни на секунду, — ещё раз подчеркнул Дмитрий и ослепительно улыбнулся блондинке, завоевавшей законное место у его плеча.

Сидевшая с другой стороны девушка, желая привлечь внимание хозяина клуба, подалась вперёд:

— Дмитрий, неужели он правда справится с десятерыми? Один за одну ночь?

Дмитрий оглушительно расхохотался, глядя на её округлившиеся от недоверия глаза.

— Не верится? А это чистая правда. С виду он кажется холодным и воздержанным, но внутри этого парня живет настоящий зверь.

Дмитрий задумался, воскрешая в памяти былые картины.

— Был у нас один совместный загул, — он поднял вновь наполненный бокал. — Взяли пять девчонок. И знаете, что было на следующее утро?

Девушки, затаив дыхание, не сводили с него глаз. Дмитрий хитро прищурился:

— Троих пришлось отправить в больницу. Они просто не смогли его вынести.

По залу пронеслись приглушённые вздохи. Девушки переглядывались в немом изумлении, а Дмитрий, выпив водку залпом, с глухим стуком поставил бокал на стол.

— С тех пор во время секса он пьёт не переставая. Знаете, почему?

Тишина была ему ответом. Дмитрий не заставил себя ждать:

— Он заливает в себя алкоголь до тех пор, пока не опьянеет настолько, что плоть наконец отказывает. Только тогда он останавливается.

В комнате стало тихо, как в могиле. Глядя на притихших, ошарашенных девиц, Дмитрий загадочно улыбнулся:

— Этот человек просто не знает слова «усталость». Интересно, на сколько его хватит в этот раз?

***

Лютый мороз, долго терзавший город, наконец немного отступил. Проснувшись в своё обычное время, Ивон ощутил необычное тепло, пробивающееся сквозь окна, и в приподнятом настроении поднялся с постели. Сегодня он собирался заняться личным делом, которое долго откладывал. План был прост — доехать на трамвае до конечной и найти человека по указанному адресу.

Единственная зацепка.

Ивон вгляделся в помятую записку в своей руке. Он старался не тешить себя надеждами, но в груди всё равно теплилось странное чувство лёгкости.

— Я ушёл! — крикнул он, прощаясь с хозяйкой пансиона, и вышел за порог.

Несмотря на «оттепель», на улицах всё ещё стоял пронизывающий холод. Но даже так Ивон поймал себя на мысли: «А сегодня тепло». Он невольно усмехнулся. Видимо, он окончательно прижился в России, если такая погода казалась комфортной. А ведь когда только приехал, думал, что не протянет и дня — просто превратится в ледяную статую.

«Неужели прошло уже семь лет…»

В памяти вдруг всплыл тот роковой день, и взгляд Ивона на мгновение подернулся печалью.

— Ивон, ты ведь сможешь это сделать? — голос матери, её слабая рука, ласкающая его щеку...

Ивон тяжело вздохнул и тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие чувства. Нужно сосредоточиться. Он обязательно его найдёт. Сжав кулаки, он ускорил шаг.

Дорога была долгой. Трамвай неспешно катил мимо бескрайних просторов, пока наконец не доставил его к цели. Окраина города, где горожане обычно держали дачи и огороды, в будний день встретила его тишиной и безлюдьем.

Иностранец, шагающий по сельской улице, неизбежно притягивал взоры. Впрочем, Ивон привык — его внешность всегда обеспечивала ему излишнее внимание. Вот и сейчас местная женщина, оторвавшись от работы в огороде, в упор разглядывала его. Ивон вежливо улыбнулся ей в ответ.

Оставив смущённую женщину позади, он сверился с запиской и вскоре остановился перед нужным домом.

Ивон коротко постучал.

— Кто там? — донёсся изнутри слабый старческий голос.

Послышались шаркающие шаги. Пока хозяин шёл к двери, сердце Ивона забилось быстрее. Семь лет он натыкался на тупики, раз за разом возвращаясь ни с чем. Неужели в этот раз удача ему улыбнётся?

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался старик, чьё лицо было изрезано глубокими морщинами. Ивон приветливо улыбнулся и произнёс фразу, ставшую привычным ритуалом:

— Здравствуйте. Меня зовут Чон Ивон, я адвокат.

Заметив настороженный, неприязненный взгляд старика, Ивон протянул ему визитку и добавил:

— Вы ведь господин Сиверник?

— Он самый, — буркнул старик, не сводя с него подозрительных глаз.

Ивон невольно напрягся, стараясь сохранить спокойствие.

— Я пришёл, чтобы кое-что спросить. Не знаете ли вы... примерно тридцать лет назад в этом доме жила кореянка? Её звали Чон Суён. Или, возможно, Суён Чон.

Старик замер, бессмысленно хлопая ресницами, но через несколько секунд его лицо вдруг исказилось от удивления. В этот миг сердце Ивона пропустило удар и пустилось вскачь.

***

Ивон вернулся в пансион только поздним вечером. Походка его была тяжёлой и безжизненной. Последняя зацепка, которую он так бережно выуживал из небытия, снова ни к чему не привела.

Старик действительно помнил его мать. Но, к несчастью, это было всё. «Прилежная и прекрасная барышня из Кореи» — вот и весь образ, запечатлённый в его угасающей памяти. Он лишь смутно припоминал, что однажды она внезапно съехала, не оставив адреса.

Заметив, как поник Ивон, старик искренне расстроился. Пытаясь хоть чем-то помочь, он пообещал разузнать о деревенской девушке, которая в те годы водила дружбу с матерью Ивона. Конечно, та давно покинула эти края, и найти её след казалось задачей почти невыполнимой, но старик крепко сжал ладонь Ивона, клянясь сделать всё возможное.

«Неужели это тупик?»

Ивон снова тяжело вздохнул. Поиск этого дома и так стоил ему колоссальных усилий. Людей, помнящих события тридцатилетней давности, осталось слишком мало, а те немногие ниточки, что удавалось нащупать, обрывались в пустоте. Теперь оставалось только ждать звонка от старика.

«Снова в исходной точке», — подумал он, и плечи его безнадёжно опустились.

В кафе внизу было темно. Хозяйка, судя по всему, уже видела десятый сон. Стараясь не шуметь, Ивон проскользнул через заднюю дверь и сменил пыльные ботинки на домашние тапочки.

Сил не осталось даже на простые движения. Скорее бы в душ и в постель. Он осторожно поднимался по скрипучей лестнице, затаив дыхание, и привычно воевал со строптивым замком. Наконец, оказавшись внутри, Ивон шумно выдохнул, но так и замер у порога. На полу что-то белело.

Обычный конверт, который кто-то подсунул под дверь, не выглядел подозрительным. Ивон подобрал его, на ходу вскрывая бумагу, и устало повалился на кровать. Пальцы привычно скользнули в карман за сигаретами, но тут же замерли — пусто. Он выкурил целую пачку, пока добирался обратно.

Раздосадованно вздохнув, Ивон заглянул в конверт и недоуменно нахмурился.

«Это ещё что?..»

Внутри лежал всего один листок. Ивон тупо уставился на билет в Большой театр. Он ещё раз проверил конверт — пусто. Всего один билет на завтрашний вечер. Что за странные игры? Но стоило ему заметить на дне тонкую визитку, как всё сразу встало на свои места.

— Цезарь.

Тот же лаконичный дизайн, та же фамилия. Ивон вспомнил, что завтра истекает назначенный им срок. Значит, он хочет дать ответ там? Прислать один-единственный билет вместо сообщения — в этом был весь он. С мрачным видом Ивон отложил конверт на стол. Идти на балет он не собирался, но и избегать встречи с этим человеком не видел смысла. Какой бы ответ ни подготовил Цезарь, у Ивона на любой случай был запасной план.

«Надеюсь, мы не будем попусту тратить время», — мелькнуло в мыслях. Ивон наскоро принял душ и забылся тяжёлым сном, оставив все невзгоды прошедшего дня за порогом.

***

На следующее утро небо вновь затянуло хмурыми тучами, и в город вернулась кусачая стужа. Ивон, кутаясь в пальто, с трудом пробирался сквозь ледяные порывы ветра.

Трамваи, вечно доставлявшие хлопоты, подвели и в этот раз — вагон встал за две остановки до нужного места. Ждать следующего на таком морозе было сродни пытке, поэтому Ивон, стиснув зубы, преодолел оставшееся расстояние бегом.

— Добро пожаловать.

Когда он наконец добрался до Большого, лицо его пылало от холода и бега, а дыхание сбилось. Сдав пальто в гардероб, Ивон немного пришёл в себя. Замёрзший мозг начал постепенно оттаивать, и адвокат огляделся.

Величественное здание, хранившее дух истории, полнилось гостями. Толпа нарядно одетых людей, пришедших приобщиться к искусству, напоминала пёстрый ковёр. Ивон засомневался, легко ли будет отыскать здесь одного-единственного человека?

Но опасения оказались напрасными. Хватило одного беглого взгляда на холл, чтобы найти его. Цезарь сидел на диване в стороне, закинув ногу на ногу, и неспешно листал программку. Его движения были исполнены такого спокойного достоинства, что у любого невольно вырвался бы вздох восхищения.

Безупречно скроенный тёмно-коричневый костюм выглядел строго и благородно. Единственной дерзкой деталью была бриллиантовая булавка на галстуке — маленькая искра, красноречиво заявляющая о статусе и богатстве своего владельца. Ивон видел, как прохожие то и дело украдкой оглядываются на него. Как бы они отреагировали, узнай они, что этот статный красавец — верхушка мафии?

Ивон не стал медлить и направился прямо к нему. Стоило остановиться в шаге от дивана, рука Цезаря, переворачивающая страницу, замерла. Ивон смотрел сверху вниз на волосы, отливавшие платиной в свете люстр, и наконец произнёс:

— Господин Цезарь.

Мужчина медленно поднял взгляд. На Ивона посмотрели глубокие серо-стальные глаза, напоминавшие небо над бескрайней снежной равниной в разгар бурана. Цезарь не выказал ни тени удивления. Он просто закрыл программку и коротко, почти незаметно улыбнулся.

— Пришёл-таки.

От этой неожиданной улыбки Ивон на мгновение растерялся. Она была такой... чистой и обезоруживающей, что на секунду заставила усомниться, неужели этот человек действительно погряз в криминале?

«Как он может так невинно улыбаться?» — подумал Ивон, заворожённо глядя на него. К счастью, наваждение быстро рассеялось. Стоило Цезарю подняться, как его массивная фигура накрыла Ивона тенью, мгновенно вернув того в суровую реальность. Ивон взял себя в руки и заговорил своим обычным деловым тоном:

— Я жду вашего ответа.

В этот момент по залам разнёсся звонок, возвещающий о начале представления. Ивон машинально обернулся на звук, а когда снова посмотрел на Цезаря, тот уже направился в сторону зала.

— Скоро начало, — бросил он через плечо. — Идём внутрь.

— Что вы сказали?

От неожиданности Ивон едва не выкрикнул это на весь холл. Однако Цезарь даже не шелохнулся. Сохраняя ледяное спокойствие, он одной рукой сжал свернутую в трубку программку, а другой — властно перехватил Ивона за локоть. Тот на мгновение замер от такой беспардонности, но Цезарь, не колеблясь, потянул его за собой. Ивон, вынужденный едва ли не бежать за ним следом, поспешно заговорил:

— Постойте, я пришёл только за ответом. Я не собираюсь смотреть...

— Дам ответ, когда досмотрим до конца.

Ивон осекся. Он вскинул голову, глядя на мужчину с нескрытым замешательством, но Цезарь лишь безучастно бросил:

— Срок был до сегодня. Осталось ещё пять часов. Неужели у тебя не хватит терпения на такое короткое время?

Интонация осталась прежней, но Ивон вдруг остро почувствовал, как этот человек над ним издевается. Если Цезарь думал, что он впадёт в истерику от ожидания, то просчитался.

Ивон смерил его вызывающим взглядом и отчеканил:

— Я просто не люблю тратить время впустую.

— Назвать «Жизель» пустой тратой времени... это жестоко, — скучающим тоном отозвался Цезарь, глядя на него сверху вниз.

В его глазах читался немой вопрос: «Ну и что ты сделаешь?». Выбор был невелик. Ивон упрямо сверкнул глазами и ответил:

— Надеюсь, результат будет стоить моих вложений.

Уголки глаз Цезаря едва заметно дрогнули. Ивон инстинктивно понял — сейчас тот улыбается по-настоящему, без маски.

— О, «Жизель» определённо того стоит.

Снова прозвучал звонок, и они нырнули в зал за мгновение до того, как тяжёлые двери закрылись.

Постановка прославленной русской труппы была способна заворожить любого. Ивону было даже жаль, что он оказался здесь при таких обстоятельствах. История деревенской девушки, обманутой ветреным аристократом и выбравшей смерть, разворачивалась на сцене с безупречным мастерством. Но Ивон не мог в полной мере насладиться танцем.

Сидевший рядом мужчина занимал все его мысли. Какой ответ он даст? Когда? Как? Тревога мешала сосредоточиться на сцене.

Лишь после антракта Ивон заставил себя успокоиться.

«Он намерен говорить только после финала».

Чем больше дёргаться и изводить себя, тем больше удовольствия это доставит Цезарю.

«Черта с два я дам тебе такой повод», — решил Ивон и демонстративно погрузился в просмотр.

Вторая часть, в противовес светлой и живой первой, дышала меланхолией и тишиной. Хрупкая фигурка балерины, превратившаяся в призрака, невесомо скользила в воздухе. Любовь, которую невозможно оставить даже после предательства и смерти. Жизель отчаянно танцевала, пытаясь спасти любимого, и зрители, затаив дыхание, сопереживали её каждому движению.

Ивон и сам не заметил, как поддался атмосфере. В носу предательски защекотало от подступивших чувств, но в этот момент прямо над его ухом раздался низкий, едва слышный шёпот:

— Я дам ответ на твоё предложение.

Глухой, бархатистый голос Цезаря выдернул его из мира грёз. Всё внимание Ивона тут же переключилось на соседа. Он замер, ловя каждое слово, а Цезарь, словно намеренно затягивая паузу, прошептал:

— Для меня не существует таких понятий, как переговоры или примирение.

Ивон оцепенел. В этот самый миг свет погас, и зал взорвался громом аплодисментов. Спектакль был окончен. Повсюду люди вскакивали с мест, восторженно кричали и отбивали ладони, но Ивон не мог пошевелить и пальцем. В голове со скрипом прокручивались слова, которые он с трудом пытался осознать.

«Значит, я заставил себя сидеть здесь рядом с ним только для того, чтобы услышать отказ?»

Цезарь тем временем поднялся. Ивон, нелепо моргая, посмотрел на него снизу вверх. Тот ответил всё той же тонкой, едва уловимой улыбкой.

— Не желаете ли отужинать вместе?

Короткий, полный горького сарказма смешок вырвался у Ивона сам собой. Лицо его вмиг преобразилось, он вскочил и в упор уставился на мужчину.

— Вы действительно думаете, что я сейчас преспокойно пойду с вами ужинать?

С вежливостью было покончено. В его голосе звенела ярость, но Цезаря это не смутило.

— Разве нет? — переспросил он с таким видом, будто искренне удивлялся отказу.

Ивон даже не стал отвечать. Он круто развернулся и зашагал прочь.

«Ублюдок. Надо было тогда вогнать ту ручку прямо ему в сердце», — подумал он, и губы его непроизвольно скривились от злости.

Сдерживать гнев было невозможно, шаги стали резкими и тяжёлыми. Ивон, стиснув зубы, вихрем вылетел из театра. Цезарь лишь смотрел ему в спину с загадочной полуулыбкой, даже не пытаясь остановить.

А из тени за ними наблюдал человек. Как только они разошлись, он поспешно скрылся и набрал номер.

— Да, господин депутат Жданов. Это я. У меня есть информация, о которой я должен доложить...