Спин-оффГлава 6. Статус: Помолвлены

Кольцо — острая, гранёная черная керамика, заключенная в сияющую платиновую оправу — оказалось идеальной парой к браслету, который Чейз когда-то подарил Чонину. Тонко очерченные квадратные грани отчётливо мерцали в мягком рассеянном свете.

Чонин перевёл дыхание. Из двух колец, покоившихся в бархатном футляре, он выбрал то, что было шире и ощутимо массивнее. А затем мягко, но с не оставляющей сомнений настойчивостью, притянул к себе левую руку Чейза.

Едва холодный ободок коснулся подушечки безымянного пальца, Чейз ощутимо вздрогнул. По телу пробежала мелкая судорога, словно этот ледяной металл задел не кожу, а оголённый нерв — само его сердце.

Не в силах больше сдерживать этот шквал эмоций, Чейз прикрыл сияющие, переполненные влагой глаза свободной рукой. Под его ладонью вновь хлынули обжигающие слёзы.

И в этот самый миг затихающая было музыка вновь набрала силу, взмывая к крещендо знакомого припева. Стоило мелодии зазвучать, как её тут же подхватили десятки голосов — настолько культовым и всеми любимым был этот мотив.

— Sweet Caroline, ba ba ba!

Пока меж людьми разносились слова о том, что лучшего времени и быть не могло, все окружающие, словно подчиняясь единому порыву, вскинули руки вверх и восторженно грянули в такт:

— So good, so good, so good!

Под этот импровизированный хор, звучавший как оглушительное благословение толпы, Чейз кое-как стёр слёзы с лица и посмотрел на Чонина.

Его возлюбленный. Промокший до нитки, он стоял перед ним на одном колене, словно рыцарь, приносящий вечную клятву, и делал ему предложение. А ведь всего лишь несколько ударов сердца назад Чейз был совершенно раздавлен, уверенный, что получил окончательный отказ. Теперь же его захлестнуло такое цунами облегчения, что дышать стало почти невозможно.

Ноги больше его не держали. Он просто рухнул на колени, безвольно оседая на пол. Теперь их глаза оказались на одном уровне.

Два тёмных, как полированные агаты, зрачка смотрели прямо на него, и этот взгляд отпечатался в груди Чейза, выжег тавро на самом его сердце калёным железом. Внезапное, почти мистическое озарение, ясное, как пророчество оракула, ударило по нему, заставив содрогнуться всем телом.

Это было предчувствие. Удивительно отчётливая, не оставляющая и тени сомнений уверенность в том, что он будет смотреть в эти глаза всю свою оставшуюся жизнь. В радости и в печали, в здравии и в болезни. И даже в тот самый последний миг, когда его душа будет покидать тело. Он будет смотреть именно в эти глаза.

Чейз, стоявший на коленях напротив Чонина, больше не мог сдерживаться. Он рванулся вперёд и отчаянно сгрёб его в объятия. Огромные ладони, сомкнувшиеся на спине Чонина, всё ещё мелко подрагивали. В этой хватке сквозила такая неистовая страсть, словно он был солдатом, чудом отыскавшим своего возлюбленного живым посреди дымящегося поля боя.

Он всё ещё отказывался верить в реальность происходящего. Нужно было тактильное подтверждение. Чейз отстранился, жадно впился взглядом в лицо Чонина, а потом, с исказившимся от эмоций лицом, снова притянул его к себе, вжимая в своё тело. И снова отстранился, чтобы посмотреть. Чтобы убедиться, что тот не исчезнет.

Чонин, покорно терпевший эти странные порывы, наконец не выдержал и тихо, с лёгкой нежностью, шепнул ему прямо в ухо:

— Дурак, что ты делаешь? Ты тоже должен надеть мне кольцо.

— А.

Чейз, смотревший на него в каком-то блаженном полузабытьи, словно он только что увидел чудо, резко дёрнулся и потянулся к футляру. Схватив оставшееся кольцо, он взял руку Чонина с такой нежностью, словно держал бесценное, хрупчайшее сокровище, и благоговейно надел кольцо на его левый безымянный палец.

Чонин распрямил пальцы и поднёс ладонь к свету. Единственным украшением, которое он когда-либо признавал, был браслет Чейза. Кольцо он надел впервые в жизни.

Всего лишь комбинация керамики и платины. Атомный номер 79. Инертные материалы, пара клеток в огромной периодической таблице. Но смысл, который нёс в себе этот крошечный символ, был настолько огромен и тяжёл, что обладал силой изменить траекторию обеих их жизней раз и навсегда.

— Чонин...

Чейз поднёс свою окольцованную левую руку к лицу Чонина. Пальцы медленно скользнули в мокрые, тяжёлые от воды волосы, ладонь мягко легла на щеку, обхватывая его лицо, как драгоценную чашу. А затем он медленно наклонился, приближаясь к дыханию Чонина.

В тот самый момент, когда их губы наконец встретились, толпа взорвалась новой, оглушительной волной оваций и восторженных криков.

«Надо же, я и не думал, что он такой плакса», — с неожиданной нежностью подумал Чонин, когда чужая слеза, сорвавшаяся с густых, плотно сжатых ресниц, скатилась по его собственной щеке.

Их первый поцелуй в статусе обручённой пары был влажным и солёным от слёз. Такой поцелуй запоминается на всю жизнь.

Губы неохотно разомкнулись. Они смотрели друг на друга, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, деля один воздух на двоих. В их поле зрения существовало только лицо человека, с которым они только что поклялись провести вечность.

Чонин большими пальцами аккуратно вытер мокрые дорожки слёз со щёк Чейза и только потом позволил себе повернуть голову, чтобы осмотреться.

Первой, кого он выхватил взглядом, была Вивиан. Она, не отрываясь, снимала всё происходящее на телефон. Рядом с ней застыла Мэдисон, прижимая к глазам насквозь промокший платок. В первом ряду импровизированного амфитеатра, прямо на полу, скрестив ноги, сидел Джастин. С ноутбуком на коленях он отчаянно старался сохранить серьёзное лицо и не расплакаться, хотя его нос предательски дёргался.

В глубине толпы он различил знакомые лица — бывшая футбольная команда школы Уинкрест. Они, должно быть, прилетели целым рейсом. Брайана Коула он, кажется, не видел с самого выпускного вечера.

В памяти Чонина тут же вспыхнула яркая картинка, словно кадр из старого фильма: они, облаченные в свои щегольские кремово-белые бомберы с насыщенной бордовой отделкой, стоят у кромки поля и беззаботно обмениваются шутками.

Чонин поднялся на ноги, намереваясь поприветствовать друзей. Но Чейз по-прежнему не двигался, так и оставшись сидеть на земле.

— Чей? — он осторожно окликнул его.

Чейз поднял всё ещё заплаканное лицо, совершенно беспомощно улыбнулся и посмотрел на Чонина снизу вверх.

— Кажется, у меня ноги отнялись. Не могу встать.

«Он слишком большой и тяжёлый, чтобы я смог поднять его один», — с лёгкой растерянностью подумал Чонин, оглядываясь на толпу в поисках помощи. Его взгляд тут же встретился с Брайаном. Тот, всё такой же широкоплечий и надёжный, мгновенно всё понял и быстро шагнул к ним.

Брайан уверенно подхватил Чейза под руку, рывком помогая ему выпрямиться.

— Давно не виделись, — выдохнул Чейз, наконец обретя равновесие.

— Ага. Правда, не ожидал, что наша встреча пройдёт на фоне твоих рыданий.

Чейз усмехнулся и обвёл тёплым взглядом собравшихся друзей, пришедших разделить с ними этот момент. Его взгляд скользнул от Брайана к Алексу, затем задержался на Максе. Макс, поняв, кого он ищет глазами, опередил вопрос:

— Дериус приехать не смог.

— Я так и думал, — кивнул Чейз.

— Он ужасно рвался. Сказал, что на свадьбу явится, даже если для этого придётся угнать самолёт.

Чейз кивнул, изображая смирение, хотя в глубине глаз плескалось лёгкое разочарование.

Неудивительно, ведь Дериус Томпсон теперь играл в NFL — воплощение мечты и вершина карьеры любого футболиста. Он был тем самым наступающим тэклом, которого скауты заприметили ещё на играх в колледже. Его главным козырем всегда считалась тяжёлая, но невероятно надёжная игра. Именно эта стальная выдержка и железная добросовестность, выкованные годами изнурительных тренировок, в итоге и проложили ему путь к драфту NFL.

Когда Чонин увидел заголовки новостей о драфте, он лишь понимающе кивнул.

«Кто, если не он», — мелькнула тогда мысль.

Дериус и в школьные годы отличался невероятным усердием. За всё время их дополнительных занятий он ни разу не явился с невыполненным домашним заданием. Другой вопрос, насколько безупречно оно было сделано, но он старался изо всех сил.

Регулярный сезон NFL традиционно стартовал в первый четверг сентября. Сейчас Дериус, должно быть, находился в самом эпицентре той безжалостной мясорубки, которой неизменно оборачивалось начало сезона.

Вечер плавно перетёк в фазу коротких, но тёплых расспросов о жизни.

— Брайан, ты же, кажется, готовился к экзамену на адвоката?

— Ага. Благодаря родителям я слишком хорошо усвоил, какие суммы на самом деле гребут юристы по бракоразводным процессам.

Всем им было уже под тридцать. Время разбросало их, но каждый, кажется, нашёл свою орбиту, своё место в жизни.

Макс Шнайдер теперь заправлял в автомастерской отца. Алекс, оставив позади спортивную карьеру в колледже, получил педагогическую лицензию и теперь тренировал футбольную команду в старшей школе где-то на тихих окраинах Беллакоув.

Мэдисон Уилкс добилась своего и устроилась редактором в тот самый журнал Teen Vogue, который когда-то был её библией и причиной её слёз. А Вивиан Синклер по-прежнему оставалась Вивиан Синклер — ослепительной, успешной и недосягаемой селебрити.

— Так! Ну что, теперь-то можно наконец и выпить, да?

— И почему он так на меня смотрит... — пробормотал Макс, бросив многозначительный взгляд в сторону Джастина.

Тот, похоже, весь вечер неукоснительно исполнял приказ Чонина, выступая в роли сурового стража алкогольных запасов. Осознав, что миссия выполнена, Джастин тенью скользнул на кухню и принялся извлекать припрятанные под раковиной батареи бутылок шампанского и другого элитного спиртного. Макс, немедленно последовавший за ним тенью, тут же перехватил самый внушительный магнум игристого.

Он крепко зажал горлышко ладонью и с силой встряхнул тяжёлую бутылку несколько раз, превращая вино в пенный снаряд. А затем, направив её в потолок, прокричал во весь голос:

— За новоиспечённых женихов!

Пробка вылетела с оглушительным звуком, и струя пены ударила в потолок, орошая всё вокруг. Гости взорвались ликующим смехом и аплодисментами. Настоящая вечеринка началась только в этот момент.

— Поздравляем с помолвкой!

— Пожениться со школьной любовью! Боже, это же буквально сценарий романтического фильма!

Чейз и Чонин, всё ещё насквозь промокшие, с трудом протиснулись сквозь плотное кольцо поздравляющих и наконец скрылись в спальне. Только сменив одежду на сухую и приведя в порядок растрёпанные волосы, они наконец стали походить на главных героев этого вечера.

Когда они вернулись, гостиная уже гудела. Атмосфера наполнилась энергией. Люди с неизменными красными пластиковыми стаканчиками в руках, разбившись на небольшие компании, смеялись и оживлённо болтали, заполняя собой всё пространство дома.

Чонин теперь уже неплохо разбирался в специфике американской культуры вечеринок.

В них заключалась какая-то особая магия. Люди, не знавшие ни имён, ни происхождения, ни прошлого друг друга, сближались в один миг, словно старые приятели. Никто не мог поручиться, что эта внезапная связь продлится дольше, чем до похмельного утра. Но ночью, пока гремела музыка, лился алкоголь и в воздухе витало это пьянящее чувство всеобщего единения, они вполне могли стать лучшими друзьями на свете.

Макс неизменно отвечал за музыку. Это было негласным правилом. Когда бы Чейз ни устраивал свои легендарные вечеринки у бассейна в старом доме, Макс первым делом захватывал контроль над колонками, подключая свой телефон по Bluetooth. Он и сейчас не изменил себе.

Из динамиков лилась музыка с таким упругим пульсирующим битом, что тело само невольно начинало двигаться в такт. Люди пританцовывали, не прерывая беседы, кто-то просто покачивался в ритме с запотевшей бутылкой пива в руке.

В эпицентре всего этого хаоса, у кухонного острова, откуда открывался панорамный вид на всю гостиную, бок о бок стояли Чейз и Чонин.

Здесь собрались все. Выпускники Уинкреста, друзья из Гарварда, коллеги Чейза из больницы и сотрудники Чонина из «Верикса». Все смешались в одну пёструю, шумную, бурлящую толпу. Люди, видевшие друг друга впервые в жизни, без стеснения подливали друг другу шампанское и обменивались острыми шутками, моментально растворяясь в общей праздничной атмосфере.

Разговоры, разумеется, неизбежно крутились вокруг сегодняшних героев. Кто-то рассказывал историю своего знакомства с ними, кто-то делился забавными, почти забытыми воспоминаниями, вызывая новые взрывы хохота.

Чейз молча развернулся, оказываясь лицом к кухне, в их собственном маленьком коконе посреди шума. Он накрыл своей широкой ладонью руку Чонина, спокойно лежавшую на прохладной столешнице. На их пальцах рядом тускло блестели два кольца — идентичные по дизайну, но разные по ширине и весу.

— Когда ты всё это спланировал?

— Совсем недавно.

Он как раз собирался рассказать о том, как ему в голову пришла эта сумасшедшая идея, когда их уединение прервал знакомый, нарочито громкий и требовательный голос:

— Так, а ну-ка дайте посмотреть.

К ним, рассекая толпу стремительно и властно, словно ледокол, пробилась Вивиан. Следом, чуть поодаль, держалась Мэдисон. Цель этого натиска не вызывала сомнений.

Чонин, не разнимая сплетённых рук, спокойно протянул их навстречу. В свете кухонных софитов платина и керамика тут же вспыхнули мягким благородным сиянием.

— Вам идёт, — произнесла Вивиан, и её взгляд буквально прикипел к блестящему металлу.

— Спасибо за помощь, Вивиан.

— Я-то наивно полагала, что выйду замуж раньше, — вздохнула она с притворным сожалением. Но в её голосе, помимо этого, звучало искреннее восхищение и легкая детская зависть. — Всё, пойду домой, наемся мороженого прямо из ведерка. Если потолстею — это всё из-за вас.

Вивиан демонстративно фыркнула, резко развернулась на каблуках и снова нырнула в гущу толпы. Чейз, провожая её удаляющуюся спину взглядом, не смог сдержать тихой тёплой усмешки.

— Совершенно не меняется.

В его голосе слышалось странное облегчение. Ему, похоже, действительно нравилось, что, несмотря на все прошедшие годы и перемены, Вивиан оставалась всё такой же несносной и очаровательной.

— Погоди, Чонин. О какой помощи ты только что говорил? — Чейз перевёл удивлённый взгляд на него.

— Она помогла мне найти эти кольца. Я понятия не имел, где их искать, с чего вообще начинать выбор.

— Ну, Вивиан всегда питала слабость ко всему блестящему!

Тут в разговор немедленно вмешалась Мэдисон, картинно покачав головой:

— Ой, да разве только в этом дело? Она сегодня ради вашей помолвки пропустила открытие Недели моды! А вы же знаете, что это для неё значит.

Чейз и Чонин почти синхронно повернули головы вслед Вивиан. А затем, встретившись взглядами, молча улыбнулись друг другу, разделяя одно на двоих тёплое чувство благодарности.

В следующую секунду Мэдисон сделала шаг вплотную к Чонину. Она крепко схватила его за руки; её глаза восторженно и одновременно яростно сияли. Чейза, стоявшего буквально рядом, она, казалось, в упор не замечала.

— Джей. Послушай меня внимательно. Если этот человек когда-нибудь тебя обидит, не смей молчать и терпеть. Сразу же звони мне. Ты меня понял?

Прежде чем Чонин успел что-либо ответить, Чейз вмешался, резким движением отцепляя её руки от Чонина.

— Такого не случится, Мэдисон.

Она с досадой отступила, но не удержалась от последней шалости. Сложив пальцы в виде телефонной трубки и приложив их к уху, она одними губами артикулировала: «Если что, звони!».

Как только её фигура растворилась в толпе, Чейз проводил её недовольным взглядом и проворчал:

— И почему Мэдисон вообще рассталась с этим Мартинезом?

У Мэдисон действительно был короткий роман с Алексом Мартинезом. Всё случилось сразу после школы, в тот зыбкий период неопределенности, когда они только-только разлетелись по разным городам, пытаясь нащупать почву в новой взрослой жизни. Встретившись на летних каникулах в Беллакоув, они ощутили внезапное взаимное притяжение и стремительно сошлись.

По тогда они оба тогда с трудом адаптировались к новой реальности и отчаянно барахтались в тоске по дому. В тот момент они просто инстинктивно потянулись друг к другу — как к островку чего-то знакомого, родного и безопасного посреди хаоса перемен.

Но время, как водится, всё расставило по своим местам. Они осознали, что в качестве друзей им гораздо комфортнее, и, не провстречавшись и пары месяцев, тихо и без драм разошлись.

Взгляд Чейза моментально изменился, глаза опасно сощурились.

— Ты это сейчас серьёзно? Защищаешь Мэдисон, а не меня?

— О, неужели ты ревнуешь? Как по-детски.

— По-детски? — Чейз оскорбленно вскинул бровь. — И это ты заявляешь своему будущему мужу?

Чонин не выдержал и рассмеялся. Но в тот момент, когда он осознал, что слова Чейза не были шуткой, смех резко оборвался, застряв в горле. Его вдруг окатило ошеломляющим осознанием.

— И правда... будущий муж...

Эти слова, произнесённые Чонином почти шёпотом, отозвались в Чейзе щемящим чувством. Он подался вперед, переплёл их пальцы и поднял соединённые руки на уровень глаз, чтобы они оба могли видеть парные кольца, мерцающие в свете ламп.

Они смотрели на свои руки, вдруг ставшие отмеченными новым статусом. Словно это были не просто украшения, а материальное воплощение их общего будущего.

Чейз медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Чонина.

— Выйдем на минутку?

— Но это наша вечеринка. Куда мы пойдём?

— Они прекрасно повеселятся и без нас, поверь мне. Пойдём на террасу. Мне нужно... перевести дух.

Чонин всё ещё колебался, не решаясь оставить всех, и тогда Чейз просто мягко взял его за запястье и увлёк за собой сквозь толпу.

Бушевавший еще недавно ливень стих, уступив место мелкой, едва различимой в свете фонарей измороси. Влажный воздух был густым, наполненным запахами мокрой земли и свежего озона. Огни ночного города, расплываясь акварельными пятнами, дрожали в глянцевом зеркале луж на асфальте.

Они остановились у перил, молча вглядываясь в раскинувшуюся перед ними панораму.

— Знаешь... — тихо произнес Чейз, не отрывая взгляда от горизонта. — Мне кажется, в тот момент моё сердце пропустило удар.

Чонин довольно улыбнулся.

— Значит, всё получилось.

— О да. Если твоей целью было довести меня до аритмии или просто шокировать — это был оглушительный успех.

Чейз, казалось, всё ещё не мог до конца прийти в себя. Он вдруг тяжело опустил голову и крепко прижался лбом к плечу Чонина. Его горячий выдох, больше похожий на стон облегчения, проник сквозь ткань рубашки, опалив кожу у шеи.

— Ха-а... Чонин...

— М-м?

— Это... это не сон?

Губы Чонина тронула мягкая, понимающая улыбка. Чейз потёрся лбом о его плечо в ласковом жесте, почти как большой кот.

— Если это сон, — пробормотал он невнятно, — пожалуйста, никогда меня не буди.

Чейз стоял с закрытыми глазами, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Тот, о ком он грезил все эти годы, стоит перед ним на одном колене, протягивает кольцо и просит стать его мужем.

В его собственных фантазиях сценарий всегда был иным. Он неизменно представлял себя тем, кто делает предложение. А Чонина — тем, кто с улыбкой его принимает.

Но Чонин никогда не искал предсказуемых путей. Он всегда действовал на опережение. Так повелось с самого начала. С той самой первой минуты, как он встретил его в старшей школе.

Эмоциональное оцепенение, сковывавшее грудь, понемногу отступало, и реальность начинала обретать чёткие контуры. Чейз осторожно коснулся самого важного вопроса:

— А... твоя мама?

— Я позвонил ей сегодня днём и обо всем рассказал.

Чейз непроизвольно потёр шею. Повисшее в воздухе напряжение можно было потрогать руками.

— И... что она сказала?

— А ты сам как думаешь?

— ...

Чейз боялся даже предположить. Да, Сьюзи приняла его как партнера своего сына, но... брак? Это был совершенно иной уровень обязательств. К тому же он знал, насколько консервативными могут быть взгляды в азиатских семьях. За редким исключением, однополые союзы там до сих пор оставались вне закона.

— Когда я сказал ей, что собираюсь выйти за тебя замуж, она ответила всего одно слово, — Чонин выдержал паузу, наслаждаясь эффектом, прежде чем озвучить вердикт Сьюзи: — «Наконец-то».

Глаза Чейза снова защипало, он был ошеломлён этим простым словом. Он глубоко вдохнул, словно вынырнув из-под воды, и рывком прижал Чонина к себе, крепко заключая его в объятия.

— Значит... я скоро стану твоим мужем. И законным... — он запнулся, — сыном миссис Сьюзи.

— Именно так.

— Это так... здорово.

Счастливая улыбка озарила лицо Чейза. Не то чтобы у него не было семьи — напротив, его клан был известным и влиятельным. Но только сейчас, в эту самую секунду, под моросящим бостонским дождем, Чейз впервые в жизни ощутил, что обретает семью. Настоящую. Изнутри, от самого сердца, начало разливаться живое тепло.

Чейз шагнул ближе и обнял Чонина со спины, укутывая его в кольцо своих рук, словно в защитный кокон. Они оба смотрели в одном направлении — на тёмные, спокойные воды реки Чарльз, мерцающие в ночи.

Им было комфортно молчать вместе. Никогда не бывало скучно друг с другом, что бы они ни делали. Чейзу казалось, что он мог бы простоять вот так целую вечность, просто глядя на реку в его объятиях. И был бы абсолютно счастлив.

Чувства снова захлестнули его с головой. Чейз мягко взял Чонина за плечи, разворачивая его лицом к себе. Он просто смотрел на него, вглядываясь в любимые черты, не в силах наглядеться. А потом, словно пробуя на вкус новую реальность, начал вслух перечислять имена, которые теперь принадлежали им обоим.

— Мой будущий муж. Мой жених. Супруг. Моя семья.

От этих слов, всё ещё таких непривычных, весомых и желанных, щёки Чонина едва заметно тронул румянец.

Чейз бережно обхватил ладонями лицо Чонина, притягивая его ближе, и снова поцеловал. Но этот поцелуй был совсем другим — не тем лёгким, мимолётным касанием для публики. Этот был глубоким, медленным, всепоглощающим, отрезающим их от остального мира.

Чейз углубил поцелуй. Его язык скользнул сквозь податливо приоткрытые губы, неторопливо, с наслаждением исследуя. Пройдясь по линии зубов, коснувшись нёба, пока, наконец, не сплёлся с языком Чонина в тягучем медленном танце.

Это было похоже на парение в невесомости, в их собственной вселенной, сжавшейся до размеров этой террасы. Мир вокруг замер, звуки вечеринки стихли, растворившись в ночи. В этой оглушительной тишине существовал только сбивчивый стук их сердец и обжигающий жар друг друга.

Они медленно отстранились. Их взгляды встретились — расфокусированные, затуманенные желанием и нежностью.

За этим последовало самое чистое, самое искреннее признание, которое когда-либо срывалось с их губ. Слова, простые до банальности, но наполненные абсолютным смыслом.

— Я люблю тебя, — выдохнул Чейз.

— А я тебя — сильнее, — отозвался Чонин.

Они стояли так, потерявшись друг в друге, потеряв счёт минутам, пока реальность не напомнила о себе, и Чонин вдруг спохватился.

— Точно. Ты же ещё в ресторане говорил, что хочешь о чём-то спросить. У тебя тогда было такое серьёзное лицо.

— А, это... — Чейз отвёл взгляд и неловко потёр шею, явно не решаясь поднять тему.

— Ну? Не томи, — поторопил его Чонин.

— Кто такой «Профессор ХОХО»?

— Что?

На самом деле, это был совершенно не тот «серьёзный» вопрос, который он намеревался задать. Слова просто вырвались сами собой, опережая мысли. Он изо всех сил делал вид, что ему всё равно, но было очевидно — этот таинственный «Профессор» всё это время камнем висел у него на душе.

Не дав Чонину даже возможности спросить, откуда ему это известно, Чейз перешёл в наступление:

— Сегодня утром. Я хотел поставить твой телефон на зарядку и увидел это имя на экране блокировки. Мы же теперь... ну... — он выразительно пошевелил пальцем с кольцом, — практически женаты. Между будущими супругами не должно быть никаких секретов, верно?

Эта наглая самоуверенность, словно они и вправду уже обменялись клятвами у алтаря, заставила Чонина усмехнуться.

— Строго говоря, мы ещё не женаты!

— Это детали. Скоро будем. Так кто это? — Чейз был непреклонен.

Чонин сдался под этим напором и с тихим вздохом всё объяснил:

— «Профессор Икс» — это персонаж из «Людей Икс». Любимый герой Джастина из комиксов. А что означает «ХОХО», ты и сам прекрасно знаешь.

— ...

До Чейза наконец дошло. Смущение буквально затопило его, когда он осознал всю глупость своей ревности.

— Джастин мне очень помог с... ну, со всей этой организацией, — добавил Чонин, кивая в сторону шумящей гостиной.

Взгляд Чейза невольно переместился туда, откуда доносились музыка и смех. Сквозь стеклянные двери было видно, что вечеринка в самом разгаре. Среди хаотично двигающихся тел неуклюже крутился маленький робот, нелепо размахивая своими манипуляторами в такт музыке. На диване развалился Джастин и с довольным видом хозяина положения наблюдал, как его творение танцует вместо него. Рядом с ним примостилась Андреа Шерман, она что-то оживлённо у него выспрашивала. Судя по тому, как её заинтересованный взгляд перемещался с экрана ноутбука на робота, её явно интересовали технические аспекты проекта.

— Хм-м... — Чейз задумчиво потёр подбородок, оценивая сцену. — Андреа Шерман и Джастин. А что, по-моему, очень даже неплохая пара вырисовывается, а? Надо бы их свести!

— Кого ты там сводить собрался? — Чонин усмехнулся и пихнул его локтем в бок.

С Андреа, которая ещё в колледже питала к нему долгие и безответные чувства, они сохранили тёплые дружеские отношения. Она сделала блестящую карьеру в «Нодерне», одном из фармацевтических гигантов Восточного побережья, и её личная жизнь тоже не стояла на месте. У неё было несколько серьёзных романов, последний из которых продлился целых два года.

Но Чейз запоминали каждого, кто когда-либо проявлял к Чонину хоть малейший интерес, и затаивал на них обиду. На первый взгляд могло показаться, что Чейз — наиболее спокойный и невозмутимый в их паре, но на деле он оказывался куда более ревнивым и памятливым на такие вещи. Их жизнь вообще была полна таких вот ироничных парадоксов.

— Я-то думал, там что-то серьёзное назревает. Это и был твой главный вопрос?

— ...Нет.

Чейз набрал в грудь побольше воздуха и заговорил, на этот раз действительно серьёзно.

— Мне звонили из медицинского центра «Уэстлейн». Пригласили приехать, осмотреться в клинике, познакомиться с командой. Даже если они решат предложить мне что-то официальное, это случится не раньше, чем через два года, но... я бы хотел съездить.

Чонин молча кивнул, внимательно слушая.

— Что это за место?

— Центр находится в Сан-Мартин. Эта больница входит в топ-10 по стране в области торакальной хирургии. Они на передовой в использовании роботизированной хирургии, у них превосходная программа ординатуры... И меня особенно привлекают их разработки в области 3D-технологий.

— Сан-Мартин... это же...

— Да. Около полутора часов езды от Беллакоув.

«Полтора часа езды по американским меркам — это не просто "не далеко". Это, по сути, рядом» — отметил про себя Чонин.

— Я не собираюсь ввязываться в отношения на расстоянии, — твёрдо произнёс Чейз, глядя ему прямо в глаза. — Так что, если я приму это предложение, это будет означать, что мы оба полностью меняем нашу жизнь. Переезжаем вместе. Пока это просто... «экскурсия» в больницу, но... Я боялся, что ты воспримешь это как давление с моей стороны. Вот о чём я хотел поговорить.

Чонин понял причину его долгих колебаний. Он на мгновение задумался о своей команде, о проектах в «Вериксе».

— Да, я уже... я определённо привык к своей компании.

— Нет, всё. Забудь, что я сказал, — Чейз тут же перебил его, в панике взмахнув руками, словно стирая сказанное в воздухе. — Это всё теперь абсолютно второстепенно. Мы подумаем об этом позже, хорошо? Сейчас главное — свадьба! И... нам срочно нужна настоящая вечеринка в честь помолвки!

— А я думал, это она и есть, — удивился Чонин.

Чейз издал такой звук, словно его сейчас хватит удар.

— Чонин. Посмотри туда. — Он указал в сторону гостиной. — Они пьют шампанское из дешёвых красных пластиковых стаканчиков. И что ты об этом думаешь?

Чонин нахмурился, подходя к вопросу со всей серьёзностью:

— Я думаю о катастрофическом загрязнении окружающей среды. Эти стаканчики сделаны из полистирола. Микроорганизмы не способны его переработать. Даже если он распадётся в почве на мелкие фракции, то просто превратится в микропластик, отравляя экосистему. Для полного разложения требуется не менее четырёхсот пятидесяти лет.

Чейз на долгую секунду лишился дара речи, с немым обожанием глядя на своего гениального, невыносимого зануду-жениха. Наконец он медленно потряс головой, приходя в себя.

— Да. Хорошо. Экология — это тоже важно. Но я сейчас не об этом! Я о том, что это — не вечеринка, а балаган! Мы что, дикари? Пещерные люди? Настоящая помолвка празднуется в шикарном банкетном зале, в смокингах, с торжественными тостами и звоном хрустальных бокалов!

Чейз сгрёб обе руки Чонина в свои, глядя на него с отчаянной решимостью.

— Ты... ты украл у меня предложение. И выбор колец. Пожалуйста... — в его голосе звучала мольба. — Позволь мне организовать всё остальное. Я хочу дать тебе всё самое лучшее в этом мире. Точно так же, как ты дал мне.

— Я... тебе?

— Да. Ты дал мне себя.

«Когда живёшь с человеком, который смотрит на тебя так, словно ты — центр вселенной, невозможно самому не начать в это верить», — подумал Чонин и, не скрывая счастливой улыбки, кивнул в ответ.

Чейз, охваченный почтительным, поднёс руку Чонина к своим губам и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони.

— Ха-а... — удовлетворенно выдохнул он, — Значит, отныне я даже предмет мебели не смогу купить самостоятельно? И стену не покрашу в цвет, который мне вздумается? Мне придётся... советоваться с тобой по поводу каждого пустяка?

— Ага.

— И даже мечтать не смогу о ком-то другом, потому что буду связан с тобой по закону?

— Ну, разве не так живут все женатые мужчины?

— Невероятно. Это просто восхитительно, — прошептал Чейз, всё ещё не веря своему счастью. — Это всё, о чём я когда-либо просил.

Чонину на мгновение померещилось, будто за спиной Чейза восторженно виляет невидимый хвост. От этой мимолётной мысли Чейз показался ему таким очаровательным, что Чонин не удержался и, рассмеявшись, запустил пальцы в его мягкие светлые волосы, ласково взъерошив их.

И именно в этот момент идиллия была нарушена. Дверь на террасу с грохотом распахнулась, и на неё буквально вывалилась целая компания.

Авангардом шла Вивиан, буквально пышущая праведным возмущением. За ней плотной группой следовали Макс и Алекс. В арьергарде показались Джастин, Мэдисон и Брайан.

Чонин поймал себя на мысли, что понял всё ещё до того, как они успели открыть рты. Картина была очевидной. В гостиной разгорелся жаркий спор, прийти к согласию в котором они так и не смогли. И теперь вся эта делегация явилась сюда за окончательным вердиктом.

— Прес! — взревел Макс, балансируя на грани крика и опережая остальных. — Твоё слово должно быть последним!

Чейз, всё ещё не переключившийся с романтического настроя, удивлённо моргнул.

— О чём речь?

— О шафере! О «лучшем мужчине»!

В свадебных традициях гетеросексуальных пар у жениха и невесты, как правило, есть своя свита — друзья и подружки. И во главе этих групп стоят ключевые фигуры: «Лучший мужчина» и «Главная подружка невесты».

Роль «лучшего мужчины» — это особая честь. Она всегда доставалась самому близкому, самому доверенному другу. Он становился тенью жениха во время подготовки, отвечал за миллион критически важных дел в сам праздничный день: хранил кольца, улаживал любые форс-мажоры, произносил главную речь на банкете. Правая рука, личный секретарь и отряд экстренного реагирования в одном лице.

Это была не просто церемониальная роль. Это был человек — друг или брат — который прошёл с женихом огонь и воду, который был неотъемлемой частью его жизни.

— Да о чём тут вообще спорить, когда Синклер бесцеремонно навязывает свою кандидатуру! — с обидой в голосе пожаловался Макс.

Вивиан решительно оттеснила его плечом и вышла вперёд, занимая центр сцены.

— У нас тут не обычная пара, верно? Вы же не собираетесь следовать этим скучным канонам и выбирать себе в шаферы исключительно мужчин? Серьёзно?

Чейз медленно повернул голову к Чонину, ища подсказки.

— Ты... ты уже думал об этом, Чонин?

— Не то чтобы я размышлял всерьёз, но... Я был уверен, что попрошу Джастина.

Не успел он закончить фразу, как из-за спин друзей раздался ликующий вопль Джастина:

— Йес!

Чейз, всё ещё сбитый с толку, повернулся обратно к Максу:

— Я понимаю, что это важный вопрос, но... К чему такая спешка?

— Есть к чему! — одновременно рявкнули Вивиан и Макс с такой силой, что Чейз невольно отшатнулся.

Чейз на мгновение онемел. Он ошарашенно переводил взгляд с одного на другую, не понимая причины такого накала страстей. В этот момент Алекс, до сих пор молча и с лёгкой усмешкой наблюдавший за разворачивающейся баталией, сделал шаг вперёд.

— Прес, это серьёзный вопрос, — спокойно начал он. — И если уж быть до конца честным... в том, что вы вообще сошлись, есть и моя немалая заслуга, не так ли?

«Только не это», — мысленно застонал Чонин. Похоже, Алекс тоже метил на эту почётную должность. И, стоило признать, в его словах была весомая доля правды.

Именно Алексу Чейз впервые открылся, рассказав о своих истинных чувствах к Чонину. Более того, когда Чонин его отверг и Чейз погрузился в депрессию, именно Алекс разыскал Чонина и, по сути, за шкирку притащил его обратно к Чейзу.

Макс тут же всплеснул руками, яростно протестуя против такой постановки вопроса.

— О нет! Вы, ребята, сошлись бы при любых обстоятельствах! Это была судьба! А самое главное, — Макс демонстративно ткнул себя пальцем в грудь, — самое важное то, что я знаю тебя дольше всех! Разве не так?

Макс, коренной житель Беллакоув, был рядом с Чейзом начиная с детского сада. Этот аргумент тут же спровоцировал Вивиан на контратаку.

— Ха! — фыркнула она. — Если уж мериться сроками, то я с ним в подгузниках на плейдейты ходила, пока мы оба ещё молочную смесь пили!

Чонин, стоявший рядом, едва сдерживал смех, наблюдая за этой детской перепалкой, в которой серьёзность намерений причудливо смешивалась с шуткой.

Смотреть, как друзья наперебой расхваливают себя, пытаясь заполучить желанную роль шафера, было на удивление трогательно. Это означало лишь одно: — они все были искренне рады их предстоящему браку.

Конечно, играл роль и ещё один фактор. Из всей их близкой компании времён Уинкреста Чейз и Чонин были первыми, кто объявил о помолвке, и это подогревало всеобщий ажиотаж.

Чейз молча окинул окружившую его взволнованную толпу. Выбор предстоял непростой. Вивиан замерла, сложив руки в молитвенном жесте, всем своим видом умоляя о победе. Макс, напротив, излучал абсолютную уверенность в своём триумфе, небрежно скрестив руки на груди.

Чейз выдержал драматическую наконец произнёс одно слово:

— Вивиан.

Глаза Вивиан распахнулись так широко, словно её только что объявили победительницей международного конкурса красоты. Судя по выражению её лица, она сама до последнего мгновения не верила в такой исход.

Да и было отчего сомневаться. В прошлом Чейз уже разрывал с ней дружбу. И хотя они давно помирились, их отношения уже никогда не вернулись к прежней близости.

— Да ладно! Это полный бред! — тут же взорвался Макс, не принимая поражения. — Как ты вообще можешь? Учитывая вашу... историю!

Все, кто учился в Уинкресте, мгновенно поняли, на что он намекает. Одно дело — поддерживать дружбу с бывшей девушкой. Совсем другое — назначать её своим «лучшим мужчиной» на собственной свадьбе. Это казалось вопиющим нарушением всех негласных правил этикета.

Но то, что Вивиан произнесла следом, разом обезоружило всех.

— Мы никогда не встречались, — холодно бросила она. — Мы просто позволяли вам, идиотам, так думать.

Вся компания коллективно ахнула.

Ни Чейз, ни Чонин никогда и никому об этом не рассказывали. Отчасти потому, что это стало их личной запутанной историей, но главной причиной оставалась Вивиан. Они просто пришли к молчаливому согласию, что если есть возможность о чём-то умолчать, то лучше ею воспользоваться.

— Что? Ты врёшь! Прес! — Макс отчаянно взглянул на Чейза, моля об опровержении.

Но Чейз лишь молча покачал головой, подтверждая слова Вивиан. Они действительно никогда по-настоящему не встречались.

Ошеломленный Макс развернулся к остальным парням:

— Мартинез! Коул! Вы знали?

— Ну... — неопределенно протянул Брайан, задумчиво почесав подбородок, — я всегда чувствовал, что между ними не хватает того самого... искрящего напряжения.

— Я догадывался, — спокойно кивнул Алекс, подтверждая слова Брайана.

Джастин тем временем сочувственно похлопал ошеломлённого Макса по плечу.

— Не принимай близко к сердцу, Шнайдер. Я тоже не сразу всё понял, — утешил его Джастин.

— Правда? Это не я такой тупой, да?

Тем временем Вивиан, чьё лицо раскраснелось от возбуждения и неожиданной победы, не собиралась упускать момент триумфа. Она перешла в наступление, затараторив со скоростью автоматной очереди и не давая никому опомниться:

— И нечего тут так убиваться! Подумайте трезво, много ли вы, увальни, сможете реально помочь с подготовкой? Выбор локации, флористика, дизайн приглашений, музыкальная группа, диджей, смокинги, план рассадки гостей, дегустация торта, составление меню... Вы серьёзно полагаете, что справитесь с этим каскадом задач? Есть здесь хоть кто-нибудь с таким же безупречным вкусом и организаторскими способностями, как у меня? Ну?

Слушая этот список, Чонин вдруг осознал, что масштаб предстоящих дел гораздо грандиознее, чем он мог себе вообразить. К тому же, спорить с Вивиан Синклер в её стихии было абсолютно бесполезно. Разумеется, никто не осмелился поднять руку в ответ на её риторический вопрос.

Но Макс всё ещё не был готов окончательно смириться с поражением.

— А как же... — робко возразил он, цепляясь за последний аргумент. — Ты что, и мальчишник нам устраивать будешь?

— А то! В чём проблема? — парировала Вивиан, не моргнув глазом.

Словно налетевший ураган, она подскочила к Чейзу и Чонину и властно сгребла их за руки.

— Вы не пожалеете о своём выборе. Просто доверьтесь мне!

Её глаза сверкали особенно ярко. Чонину даже почудился в их глубине отблеск лёгкого безумия, но он тут же списал это на игру воображения и просто беззаботно рассмеялся.

А зря.

Ему следовало бы насторожиться ещё тогда. Понять, что этот выбор — лишь пролог к одной восхитительно сладкой неизбежной катастрофе.

〰〰〰

Тишину спальни, сотканную из полумрака и мерного дыхания двух человек, грубо вспорол настойчивый телефонный звонок. Чонин недовольно заворочался в тёплом коконе одеяла, пытаясь укрыться от звука.

— М-м-м... Чей...

— Угу... — сонно отозвался тот.

— Это твой телефон...

Чейз, категорически не желая возвращаться в реальность, лишь крепче прижался и зарылся в объятия Чонина.

— Чей?..

— М-м... нет... не хочу... — пробормотал он. — Сейчас перестанет звонить, и всё.

Назойливая трель, казалось, вот-вот захлебнётся, но всё тянулась и тянулась, испытывая их терпение. Наконец, она смолкла.

— Вот видишь. Сдались, — удовлетворённо прошептал Чейз. — Давай спать дальше.

Чонин крепче прижал к себе Чейза, который, несмотря на свой рост и комплекцию, умудрялся как-то удивительно уютно уместиться в его объятиях. Он и сам планировал провести в постели целую вечность, наслаждаясь редким ленивым выходным.

Вчерашний вечер был долгим. Бурная вечеринка, которая началась как празднование помолвки и плавно перетекла в день рождения Чейза, закончилась ещё более бурной ночью. Они занимались любовью долго, почти до рассвета.

Чейз, нависая сверху, крепко сжимал ладонь Чонина, прижимая её к простыням. При каждом движении, при каждом толчке они оба ощущали на безымянных пальцах непривычно холодную тяжесть обручальных колец. И это наполняло их близость новым, почти сакральным смыслом.

Они провалились в сон только под утро, совершенно обессиленные, и потому этот ранний звонок был не просто незваным гостем — он ощущался как объявление войны.

— Давай спать... — снова пробормотал Чейз, утыкаясь носом в изгиб шеи Чонина.

Но кто бы ни был на том конце провода, он обладал поистине бульдожьим упорством. Телефон зазвонил снова, ещё настойчивее прежнего.

— Ха-а... — Чейз издал звук, полный вселенской скорби, и нехотя сел в кровати, растрёпанный и недовольный.

Он нашарил на тумбочке вибрирующий аппарат и, мельком взглянув на экран, скривился. Наконец, он принял вызов. Его голос был тяжёлым и хриплым ото сна.

— Ещё нет и девяти утра. Я искренне надеюсь, что это вопрос жизни и смерти.

Чонин лежал с закрытыми глазами, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, когда он услышал, как Чейз вымещает своё утреннее раздражение на несчастном абоненте. Он не знал, кто это был, но сквозь хриплую речь Чейза отчётливо пробивался громкий энергичный женский голос.

— Подожди секунду. Я передам ему трубку, — устало произнёс Чейз.

От этих слов Чонин мгновенно открыл глаза. Он беззвучно, одними губами, спросил: «Кто?». Но Чейз лишь молча протянул ему телефон с таким выражением лица, будто его заставили съесть целый лимон.

— Да кто это?

— Возьми, пожалуйста, — взмолился Чейз. — Она просит тебя.

Ничего не понимая, Чонин взял трубку. Чейз в ту же секунду рухнул обратно на подушки, зарывшись в них с головой и демонстрируя полное нежелание участвовать в происходящем.

— Алло?

— Это я. Итак, где вы собираетесь играть свадьбу? Бостон? Нью-Йорк? Или всё-таки Беллакоув?

Вопрос обрушился на него без всякого предупреждения. Чонин, окончательно потерявший остатки сна, протёр глаза. Голос в трубке, до боли знакомый, буквально звенел от возбуждения и нетерпения.

— ...Вивиан?

— Я тут проверила, все приличные локации забронированы на три года вперёд! Представляешь? Одна моя знакомая сказала, что даже сыну мэра Нью-Йорка, который метил в «Плазу», велели ждать год! Мой кузен играл свадьбу в особняке на Гудзоне, так вот, слушай...

Чонин откинул одеяло и сел, пропуская мимо ушей этот непрекращающийся словесный поток.

Вивиан, очевидно, с самого рассвета находилась в режиме полной боевой готовности. Её стратегический посыл сводился к простой формуле — место проведения диктует дату. Все статусные площадки были расписаны минимум на полгода вперёд, поэтому, согласно её логике, нужно было сначала застолбить идеальную локацию, а уже потом подстраивать под неё всё остальное.

И у неё, судя по всему, уже имелся готовый план действий.

— Я тут хорошенько пораскинула мозгами, — продолжала она, не давая вставить и слова. — Ты смотрел фильм «Любовь в большом городе»? Ну, там, где героиня мечтала о свадьбе в Нью-Йоркской публичной библиотеке! Это же идеальное место для такого зануды, как ты. Но там все выходные тоже расписаны на три года. По-моему, если уж праздновать на Восточном побережье, то...

— Воу, воу, Вивиан, притормози.

Чонин на секунду отстранил трубку от уха и шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями и унять начинающуюся головную боль.

— Я никогда не думал о такой... грандиозной свадьбе, — начал он как можно спокойнее, пытаясь остановить этот разогнавшийся локомотив. — Мне, если честно, неважно, насколько это будет «статусное» место. Можно просто где-нибудь в лесу или... на лугу...

— Что? В лесу? На лугу? Вы что, белки? У вас в качестве колец будут жёлуди, а церемонию проведёт лиса?

Вивиан фыркнула так, словно её только что оскорбили.

— Перестань думать только о себе! Подумай о своём будущем муже! Его фамилия — Прескотт! ПРЕС-КОТТ! — произнесла она по слогам. — Свадьба обязана соответствовать этому имени. Эта церемония — это не просто праздник, это декларация твоего нового статуса рядом с ним!

Это прозвучало чересчур пафосно и даже жёстко, но... в главном она была права. Свадьба — это не только личное дело двоих, это публичное заявление о союзе семей. Нельзя было эгоистично руководствоваться только собственным комфортом. Имя «Прескотт» несло за собой определённый вес, шлейф ожиданий и обязательств, игнорировать которые было бы попросту глупо.

— Ладно, — устало вздохнул Чонин. — Я тебя понял. Я подумаю об этом.

— А, и ещё. Это я просто из любопытства спрашиваю. Вы уже решили, что будете делать с именами?

— С именами? — переспросил Чонин, не уловив мысль. — В каком смысле?

— С фамилиями, дурачок. Менять будете? Или объединять? Хотя многие, конечно, просто оставляют свои.

— А...

— И?.. Что вы решили?

Чонин никогда всерьёз об этом не задумывался. Он повернул голову к Чейзу. Тот всё ещё лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, но, будто уловив ключевое слово, медленно поднял голову.

Он протянул руку, взял Чонина за пальцы. И, глядя прямо ему в глаза, тихо, мягко, но абсолютно отчётливо — произнёс:

— Лим-Прескотт.

По затылку Чонина пробежали мурашки, будто лёгкий электрический разряд скользнул от основания черепа вниз по позвоночнику. Голос Вивиан исчез, словно кто-то убавил громкость мира.

Он просто смотрел на Чейза. А Чейз едва заметно кивнул, будто уговаривая принять это вместе.

На другом конце линии Вивиан продолжала тараторить:

— ...а некоторые вообще придумывают себе третью фамилию! Одна пара, которую я знаю, познакомилась в Париже, так они оба стали «Парис»! Эй! Зануда! Ты меня слушаешь? Джей Лим! Ты меня слышишь?!

Чонин, словно под чарами, одними губами повторил — новую фамилию, ту, что теперь будет стоять рядом с его именем.

— Лим... Прескотт...

В трубке вдруг повисла тишина.

— ...Красиво звучит, — голос Вивиан дрогнул, она явно растрогалась. Ее голос стал тише и она повторила: — Чейз Лим-Прескотт... Джей Лим-Прескотт... А что, звучит.

Чонин, не проронивший ни слезинки на вчерашней вечеринке, вдруг почувствовал, как к глазам подступает жар. Что-то глубоко в груди дрогнуло, едва уловимое сначала, а потом стремительно расправившееся, словно распускающийся цветок, заполняя его изнутри до самого горла.

«Вот теперь мы по-настоящему становимся семьёй», — мысль, обретающая форму нового имени, медленно наполняла сердце.

Чейз легонько потянул его за руку.

— Хватит болтать. Иди ко мне, — прошептал он тем самым низким, бархатным голосом, от которого у Чонина всегда перехватывало дыхание.

Чонин сглотнул, с усилием проталкивая тугой ком, вставший поперек горла. Пришлось вскинуть голову, быстро-быстро моргнуть, отгоняя влагу со ресниц, и только тогда, выровняв сбившееся дыхание, он снова поднес трубку к уху.

— Вивиан, мне пора...

— Я всё слышала, — донеслось из динамика. — Ладно, отключаюсь.

Не успел он положить телефон на тумбочку, как Чейз тут же притянул его к себе. Чонин подался вперед, всем телом погружаясь в объятия — тёплые, надёжные, мгновенно окутавшие со всех сторон. Такое знакомое и успокаивающее чувство.

Пальцы Чейза осторожно зарылись в его волосы на затылке, начиная медленно их перебирать.

— Как думаешь, — тихо спросил он, — мы не ошиблись, выбрав Вивиан?

— Нет.

Чонин ответил без малейшего колебания, не поднимая головы и утыкаясь носом куда-то в изгиб его шеи.

Перед глазами вдруг встала картина. Тот самый день под гигантской секвойей, когда они стояли так близко, друг напротив друга. Юная Вивиан, сотканная из гордости и колкостей. Он отчётливо помнил её лицо.

«Наверное, в тот день я был не менее юным и не менее глупым, чем она», — пронеслось в голове.

«...Только не говори Чейзу обо мне слишком плохо».

Вспомнилось, как она самоотверженно возилась с его «промпоузалом», как колдовала над ним перед выпускным, полностью преобразив. На такое способна только Вивиан. К тому же... они с Чейзом знали друг друга так давно, что, кажется, и сами не помнили, когда именно познакомились.

— Это было отличное решение.

Едва он это сказал, как телефон Чейза, лежавший рядом на столике, коротко звякнул. Сообщение. На экране высветилось: «От Вивиан».

Чонин заглянул в экран и, прочитав текст, не смог сдержать тихой усмешки. Кажется, в том, что касалось подготовки к свадьбе, эти двое — Чейз и Вивиан — действительно могли стать слаженной командой.

Вивиан Синклер

Мы же устроим нормальную вечеринку в честь помолвки?

Только не говори, что это было вчера.

Мы же не варвары.

〰〰〰

Ты так красиво спишь.

Спасибо за кроссовки. Я побегаю.

— Твой будущий муж

Ранним утром Чейз осторожно выскользнул из постели, оставил на тумбочке короткую записку и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Уже в прихожей он натянул новые кроссовки, которые Чонин подарил ему на день рождения на прошлой неделе. Следом на шею легли наушники — прошлогодний подарок Чонина на тот же праздник. Застегивая легкую ветровку, он вдруг с усмешкой осознал, что и она была куплена Чонином.

Казалось, Чонин незримо был рядом, окутывал его со всех сторон, как воздух, как этот тёплый утренний свет. И, конечно, поверх всего этого, на его левом безымянном пальце сияло кольцо. То самое, которое Чонин надел ему, делая предложение.

Сразу после помолвки Чейз обнаружил в своей работе врача один существенный недостаток. Всё дело было в кольце.

Его нельзя было носить в операционной. Нельзя было оставлять даже во время обычного осмотра пациентов. Велик был риск, что оно порвет стерильные перчатки или помешает их плотному прилеганию. Решение нашлось на следующий же день — Чейз купил себе тонкую серебряную цепочку. В те моменты, когда он не мог носить кольцо на пальце, оно висело у него на шее, скрытое под медицинской формой. А когда приходилось снимать и цепочку перед тем, как войти в стерильную зону, он бережно прятал его в специальный силиконовый держатель.

Но всё остальное время, вне стен больницы, кольцо никогда не покидало его палец.

— Давно вас не было видно на пробежке! — окликнул его консьерж Генри в холле.

Чейз улыбнулся, обменялся с ним парой дежурных фраз и вытолкнул дверь на улицу.

В обычный будний день он бы сейчас уже носился по больничным коридорам, готовясь к обходу. Но сегодня у него был редкий драгоценный выходной. День, когда он мог позволить себе такую роскошь, как неспешная утренняя пробежка.

Чейз пару раз стукнул носком кроссовка по асфальту, пробуя подошву. Обувь была новой, но сидела идеально. Сделав глубокий вдох, он побежал.

Мимо проносились деревья, ещё не решившие, какими им быть — всё ещё ярко-зелёными или уже тронутыми блёклой желтизной. Сезон застыл на этой неопределённой границе между летом и осенью, и Чейзу нравилось, что он бежит точно по этой пограничной линии.

Он не бегал, казалось, целую вечность.

Он бежал, а мимо проплывали фасады красных кирпичных зданий. Брели заспанные студенты, цепляясь за картонные стаканчики с кофе, который должен был их разбудить. У светофора чёрный лабрадор терпеливо ждал зелёного сигнала, не сводя глаз с хозяина.

На первый взгляд, улица жила своей обычной жизнью. Но с того момента, как Чонин сделал ему предложение, весь мир для Чейза необратимо изменился.

Прохожие... собаки на прогулке... тот велосипед, со скрипом пронесшийся мимо... В этот миг Чейзу казалось, что все они — не более чем массовка. Статисты в фильме, где он, Чейз, играет главную роль. И жанр этого фильма, разумеется, романтическая комедия.

Он добежал до реки, по привычке коснулся ладонью холодных перил моста Лонгфелло, своей обычной точки разворота, и повернул назад. На обратном пути, как и всегда, он заглянул в маленькое кафе у самого дома.

Едва он толкнул стеклянную дверь, уже нагретую утренним солнцем, как в нос ему ударил знакомый аромат свежей выпечки, кофе и топленого масла.

— Доброе утро! Давно вас не было, — бариста, всегда встречавшая его с улыбкой, радостно кивнула. — Вам как обычно, американо? С кубиком льда, чтобы не слишком горячий?

— Да, будьте добры.

Она знала и его имя, и его неизменный заказ. В тот короткий момент, когда Чейз протянул телефон для оплаты, её взгляд на долю секунды скользнул к его левой руке.

— Четыре восемьдесят.

Пока терминал тихо обрабатывал платеж, Чейз рассеянно скользил взглядом по стройным рядам банок с кофейными зернами на витрине. Из-за слишком раннего часа в кафе было почти пусто, лишь мерно гудел холодильник. Долго ждать не пришлось.

Чейз подошел к стойке выдачи и… замер.

На отполированном прилавке одиноко стоял один-единственный стаканчик.

Он заказал кофе — он получил кофе. Всё было предельно логично. И всё же Чейз растерялся, словно привычный мир дал трещину, словно произошло что-то из ряда вон выходящее.

Рядом со стаканом его всегжа ждал тот самый бесплатный скон, который он не заказывал.

Кажется, он непростительно привык к этой маленькой анонимной любезности. Ему вдруг стало неловко, а потом и вовсе немного стыдно. Крепче сжав пальцами теплый картон, он взял стакан и медленно вернулся к кассе.

— Один скон, пожалуйста.

— Три двадцать пять, — ответила девушка, не поднимая глаз.

Он впервые в жизни купил здесь скон. Бариста протянула ему маленький бумажный пакет с выпечкой. Ее лицо, как показалось Чейзу, было не просто вежливым, а каким-то холодным. И тут, под этим прохладным взглядом, Чейз вспомнил теорию Джастина.

«Существует барометр привлекательности клиента в кофейне. Первая ступень: бариста помнит твоё имя. Вторая: она рисует сердечко рядом с именем на стаканчике. И высшая точка, пик: она даёт тебе бесплатный скон».

Чейз механически забрал пакет.

«Если Джастин прав», — пронеслось у него в голове, — «то с сегодняшнего дня я официально лишился высшего проявления симпатии».

Он уже развернулся, чтобы уйти, чувствуя себя странно разжалованным, когда тихий голос окликнул его:

— Простите, мистер Прескотт!

— Да? — Он обернулся, думая, что что-то забыл.

Но бариста смотрела не на него. Она кивком указывала на его левую руку, зажавшую стакан.

— Поздравляю вас со свадьбой!

Вообще-то, это была пока только помолвка, а не свадьба, но ему совершенно не хотелось её поправлять. Напряжение отпустило. Он улыбнулся так широко, открыто и светло, что, казалось, серое утро за окном отступило, и само кафе наполнилось солнцем.

— Спасибо.

Чейз вышел из кафе легкой пружинистой походкой, ощущая на себе ее теплый взгляд. Кольцо, которое всего минуту назад «лишило» его бесплатного скона, теперь сияло в косых утренних лучах.

«Забавно...» — подумал он, приоткрывая дверь. — «Оно и вправду как из фильма. Какое-нибудь Кольцо Всевластия. Маленький глянцевый предмет, обладающий силой изменять реальность».

То, чего он так желал, сбылось. Он ведь всегда этого хотел. Не просто любить, но открыто заявить миру об этой любви. Закрепить её. Сделать ее фактом, видимым для всех.

Словно вспомнив о чем-то важном, Чейз остановился на углу и достал телефон. Он открыл соцсеть, которой почти никогда не пользовался. В наши дни он заходил туда разве что проверить местную барахолку или новости района.

Но у этого приложения была одна функция, которой почти не осталось у других платформ. Статус отношений.

«В активном поиске». «Встречается». «Всё сложно». «Женат». «Разведён».

Там было множество опций. Можно было отметить конкретного человека. И, разумеется, скрыть статус или показать его только избранным друзьям.

Чейз нажал «Редактировать профиль». Он изменил свой статус. И, конечно же, он выбрал опцию «Доступно всем».

[Чейз А. Прескотт]

[Помолвлен с Джей Лим]