Экстра 1I spy

название главы снова имеет несколько значений. «I spy» — игра-угадайка, где один игрок загадывает предмет, видимый всем, и даёт подсказку, например, называя первую букву или цвет предмета. Мы перевели игру как «я вижу». Втрое значение «I spy» — буквальное «Я шпионю», слежу.

— Я вижу что-то синее…

Услышав голос Чейза, Чонин повернул голову и огляделся по сторонам.

— Почтовый ящик?

— Нет.

— Американский флаг?

— Тоже нет.

— А, кажется, знаю! Вон та вывеска кафе, с нарисованным дельфином?

Уголки губ Чейза дрогнули в улыбке.

— Точно. «Кафе Дельфино». Надо будет как-нибудь заглянуть, выглядит неплохо.

Чейз и Чонин неспешно прогуливались по улице, играя в «Я вижу». Это была простая игра на наблюдательность, в которую обычно играют дети: один загадывает какой-нибудь предмет в поле зрения, даёт цветовую подсказку, а второй должен его отыскать. Забава, возможно, и детская, но на удивление увлекательная. К тому же она заставляла внимательнее смотреть по сторонам. Вывески магазинов, причудливые детали фасадов, мелкие уличные украшения, на которые в обычной суете и не обратил бы внимания, теперь сами бросались в глаза, обретая новую значимость.

Они уже неделю жили здесь, в Кембридже, пригороде Бостона, но до сих пор толком не было времени осмотреться. Такая вот неспешная бесцельная прогулка была их первой.

— Смотри, внутри полно людей с ноутбуками. Наверное, есть вай-фай, — заметил Чонин, заглядывая сквозь витринное стекло.

Удивительно, но многие местные кафе не давали пароль от сети просто так, поэтому он подумал: «Сюда можно будет заглянуть, чтобы развеяться и поработать над каким-нибудь простым заданием».

— Так, теперь моя очередь, да? Я вижу что-то… круглое.

Они продолжили игру, шагая по идеально ровному тротуару.

Улицу обрамляли стройные ряды платанов, и в этой выверенной симметрии было что-то уютное, гармоничное. Классические чёрные фонари из кованого железа — с двумя рожками-плафонами, похожими на ветви — один за другим вспыхивали в сгущающихся сумерках.

Несмотря на поздний час, улица жила своей жизнью. Небольшие магазинчики были ещё полны покупателей, а за столиками уличных кафе оживлённо беседовали люди. Гарвардская площадь всегда бурлила энергией студентов и туристов. Близость к реке Чарльз тоже сказывалась. То и дело мелькали люди в спортивной одежде — кто-то выходил на пробежку, кто-то ехал на велосипеде. Лёгкий ветерок доносил смешанный аромат речной свежести и прелой листвы, приятно щекотавший ноздри.

Чейз молча взял Чонина за руку, привычно переплетясь с ним пальцами, и тихо сказал:

— Мы с тобой прямо как супруги, которые видятся по выходным.

— Мы же видимся каждый день, — мягко возразил Чонин.

— Но ночевать вместе каждый день не можем.

Поступление в университет не означало, что теперь они смогут быть вместе постоянно

Гарвардская традиция селить первокурсников в кампусе, поощряя дух сообщества, для них обернулась досадной разлукой. Жизнь в общежитии была обязательной — университет выстроил систему так, чтобы студенты, оказавшись бок о бок, быстрее сближались и ощущали свою принадлежность к этому месту.

Хотя Чейз и Чонин указали друг друга в качестве желаемых соседей, их просьба утонула в безликой системе распределения. Университет целенаправленно тасовал первокурсников, стремясь к разнообразию и избегая того, чтобы в одной комнате оказались люди со схожими интересами или происхождением. Видимо, их случай посчитали именно таким.

В итоге Чонина определили в Кэнадей-холл, а Чейза — в Уэлд. Корпуса разделяли всего пять минут ходьбы — по меркам огромного гарвардского кампуса это было сущим пустяком, но лёгкое разочарование всё равно не отпускало.

— Мысль о том, что ты так близко, а я не могу быть с тобой, просто сводит меня с ума по ночам. И ведь нет ни деревьев, ни крыш, по которым к тебе можно было бы забраться.

— Даже не говори таких глупостей, — с притворной строгостью ответил Чонин. — У меня комната на четвёртом этаже, между прочим.

Он догадывался, почему, несмотря на совместную заявку, их не поселили вместе. Всё встало на свои места, когда Чонин, разобрав свои вещи, зашёл помочь Чейзу.

Уэлд-холл считался самым престижным общежитием Гарварда. Величественное здание из красного кирпича, расположенное в самом сердце Гарвард-Ярда, внушало трепет одним своим видом. Отсюда было одинаково удобно добираться до учебных корпусов, библиотеки и столовой.

Но дело было не только в расположении. Чейз получил одноместную комнату, да еще и с личной ванной. Чонин словно шагнул в другой мир, резко контрастирующий с его собственной комнатой на троих и общим санузлом на девять человек. Без сомнения, здесь не обошлось без фамилии Прескотт.

Но на этом влияние Прескоттов не закончилось.

Вскоре Чейз купил кондоминиум в самом центре Гарвардской площади. Для состоятельных студентов это не было редкостью — формально проживая в общежитии, многие приобретали отдельное жильё и курсировали между ним и кампусом. А элитные апартаменты у реки Чарльз сами по себе служили символом статуса.

— В следующем году обязательно будем жить вместе, — произнёс Чейз, поднимая их сцепленные руки, и прижался губами к бледной коже на тыльной стороне ладони Чонина. Прохожие бросали на них любопытные взгляды, но Чейзу, казалось, не было до этого никакого дела.

— Хм… Не знаю, — лукаво протянул Чонин. — А мне придётся платить за аренду?

— Ещё чего. Только не говори, что опять собираешься отправить мне деньги через Cash App.

Слова Чейза мгновенно вернули Чонина в тот день, когда они впервые зашли в «Закусочную Салли». Он вспомнил укоризненный взгляд Чейза в ответ на попытку перевести ему деньги за какой-то несчастный холодный чай. От тёплого воспоминания на лице расцвела улыбка.

Он и сам сгорал от нетерпения в ожидании дня, когда они будут жить вместе. Будущее казалось таким волнующим и светлым лишь потому, что он знал. В этом будущем всегда будет Чейз.

— О, Чонин. Тебе уже назначили PAF?

Каждому первокурснику в Гарварде назначали PAF (Peer Advising Fellow) — куратора из числа старшекурсников. Обычно на эту роль отбирали студентов с высокой успеваемостью и лидерскими качествами, чтобы те помогали новичкам адаптироваться к университетской жизни. Чейзу куратора назначили чуть раньше, и вот настала очередь Чонина.

— Да, кажется, они проявили заботу и подобрали мне куратора азиатского происхождения. Фамилия похожа на корейскую или китайскую.

— И что за человек?

— Понятия не имею. Мы обменялись всего парой сообщений. Знаю только имя — Эйден Хан, и то, что он третьекурсник.

— Надеюсь, он окажется хорошим парнем.

Первая неделя занятий закружила их в калейдоскопе новых лиц. В лекционных залах, коридорах общежитий, в гулком пространстве обеденного зала Анненберг-холла — повсюду они обменивались приветствиями с незнакомцами, завязывая непривычные, но волнующие разговоры.

— Всё-таки Гарвард — это что-то особенное, — с воодушевлением рассказывал Чонин. — Мой сосед по комнате, Майки, изучает искусственный интеллект, а в будущем мечтает стать юристом, чтобы разрабатывать законы в этой сфере. Здорово, правда?

Многие поступали в университет, ещё не имея чётких планов, — большинство колледжей позволяли определиться со специализацией только ко второму курсу. Но здесь всё было иначе. Здесь каждый нёс в себе яркую, чётко очерченную мечту: стать адвокатом, экоактивистом или запустить стартап в Кремниевой долине. Все точно знали, куда и зачем идут.

Это касалось и Чонина с Чейзом.

Гарвард не разрешал двойную специализацию, но позволял выбрать дополнительную. Чонин решил отказаться от неё, чтобы полностью сосредоточиться на биологии. Чейз же, напротив, заявил, что возьмёт в качестве второй специальности бизнес-администрирование. На недоумённый взгляд Чонина он ответил с улыбкой, в которой смешались смущение и самоирония:

— Я очень жадный, Чонин.

Он не собирался упускать ни крупицы из того, что ему предстояло унаследовать. С многозначительной усмешкой Чейз добавил:

— Просто до неприличия алчный. Видимо, это у всех Прескоттов в крови.

Несмотря на мечту стать врачом, он со всей серьёзностью относился к сохранению и приумножению своего богатства. Кто бы что ни говорил, он был Прескоттом.

Разговаривая обо всём на свете, они направились к ближайшему супермаркету. Это был магазин органических продуктов примерно в миле от Гарвардской площади — погода и расстояние идеально подходили для неспешной прогулки под прохладным ветерком ранней осени, покачивавшим тронутые багрянцем листья.

— Кстати, насчёт твоего PAF, — сказал Чейз. — Почему бы тебе не пригласить его сегодня? Мне тоже любопытно, что он за человек.

— Пожалуй, так и сделаю, — просто кивнул Чонин.

Сегодня в кондоминиуме Чейза намечалась вечеринка в честь новоселья. В этот раз им предстояло всё готовить вдвоём, без помощи прислуги, так что дел было много. Нужно было купить еды, позаботиться о напитках.

Чонин особенно ждал встречи с Джастином. Тот поступил в Массачусетский технологический институт и жил там в общежитии. От Гарварда до МТИ было всего двадцать минут быстрым шагом или пара станций на метро, но оба так погрузились в адаптацию к новой жизни, что с самого приезда ни разу не виделись.

— Хочу чего-нибудь с рисом. С таким, знаешь, клейким, — заявил Чонин, едва они переступили порог супермаркета, и сразу направился на поиски.

Он не ел его уже больше недели. Говорят, для корейца рис — источник силы, и, возможно, поэтому Чонин чувствовал упадок. Конечно, в Анненберг-холле подавали рисовые блюда, но это был не тот нежный липкий рис, к которому он привык. Длиннозёрный, сухой и рассыпчатый, он годился разве что для плова или салата.

— Может, возьмём роллы? — предложил Чейз, указывая на суши-корнер.

Чонин заглянул в стеклянную витрину. Там аккуратными рядами лежали «Калифорния», «Острый тунец», «Лосось и авокадо».

— Да, давай! Купим ещё рамен быстрого приготовления и съедим всё вместе.

— Отличная идея.

При мысли о роллах с раменом Чонин так обрадовался, что начал напевать что-то себе под нос. Чейз с нежностью посмотрел на него, легонько коснулся щеки и положил в тележку несколько видов роллов. Судя по виду, они были совсем свежие.

Следом он отправил в тележку несколько сортов качественной ветчины и направился к молочному отделу за сыром. Чонин удивлённо приподнял бровь.

— Сыр-то зачем?

— Хочу сделать плато с мясными деликатесами.

Выбор в духе Чейза.

— Мясное плато? Это тебе Сири посоветовала? Сказала, что это выглядит эффектно?

— А ты как догадался?

Чонин тихо фыркнул и пошёл следом за Чейзом, который с самым серьёзным видом изучал витрину с сырами. Сам он к сыру был равнодушен, ожидая Чейза, принялся со скучающим видом разглядывать другие полки. Внезапно завибрировал телефон.

Это была Мэдисон.

— Чем занимаешься? — без предисловий начала она. — Я в Бостоне, вот решила написать».

— В Бостоне? Что ты тут делаешь?

— В Фенуэй-парке проходит фестиваль «Гиперволна».

— «Гиперволна»? В смысле, как теория суперпозиции волн в физике?

— …Ох, ты совсем не меняешься, да? — со смехом в голосе ответила Мэдисон.

Чонин обрадовался, узнав, что она где-то поблизости — они не виделись всё лето, с тех пор, как Мэдисон уехала в Нью-Йорк. Он тут же рассказал, что они с Чейзом устраивают вечеринку, и спросил, не хочет ли она заглянуть. Мэдисон в ответ завизжала так, что у него заложило уши.

— Джей! Ты серьёзно? Мне правда можно прийти?

— Да. Джастин тоже будет.

— Это ещё кто? — в её голосе не было и тени узнавания. Чонину стало немного обидно за друга.

— …Мой друг, ботан.

— А! Тот пухлый, который вечно с тобой таскался? Ладно, неважно. Слушай, Джей… — Мэдисон на мгновение замолчала, словно собираясь с духом перед сложным вопросом, а затем осторожно спросила: — Эм… А можно я приведу с собой подругу?

В её голосе послышалось такое напряжение, что Чонин сразу догадался, о ком идёт речь.

— Её имя случайно не начинается на «В»?

— Возможно…?

— Только если она придёт без камеры.

— Скидывай адрес! Выезжаем немедленно!

Закончив разговор, он поднял голову. Чейз уже ушёл довольно далеко вперёд. Прибавив шагу, Чонин догнал его и поравнялся, чувствуя себя так, словно они — супружеская пара, вышедшая вместе за продуктами.

— Мэдисон тоже придёт. С Вивиан.

Лицо Чейза мгновенно застыло. Губы сжались в тонкую линию, а во взгляде сверкнул холод. Чонина позабавила такая реакция, и он решил подлить масла в огонь.

— Что, нервничаешь из-за Мэдисон?

— В этом мире нет секретов, Чонин. Я знаю, что тебе могут нравиться и девушки.

— Что? — Чонин растерянно захлопал глазами.

— Я слышал историю о твоей первой любви в третьем классе. И кстати, тебе бы следовало остерегаться своего окружения.

— Это Джастин тебе рассказал.

Чонин лишь рассмеялся, словно это не имело никакого значения.

— А ты, оказывается, с самого детства был тем ещё игроком. Так ловко целовался с девчонками, — шутливо надув губы, сказал Чейз. Это выглядело так забавно и мило, что Чонин не выдержал и расхохотался.

Как-то раз, когда Чейз был у них в гостях, Сьюзи показала ему фотоальбом Чонина — тот самый, что она привезла из Кореи, с его детскими снимками. Фотография, о которой говорил Чейз, была сделана на дне рождения в детском саду.

Чонин не знал, была ли это традиция только их садика, но на праздниках воспитатели усаживали именинника перед тортом, а остальные дети из группы по очереди его целовали. В альбоме нашлось несколько кадров, запечатлевших тот самый момент, когда одна из девочек чмокала Чонина в щёку.

Чейз оказался на удивление ревнивым. До встречи с ним Чонин почему-то думал, что все иностранцы очень раскованные. Герои фильмов, которых он видел, всегда казались такими открытыми и невозмутимыми в отношениях. Но общение с Чейзом показало, что это был всего лишь очередной стереотип. Впрочем, быть объектом такой ревности было не так уж и плохо.

Когда они, сделав покупки, возвращались, на улице уже окончательно стемнело.

Гарвардская площадь и в этот поздний час не утратила своей оживлённости. На улицах собирались компании, предвкушая поздний ужин, а из открытых окон кафе и баров доносилась музыка, смешиваясь с ночным воздухом.

Уже знакомый дневной маршрут привёл их к кондоминиуму Чейза, стоявшему в самом сердце площади. Фасад здания из красного кирпича напоминал старинный европейский браунстоун, однако ровные ряды квадратных окон и симметричная структура добавляли этой старине современного лоска. Здание словно соединяло в себе прошлое и настоящее.

— Добрый вечер, мистер Прескотт.

Едва они вошли в холл, их вежливо поприветствовал Генри Прайер, стоявший за стойкой консьержа. Одетый в безупречно выглаженную униформу, похожую на гостиничную, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами, он напоминал дворецкого из старинного аристократического дома.

— Здравствуйте, Генри. Для меня ничего не приходило? — как ни в чём не бывало спросил Чейз.

— Есть посылка на имя мистера Джей Лима. Поднять её к вам в квартиру?

— Будьте добры.

Чонин никак не мог к этому привыкнуть. Его смущало, что пожилой, убелённый сединами мужчина вроде Генри так почтительно приветствует Чейза и предлагает отнести посылку им в квартиру. Ему казалось, будто Чейз помыкает старшими, и от этого он каждый раз внутренне съёживался. Пару дней назад они с Чейзом даже немного поспорили, когда тот как ни в чём не бывало дал консьержу на чай. Возможно, в этом и крылась та самая разница культур.

Они поднялись на шестой этаж, в квартиру Чейза, и едва успели начать разбирать покупки, как пришёл Джастин.

— Джастин!

— Джей!

Они крепко обнялись, вкладывая в это объятие всю радость встречи. Времени с их последней встречи прошло не так много, но казалось, будто они не виделись несколько лет.

Чонин крикнул Чейзу, что пришёл Джастин, и провёл друга внутрь.

— У-у-ух ты…

Войдя в квартиру, Джастин изумлённо застыл.

В квартире, которую купил Чейз, было три спальни и три ванные комнаты. Несмотря на то, что дом был не новым, в квартире недавно сделали ремонт, и всё выглядело стильно и дорого. Но главной изюминкой была терраса, на которую можно было выйти прямо из гостиной. С верхнего этажа открывался потрясающий вид на тихое течение реки Чарльз.

— Жарить здесь маршмэллоу, наверное, просто отпад… — не переставал восхищаться Джастин. В центре террасы находилось костровище, вокруг которого полукругом стояли изящные уличные кресла.

Осмотрев террасу, Джастин принялся изучать саму квартиру. Одна из трёх комнат была обустроена под кабинет, две другие служили хозяйской спальней и гостевой.

Джастин с тоской посмотрел в сторону гостевой и пробормотал — вроде бы себе под нос, но так, чтобы Чейз на кухне всё услышал:

— Одна комната, значит, свободна?..

Чейз сделал вид, что не слышит, и продолжил мыть фрукты для своего коронного блюда — мясного плато.

— Хех… А я вот живу с патологическим барахольщиком, который даже коробки из-под пиццы хранит… — снова завёл свою «случайную» шарманку Джастин.

Чейз лишь одарил его лучезарной улыбкой.

— А в МТИ, между прочим, первокурсникам разрешают жить за пределами кампуса и ездить на учёбу…

Наконец, после очередной реплики Джастина, Чейз ответил:

— Вот беда. Если ездить из Беллакоув, дорога будет занимать по шестнадцать часов в обе стороны. Недалеко, как считаешь?

— …Непробиваемый ты, квотербек.

Чейз тихо захихикал, наблюдая за ним. Джастин, похоже, уже достаточно осмелел, чтобы ворчать прямо перед ним. Словно в отместку, он ловко стянул с тарелки ломтик ветчины, который Чейз так старательно укладывал, и отправил себе в рот.

— Эй!

Чейз с невозмутимым видом взял другой ломтик, аккуратно положил его на место и покачал головой, мол, «ну что с тобой поделаешь», но в его глазах промелькнула тёплая усмешка.

Вскоре приехала Мэдисон. Рядом с ней была Вивиан Синклер.

Мэдисон держала две упаковки пива по шесть бутылок, а Вивиан — коричневый бумажный пакет с логотипом винного магазина. Судя по тихому звону стекла, там тоже был алкоголь.

— Джей!

Не успел Чонин взять у неё пиво, как Мэдисон заключила его в крепкие объятия.

Из кухни на них смотрел Чейз, и его взгляд буквально пылал. Ломтик ветчины, который он собирался аккуратно положить рядом с сыром, оказался разорван в клочья. Джастин, стоявший рядом, мягко коснулся его руки, на которой вздулись вены, и тихо произнёс:

— Тише, тише. Успокойся, приятель.

Мэдисон, войдя в гостиную, легко махнула рукой:

— Привет, Чейз!

— …Мэдисон.

На первый взгляд улыбка Чейза казалась самой дружелюбной. Но Чонин сразу понял — в ней не было ни капли искренности. Он научился отличать настоящую улыбку Чейза от фальшивой. Когда Чейз улыбался по-настоящему, на его щеках появлялись глубокие ямочки, а такая улыбка, одними уголками глаз, была лишь проявлением вежливости.

Вивиан, бегло окинув взглядом всю квартиру, не преминула отметить своим фирменным, язвительным тоном:

— Какая убогая конура. Пентхаус с круглосуточным консьержем и видом на реку. Просто ужас.

Чейз, зная, что это был комплимент в стиле Вивиан, тут же парировал:

— А ты как догадалась? Предыдущим жильцом был Оскар Ворчун.

Оскар Ворчун — это вечно недовольный зелёный персонаж из детского шоу «Улица Сезам», который живёт в мусорном баке.

Вивиан фыркнула и посмотрела на Чейза. В их взглядах не было и тени былой обиды, оба казались совершенно расслабленными.

— …Давно не виделись, Чейз.

— Рад тебя видеть, Вивиан.

Наблюдая за ними, будто вернувшимися в ту беззаботную эпоху, когда они были просто друзьями, Чонин вдруг ощутил странную тёплую гордость.

— А ну-ка, покажи мне дом! — бодро вмешалась Мэдисон, уже успевшая собственноручно разложить пиво в холодильнике.

Чонин было собрался идти с ней, но Чейз остановил его лёгким движением руки. Вместо этого он подбодрил Джастина, который стоял рядом и доедал разорванную ветчину:

— Джастин! Тебе же только что провели экскурсию. Так что будет лучше, если ты всё покажешь.

— А что, можно?

Джастин откашлялся и, слегка преувеличив важность момента, произнёс с демонстративной учтивостью:

— Прошу, миледишип.

Слово «миледишип» было родом из средневекового английского. Чонин уловил, как у Мэдисон на лице мелькнула недвусмысленная мысль: «Вот поэтому его и зовут ботаном». Но она всё-таки отправилась следом за Джастином.

Так Чейз остался на кухне, а в гостиной — только Чонин и Вивиан.

Чонин украдкой взглянул на Вивиан, устроившуюся на диване. Она что-то сосредоточенно набирала в телефоне, держась, как обычно, с подчеркнутым безразличием: опущенные ресницы, скучающее выражение лица, словно ничто в этом мире не способно было её всерьёз заинтересовать.

Чонин как бы невзначай бросил вопрос:

— А как так получилось, что вы с Мэдисон до сих пор вместе тусуетесь?

Обычно после окончания школы все разъезжаются по своим колледжам. Он был уверен, что Мэдисон, начав взрослую жизнь, уже не станет так тесно общаться с Вивиан.

Вивиан не отрывалась от экрана, на миг замерла, а потом тихо пробормотала:

— …потому что больше не с кем.

— А? Не расслышал. Что ты сказала?

Вивиан резко вскинула голову и выкрикнула, на этот раз громко:

— Друзей у меня больше нет! Доволен, ботан?

Но Чонин хорошо знал её манеру чуть что, сразу переходить в атаку. Его эти слова не задели, он лишь еле заметно покачал головой — то ли с сочувствием, то ли с тихим упрёком. Вивиан отвернулась к окну и уже гораздо тише добавила:

— …всё совсем не так, как в старшей школе.

Когда-то Вивиан была центром притяжения. Стоило ей пройти по коридору, толпа благоговейно расступалась, провожая её обожающими взглядами. Но теперь всё изменилось.

В её новом мире статус измеряется количеством подписчиков. На фоне инфлюенсеров с десятками миллионов её собственная аудитория казалась просто смешной. Вивиан будто бы смирилась, но в голосе всё равно звенела горечь, с которой невозможно было спорить.

Чонину стало её почему-то жаль, и он поспешил сменить тему, указав на бумажный пакет, который она принесла.

— А это что?

— Виски. Потрясающий, двадцатилетней выдержки. Такой редко встретишь, обычно виски выпускают с шагом в три года. Ты хоть понимаешь, о чём я, ботан?

— Хм… В остальном не разбираюсь, но вот в редких и потрясающих двадцатилетних я кое-что понимаю, — сказал он и кивнул в сторону кухни, где суетился Чейз.

Чейз всё ещё был занят готовкой. Вивиан на секунду перевела на него взгляд и вдруг рассмеялась в голос. Этот смех, кажется, немного растворил напряжение между ними.

Чонин достал из пакета бутылку виски, повертел в руках вычурную этикетку и, как бы невзначай, продолжил:

— К тому же у тебя ведь есть друг. Пусть он не такой выдержанный, как этот виски, зато тоже… двадцатилетний.

— …У меня?

— Вон там, — он кивнул на Чейза, — потрясающий экземпляр, двадцатилетний.

Вивиан посмотрела на Чейза. В её взгляде мелькнуло что-то трогательное, но быстро уступило привычной насмешливости. Она резко вернулась к разговору.

— Ой, да брось, — отмахнулась она, а затем вдруг заметила браслет на запястье Чонина. — Слушай, ботан, а что это у тебя за браслет?

Взгляд её задержался на тонком браслете с подвеской в виде знака бесконечности и чёрным ониксом. Тем самым, что Чейз когда-то подарил Чонину на день рождения, утверждая, что камень идеально подходит к цвету его глаз.

— Чейз подарил на день рождения. А что?

— Красивый. Тебе очень идёт.

— Спасибо.

Чонин бережно коснулся браслета другой рукой и светло улыбнулся. Кажется, он впервые услышал от Вивиан настолько искренний комплимент и впервые так же искренне улыбнулся ей в ответ. Вивиан на мгновение растерялась, приоткрыла было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого сослалась на то, что ей нужно в уборную, и поспешно удалилась.

Чонин, глядя вслед на её горделивую походку, тихо фыркнул.

Она, возможно, и не осознавала, что, сетуя на отсутствие друзей кроме Мэдисон, сама уже незаметно стала частью его круга.

Чуть позже приехали соседи Чонина. Его поселили в комнате на троих, так что их было двое.

Сайлас Беккет из Денвера — высокий неразговорчивый парень с проблемной кожей. С самого начала дал понять, что он не заинтересован в новых знакомствах. В комнате он постоянно сидел в наушниках, погружённый в свой мир, и на любые попытки Чонина завести разговор отвечал разве что кивком.

Еще на приглашение откликнулся Майк Барнс — невысокий, худощавый темнокожий парень из Нью-Джерси. Он просил называть себя Майки, но, разумеется, среди новых знакомых быстро стал «Джерси Майком» — в честь популярной сети сэндвич-баров. Майки собирался изучать компьютерные науки, отличался редкой общительностью и уже к началу учебного года обзавёлся впечатляющим кругом приятелей.

— Джей! Ну и хоромы! — восхищённо протянул он, оглядываясь по сторонам с широко распахнутыми глазами. В каждой руке у него, как водится, было по упаковке пива.

Чонин перехватил у него пакеты и отнёс к кухонному острову. Майки и Чейз уже виделись — пересекались в день заселения, когда Чейз помогал Чонину таскать чемоданы, — поэтому обменялись короткими приветствиями.

Как раз в этот момент доставили пиццу, и все дружно переместились в гостиную. На стол уже выставили бутылки пива и виски. Каждый взял по куску пиццы, и вскоре по комнате прокатился весёлый звон бутылок, перемешанный с оживлёнными разговорами. Атмосфера быстро стала ещё более непринуждённой.

Майки, украдкой поглядывая на Чейза, как бы между делом поинтересовался:

— Слушай, Чейз, а вы с Джеем кто друг другу? Я заметил, ты его всегда как-то по-особенному называешь… Это, наверное, неловко звучит, да?

Чейз, не торопясь, откусил кусок пиццы и, кажется, задумался на секунду. Потом спокойно ответил:

— Я тот, кто поддержит Джея, что бы он ни затеял.

В этот момент в разговор вклинился Джастин:

— То есть одержимый фанат?

— Нет, я просто тот, кто помогает Джею делать то, что он хочет.

— Раб? — со смешком в голосе вставила Мэдисон

— Да нет же. Я просто тот, кто всегда будет рядом, куда бы он ни пошёл.

— Сталкер, — тут же подхватила Вивиан.

Все снова расхохотались. Чейз лишь картинно вздохнул и развёл руками, принимая поражение.

— …Да. Вот кто я. Одержимый фанат, раб и сталкер Джея Лима.

Его слова утонули в новом, ещё более громком взрыве смеха. Когда он стих, в комнате повисла на удивление тёплая, дружеская атмосфера. Оказалось, что Джастин и Майки во многом похожи: у них нашлись общие интересы в учёбе и схожие взгляды на жизнь — из них получились бы отличные друзья. Чейз и Вивиан впервые за долгое время болтали как старые приятели, а Чонин с Мэдисон с головой ушли в обсуждение своих университетов.

Этот общий гул голосов прервал звонок в дверь. Чейз с недоумением посмотрел в сторону входа.

— Разве мы ещё кого-то ждали?

— А! Это, должно быть, Эйден. Он сказал, что заглянет, если будет время.

— Эйден?

— Мой PAF, я же рассказывал.

Чонин уже было подался вперёд, чтобы встать, но Чейз жестом остановил его и сам направился к двери. Открыв её, он увидел на пороге высокого, привлекательного парня азиатской внешности.

— Здесь живёт Джей Лим?

— …Эйден Хан?

Парень удивлённо вскинул брови, мол, «откуда вы меня знаете?». В тот же миг на переносице Чейза залегла едва заметная морщинка.

Этот парень совершенно не походил на типичных азиатских ботанов, которых Чейз привык видеть. Первое, что бросалось в глаза — рост, определённо выше шести футов. Второе — атлетичное сложение: рельефные мышцы на плечах и руках, видневшихся из-под футболки, не оставляли сомнений, что он регулярно занимается спортом. К тому же его лицо с тонкими гармоничными чертами само по себе притягивало взгляд.

Чейз пропустил Эйдена и крикнул вглубь квартиры:

— Чонин, тут Эйден пришёл.

Чонин подошёл к ним, держа в руке бутылку пива. Он не успел и рта раскрыть, чтобы поздороваться, как Эйден заговорил первым, причём на корейском:

— Тебя ведь только что назвали Чонин? Ты случайно не кореец?

Чонин на мгновение замер. Он так давно не слышал настолько естественной корейской речи. Впрочем, он тут же опомнился и ответил на том же языке:

— Нет, я американец.

— Ох, прости. Я хотел спросить, корейское ли у тебя имя.

Эйден с лёгкостью протянул ему руку.

— Я слышал только «Джей Лим» и подумал, что ты из Сингапура. Фамилия Лим там одна из самых распространённых.

— Это да.

Чонин пожал протянутую руку. Эйден с радостным видом продолжил:

— Я иммигрировал в шесть лет, в Чикаго. А ты?

— Я в Калифорнию. Чуть больше восьми лет назад.

Эйден говорил легко и непринуждённо, без тени смущения или напряжения. Он тут же перешёл на общие для всех азиатских иммигрантов в Америке темы, легко находя точки соприкосновения.

— В документах у тебя Джей Лим. Ты что, используешь своё корейское имя? Местные же его ни за что правильно не выговорят.

— Нет. Все называют меня Джей. Сначала пытался использовать корейское имя, но потом бросил эту затею.

— Правильно сделал. Моё корейское имя — Ёнхён, но как его только не коверкали: Ин, Ин-хен, Юн-хюн… Конца и края этому не было.

Чонин рассмеялся. Ему это было до боли знакомо.

— Кстати, ты сказал, что приехал в шесть лет. Откуда у тебя такой хороший корейский?

— Мои родители строго следили, чтобы дома мы говорили только по-корейски. Отец у меня немного старой закалки.

Они увлечённо болтали на родном языке, совершенно забыв об окружающих, когда в их разговор вдруг вмешался Чейз.

— Что здесь происходит?

На его губах играла мягкая улыбка, но взгляд, брошенный на Эйдена, был явно настороженным. Эйден повернулся к нему и с улыбкой ответил:

— О, прошу прощения. Я тоже иммигрант из Кореи.

— …Вот как?

— Так здорово встретить кого-то, кроме родителей, с кем можно поговорить по-корейски.

С той же невозмутимой улыбкой на лице, но с отчётливо проступившей на виске веной, Чейз повернулся к Чонину.

— Ты, должно быть, очень рад, Чонин.

Спорить с этим было бессмысленно. Чонин в ответ лишь смущённо улыбнулся. Говорить по-корейски было действительно комфортно. Несмотря на восемь с лишним лет в Америке, самым удобным языком для него по-прежнему оставался родной корейский.

— А, кстати, кто это? — спросил Эйден, кивнув в сторону Чейза.

Не успел Чонин ответить, как рука Чейза обвила его талию и притянула к себе.

— Чейз Прескотт. Первокурсник. Направление Pre-Med.

На это краткое представление Эйден ответил в том же стиле:

— Эйден Хан. Третьекурсник. Нейробиология. Собираешься в мед, неожиданно. А как вы с Чонином познакомились?

— Как видите.

Чейз выразительно посмотрел на свою руку, всё ещё лежавшую на талии Чонина. Эйден, казалось, не имел никаких предубеждений на этот счёт. Он выглядел немного удивлённым, но тут же понимающе кивнул.

Эйдена представили остальным гостям. Он мгновенно влился в компанию, и вечеринка продолжилась. Решив, что «чем больше народу, тем веселее», он разослал сообщения нескольким своим знакомым старшекурсникам.

Вскоре подошли ещё несколько первокурсников, которых позвал Майки. Некоторые из них оказались подписчиками Вивиан, так что она, окружённая комплиментами и восхищёнными взглядами, тоже выглядела довольной

Вечеринка стремительно набирала обороты. Каждый по очереди ставил свою любимую музыку, и кто-то даже начал пританцовывать. Заказали новую пиццу, а фирменное мясное плато Чейза пользовалось бешеной популярностью

Чонин тоже влился в толпу, знакомясь с новыми людьми. Разговоры, начинавшиеся со специализаций, плавно перетекали в обмен полезными советами о жизни в Гарварде. Но больше всего он, конечно, держался своего PAF, Эйдена.

— Вау! Офигеть! — внезапно раздался возглас Майки.

Он и несколько его друзей сгрудились вокруг телефона Джастина, уставившись в бета-версию его учебного приложения на базе ИИ. Услышав шум, Чонин и Эйден тоже подошли.

Что там такое? — полюбопытствовал Чонин.

Джей! Твой друг сделал просто гениальное приложение! — воскликнул Майки и тут же ткнул пальцем в экран, обращаясь к Джастину: — Как ты реализовал эту систему автоматической обратной связи?

Джастин, свайпая по экрану, углубился в объяснения:

— Если процент правильных ответов стабилен, система усиливает логические выводы, а если процент ошибок высокий — перенастраивает алгоритм обучения.

— Ого… Да это можно прямо сейчас запускать в коммерческое производство!

Джастин и Майки быстро перешли на свой язык, обсуждая код и алгоритмы. Чонин и сам неплохо разбирался в математике и программировании, но разговор двух компьютерных гиков звучал как совершенно незнакомая речь. Он незаметно выпал из беседы. Но почему-то это его совсем не расстроило.

Здесь он был не ботаном, а обычным человеком. В старшей школе казалось, что его маленький мир — это и есть вся вселенная, но прошёл всего один сезон, и всё так изменилось. От этого приятного чувства опустошённости на его губах появилась улыбка.

— А, тут есть одно неплохое корейское местечко. Рассказать? — заметив, что он отвлёкся, снова перешёл на корейский Эйден.

Чонин тут же ожил.

— Корейский ресторан? Где?

— Поблизости есть несколько ресторанов корейской фьюжн-кухни, но это именно фьюжн, тебе вряд ли понравится. Есть заведение «Суни». Снаружи выглядит как средиземноморский ресторан, но кухня там настоящая корейская. Хозяйку зовут Сун, отсюда и название. …ещё есть местечко «Хёндон Сундубу», тоже очень достойное.

— Можешь скинуть мне адреса в сообщении?

— Конечно.

Чонин, который ещё с супермаркета мечтал о клейком рисе и выискивал глазами корейскую еду, просиял. Эта информация была ценнее золота.

Тем временем Чейз, наблюдавший за их оживлённой беседой на непонятном ему языке, начал нервно покачивать ногой. К нему бесшумно подошла Вивиан.

— А он хорош собой, правда? Этот Эйден.

— Да? Я как-то не заметил.

— Ну, знаешь, эта утончённая азиатская красота. Не думала, что в Гарварде такие водятся. И симпатичный, и со вкусом одет, и фигура что надо. Видел, какие у него плечи? Я тут с ним парой слов перекинулась, оказывается, в старшей школе он играл в лакросс.

— …Не пытайся создать проблему на пустом месте, Вивиан.

Хоть он и бросил это нарочито спокойно, было очевидно, что Чейз взволнован

Вивиан вдруг почувствовала, что мстит ему за всех тех, кто когда-то был в него влюблён — в этого Чейза Прескотта, всегда холодного, циничного и ко всему безразличного, прячущегося за маской бессмысленной вежливости.

Она, похоже, окончательно вернула себе прежнюю лёгкость в общении с ним, потому что без церемоний плюхнулась на диван рядом.

— Ну и каково это, жить в царстве ботанов?

Он промолчал.

Честно говоря, было непросто. Чонин в этом мире чувствовал себя как дома, легко и естественно, а вот для Чейза всё было чужим и неловким. Но он не мог признаться в этом, видя, как сияет Чонин, попав в свою стихию. Рассказывать о собственных страхах в момент, когда его парень был так счастлив, казалось чем-то жалким.

— А ты знаешь, что он тот ещё сердцеед? Твой парень, я имею в виду. Мэдисон была в него по-настоящему влюблена.

— …

— А теперь он ещё и без очков, похорошел… Если уж он кажется красивым тебе, то почему другим он должен казаться некрасивым? — она недовольно цокнула языком. — Лёгкий режим окончен. Так что не расслабляйся, Чейз Прескотт. Цепляйся за него, держи изо всех сил, не отпускай.

Похоже, Чонин ей и вправду очень нравился. Сказав это с угрожающей интонацией, Вивиан продолжила уже со вздохом:

— …Вот уж не думала, что роли могут так поменяться.

— В смысле, поменяться?

— Не знаю, как было раньше, но здесь, возможно, в меньшинстве именно ты.

— …

— Теперь твоя очередь нервничать.

Слова Вивиан оказались болезненно точными, и Чейз снова не нашёлся, что ответить.

〰〰〰

В гостиной царил хаос: разбросанные диванные подушки, пустые бутылки на полу, бокалы и тарелки. Чейз и Чонин, включив тихую музыку, принялись за уборку. Чейз собирал посуду и коробки из-под пиццы со стола, а Чонин — разбросанные по полу пустые пивные бутылки.

— А, кстати, Чей, смотри.

Чейз, как раз ополаскивавший тарелки в раковине, чтобы загрузить их в посудомойку, повернул голову. В руках у Чонина было два билета.

— Вивиан дала два билета на «Гиперволну». Пойдём?

— Ты хочешь?

Чонин тут же кивнул. Оказалось, что «Гиперволна», о которой говорила Мэдисон — это не физическое явление, а музыкальный фестиваль с участием известных диджеев и исполнителей. Чонин давно мечтал побывать на чём-то вроде «Коачеллы» или «Лоллапалузы», так что это была прекрасная возможность. К тому же Фенуэй-парк находился совсем рядом, всего в пятнадцати минутах езды.

— Если ты хочешь, конечно, пойдём.

Чейз нежно улыбнулся. Он всегда вёл себя так, будто готов был сделать для Чонина всё, что угодно — пойти, куда он захочет, купить, что он пожелает. Чувство, что тебя любят, было таким тёплым и надёжным. Иногда Чонину в это до сих пор не верилось.

Пока Чонин собирал пустые бутылки и аккуратно составлял их в одном месте, Чейз закончил убирать со стола и принялся раскладывать по местам разбросанные подушки.

— Чей, ты что, собираешься всё сегодня убрать?

Чейз, как раз собиравшийся положить подушку, замер и взглянул на Чонина. Во взгляде отчётливо читался немой вопрос: «А в чём дело?». Чонин, сохраняя самое невозмутимое выражение лица, произнёс:

— Я собираюсь в душ. И подумал, может, ты захочешь составить мне компанию.

Чейз выронил подушку. Его взгляд мгновенно изменился.

— Если я вдруг скажу «нет» на такой вопрос, немедленно бей меня в пах и беги. Это будет означать, что я — клон или доппельгангер.

Доппельгангер — призрак, двойник или тёмная сторона личности человека, часто встречающийся в фольклоре, литературе и фантастике.

Чонин с озорной усмешкой развернулся и, не сдерживая смеха, бросился в сторону ванной. Чейз с пугающей скоростью ринулся следом.

〰〰〰

Чонина разбудило утреннее солнце, заливавшее комнату ярким светом. Он зажмурился, моргнул, привыкая к яркости, и посмотрел на настенные часы. Девять утра. Позже, чем думал.

Он сел, спуская ноги на пол, и с облегчением прислушался к ощущениям. Тело чувствовало себя на удивление целым. Как же ему повезло, что вчера в ванной Чейз ограничился всего одним разом. Иначе он бы сейчас, наверное, и сесть толком не смог.

Чейз, видимо, лёг позже и всё ещё крепко спал. Растрёпанные золотистые волосы сияли в утренних лучах. Чонин осторожно задёрнул шторы, погрузив комнату в приятный полумрак, и сел за письменный стол напротив кровати. Он вспомнил, что профессор обещал прислать тему для задания по почте.

Открыв ноутбук Чейза, Чонин невольно фыркнул.

— …Шпион из тебя так себе.

Прямо посреди экрана браузера был открыт инстаграм-аккаунт Эйдена Хана. Чейз, очевидно, искал его вчера вечером.

Чтобы не смущать Чейза, когда тот проснётся, Чонин быстро закрыл вкладку. Он поймал себя на этом жестеи удивился тому, с какой лёгкостью проявил заботу. Кажется, он действительно очень дорожил им.

Рядом была открыта вкладка с YouTube. Видео было просмотрено до середины, а напротив имени автора отчётливо горела надпись «Вы подписаны»..

Чонин, стараясь не рассмеяться в голос, медленно прочитал название ролика.

[Хангыль для чайников за неделю — (1) Согласные и гласные]