Глава 14

Затерянный далеко в море остров встретил их беспощадным ледяным ветром, пробирающим до самых костей. Ивон, плотнее вжимая голову в плечи и до боли стискивая борта пальто, поспешил прочь из здания аэропорта. Единственное, чего ему сейчас хотелось — это оказаться в тепле. Подойдёт любой захудалый отель, крошечное кафе или даже просто костёр, лишь бы унять эту дрожь, от которой ныли зубы и пульсировала рана на лбу.

— А здесь теплее, чем я ожидал, — раздался за спиной вкрадчивый голос, в котором слышалось явное издевательство.

Ивон резко обернулся, и резкая боль в месте недавних швов заставила поморщиться. Перед ним стоял Цезарь. Наследник синдиката выглядел вызывающе роскошно: он с ног до головы закутался в тяжёлое меховое манто, совершенно не обращая внимания на беснующийся вокруг буран.

«Ещё бы тебе не было тепло, нацепил на себя столько чужих шкур,» — зло подумал Ивон. — «Чтоб тебе всю ночь еноты снились и кусали за пятки».

С трудом подавив желание высказать всё вслух, Ивон принялся искать глазами транспорт. К его облегчению, неподалёку одиноко примостилось старое такси. Не удостоив Цезаря даже мимолётным взором, он рванул к машине.

— В посёлок, живо, — бросил он водителю, едва оказавшись в салоне.

Таксист, пожилой мужчина с обветренным лицом, смерил его недоумённым взглядом.

— Да что вы там забыли? Глухомань же, смотреть совершенно не на что.

В этот момент задняя дверь снова открылась, и в машину сел Цезарь. На нём был безупречный чёрный костюм в тонкую полоску, поверх которого красовалась та самая нелепая, но баснословно дорогая шуба с узором под зебру. Водитель так и застыл с открытым ртом, во все глаза уставившись на платинового блондина.

— Пожалуйста, поехали скорее. Мы очень торопимся, — поторопил его Ивон, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие.

— Простите, а вы... вы же артист, верно? — проигнорировав Ивона, пролепетал таксист, обращаясь к Цезарю.

Цезарь молчал, глядя на мужчину сквозь непроницаемые стёкла тёмных очков. Эта холодная отстранённость, впрочем, лишь подлила масла в огонь. Таксист восторженно хлопнул в ладоши, едва не подпрыгнув на сиденье.

— Точно! Я же вас в газете видел! Ох, надо же, в нашем захолустье — и такая звезда! Ну и повезло же мне, на всю жизнь память!

Глядя на искреннюю радость этого простодушного человека, Ивон почувствовал, как краска отливает от его лица. Если бы этот бедолага хоть на секунду вспомнил, в каком именно разделе газет обычно печатают фото Цезаря, он бы бежал отсюда, не оглядываясь. Но водитель, не замечая опасности, продолжал восторженно лепетать:

— Что же привело такого важного человека в наши края? Неужто кино снимать будете?

Цезарь едва заметно нахмурился. Почуяв неладное, Ивон поспешно перебил тот не ляпнул что-нибудь пугающее:

— Мы просто в отпуске. Прошу вас, давайте тронемся, это действительно срочно.

Таксист, казалось, немного расстроился, но тут же вновь просиял, глядя в зеркало заднего вида на своего «кумира».

— Понял, шеф, долетим как на ракете! Только вот... можно мне потом автограф? Для меня это будет как семейная реликвия. Взамен и денег за проезд не возьму! Договорились?

Не дожидаясь ответа, он с энтузиазмом вдавил педаль в пол. Машина сорвалась с места, а Ивон, сидя в прогретом салоне, ощутил, как по спине пробежал новый разряд холода, не имеющий ничего общего с уличной стужей. За окном мелькали грязные сугробы, а внутри него всё сжималось от предчувствия надвигающейся бури.

***

Эта внезапная поездка была предрешена ещё два дня назад. За завтраком, услышав «ту самую новость», Ивон почувствовал, как мысли в голове окончательно запутались в тугой узел. Цезарь сидел напротив, едва заметно улыбаясь и не сводя с него пристального взгляда. В его глазах читался негласный вызов: выбирай, адвокат — свидетель или дворецкий.

Такой расклад лишал Ивона возможности расспросить о том, что на самом деле случилось с прежним дворецким. Однако «свидетель» был слишком жирной наживкой, чтобы сорваться с крючка.

«Если я разберусь с этим делом, то и процесс дяди Николая сдвинется с мёртвой точки!» — Ивон до боли прикусил губу. Шанс, которого он так долго ждал, был прямо перед ним. Упускать его — преступление.

Он сжал кулаки на коленях, медленно разжал их и тяжело выдохнул. Когда снова посмотрел на Цезаря, в его глазах всё ещё плескалось глубокое недоверие.

— Надеюсь, дела дворецкого никак не связаны с предстоящим судом?

В глубине души Ивон отчаянно хотел, чтобы Цезарь подтвердил его слова, даже если это было бы ложью. Тот же ответил на этот напряжённый взгляд коротким:

— Никак.

— Тогда ладно.

Боясь передумать, Ивон поспешно заглотил наживку.

— Как ты нашёл этого подставного владельца? Какие у него отношения с бывшим мэром? Он связан с депутатом Ждановым?

Вопросы посыпались один за другим. Цезарь, словно ожидавший такой бурной реакции, лишь слегка повёл бровью.

— Если спустить моих людей с поводка и обыскать всё до самого дна, найти можно кого угодно.

От этих слов по спине Ивона пробежал холодок. Заметив его секундное замешательство, Цезарь добавил:

— Оказалось, у него был старый должок перед бывшим мэром Бердяевым.

— Вот оно что...

В голове Ивона фрагменты начали наконец вставать на свои места. Раз решение принято, медлить нельзя. Нужно встретиться с этим человеком, выжать из него информацию и найти улики. Если потребуется — убедить выступить в суде. Трёх дней должно хватить. А по возвращении можно будет заново пересмотреть стратегию защиты Николая...

Времени оставалось в обрез. Предстояло распланировать каждый час, каждую секунду. Погружённый в графики и схемы, Ивон снова взглянул на Цезаря. Тот наблюдал за ним в абсолютном молчании.

— Информация точно достоверная?

Цезарь ограничился кратким кивком и спросил:

— Собираешься ехать лично?

— Конечно. Выезжаю немедленно.

Ивон ждал, что Цезарь вот-вот передаст адрес или документы. Ради этой зацепки он был готов пересечь весь континент. Но Цезарь лишь продолжал изучать его лицо, словно редкий экспонат в своей коллекции.

— Я мог бы приказать своим людям просто притащить его сюда, — лениво произнёс он.

Ивон нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Ты же сам говорил, что хочешь действовать законно. Показания, выбитые угрозами, в суде ничего не стоят. Не знаю, как принято у тебя, но для моего дела это ключевой человек. Я не позволю тебе всё испортить.

После столь резкого отказа Цезарь снова замолчал. Ивон с удивлением заметил, как на его обычно безупречном лбу пролегла едва заметная морщинка. Он даже моргнул от неожиданности, не понимая причины такой реакции.

— Что ж, ничего не поделаешь, — наконец нарушил тишину Цезарь.

Ивон уже открыл рот, чтобы сказать «Вот и отлично», но тот его опередил:

— Придётся мне ехать с тобой.

У Ивона от такой наглости едва челюсть не отвисла. Пока он хлопал глазами от возмущения, Цезарь невозмутимо продолжал:

— График плотный, но пару дней я выкроить смогу. Выезжаем завтра?

— А тебе-то зачем туда ехать?! — взорвался Ивон.

Цезарь грациозно отпил чай, словно не замечая ярости собеседника.

— Источником информации являюсь я. Полагаю, у меня есть полное право присутствовать при её проверке.

Перед глазами Ивона тут же возникла картина: он идёт по следу, а за ним по пятам следует Цезарь и целая армия его головорезов в чёрных костюмах.

— Нет! — отрезал он. — Говоря прямо, ты будешь только мешать.

Лицо Цезаря потемнело. Ивон, не давая ему вставить ни слова, продолжил:

— Я съезжу один. Просто дай мне адрес. Уверен, ты уже на него всё накопал, так что выкладывай все материалы. Ну же!

Он нетерпеливо протянул руку, требуя документы, но Цезарь холодно произнёс:

— Нет.

— Что значит «нет»?

«Ну что за ребячество?» — Ивон сердито свёл брови к переносице.

— Раз не еду я, значит, не едешь и ты. Информацию я тебе не отдам. Если хочешь встретиться с этим человеком, тебе придётся поехать со мной.

Лицо Ивона исказилось от гнева. Ему до смерти хотелось понять, откуда в этом человеке столько упрямого безрассудства. Эгоист до мозга костей. В памяти тут же всплыло, как вчера Цезарь цинично использовал его в своих целях. Вены на висках вздулись, и накопленная ярость вырвалась наружу:

— Да не хочу я таскаться с тобой и твоей сворой псов!

Громовой крик Ивона разнёсся по всему ресторану. Он внутренне ойкнул, но было поздно. В огромном, пустом зале, где по углам застыли многочисленные охранники, его гневное эхо ещё долго дрожало в воздухе. Когда последние звуки затихли, Цезарь медленно открыл рот.

Ивона посетило дурное предчувствие.

— Значит, если я буду один, этого достаточно? — спросил Цезарь.

В этот момент все подчинённые как по команде уставились на своего босса. Ивон застыл с каменным лицом, не зная, что и думать. А Цезарь, наслаждаясь произведённым эффектом, вальяжно подытожил:

— Решено. Так и поступим.

Глядя на его торжествующую улыбку, Ивон в третий раз за утро не нашёл слов, чтобы возразить.

***

— Ха-а...

Ивон невольно тяжело вздохнул, вспоминая события последних дней. Оказавшись в ситуации, из которой не было выхода, он был вынужден согласиться на сопровождение Цезаря, но выставил три жёстких условия.

Первое: никакого оружия.

Второе: никаких подчинённых.

Третье: не выглядеть как мафиози.

До самой минуты отъезда Ивона терзали сомнения, но, к его удивлению, Цезарь выполнил всё. Он невозмутимо прошёл досмотр в аэропорту, за его спиной не маячило ни единой тени телохранителей, а главное — он действительно не походил на бандита.

Правда, возникла другая проблема: теперь он походил на мировую знаменитость.

Ивон украдкой взглянул на профиль Цезаря, скрытый за тёмными стёклами очков. Пожалуй, это условие было самым простым для исполнения. Пока этот человек не таскал за собой толпу вооружённых головорезов, в нём было невозможно распознать главу синдиката. За всё время пути никто и не заподозрил его истинной натуры. Для окружающих он был успешным бизнесменом, топ-моделью или, на худой конец, наследником какого-нибудь европейского престола.

Даже Ивон, прекрасно знавший, что перед ним сидит хладнокровный хищник, порой ловил себя на мысли, что готов в этом усомниться.

Цезарь задумчиво смотрел в окно, погружённый в свои мысли. Ивон не мог отвести взгляда от его лица.

«Его красота — это преступление» — подумал он. Как может человек с лицом ангела так обыденно нажимать на спусковой крючок? От такого зрелища он на мгновение забыв обо всём на свете.

Когда они добрались до посёлка, солнце уже лениво клонилось к горизонту. Несмотря на то что был ещё день, сумерки торопливо вступали в свои права. На островах закат наступал гораздо раньше, чем на материке, и Ивон прибавил шагу. Ему стоило немалых трудов отвязаться от таксиста, который всё же вымолил автограф. Только расплатившись, Ивон смог осмотреться.

Слова водителя подтвердились — это была настоящая глушь. На виду было от силы два десятка старых домов, в окнах которых уже загорались редкие огни. Расстояния между постройками были такими внушительными, а сам посёлок казался настолько безжизненным, что случись здесь беда — криков о помощи никто бы не услышал. Неподалёку глухо рокотало тёмное море, а позади деревни высились обледенелые склоны невысоких гор.

Мимо прошли несколько рыбаков, возвращавшихся с промысла с вёдрами, полными серебристой рыбы. Под их тяжёлыми подозрительными взглядами Ивон неловко улыбнулся. Мужчины лишь хмуро смерили чужаков глазами и молча проследовали мимо.

На этот крошечный остров забредали разве что заядлые рыболовы. Но эти двое явно не тянули на любителей удочек и наживки, что вызывало у местных закономерное недоверие. Ивон проводил их взглядом и обернулся к Цезарю.

— Где мы остановимся?

Цезарь едва заметно кивнул в сторону. Вдалеке тускло мерцала уютная вывеска — единственное место, отдалённо напоминающее гостиницу. Ивон снова посмотрел на своего спутника. Цезарь в своей роскошной шубе выглядел в этой заснеженной деревне как экзотическая птица, случайно залетевшая в курятник.

«Он приехал работать или на экскурсию?» — нахмурился Ивон.

Раздражённо выдохнув, ое толкнул дверь гостиницы. В этот момент в холл вошёл ещё один мужчина. Он был примерно одного роста с Ивоном, среднего телосложения, с очень приятным располагающим лицом. Его руки и плечи были буквально завалены огромным количеством сумок. Цезарь смерил его ледяным взглядом, а Ивон вежливо придержал дверь, пропуская незнакомца. Тот в ответ благодарно кивнул, поправив шляпу, и прошёл внутрь.

Лобби гостиницы оказалось небольшим, но безупречно чистым. Стены украшали фотографии довольных рыбаков с их трофеями — здесь всё было пропитано атмосферой морского промысла. Старый ковёр на полу был потёрт, но вычищен до блеска, а в камине весело трещали дрова, обещая долгожданное тепло. В углу примостился стеллаж с рыболовными снастями на продажу и в аренду. Ивон невольно восхитился тем, как грамотно было обставлено это тесное пространство.

— Мне бы комнату, — раздался мягкий голос.

Незнакомец в шляпе уже стоял у стойки регистрации. Ивон подошёл ближе, и их взгляды встретились. Мужчина тепло улыбнулся — его узкие глаза казались удивительно добрыми. Ивон улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение немного отпускает, а за его спиной Цезарь недовольно кривил губы.

Пока Ивон ждал администратора, хозяин гостиницы достал толстую книгу учёта и спросил у первого гостя:

— Вы один будете?

— Да, один, — подтвердил тот.

Хозяин удивлённо оглядел гору багажа на полу.

— Сколько же у вас вещей... Что вы там везёте?

— О, я фанат рыбалки, так что снастей хватает, — ответил мужчина, записывая свои данные. — Некоторые считают, что рыбалка — это глупое убийство времени, но они просто не пробовали. Стоит один раз увлечься, и уже не выпутаешься. Моя жена перед отъездом даже закатила скандал, требуя выбрать: она или удочки.

Хозяин сочувственно усмехнулся.

— Это точно. Если затянет — пиши пропало. Хоть разводись, а всё равно на берег потянет.

— А снаряжение-то какое дорогое, — продолжал незнакомец. — Но сколько ни покупай, всегда хочется ещё.

— Вот за это нам от жён и влетает.

— Замкнутый круг!

Оба дружно расхохотались. В этот момент из внутренних помещений вышла хозяйка. Заметив Ивона, она всплеснула руками и расплылась в приветливой улыбке.

— Ой, простите, заставила вас ждать! Добро пожаловать.

Ивон вежливо поклонился, и хозяйка засияла ещё ярче. Но тут муж прервал их:

— Так, господин Леонид, всё готово. Дорогая, держи журнал.

Супруга бросила на мужа короткий укоризненный взгляд, мол, прервал беседу, и протянула Ивону ручку.

— Вам одну комнату?

— Нет, два одноместных номера, пожалуйста, — чётко произнёс Ивон.

Хозяйка проследила за его взглядом и буквально остолбенела. Посреди лобби, словно античная статуя, застыл Цезарь. Лицо женщины озарилось неподдельным восторгом.

— Боже мой... Вы вместе?

— Ну... в некотором роде... — неловко замялся Ивон.

Женщина с трудом отвела взгляд от Цезаря и посмотрела на Ивона с явным сожалением.

— Ох, как же быть? У нас остался всего один номер.

— Что? — Ивон нахмурился.

— Было два, но вот этот господин только что занял один из них, — она виновато моргнула. — Но вы не переживайте! Номер двухместный, места хватит.

Ивону было совсем не до смеха.

— Только один? Вы уверены?

— Да, — она сочувственно вздохнула. — Нам очень жаль, но...

Ивон едва не застонал вслух. «В одной комнате с этим дьяволом?!»

— Там две кровати, так что...

— Простите, а поблизости есть другие гостиницы? — перебил её Ивон, теряя самообладание.

— Нет, мы тут единственные.

На этот раз Ивон не сдержал стона. В голове вихрем проносились кошмарные сценарии. Он и Цезарь. Вдвоём. В замкнутом пространстве.

— Я не против одной комнаты, — раздался за спиной бархатистый голос Цезаря.

Ивон резко обернулся. Цезарь смотрел на него с вызывающей ухмылкой.

— Или ты меня боишься?

Глаза Ивона гневно сверкнули. Он резко повернулся к хозяйке и выдохнул:

— Мы берём этот номер.

— Ох, и славно! Отличный выбор, — хозяйка просияла и достала ключи.

В это время её муж уже обходил стойку.

— Господин Леонид, позвольте я провожу вас и помогу с вещами.

— Благодарю, буду признателен.

Хозяин подхватил один из тяжёлых баулов и зашагал к лестнице, а Леонид, нагруженный остальными сумками, последовал за ним.

Цезарь молча провожал мужчину взглядом. Тонкий ворс ковра полностью поглощал звуки шагов, и Леонид, словно бесплотная тень, беззвучно прошёл мимо него. В это время Ивон, делая запись в журнале, как бы невзначай спросил:

— Здесь, кажется, совсем немного домов. Вы, должно быть, знаете всех в округе?

Леонид остановился у лифта в паре шагов от них под пристальным, тяжёлым взором Цезаря. Хозяйка охотно закивала:

— Конечно, милок, как же иначе. В нашей деревне все друг друга в лицо знают.

На её лице отразилось искреннее любопытство: зачем это заезжим гостям такие подробности? Ивон, стараясь говорить максимально спокойно, продолжил:

— На самом деле я ищу одного человека... Вы не знаете Василия Шишкина? Мне сказали, он живёт по этому адресу.

Женщина взглянула на протянутую записку, озадаченно склонила голову набок и пожала плечами.

— Хм, странно. У того, кто живёт в этом доме, совсем другое имя. Может, вы ошиблись адресом?

Ивон не позволил себе проявить нетерпение и мягко уточнил:

— А этот жилец — он из местных? Или, может, приехал откуда-то?

На этот раз хозяйка кивнула увереннее.

— Приезжий, это точно. Появился года три или четыре назад. С деревенскими почти не общается, так что мы о нём мало что знаем. Гостей к нему не ходит, вечно один одинешенек.

В глазах Ивона мелькнул острый блеск. Зацепка. В этот момент двери лифта с тихим звоном открылись. Леонид вошёл внутрь, и когда хозяин гостиницы нажал кнопку, мужчина развернулся лицом к холлу.

На долю секунды его взгляд встретился со взглядом Цезаря, все это время неотрывно наблюдающим за ним. Двери начали медленно сходиться, и Цезарь увидел, как Леонид широко и лучезарно улыбнулся. Брови того болезненно дрогнули, а между ними пролегла глубокая складка.

Лифт уехал. Цезарь ещё несколько секунд смотрел на закрытые двери, а затем медленно обернулся и... буквально застыл.

— Подскажите тогда, где именно находится этот дом? — Ивон всё ещё пытался прояснить ситуацию.

Хозяйка, чуть замявшись, указала направление:

— Выйдете, поверните направо. Четвёртый дом под красной крышей — это он.

Ивон проследил за её жестом и вдруг заметил, в каком состоянии находится его спутник. Цезарь стоял неподвижно, его лицо застыло, превратившись в холодную маску.

Ивон недоумённо опустил взгляд ниже.

У ног Цезаря стояла маленькая девочка. Засунув палец в рот, другой ручонкой она вцепилась в длинный мягкий мех его манто и с детским восторгом перебирала ворсинки. Ивон застыл точно так же, как и его напарник. Он увидел, как кулаки Цезаря медленно сжимаются, а суставы на пальцах белеют от напряжения.

В следующее мгновение Ивона прошил холодный пот. Он поймал ледяной взгляд, которым Цезарь сверху вниз сверлил ребёнка. В памяти мгновенно всплыли картины недавней жестокости этого человека, и он рефлекторно дёрнулся, чтобы оттащить девочку.

Но тут хозяйка звонко рассмеялась.

— Ох, Катя! Ну что ты делаешь, егоза? Перестань сейчас же.

Она обошла стойку и ласково пригрозила дочке пальцем.

— Ну же, Катенька, нельзя приставать к гостям. Вы уж простите, — женщина широко и добродушно улыбнулась, — маленькая она ещё, не понимает.

Цезарь не улыбнулся в ответ. Напротив, его лицо сделалось ещё более непроницаемым. Смутившись, мать попыталась забрать ребёнка. Но стоило ей подхватить девочку под мышки, как Катя, не желая отпускать пушистую «игрушку», вцепилась в мех обеими руками. Хозяйка в растерянности легонько встряхнула её.

— Да что же это такое! Катя, ну-ка отпусти дядю! Будь хорошей девочкой.

Мать возилась с дочерью, уговаривая её разжать пальцы, но та лишь сильнее вжималась в дорогую пушнину, буквально повиснув на подоле манто.

— Тысяча извинений... совсем ещё кроха, — оправдывалась женщина, краснея от неловкости.

Однако Ивон смотрел не на девочку. Он не сводил глаз с Цезаря. Вопреки его опасениям, тот не сделал ни единого агрессивного движения. Он не коснулся ребёнка и пальцем, лишь продолжал смотреть сверху вниз.

Но Ивон знал, что этот человек способен на всё. Почему он стоит так, словно его облили жидким азотом? Почему так сжимает кулаки, просто глядя на ребёнка? Эта реакция была настолько странной и непохожей на всё, что Ивон видел раньше, что он невольно нахмурился.

Малышка вдруг весело хмыкнула и задрала голову, глядя Цезарю прямо в глаза. Но тот не смягчился. Его лицо оставалось пугающе холодным, а взгляд — тяжёлым. Увидев это суровое выражение, Катя внезапно осеклась, её глаза округлились от испуга.

— У-уээ-а-а-а! — внезапно зашлась она в оглушительном плаче.

Хозяин гостиницы тут же бросился утешать дочь, но рёв становился только громче. Ивон понял, что нужно действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Спасибо большое за информацию! — громко перекрыл он детский плач, вклиниваясь между ними. — Вот оплата, остальное внесу позже. Комнату посмотрим, когда вернёмся.

Он быстро отсчитал наличные и бросил их на стойку. Хозяйка, всё ещё пытавшаяся отлепить дочь от шубы, удивлённо моргнула, но Ивон уже крепко схватил Цезаря за рукав и потащил к выходу. Пальцы девочки наконец соскользнули с меха, и её рыдания эхом разнеслись по холлу им вслед.

***

Стоило им выйти из гостиницы, как в лицо ударил свирепый, пронизывающий до костей ветер. Ивон остановился, пытаясь перевести дыхание, когда за его спиной раздался насмешливый голос Цезаря:

— А ты настроен весьма решительно. Не терпится остаться со мной наедине?

Ивон тут же сбросил руку Цезаря со своего плеча. Тот лишь безмятежно улыбнулся, будто ничего не произошло. На посёлок уже опускались густые сизые сумерки — ещё немного, и тьма станет абсолютной. Цезарь мазнул взглядом по свинцовому небу и недовольно поморщился:

— Уже поздно. Не лучше ли было остаться и отдохнуть в номере?

— И из-за кого же мы оттуда сбежали?! — огрызнулся Ивон, не сбавляя шага.

Делать было нечего. Время поджимало, и каждый час был на счету. Он сердито сдвинул брови и ускорил ход, хрустя подмёрзшим снегом.

— Ты уверен, что это он? — спросил Цезарь, легко следуя за ним.

— Никто из тех, кто хочет скрыться, не оставляет своё настоящее имя. Как бы он сейчас ни назывался, это лишь маска. Я должен проверить всё лично, и немедленно.

Цезарь молча шёл следом, наблюдая за решительной походкой Ивона. Найти нужный дом не составило труда — красная крыша четвёртого здания справа чётко выделялась на фоне серых построек. Ивон решительно толкнул калитку и вошёл во двор.

Дом выглядел ветхим: по стенам змеились трещины, а краска на заборе давно облупилась. У порога горел тусклый фонарь, выхватывая из темноты обшарпанную дверь. Ивон нажал на кнопку звонка. Спустя минуту за дверью послышались тяжёлые шаркающие шаги.

— Да... Кто там?

На порог вышел мужчина с измождённым, серым от усталости лицом. Он перевёл взгляд с Ивона на Цезаря и обратно. Ивон же, внимательно вглядываясь в его черты, негромко произнёс:

— Прошу прощения. Вы Василий Шишкин, верно?

Мужчина едва заметно вздрогнул. Это движение было почти неуловимым, но намётанный глаз Ивона зафиксировал его мгновенно.

— Вы ошиблись. Нет тут таких, — буркнул незнакомец и попытался захлопнуть дверь.

Ивон успел подставить ногу и ухватиться за край косяка. Мужчина, налегая всем телом, пытался вытолкнуть незваного гостя так, лицо его исказилось от напряжения.

— Мэр Бердяев мёртв, — чётко произнёс Ивон.

Мужчина замер. Краска мгновенно отлила от его лица, он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

— Нам нужно поговорить. Может, впустите нас?

Однако вместо того, чтобы согласиться, Шишкин окончательно запаниковал и с удвоенной силой принялся рвать дверь на себя. В этот момент из-за спины Ивона молниеносно вытянулась рука Цезаря. Прежде, чем Шишкин успел вскрикнуть, стальные пальцы сомкнулись на его горле.

— Сказали же — поговорим внутри, — Цезарь смерил бедолагу ледяным взглядом.

Шишкин забился в его хватке, ловя ртом воздух.

— Ты что творишь?! — в ужасе воскликнул Ивон, пытаясь разжать пальцы Цезаря.

Но тот, не обращая внимания на протесты, просто втолкнул мужчину в дом, продолжая удерживать за шею. Посиневший от нехватки кислорода Шишкин пятился, беспомощно перебирая ногами, пока Ивон в панике захлопывал дверь и бежал следом.

Внутри дом оказался на удивление уютным. В камине весело плясал огонь, на полках стояли пёстрые свечи, а стены украшали фотографии местных пейзажей. Ивон быстро обошёл грубый деревянный стол и подскочил к задыхающемуся мужчине.

— Простите! Вы в порядке? Мне очень жаль...

Шишкин, судорожно кашляя и хватаясь за горло, забился в угол, не сводя расширенных от ужаса глаз с Цезаря. Ивон метнул в напарника яростный взгляд, но тот лишь небрежно скинул манто на руку и принялся осматривать комнату с видом хозяина жизни. В тесном помещении двое рослых мужчин казались слишком массивными, отчего пространство словно сжалось.

— У тебя что, даже стульев нет? — холодно спросил Цезарь, глядя на хозяина сверху вниз.

Шишкин дрожащими руками пододвинул гостям табуреты. Ивон сел первым, Цезарь опустился рядом. Под его весом старое дерево жалобно скрипнуло, из-за чего он поморщился. Ивон, игнорируя его капризы, обратился к Шишкину:

— Вы успокоились? Можете говорить?

Мужчина всё ещё тяжело дышал, его грудь ходила ходуном под старым кардиганом. Ивон выждал паузу и продолжил:

— Я хочу поговорить о бывшем мэре Бердяеве. Я расследую его коррупционные схемы и нашёл доказательства того, что вы были в них замешаны.

Шишкин вскинул голову, его глаза лихорадочно забегали. В этот момент Цезарь лениво достал что-то из кармана и сделал резкое движение кистью. С сухим, хищным щелчком раскрылось острое лезвие складного ножа. Ивон испепелил Цезаря взглядом, и тот, изобразив на лице полнейшее безразличие, сложил нож обратно. Но было поздно — Шишкин, увидев блеск стали, едва не зашёлся в крике.

— Господин Шишкин! — Ивон схватил его за плечи, не давая сорваться с места. — Успокойтесь. Я адвокат, я здесь, чтобы помочь. Мне просто нужно задать вам несколько вопросов.

Шишкин слушал его, крупно дрожа. Его пальцы беспрестанно теребили пуговицу на кардигане — судя по тому, как сильно была зашёлкана ткань вокруг неё, это была давняя привычка. Ивон терпеливо продолжал убеждать его, стараясь не обращать внимания на пугающее присутствие за спиной:

— Ваши показания критически важны для суда. Вы согласны стать свидетелем?

Он ободряюще улыбнулся, но Шишкин лишь сильнее сжался в комок, храня гробовое молчание.

— Господин Шишкин...

— Василий Шишкин, — перебил его Цезарь. — Ты так сильно хочешь поскорее встретиться с Бердяевым на том свете?

«Да замолчи ты наконец!» — от Ивона начала исходить почти осязаемая яростная аура. Цезарь примирительно умолк, а Ивон принялся заново успокаивать свидетеля, который уже начал хрипеть от ужаса.

Однако Цезарь, хоть и молчал, продолжал методично играть ножом. Лицо Шишкина окончательно превратилось в белую маску, а пальцы впились в несчастную пуговицу.

— Погодите... я принесу воды... — пролепетал он дрожащим голосом и, пошатываясь, поднялся.

Ивон не стал его задерживать. «

Пусть придёт в себя, пара минут тишины пойдёт ему на пользу», — подумал он. Но Цезарь не сводил глаз с того места, куда ушёл Шишкин. Он сидел неподвижно, напоминая затаившегося перед броском волка.

Воздух в комнате стал густым от напряжения. Ивон нахмурился, чувствуя неладное. Послышались неровные шаги, и Шишкин показался в проёме кухни. Его руки были плотно прижаты друг к другу, скрывая что-то. Ивон инстинктивно вскочил со стула, и в ту же секунду Шишкин вскинул руки, сжимая пистолет.

— Не двигаться!.. — прохрипел он.

Ивон замер на месте. Цезарь даже не шелохнулся, лишь сузил глаза. Время словно замедлилось.

Ивон медленно поднял ладони, стараясь говорить максимально мягко:

— Господин Шишкин, тише. Успокойтесь. Мы просто разговариваем. Опустите оружие...

— Я сказал, не двигаться! Не подходи!

Лицо Шишкина исказилось, и он нажал на спуск. Пуля с сухим свистом пронеслась в дюйме от щеки Ивона, оставив после себя обжигающее ощущение жара. В следующую секунду тяжёлый свинец с глухим звуком впился в старую стену.

Цезарь сорвался с места прежде, чем звук выстрела затих. Ивон даже не успел осознать, что произошло — в глазах лишь промелькнула стремительная тень. В момент, когда Шишкина качнуло отдачей, Цезарь уже перехватил его запястье. Мощным рывком он дёрнул мужчину на себя.

— А-а-а! — закричал Шишкин.

Пистолет со звоном упал на пол, а рука свидетеля оказалась вывернута за спину под неестественным углом. Раздался тошнотворный хруст костей, за которым последовал вопль, полный невыносимой боли.

— Что ты творишь?! Прекрати! — крикнул Ивон, бросаясь к ним.

Но Цезарь не отпускал. Он лишь сильнее надавил на вывернутую конечность. Снова раздался сухой треск. Казалось, ещё секунда — и рука просто оторвётся.

— Он важный свидетель! Остановись, ты его убьёшь! — сорвался на крик Ивон.

И Цезарь остановился. Хруст прекратился. Он брезгливо разжал пальцы, и Шишкин мешком рухнул на пол, захлёбываясь слезами и стонами. Ивон тут же опустился рядом с ним.

— Всё хорошо, мы не причиним вам вреда. Пожалуйста, успокойтесь и выслушайте меня. Умоляю вас.

Пока он пытался привести мужчину в чувство, Цезарь ленивым движением ноги отшвырнул пистолет. Оружие быстро закрутилось на полу и скрылось под массивным шкафом. Ивону с трудом удалось усадить рыдающего Шишкина обратно на стул.

Даже когда плач стих, несчастного продолжала бить крупная дрожь. Он то и дело бросал полные дикого ужаса взгляды на Цезаря, а Ивон лишь сердито поджимал губы, безмолвно обвиняя напарника в произошедшем.

Однако, что бы Ивон ни говорил дальше, Шишкин не проронил ни слова. Лишь мелко трясся и бессвязно бормотал что-то себе под нос. В конце концов, глядя на человека, находящегося в шаге от обморока, Ивон понял, что сегодня он от него ничего не добьётся.

— Если вспомните что-то важное, даже позже — обязательно позвоните мне. Я остановился в гостинице неподалёку, — Ивон ещё раз обратился к Шишкину, который всё ещё сидел на полу, не в силах подняться от пережитого ужаса.

— Вам абсолютно ничего не грозит, не беспокойтесь. Я лично обеспечу вашу безопасность.

Ивон достал визитку и аккуратно положил её на край деревянного стола. Попрощавшись с по-прежнему пребывающим в прострации мужчиной, он вышел на крыльцо. Вежливость и профессиональная сдержанность испарились в ту же секунду, как за их спинами захлопнулась тяжёлая дверь.

Он резко развернулся к Цезарю.

— Я же ясно просил: не смей вести себя как мафиози! — прорычал он, едва сдерживая желание вцепиться тому в горло.

Цезарь, на которого эта вспышка гнева не произвела ни малейшего впечатления, ответил спокойно:

— Я всего лишь вёл переговоры, чтобы получить ответы.

— Это был шантаж и насилие! — Ивон вплотную шагнул к нему, сверля яростным взглядом. — Откуда вообще взялся этот нож? Какого чёрта ты его притащил?!

— Ты не говорил, что ножи под запретом, — парировал Цезарь.

— Если пистолеты нельзя, то и ножи, само собой, тоже! Какая, к чёрту, разница?!

«Как он вообще пронёс его в самолёт?» — мелькнула в голове Ивона раздражённая мысль. Он чувствовал, как внутри всё кипит от возмущения, и поспешил продолжить, пока Цезарь не выдал очередную издевательскую тираду:

— Ты хочешь помочь мне выиграть этот суд или окончательно всё развалить? Ты же ему чуть руку не оторвал!

Цезарь в ответ лишь коротко и холодно усмехнулся.

— Если бы я этого не сделал, ты был бы уже мёртв.

Против этого аргумента возразить было нечего. Факт оставался фактом — если бы не молниеносная реакция Цезаря, пуля могла попасть не в стену, а в голову Ивона. Он недовольно поджал губы, но всё же признал очевидное:

— За это... спасибо.

Губы Цезаря растянулись в довольной улыбке. Похоже, его забавляла эта ситуация.

— Не слишком ли быстро ты сдался?

Ивон снова вспыхнул, ощущая, как краска подступает к лицу.

— Одно другого не отменяет! Я тебя предупредил, если это повторится, я отберу твой чёртов нож и всажу его тебе прямо между ног. Понял?!

Он уставился на Цезаря, ожидая ответа, но тот лишь тихо фыркнул.

— А вот теперь ты сам перешёл к угрозам.

— Нет. Это предупреждение.

Ивон ещё раз наградил Цезаря испепеляющим взглядом, безмолвно обещая все кары небесные, и стремительно зашагал прочь по заснеженной дорожке. Глядя на его широкую спину и решительную, чуть сердитую походку, Цезарь лишь улыбнулся.

***

Шишкин замер у окна, спрятавшись за плотной тканью занавески, и провожал взглядом удаляющиеся фигуры: быстро шагающего Ивона и следующего за ним с кошачьей грацией Цезаря.

«Что же мне теперь делать?» — эта мысль билась в его голове, словно пойманная птица.

Тело снова забила крупная дрожь, а по спине скатился липкий холодный пот. Пальцы Шишкина привычно и судорожно вцепились в пуговицу кардигана, терзая её с такой силой, что нитки едва выдерживали. Страх, едкий и парализующий, растекался по венам. Его нашли. Даже здесь, на самом краю земли, его всё-таки отыскали.

В ушах всё ещё звенел голос адвоката: «Бердяев мёртв». Эта новость оглушила его сильнее, чем недавняя физическая боль. Кто? И, что важнее — за что? Он знал, что мэр, находившийся под негласным покровительством Ломоносова, был по уши в грязи, и тайное следствие уже вовсю дышало ему в затылок. Собственно, поэтому Шишкин и бежал, надеясь затеряться среди снегов и льда. Но смерть патрона меняла всё.

«Если мэра убрали, то что теперь будет со мной?..»

Лицо Шишкина приобрело землистый оттенок. Он слишком хорошо знал порядки синдиката: когда дело становится слишком «грязным», организация просто отсекает лишние концы. Вполне вероятно, что Бердяева ликвидировали сами люди Ломоносова, испугавшись, что тот не выдержит давления и заговорит.

Времени на раздумья больше не оставалось. Ему отчаянно нужен был защитник. Кто-то, кто сможет выстроить стену между ним и наёмными убийцами. Перед глазами всплыл образ того белокурого дьявола, чьи пальцы едва не раздробили ему кости, но следом он вспомнил второго мужчину. Адвокат. Тот, кто сдерживал монстра и обещал безопасность. В его твёрдом голосе и прямом взгляде чувствовалась странная, почти забытая Шишкиным порядочность. Ему хотелось верить.

Приняв решение, Шишкин резко развернулся, чтобы схватить оставленную на столе визитку. Это был его последний шанс на спасение.

Но в ту же секунду в его лоб упёрлось что-то ледяное и твёрдое.

Шишкин застыл, не смея даже вздохнуть. В полумраке гостиной, где горел лишь один тусклый светильник, стоял человек. Чужак. Шишкина парализовало от ужаса — он не слышал ни скрипа половиц, ни хлопка входной двери. Как этот человек вошёл? Кто он такой?

— К-кто... вы? — едва слышно выдавил он побелевшими губами.

В густых сумерках блеснула мягкая улыбка. От этого спокойного выражения лица сердце Шишкина пропустило удар, а по позвоночнику пробежали лёд.

— Ты и сам прекрасно знаешь, Шишкин, — негромко произнёс гость.

Ствол пистолета сильнее вдавился в кожу, оставляя глубокий след. Шишкин широко открыл рот, но от дикого страха голос пропал, оставив лишь хриплый выдох. Неужели всё-таки снайпер? Киллер от организации?

— Л-ло... Ломоносов?.. — прошелестел он, чувствуя во рту металлический привкус неминуемой смерти.

Мужчина посмотрел на него с сочувствием и тихо ответил:

— Прощай.

Раздался едва уловимый приглушённый хлопок. Звук выходящего воздуха, сухой и короткий, разорвал тишину комнаты. Спустя мгновение в доме воцарилось безмолвие.

КОНЕЦ 1 ТОМА