Экстра «Розы и Волк»Часть 3

— Да что они творят?! Оба спятили?!

Дмитрий с яростью уставился на монитор, чувствуя, как внутри всё кипит. Две точки на экране на мгновение слились в одну, а затем снова разошлись. Если не собираешься воевать — не начинай, а если начал — делай это как следует! Что за странные игры они затеяли прямо у него под носом?

«Они что, решили устроить тут свидание?» — от этой мысли Дмитрий крепко сжал кулаки. Он заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь унять подскочившее давление.

«Нет, этого не может быть. Это просто игра. И вообще, слово "романтика" подходит Царю меньше всего на свете».

— Но если это всё же правда... — Дмитрий бросил косой взгляд на гору оружия в грузовике, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Скорее я этот лес к чертям взорву, чем позволю такому случиться.

***

Ивон проснулся от холода, ударившего в ноздри густым запахом прелой хвои и влажной коры, и шмыгнул носом. Сонно моргнув, он попытался разлепить тяжелые веки, и только тут реальность начала обретать очертания. Осознание того, где он находится, рефлексом подбросило тело вверх. Он едва не сорвался в пропасть, но веревка впилась в ребра, жестко зафиксировав его на толстом суку.

Перед глазами расстилался всё тот же унылый пейзаж, который он видел перед сном. Ивон горько усмехнулся про себя, надо же было так крепко завалиться спать в подобных условиях. Накопленное истощение отключило инстинкт самосохранения. Он потянулся онемевшей рукой, чтобы взъерошить влажные от росы иссиня-черные волосы, но пальцы вдруг замерли на полпути.

В складках одежды, прямо у самой груди, лежал незнакомый предмет — грелка. Она уже остыла, но всё ещё хранила едва уловимый след тепла.

«Что это? Откуда она здесь?» — Ивон недоумённо заморгал. Вчера он намеренно не стал доставать свои запасы, желая сэкономить их для более суровых условий. Но эта вещь явно была чужой.

И тут до него дошло.

Ночью было на удивление тепло. Он готовился к тому, что продрогнет до костей и проснётся на рассвете от невыносимого холода, но вместо этого проспал без задних ног. Ивон коснулся грелки пальцами — она была едва тёплой, словно призрачное напоминание о чьём-то присутствии. Был только один человек, способный на такую дерзость.

Цезарь.

Ивон поразился этой мыслью, и рот его невольно приоткрылся от изумления. Не веря собственным глазам, он покрутил в руках остывающую грелку, пока взгляд не зацепился за короткую аккуратную строчку:

«Не простудись».

Всего два слова, но их хватило, чтобы разбить последние иллюзии вдребезги. Кто еще, кроме этого человека, мог бесшумно взобраться на двадцатиметровую высоту, сунуть ему под куртку грелку и, словно издеваясь, оставить заботливую записку? Пока Ивон беспечно спал, враг находился так близко, демонстрируя запредельную наглость и контроль над каждым своим движением.

На его фоне Ивон выглядел жалко. Вырубиться настолько крепко, чтобы не уловить чужого присутствия вплотную — для бывшего армейца это был несмываемый позор. Не прояви Цезарь извращенное милосердие, все бы давно закончилось.

В груди закипела глухая ярость. Он злился на свою оплошность, но ещё сильнее страдало уязвленное мужское эго. В сердцах Ивон принялся грубо заталкивать вещи в рюкзак, как вдруг рация ожила, издав резкий сигнал. Отвечать не хотелось, но выбора не было. Голос в динамике, как и ожидалось, принадлежал Цезарю.

— Проснулся, как я вижу.

— Да, — бросил Ивон.

Ему было и зябко, и досадно одновременно. Сохранять напускное равнодушие, когда внутри всё клокотало от негодования, стоило огромных усилий, но он справился, придав голосу максимально холодный тон.

— Какой будет сегодняшний вопрос?

— Ты ведь не простудился? — спросил Цезарь как ни в чем не бывало, даже не пытаясь сдерживать проблеск смешинок в голосе.

— Вовсе нет.

Ответ вылетел слишком быстро. Пытаясь скрыть неловкость, Ивон тут же перехватил инициативу:

— Теперь моя очередь. Где ты сейчас?

«На этот раз он наверняка скажет правду», — подумал Ивон, испытывая запоздалое сожаление о том, что вчера пытался играть в дешёвые трюки. Он затаил дыхание, ожидая ответа.

— Это вопрос? — уточнил Цезарь.

— Да.

Ответ последовал незамедлительно:

— А-15.

Это были те самые координаты, где Ивон находился вчера. Под лопатки снова заполз холодок: Цезарь не просто шел по его следу, он буквально дышал ему в затылок. Он что, предлагает Ивону развернуться и пойти по собственным следам?

Мысли спутались в тугой ком. Коротко рыкнув в микрофон сухое «принято», Ивон грубо оборвал связь. Какого черта этот маньяк забыл в той точке? Он же сам вчера утверждал, что уходит в глухую оборону, а значит, должен был окапываться на другом конце полигона! Какую больную игру он ведет?..

Внезапно Ивон болезненно нахмурился. Он задал не тот вопрос.

Осознание, как всегда, пришло слишком поздно. С досадой выругавшись, он с силой затянул лямки рюкзака, едва не порвав стропы.

Прошёл ещё один день, не принёсший никаких результатов. Перед тем, как устроиться на ночлег, Ивон установил вокруг стоянки несколько ловушек. Он не собирался наносить Цезарю серьёзных увечий — лишь пара простых растяжек с петардами, чтобы привлечь внимание или заставить врага врасплох.

Закрепив пиротехнику, он извлёк спальный мешок.

Лес оказался поистине бескрайним — куда масштабнее, чем виделось изначально. Ивон шел весь день, но, если верить карте, одолел лишь ничтожный клочок территории лагеря. Только когда между деревьями пополз плотный молочно-белый туман, укрывший его от чужих глаз, он рискнул развести крошечный костерок и разогреть суп.

«Где-то я видел сериал, в котором герой от голода жрал сырую змею», — некстати всплыло в памяти. Тогда Ивон лишь скептически кривился, оценивая не драматизм момента, а количество паразитов, которых можно подцепить от подобной трапезы. Сейчас, оказавшись в шкуре выживающего, он испытывал нечто похожее, вот только мучил его совершенно другой вопрос.

Неужели игры на выживание всегда проходят так... лениво?

Ивон хмуро водил ложкой по дну походного котелка, следя, чтобы варево не пригорело. Где обещанный драйв? Где бешено колотящийся пульс и адреналин, которых он так ждал?

Пока что весь этот поход больше напоминал затянувшуюся прогулку на свежем воздухе, чем безжалостную схватку. За двое суток он не увидел даже тени Цезаря. Как можно столько времени бродить по лесу и ни разу не столкнуться, если оба участника открыто транслируют друг другу свои координаты?

«Если только он не избегает меня намеренно», — мелькнуло в голове. Даже с учетом огромной площади лагеря, они обязаны были хотя бы мельком пересечься. Ивон буквально прочесывал каждый метр, и при встречном рвении Цезарь давно должен был угодить хотя бы в одну из расставленных ловушек.

Но происходящее не поддавалось логике. Тропы на карте читались вполне однозначно, однако Цезарь словно виртуозно скользил между ними, бросая все силы на то, чтобы не попасться Ивону на глаза.

Хватало и других странностей. За всё это время Ивон ни разу не наткнулся на чужой капкан. Единственное, на что сподобился его невидимый противник — пара неглубоких, небрежно присыпанных листвой ямок. Споткнуться можно, пораниться — вряд ли. Какие-то нелепые детские шалости.

«Неужели следы предыдущих игроков зачистили настолько тщательно?»

Ивон вспомнил откровенно безалаберное лицо смотрителя лагеря и нахмурился. В этот момент рация снова ожила. Ивон молча смотрел на устройство, прежде чем протянуть руку и нажать на кнопку.

— Ивон.

Услышав знакомый голос — единственный звук человеческой речи в этой глуши — он сухо отозвался:

— Слушаю.

Вчера Ивон впустую потратил свой первый вопрос и теперь решил больше не хитрить. Лучше бить в лоб и требовать прямого ответа. У них был всего один сеанс связи в день длительностью не больше пяти минут, и право задать один-единственный вопрос. Понимая, что прежняя тактика не работает, Ивон сменил стратегию и уступил первый ход.

— Твоя очередь. Спрашивай.

Ивон был предельно серьёзен, но Цезарь, похоже, всё ещё намеревался играть в свои кошки-мышки.

— О чём ты сейчас думаешь? — прозвучал томный голос.

— О том, как тебя поймать, — тут же ответил Ивон, выдержал паузу и буднично добавил: — И ещё размышляю, в какое место выпустить в тебя пулю, когда это случится.

— Как возбуждающе... — прошептал Цезарь. Даже сквозь искажения эфира было слышно, что он улыбается. — Поцелуешь меня перед тем, как нажать на курок?

Это была явная провокация, но Ивон даже бровью не повёл.

— Я только что решил, что прострелю тебе челюсть.

— Ох, какая жестокость. Никакого милосердия, — он театрально вздохнул. Слышать рассуждения о милосердии из уст мафиози было верхом абсурда.

Ивон проигнорировал шпильку и сосредоточился на своём вопросе. Заметив его молчание, Цезарь переспросил:

— Твой вопрос?

— Да.

Ивон не был дураком, чтобы дважды попадаться на одну и ту же удочку. Он знал, что Цезарь просто забавляется, и всё же произнёс максимально сурово:

— Чем ты сейчас занят?

«Если он скажет, что "разговаривает по рации", я точно найду его и пристрелю», — пообещал он себе. Но ответ Цезаря заставил его кровь застыть в жилах.

— Сейчас я говорю с тобой. А как только отключусь — займусь мастурбацией.

Ивону захотелось выстрелить ему отнюдь не в челюсть, а куда-нибудь пониже.

— Желаю приятно провести время, — процедил он сквозь зубы.

Он уже собирался прервать связь, когда Цезарь внезапно спросил:

— Ты помнишь, как меня зовут?

— Что за чушь? К чему это вдруг? — Ивон был сбит с толку резкой сменой темы.

— Ты всегда говоришь мне просто «ты», — в голосе Цезаря проскользнуло что-то странное. — Ни разу не назвал меня по имени.

«Неужели?»

Ивон на миг задумался. Он и вправду не помнил, чтобы обращался к нему официально, поэтому, решив, что это не такая уж большая услуга, коротко бросил:

— Цезарь. Доволен?

В эфире повисла тишина. Это не была техническая пауза, характерная для радиосвязи — это было нечто иное и напряженное.

— Повтори ещё раз.

Голос прозвучал тихо. И Ивон послушно повторил:

— Цезарь.

— ...Ха-а.

С того конца донёсся звук глубокого, прерывистого вздоха, больше похожего на сдавленный стон. Ивону стало не по себе. Этот звук, такой интимный и неуместный, заставил его сердце пропустить удар.

— ...Довольно. На сегодня всё.

Связь оборвалась. Ивон несколько секунд стоял неподвижно, недоумённо моргая. Этот вздох... он был ему слишком знаком. Неужели этот сумасшедший действительно...

— Ну и придурок, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как уши и шею заливает краска.

Ивон тряхнул головой, отгоняя непрошеный образ, и заставил себя сосредоточиться. Главное — не зацикливаться на том, почему от этого звука вдоль позвоночника скользнула дрожь. И это, разумеется, был вовсе не страх.

Быстро проглотив остатки супа, он огляделся. Густой туман и не думал редеть, плотным саваном обволакивая стволы деревьев. Блуждать по лесу вслепую было равносильно самоубийству. Мысль о том, что еще одни сутки сгорят впустую, скреблась внутри глухим раздражением и тревогой. Смирившись, Ивон откинулся спиной на свернутый спальный мешок и погрузился в анализ.

Он принялся по крупицам восстанавливать в памяти их недавний разговор. Что-то в поведении Цезаря не давало ему покоя. Казалось, тот был странно рассеян, словно мысли витали где-то далеко. Сначала Ивон списал это на опыт — для такого человека подобные «игры» были привычным делом. Но интуиция подсказывала, причина крылась в чём-то другом.

Ивон методично прокручивал в голове каждое слово. Пять минут связи в день — ничтожно мало, но это был единственный источник информации.

И тут его осенило. Голос!

Голос Цезаря в динамике звучал пугающе чисто. Голос Цезаря в динамике звучал пугающе чисто. В этом молоке, затопившем лес, радиоволны неизбежно должны были искажаться, звук — плыть, прерываться или тонуть в треске статики. Однако с самого первого сеанса связи сигнал оставался ясным. Изначально Ивон списывал это на мощь армейской аппаратуры, но теперь, отшагав по буреломам двое суток и сбив ноги в кровь, он осознал очевидное. Ни один портативный передатчик не даст такого идеального звучания на большом расстоянии сквозь сложный рельеф и плотную взвесь в воздухе.

Разве что...

Ивон прищурился. Единственная причина, по которой он не мог найти ни единого следа этого человека, заключалась в самом очевидном.

Всего в паре десятков метров от него, укрытое непроницаемой пеленой тумана, старое дерево жалобно скрипело под порывами ветра, роняя тяжелые капли в едва тлеющее пламя.

Цезарь лениво плеснул остатками воды из фляги прямо на угли. Раздалось шипение, в воздух взметнулось облачко пара, и костер погас окончательно. Сегодня туман позволил безнаказанно согреться, но он же и связал руки — местность изобиловала коварными перепадами высот, и один неверный шаг на скользком от сырости склоне грозил переломанными костями.

Ивон, судя по всему, тоже затаился. Цезарь давно бросил активное преследование. Он понимал, в таких условиях новичок предпочтет не рисковать шеей и сбережет силы. Что ж, пусть отдохнет. Завтра можно будет наконец выпустить когти и эффектно завершить этот затянувшийся фарс.

Цезарь невольно усмехнулся. Цезарь невольно усмехнулся. За эти двое суток Ивон уже несколько раз оказывался в перекрестии его прицела, даже не подозревая. Захоти Цезарь легкой победы — игра закончилась бы еще в первый час. Но у него были совершенно другие мотивы. Он смаковал этот процесс. Играл, словно сытый кот, который то позволяет мыши отбежать к кромке норы, то в последний миг придавливает ее хвост лапой.

«Дмитрий бы впал в бешенство, узнай он об этом», — подумал он.

Улыбка ещё не сошла с его губ, когда сквозь сырые запахи леса просочился чужой резкий аромат.

Тело среагировало быстрее мысли. Вороненый «Глок» скользнул из кобуры в ладонь. Палец привычно лег на спусковой крючок, но в последний миг Цезарь остановился. В этом глухом секторе не могло быть никого, кроме одного-единственного человека.

И этот человек появился из ниоткуда. Он налетел, массой сбивая противника с ног. Цезарь с силой рухнул на спину, выбивая из легких воздух, и тишину леса разорвал тяжелый стук сцепившихся тел о влажную землю.

— Аут, — выдохнул Ивон.

Цезарь поморщился, с трудом сглатывая короткий стон боли.

— Ты мне едва сотрясение не устроил.

Глядя на мужчину, который оседлал его, придавив всем весом к холодной земле, Цезарь усмехнулся. Но Ивон был серьёзен — его лицо превратилось в маску холодного гнева, а в глазах полыхала ярость.

— Одно движение — и ты проиграл.

В руке Ивона тускло блеснул «Кольт». Увидев оружие, Цезарь не удержался от неуместной колкости:

— Тебе не идёт эта железка. Не нашлось ничего более сексуального? Например, «Беретты»...

Вместо ответа Ивон перехватил пистолет за ствол и наотмашь ударил рукоятью Цезаря по голове.

На этот раз Цезарь не издал ни звука, лишь в упор смотрел на Ивона, пока по его виску медленно ползла струйка крови. По этой тяжёлой, застывшей в глазах боли Ивон понял, что на этот раз попал в цель.

— Теперь достаточно сексуально?

— ...Вполне, — процедил Цезарь сквозь зубы.

Шок от удара быстро сменился привычным самообладанием.

— Как ты меня нашёл?

Ивон прижал дуло к его груди, не спеша подниматься.

— Думал, я не замечу? Ты был всего в двадцати минутах ходьбы от меня. Всё это время.

Цезарь лишь безразлично пожал плечами.

— Полагал, ты догадаешься об этом только к завтрашнему дню.

Ивон сузил глаза, вглядываясь в лед чужих зрачков.

— Потому что завтра ты планировал явиться ко мне сам, верно?

Тихий смех стал ему ответом. Цезарь медленно поднял руку, коснувшись пальцами щеки Ивона. От этого мягкого жеста внутри всё перевернулось, но он и бровью не повёл. Оставалось только молиться, чтобы тело не выдало его предательским возбуждением.

— И всё же, как ты понял? — прошептал Цезарь.

— Ты постоянно был рядом. Иначе чистота связи и полное отсутствие следов необъяснимы. Даже если бы ты был чертовски хорош, мы бы хоть раз столкнулись случайно, если бы оба двигались. Это математически невозможно, Цезарь. Значит, ты либо избегал меня, либо тенью следовал по моим пятам.

Цезарь снова усмехнулся, словно признавая поражение.

— Попался.

«Это я попался», — горько подумал Ивон. Теперь стало окончательно ясно, всё это время за ним наблюдали, как за зверьком в клетке. Его не ловили лишь потому, что так было забавнее.

Губы плотно сжались.

«Может, и тогда... когда он говорил про мастурбацию... он тоже смотрел на меня из кустов?»

От мысли, что им снова пренебрегли, в душе Ивона взметнулся пожар. Цезарь же, не чувствуя угрозы, произнёс:

— Раз уж ты меня поймал, игра окончена. Ты победил.

Он снова потянулся к лицу Ивона, но тот грубо отшвырнул его руку.

— Ты за кого меня принимаешь? Издеваешься?

Ивон смерил его презрительным взглядом, и Цезарь только сейчас осознал, насколько глубоко задета чужая гордость.

— У меня сейчас нет ни малейшего желания даже касаться тебя.

— Почему?

Голос Цезаря стал тихим и опасным. Ивон коротко рассмеялся.

— Потому что это не заводит.

В лесу воцарилась тяжёлая тишина.

— Ты, поддающийся и играющий в поддавки, абсолютно не сексуален. У меня на тебя даже не встанет, — Ивон медленно склонился к самому его уху, обжигая дыханием. — Цезарь.

Тот вздрогнул, услышав своё имя в таком тоне. Ивон смотрел в упор, не давая отвести взгляд.

— Заставь меня сойти с ума. Доведи до предела, — прошептал он в самые губы. — И тогда я вылижу тебя до кончиков пальцев.

Он резко поднялся на ноги. Цезарь молчал, но Ивон видел, как расширились его зрачки — он был возбуждён больше, чем хотел показать.

— Теперь ты мой должник, — добавил Ивон после короткой паузы. — И не забывай, сегодня я сохранил тебе жизнь.

Он демонстративно заткнул «Кольт» за пояс и бросил через плечо:

— Начнём сначала?

Вместо ответа на губах Цезаря заиграла тонкая, хищная улыбка, он медленно поднялся и отряхнул одежду от земли.

— С какого момента? — спросил Ивон.

— Даю тебе десять секунд, — в глазах Цезаря вспыхнуло то, чего Ивон ещё никогда не видел — первобытная, кровавая жажда. — Беги так далеко, как только сможешь. А когда я досчитаю...

Он сделал шаг вперёд, и аура вокруг него мгновенно изменилась. Это больше не был скучающий аристократ. Перед Ивоном стоял зверь.

— Я поймаю тебя и трахну.

Цезарь начал отсчет, и Ивон, не теряя ни секунды, рванул в чащу. Вот оно. Началось. Теперь этот хищник будет охотиться всерьез — чтобы сломать, подчинить, стереть в порошок.

Именно этого Ивон и добивался. Кровь вскипела, адреналин ударил в виски, разгоняя сердце до бешеного стука. Он летел сквозь сырой туман, считывая карту по памяти и петляя по заранее намеченному маршруту.

— О-о, — Дмитрий, наблюдавший за монитором, издал восторженный возглас. — Наконец-то шоу начинается.

Две точки на экране, которые долгое время находились почти вплотную, резко разлетелись. Одна стремительно удалялась, вторая замерла в ожидании. Причина была ясна: Ивон раскусил Цезаря и заставил его играть по-настоящему. Неизвестно, что он пообещал в качестве награды, но Цезарь явно вошёл во вкус. Точка, стоявшая на месте, вдруг сорвалась и с пугающей скоростью начала настигать беглеца.

— Давай, Цезарь, покажи мне финал, — Дмитрий задумчиво вертел в руках нож. — Убей этого адвокатишку. Сдери с него шкуру заживо.

***

Ивон остановился, тяжело переводя дыхание. Здесь он должен быть в безопасности. По пути он миновал несколько собственных растяжек, и ни одна не сработала — лес хранил абсолютную тишину. Иди Цезарь по пятам, в чаще уже гремели бы шумовые заряды. Уверенный, что оторвался, Ивон тяжело привалился спиной к стволу, пытаясь унять дрожь.

На что способен Цезарь, когда не сдерживается?

Любопытство смешивалось с животным страхом. Но игра началась, и пути назад не было.

Внезапно Ивон похолодел. Едва уловимый шорох — словно шелест ветра в мокрой листве — прошелестел прямо над ухом. Ивон не успел даже моргнуть, как в висок уткнулось ледяное дуло.

Цезарь вырос прямо перед ним. В отличие от загнанного Ивона, он даже не сбил дыхание — грудь вздымалась ровно, а в глазах стыла темная насмешка. Потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы разум принял факт — его обошли.

Ужас скользнул по позвоночнику. Этот человек прошёл сквозь все ловушки, не задев ни одной. Двигаясь с бесшумной грацией призрака, он выследил его в непроглядной глуши мгновенно и безошибочно.

Цезарь медленно опустил пистолет. На его губах снова играла едва заметная усмешка.

— Долг выплачен. Не забывай, сегодня я сохранил тебе жизнь.

Ивон впервые осознал, насколько же это гадко — получить собственные слова обратно в качестве насмешки. Он болезненно искривил губы, чувствуя, как внутри всё вскипает от досады, а Цезарь лишь небрежно махнул рукой на прощание.

И, точно так же, как появился, он шагнул назад, в тень густого подлеска, мгновенно растворившись в сером тумане.

Какое-то время Ивон стоял неподвижно, не в силах поверить, что снова остался один. Лес вокруг сомкнулся мертвой тишиной. Каждое нервное окончание было натянуто до предела; Ивон ловил кожей малейшее колебание воздуха, но противник испарился бесследно.

«Если он способен настолько стирать свое присутствие, живому человеку его не засечь», — сглотнув вставший поперек горла ком, подумал он.

Теперь всё встало на свои места. Понятно, почему за это время он ни разу не ощутил на затылке чужого взгляда. Не почуй он неладное вовремя — либо сам шагнул бы в петлю, либо Цезарь взял бы его голыми руками. Так или иначе, он снова превратился бы в любимую игрушку этого мужчины.

Но черта с два он это позволит.

Секундного контакта хватило, чтобы осознать масштаб чужого мастерства. Но теперь настала очередь Ивона возвращать долги.

«Я тоже не умею проигрывать».

Он рывком затянул шнурки на берцах, чувствуя, как злой азарт без остатка выжигает усталость. Выпрямившись, он бросил короткий взгляд туда, где растаял Цезарь, и резко рванул в противоположную сторону. Лицо, обычно холодное и невозмутимое, окрасилось хищной сосредоточенностью.

***

— Объект движется по незапланированному маршруту.

Услышав доклад, Дмитрий прильнул к мониторам. Две яркие точки на электронной карте стремительно расходились в разные стороны. Он недовольно нахмурился.

«С чего бы это? Неужели этот адвокатишка умудрился обвести Цезаря вокруг пальца? Или Цезарь сам его отпустил?»

Второй вариант казался более правдоподобным. Дмитрий не сомневался, если его кузен наметил жертву, он никогда не позволит ей сорваться просто так.

— Начинаем операцию? — спросил один из наёмников.

Дмитрий скрестил руки на груди и медленно покачал головой.

— Ждите.

Он не отрывал взгляда от экрана, заворожённо следя за пульсацией сигналов.

— Посмотрим, что предпримет Цезарь. Наша задача — сделать так, чтобы ловушка, которую он готовит, принесла пользу именно нам.

Он хищно прищурился, провожая взглядом точку, обозначавшую Ивона, и прошептал:

— А потом адвокат умрёт.

Цезарь решит, что смерть корейца — дело рук его собственных ловушек. И на этом всё закончится. Изящно, чисто и окончательно. Дмитрий сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Ивон резко затормозил. Лес здесь казался бесконечным лабиринтом из одинаковых стволов и коряг. В таких условиях потерять ориентацию было проще простого. Он попытался восстановить в памяти карту, чтобы определить своё местоположение, но картинка плыла. Нужно было найти укрытие. Осмотревшись, он заметил небольшую расщелину в скалистом склоне.

Попытка втиснуться в неё провалилась — внушительный рост и атлетичные плечи сейчас стали обузой. Негромко выругавшись, Ивон продолжил поиск и вскоре наткнулся на небольшую пещеру. Место было не идеальным, но лучшим из того, что предлагал этот сырой лес. Он осторожно заглянул внутрь, поморщившись от резкого, тяжёлого запаха.

Внутри царил полумрак, на земле валялись обглоданные кости, а в воздухе висел едкий дух логова хищника.

«Чёрт, если одежда пропитается этой вонью, меня учуют за версту», — с досадой подумал он. Достав карту, Ивон присел на корточки. Потребовалось немало времени, чтобы сориентироваться. Решив, что ушёл достаточно далеко, он понял, что пришло время менять тактику.

Как бы ни было горько это признавать, но Цезарь действительно дал ему фору. А значит, в следующий раз будет бить всерьёз. Что ж, Ивон ответит тем же. Просто убегать и прятаться — путь в никуда. К тому же, Цезарь вряд ли ожидает, что «добыча» решится на контратаку так скоро. Это был его шанс нанести неожиданный удар. Ивон за считанные минуты набросал план.

Пока он высчитывал углы и продумывал связки ловушек, время незаметно утекало. Его беспокоил запах падали, въедающийся в куртку, но выбора не было.

«А что, если использовать это как преимущество?»

Если он правильно оценил Цезаря, тот мгновенно почует неладное. Но если не стрелять сразу, у Ивона будет шанс. Нужно заманить его туда, где расставлены растяжки. Сначала здесь, потом — вон там...

«Он ведь не станет палить без предупреждения? Хотя нет, станет».

Ивон прекрасно понимал, с кем имеет дело. Цезарь был из тех людей, что приставят ствол к твоему виску только за то, что ты решишь с ним попрощаться. Паршивая реальность.

Цезарь оставался непредсказуемым. Наверное, даже Михаил Петрович терял самообладание, сталкиваясь с ним. Каким же был его отец, этот загадочный Саша, если он вырастил такого сына? Лишённого эмоций, холодного, словно кусок льда. Дмитрий ненавидел Ивона именно за то, что тот умудрился пробудить в этом изваянии хоть какие-то чувства.

Ивон вспомнил, как Цезарь бесшумно взобрался на дерево и спустился с него, даже не потревожив птиц. Вспомнил тепло грелки, которую тот подложил ему за пазуху. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Главное — победить. В этом мире нет вечных чемпионов.

«Эта схватка будет изматывающей, но я не отступлю».

Сердце колотилось в рёбра, но это был не страх. Это была гремучая смесь азарта и предвкушения. Встреча с противником, который сильнее и хитрее тебя, вызывала в нём почти болезненный восторг.

«Хочу победить. Обязан его одолеть».

Если придётся стрелять — он выстрелит. Цезарь сделает то же самое. Почувствовав знакомое покалывание в животе, Ивон глубоко вздохнул и решительно выбрался из пещеры.

Одежда насквозь пропахла сыростью и звериным логовом. Он брезгливо понюхал рукав и двинулся в путь. Цезарь наверняка решит, что он продолжает бежать прочь. Значит, нужно сделать ровно наоборот — пойти ему навстречу и заманить в свои сети. Ивон представил, как гордый «волк» беспомощно болтается в путах, подвешенный к дереву, и эта картина заставила его сердце затрепетать.

***

— Босс, посмотрите на это!

Один из людей Дмитрия поспешно подозвал его к экрану. Ивон двигался в совершенно нелогичном направлении.

— Что за... Какого хера он там делает? — Дмитрий грязно выругался. Зачем ему туда? Там же пустошь.

Он сверился со снимками местности и задумчиво потёр подбородок. Спустя мгновение его глаза расширились.

«Ах вот оно что. Решил использовать ландшафт?»

— Ну уж нет, — Дмитрий холодно оскалился. — Испортите все его ловушки. Живо!

***

Установка сетей и соединение их с петардами заняли меньше времени, чем Ивон предполагал. Схема была предельно простой: стоит задеть растяжку, как срабатывает заряд, и противовес вздёргивает край сети. Жертва оказывается в мешке, болтающемся над землёй. Примитивно, но надёжно.

Ивон тщательно выверял каждый шаг. Судя по карте, подходящих мест было немного — рельеф был слишком неровным. Но этот пятачок земли был идеален.

«Теперь нужно найти Цезаря и вывести его сюда».

В этом плане была одна слабость — если Цезарь окажется слишком далеко, игра может закончиться раньше, чем Ивон заманит его в круг. Установка ловушек привязывала его к конкретной точке. Да и ресурсов было в обрез — оборудования хватало от силы на три приличных капкана. Если проявить фантазию — на четыре.

«Интересно, сколько ловушек мог бы соорудить он?» — невольно подумал Ивон.

Пальцы внезапно будто стали чужими. Увлекшись работой, он не заметил, как руки окончательно окоченели. Он достал заветную грелку и принялся яростно её трясти.

«Всё-таки грелка — величайшее изобретение человечества».

Ивон прижал горячий пакет к ладоням, блаженно зажмурившись. Тепло возвращало жизнь застывшим суставам.

«И почему у меня такое чувство, будто я снова в армии?»

В животе предательски заурчало. Решив сделать короткий перерыв, Ивон присел на поваленное дерево и открыл рюкзак. Под грудой снаряжения, сухим пайком и пакетами с супом он внезапно заметил нечто странное. На самом дне лежала пачка, украшенная знакомыми буквами.

«Чонбан».

Увидев упаковку галет с надписью на родном языке, Ивон не поверил своим глазам. Это были те самые армейские сухари, которые он грыз во время службы. Как они здесь оказались? Поначалу, когда он в спешке разбирал вещи, деля их на нужные и второстепенные, он не обратил на них внимания.

Увидеть родные буквы было и радостно, и странно одновременно. Какое-то время он с отрешённым лицом рассматривал упаковку, а затем вскрыл её, рассовал галеты по карманам и поднялся. Окинув взглядом место стоянки и убедившись, что не оставил следов, он двинулся дальше.

«Чувствую себя так, словно приехал на сборы резервистов».

— Ха-а...

Он невольно вздохнул и, отправив в рот сухарь, принялся медленно его разжёвывать.

В искусстве выживания всё просто: сотри свои следы и иди по запаху врага, пока не перережешь ему горло. Ивон коснулся висящего на боку пистолета.

«Если бы они хотели просто поразвлечься, то не готовили бы всё это».

Тот, кто воспринимает это как безобидный спорт, обречён. Обычный человек при словах «игра на выживание» представляет себе пейнтбол. Но здесь всё было по-настоящему. Тяжёлое, боевое оружие вместо красок.

Если бы Ивон захотел взять с собой базуку, Цезарь, скорее всего, просто кивнул бы в знак согласия. И Цезарь, и Дмитрий были людьми, чьи представления о норме бесконечно далеки от общечеловеческих.

«Хотя я сам позволил этому человеку кусать меня».

С тяжёлым вздохом он поправил вещмешок. Оружие, спрятанное в разных складках одежды, казалось сейчас особенно весомым. Ивон ловко обходил острые валуны, сверяясь с внутренним компасом.

Задерживаться на одном месте было опасно. Рельеф, о котором предупреждал смотритель, действительно оказался сложным, земля то резко уходила из-под ног, то вздымалась отвесными кручами. Но ландшафт был лишь половиной беды. По всему лесу были разбросаны старые ловушки. Судя по брошюре, здесь не раз случалось, что участники ломали ноги в ямах или ловили лицом замаскированные снаряды.

Изначально парк так не проектировали, но за годы существования «игры» накопилось множество неразорвавшихся или забытых капканов, которые никто не потрудился убрать. Вкупе с крутыми склонами это превращало прогулку в настоящий кошмар. А теперь ещё Ивон и Цезарь добавляли в этот хаос свои «сюрпризы».

«Если я ставлю ловушки, он наверняка делает то же самое».

Ивон пытался просчитать логику противника. Это была простая аксиома — если ты решился на действие, враг ответит тем же. Он двигался с предельной осторожностью, сканируя каждый куст, но следов чужих ловушек не видел. Цезарь знал, что Ивон будет его преследовать, и по логике должен был оставить хоть какой-то «подарок». Ивон на его месте поступил бы именно так.

«Но Цезарь — это не я».

Он замедлил шаг. Где бы он сам поставил капкан, чтобы поймать такого хитреца? От напряжённых раздумий во рту пересохло. Сделав глоток воды, он сунул руку в карман с галетами и нащупал там маленький шуршащий пакетик. Вытащив его, он увидел внутри «пёльсатан» — крошечные сахарные звёздочки. Легко встряхнув их, Ивон невольно усмехнулся.

«Армейский паёк без звёздочек — не паёк».

Он уже собирался разорвать упаковку и отправить сладость в рот, как вдруг остновился.

Кстати говоря.

Вспомнилась одна из тех нелепых армейских баек, что гуляют среди солдат. В месте, где полно молодых мужчин, вечно шептались, будто в сахарные звёздочки из пайка подмешивают препараты для снижения либидо — чтобы лишние мысли не отвлекали от службы. Разумеется, министерство обороны называло это бредом, да и сами солдаты в большинстве своём считали это не более чем городским фольклором.

Но что, если в этом есть доля правды?

Ивон с подозрением воззрился на крошечную звёздочку на своей ладони. Если вспомнить службу, то там и впрямь всё работало из рук вон плохо, словно орган впадал в летаргический сон. Стоило выйти в увольнение — и всё возвращалось в норму, но в части он превращался в бесстрастного евнуха.

«Неужели всё из-за этих звёздочек?»

Проверить, обладает ли этот крошечный кусок сахара столь разрушительной мощью, не представлялось возможным. Сомневаясь и хмурясь, Ивон всё же решил не рисковать и припрятал пакетик в отдельный карман. Он снова попытался отправить галету в рот, но пальцы слушались плохо — холод окончательно сковал суставы.

«Совсем спятил. Устроить игру на выживание в такой стране...»

Из-за собственного упрямства он рисковал околеть в этих лесах. Ивон попытался выудить из глубин памяти армейские навыки, как они справлялись с морозом? Зимой — лютый холод, летом — изнуряющая жара, а за спиной всегда этот проклятый вещмешок, который с каждым километром становился тяжелее на тонну. От одних воспоминаний о бесконечных марш-бросках под дождём и снегом начинали ныть зубы. Снега здесь было ничуть не меньше, чем в Корее.

Интересно, российские солдаты тоже целыми днями разгребают эти сугробы?

Стоило с содроганием представить бесконечную снежную целину, как обострившееся чутье уловило чужое присутствие. Ивон инстинктивно пригнулся и плавно скользнул за широкий ствол дерева. Затаив дыхание, он замер. Лес молчал. Лишь изредка ветер шелестел листвой, да где-то вдалеке скрипела старая сосна.

Прошло несколько минут, прежде чем онемевшее тело заставило его расслабиться. Ивон шумно выдохнул, списывая всё на паранойю. Он снова достал сухарь и поспешно отправил его в рот, но не рассчитал: сухая крошка попала не в то горло. Ивон согнулся в приступе кашля, отчаянно колотя себя по груди. Стало неловко перед самим собой — взрослый мужчина, а ведёт себя как неуклюжий малец. Он раздражённо мотнул головой и... с глухим звуком впечатался лбом в низко нависшую ветку.

— Чёрт... — прошипел он, не в силах даже вскрикнуть от резкой боли.

Ивон присел на корточки, яростно растирая ушибленное место. На глазах выступили невольные слёзы. Всё из-за недосыпа и скудного пайка — концентрация была на нуле. Нужно было съесть что-то более существенное, чем эти сухари. Тяжело вздохнув, он полез в рюкзак за горелкой.

***

Над сковородой разливался дурманящий аромат поджаренной тушенки. Цезарь, негромко напевая что-то под нос, капнул на мясо немного оливкового масла. Раздалось аппетитное шипение, и на розовых ломтиках запузырился прозрачный жир.

Тем временем он ловко смешал майонез с кетчупом, добавив пару капель масла для идеальной консистенции. Даже в полевых условиях еда должна приносить удовольствие — кто знает, когда выпадет следующий шанс нормально пообедать.

Когда ингредиенты были готовы, он приступил к сборке. На ломоть чёрного ячменного хлеба легли горячие куски тушенки, следом отправились мелко нарезанные маринованные огурцы, которые нашлись в запасах. Получился внушительный, сочный сэндвич. Цезарь с наслаждением откусил кусок, чувствуя, как вкус полностью соответствует его ожиданиям. Медленно пережёвывая, он невольно подумал об Ивоне.

«Надеюсь, он хотя бы консервы сможет разогреть без происшествий».

В способностях Ивона как бойца он не сомневался, но его кулинарные таланты вызывали серьёзные опасения. Умереть с голоду тот не умрёт, но риск заработать несварение был вполне реален. Радовало лишь то, что на морозе продукты не портятся.

«Стоило всё-таки собрать ему корзину с готовыми закусками», — Цезарь задумчиво доел свой обед.

В это же время Ивон, периодически потирая всё ещё пульсирующий лоб, уныло жевал размокшие в консервированном супе остатки галет. Это была его единственная трапеза перед сном.

***

Когда Ивон наконец забрался в спальный мешок и его дыхание стало ровным и глубоким, тени, затаившиеся в лесной чаще, начали движение. Люди Дмитрия ждали этого момента долго — из-за поразительной чуткости объекта им никак не удавалось подойти ближе. Ивон реагировал на каждый шорох, до последнего момента сохраняя бдительность дикого зверя.

«Впрочем, в такой ситуации это логично», — думали наёмники, но всё равно поражались его интуиции. Малейшая смена направления ветра — и он уже начеку. Невероятная способность для обычного адвоката, пусть и с отличной физической подготовкой.

Один из мужчин на мгновение задержал взгляд на спокойном лице спящего, но подгоняемый остальными, быстро вернулся к делу. Они начали рассредоточиваться согласно плану.

Внезапно Ивон резко распахнул глаза.

«Цезарь? Или просто зверь?»

Не шевелясь, он лишь слегка приоткрыл веки, сканируя темноту.

В густых сумерках мелькали неясные силуэты.

«Люди?..»

В лагере не должно было быть никого, кроме них двоих. И тут Ивона осенило. Дмитрий. Этот человек, способный натворить бед за сотню обычных людей, последовал за Цезарем и готов был на всё ради своей цели. А уж если была возможность насолить Ивону, он бы точно не упустил шанса.

«Решил испортить ловушки, над которыми я корпел несколько часов?»

Предположение подтвердилось, тени целенаправленно двигались к его сетям.

«Ну уж нет, господа».

Ивон напрягся, выжидая идеальный момент.

— Что вы здесь забыли?! — выкрикнул он, резко вскакивая на ноги.

Наёмники от неожиданности шарахнулись в стороны. Если бы они просто бросились наутёк или пошли в атаку, всё могло бы кончиться иначе, но один из них в панике выбрал неверное направление. Его ботинок задел растяжку, и в тот же миг лес озарился вспышками.

Грохнуло раз, другой, в разные стороны полетели искры от петард. Люди Дмитрия в панике метались среди деревьев, выкрикивая ругательства. И тут один из них наступил именно туда, куда не следовало.

— Ой...

Ивон невольно охнул, но крик наёмника был куда более выразительным. Тщательно установленная сеть взвилась вверх, увлекая мужчину за собой. Его коллеги на миг застыли, глядя, как их товарищ взмывает в воздух, а затем с воплями бросились к нему. Лес наполнился многоголосым шумом и руганью.

Ивон стоял и ошарашенно хлопал глазами. Не только наёмники оказались не готовы к такому повороту — сам создатель ловушки пребывал в ступоре от увиденного.

Когда первый шок прошёл, на смену ему пришло разочарование. Да, он прогнал незваных гостей, но какой ценой? Все труды целого дня пошли прахом.

«Ах ты ж сукин сын...»

Ивон со злостью посмотрел на вытоптанную землю. Вмешательство Дмитрия перешло все границы. Одно дело — плести интриги в офисе, и совсем другое — внаглую портить честную схватку. У этого безумца не было никакого права превращать их с Цезарем дуэль в этот балаган.

Костяшки его пальцев хрустнули, а взгляд стал ледяным и колючим.

— Хорошо. Если хочешь войны — ты её получишь.

До этого момента Ивон старался не обращать внимания на выходки Дмитрия. Тот был частью мира Цезаря, к которому Ивон не хотел иметь отношения. Но теперь, когда этот цепной пёс начал причинять ему прямой вред и мешать делу, терпение лопнуло. Ивон ожесточённо скрипнул зубами, глядя в ту сторону, где, по его расчётам, находился штаб Дмитрия.

«Бывший КГБшник или нет, я выбью из тебя эту дурь, псина сутулая».

***

— Бесполезный мусор!

Дмитрий в ярости сплюнул, глядя на побитых подчинённых, вернувшихся с задания. Не справиться с таким простым поручением и вернуться в таком виде — это было выше его понимания.

— Как вы могли проиграть какому-то полукровке?!

Если бы он пошёл сам, такого позора бы не случилось. Но гордость не позволяла опускаться до прямой стычки с этим адвокатишкой. Однако теперь, когда Ивон настороже, любая новая попытка лишь увеличивала риск того, что Цезарь всё узнает.

— Идиоты...

Под гнётом его тяжёлого взгляда люди втянули головы в плечи. Дмитрий принялся мерить шагами кузов грузовика, потирая подбородок. Выхода не было — нужно ждать другого момента. С одной стороны, ловушки он всё же испортил, цель достигнута. Но как теперь загнать добычу в сети Цезаря?

«Впрочем...»

Он остановился и опасно прищурился.

«Ловушки — это лишь декорации. Настоящий финал будет в ближнем бою».

***

Спустя время, когда гнев Ивона немного утих, он заставил себя мыслить рационально. Как бы ни развивались технологии, исход всегда решает человек. Снова тратить часы на установку сетей было бессмысленно — это вчерашний день. Да и Цезарь, будучи мастером своего дела, вряд ли попадётся на такой очевидный трюк дважды.

Ивон задумчиво потёр подбородок.

«Надо было сделать из тех петард настоящие бомбы».

Но было уже поздно сожалеть о неиспользованных возможностях.

Досадуя на упущенный момент, Ивон заставил свои мысли работать в ином ключе. Для начала нужно было во что бы то ни стало вычислить, где затаился Цезарь.

Грохот, разорвавший лесную тишину где-то вдалеке, заставил Цезаря резко обернуться. На фоне темнеющего неба одна за другой расцветали яркие вспышки пиротехники. В этом лесу их было только двое, а значит, Ивон всё-таки что-то предпринял. Цезарю было любопытно, не случилось ли чего серьёзного, но расстояние было слишком велико. Пока он доберётся до места, Ивон успеет раствориться в чаще.

«Что же ты задумал?» — Цезарь, не мигая, всматривался в очертания леса вокруг эпицентра взрывов. Его взгляд скользил по густым зарослям и редким пролескам. Разумеется, Ивон выберет самое труднопроходимое место. В этом не было никакой сложной психологии — просто голый расчёт. Кто откажется от естественного укрытия, способного спрятать даже такого крупного мужчину? Цезарь поудобнее перехватил «Глок» и двинулся вперёд, бесшумно переступая через поваленные стволы.

Всё шло именно так, как он и предполагал.

Заметив мелькнувшую между деревьями фигуру Цезаря, Ивон затаил дыхание. Его расчёт оправдался, тот не ожидал, что добыча решит сменить тактику и перейти в нападение. То, что Цезарь уверенно шёл прямиком в самую гущу леса, служило лучшим тому доказательством. Ивон крепче сжал рукоять «Кольта» и холодную сталь ножа, стараясь не выдать себя даже мимолётным шорохом.

Это был его шанс одним махом отыграть все потерянные очки. Ножом он владел далеко не так искусно, да и риск получить серьёзную рану в ближнем бою был велик, поэтому Ивон решил сделать ставку на огнестрел. Хватит и одного точного выстрела по касательной. Скрадывая шаги, он начал медленно сокращать дистанцию.

Цезарь всё ещё не подозревал, насколько близко подобрался его противник. Ещё шаг, ещё один... Ивон вдруг обеспокоился, не выдаст ли его запах звериного логова, которым пропиталась куртка.

«Надо было всё-таки проверить», — мелькнуло в голове, но отступать было поздно.

От долгого хождения в полуприседе мышцы ныли, по телу то и дело пробегали болезненные судороги. Но сейчас всё это не имело значения — лишь бы Цезарь не обернулся.

Десять шагов, пять, три.

Когда враг наконец оказался в зоне гарантированного поражения, Ивон забыл, как дышать.

«Только не в голову и не в сердце. Целься ниже...»

Стрелять по конечностям всегда было труднее, чем в корпус. Ивон прищурился, ловя мушку, и почти перестал чувствовать собственное тело.

Сейчас.

На выдохе он нажал на спуск, и в то же мгновение дульное пламя на долю секунды ослепило его.

— Что?!

Цезарь каким-то невероятным движением отпрянул в сторону. Ивон с ужасом понял, что пуля лишь свистнула мимо, не задев цели. Единственный шанс, дарованный судьбой, был бездарно упущен. Но отчаяние тут же сменилось яростью.

«Ещё не всё потеряно! Он должен быть дезориентирован после выстрела. Нужно бить сейчас!» — Ивон, рассчитывая на эффект неожиданности, бросился на Цезаря, намереваясь сойтись в рукопашной. Но у леса на этот счёт были свои планы.

Земля под ногами внезапно содрогнулась от мощного удара. Ивон, уже готовый к прыжку, потерял равновесие и повалился в грязь. Когда он вскинул голову, вокруг него уже расцветали огненные цветы взрывов. Видимо, его движение активировало чью-то старую ловушку. Или это были остатки прежних игр? В ушах звенело, а земля продолжала извергать огонь и комья дёрна, заставляя Ивона судорожно закрывать голову руками.

Нужно было убираться отсюда, и как можно быстрее.

Жалеть об упущенной возможности было некогда. Кое-как поднявшись, Ивон буквально пополз прочь, продираясь сквозь колючие кусты. За его спиной прогремело ещё несколько хлопков, а когда пыль и гарь наконец осели, на месте несостоявшейся схватки не осталось никого.

— Проклятье! — Дмитрий, наблюдавший за этой сценой через монитор, в ярости ударил кулаком по столу. Всё было почти идеально, но в последний момент сорвалось. — Твою мать!

Он закусил ноготь, его лицо исказилось от бессильной злобы. Он был на грани взрыва.

Попытка использовать старые ловушки Цезаря, усилив их собственными зарядами, обернулась пшиком. Более того, он наверняка вызвал у кузена подозрения. Мощность взрывов в несколько раз превышала ту, что обычно закладывали в учебные мины, и Цезарь не мог этого не заметить.

Тот едва не взлетел на воздух вместе с адвокатишкой. Дмитрий вцепился в свои волосы, лихорадочно соображая. Если так пойдёт и дальше, весь план пойдёт прахом. Он хотел заминировать и остальные секторы, но теперь...

— Господин, какие будут указания? — осторожно спросил один из людей.

Дмитрий лишь скрипнул зубами. Неужели разделаться с этим корейцем, не вызвав гнева Цезаря, действительно невозможно? Он не сводил взгляда с экрана, чувствуя себя загнанным в угол.

***

Кожу на виске неприятно щипало — видимо, задело осколком или веткой. Но прежде чем заняться лицом, Цезарь осмотрел рану на руке. Из длинного, рваного пореза сочилась густая кровь — результат попадания какого-то обломка.

«Дмитрий, скотина».

Раздражённо нахмурившись, Цезарь пальцами вытащил застрявший в плоти осколок и быстро перетянул предплечье бинтом. Первая помощь была оказана, а остальное подождёт. Судя по отсутствию следов, Ивону тоже удалось скрыться.

«А ты неплох».

На губах Цезаря промелькнула тень улыбки. Идея Ивона перейти в контратаку была по-настоящему дерзкой и грамотной. Пожалуй, даже слишком хорошей, чтобы закончиться таким провалом.

«Такие шансы выпадают лишь раз в жизни, адвокат».

Проверив повязку, Цезарь поднялся.

«Второй возможности я тебе не дам».