Глава 1Клуб ненавистников Чейза

Это место — настоящие джунгли. Царство, где вместо лиан — паутина сплетен, а вместо звериного рыка — звонкие голоса, полные яда. Здесь правят инстинкты и кипящие гормоны, сбивая подростков в хищные стаи. Иерархия хрупка и меняется каждый день. Невидимая, но прочная грань отделяет сильных от слабых, хищников от жертв. В этих стенах действует лишь один закон — выживает сильнейший. Сила здесь — абсолютная власть, а умение читать воздух — вопрос выживания.

— С дороги, ботан.

Резкий толчок в плечо вырвал его из мыслей. Очки съехали на самый кончик носа. Но Чонин даже не удивился. Он просто поправил оправу и продолжил свой путь к шкафчику.

Его шкафчик был девственно чист: ни фотографий, ни ярких наклеек, ни памятных безделушек, лишь аккуратно приколотое расписание одиноко белело на металлической дверце. Идеальное отражение своего владельца. Чонин торопливо вытащил папку, учебники и всё необходимое на сегодня.

В отличие от корейской школы, где на перемене можно было успеть что-то сделать и отдохнуть, в американской на это отводилось всего четыре минуты. При этом кампус был до безумия огромным, так что заскочить к шкафчику дважды было непозволительной роскошью.

«Четыре минуты. Какое сумасшествие», — подумал он, торопливо запихивая книги в рюкзак.

В этот момент рядом раздался звонкий, как щебет птиц, смех. Это были чирлидерши, Эйва Уинслоу и Сиенна Резник.

— Слышала, вчера у Мэдисон была вечеринка у бассейна. Наверное, было весело, да? Жаль, что тебя не было.

— Эйва, тебя же посадили под домашний арест. Я не могла пойти одна.

— Правда? А что тогда за вероломная девица в фиолетовом бикини на фотке, которую выложил Макс Шнайдер?

Здесь никогда не знаешь, кому верить, а кого опасаться. Все это — лишь одна большая игра.

В этих диких краях, где ты либо притворяешься, либо прячешься, либо терпишь, давно сложилась своя кастовая система.

Первые — неприкасаемые, счастливчики, рождённые в «стае».

Вторые — те, кто пробился в неё потом и кровью и теперь живёт в вечном страхе изгнания.

И третьи — аутсайдеры. Одиночки, вынужденные молча пережёвывать свою изоляцию.

Что касается Чонина, он, без всяких сомнений, принадлежал к третьей группе.

Он уже было закрыл шкафчик и поворачивал замок, но ядовитая перепалка чирлидерш и не думала утихать.

— Да, я там была. И что с того? — в голосе Сиенны прозвучали стальные нотки.

— Да так, ничего. Просто для человека, который только что кинул лучшую подругу, ты держишься на удивление нагло. Кстати, этот бикини случайно не тот, что ты «вернула» Ханне? Кажется, она его до сих пор ищет. Воровка.

— Не суй свой нос в мои дела, Эйва. Вечно ты лезешь, куда не просят. Может, поэтому Брайан и проводит время с Лилой Харрингтон...

Перепалка, похожая на кошачью грызню, резко оборвалась. Она утонула в волне гула, прокатившейся по коридору. Чонину даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стал её причиной. В проходе, словно королевская свита, показалась группа парней в школьных бомберах.

Высшие хищники. Альфы, занимающие самую вершину пищевой цепи этой школы.

Основной состав команды по американскому футболу.

При их появлении толпа расступилась. Коридор, казалось, принадлежал только им. Вокруг мгновенно образовался рой подражателей, ловящих каждое движение. Одно их слово, лёгкий кивок или едва заметное изменение выражения лица могли стать здесь новым законом. И все принимали это как неоспоримый священный порядок вещей.

Вот кареглазый шатен с ленивой уверенностью подбрасывает в воздух мяч — лайнбэкер Брайан Коул, чей отец, по слухам, заправлял половиной городского совета. Рядом с ним возвышался Дериус Томпсон, линейный игрок линии нападения — темнокожий гигант ростом под два метра, гора чистых мышц. Обезоруживающе улыбался привлекательный латиноамериканец Алекс Мартинез, корнербэк. А роль заводилы и главного шута исполнял Макс Шнайдер, раннинбэк, чей «невысокий» рост всё равно приближался к шести футам (~182 см).

Но даже в стае хищников существует своя иерархия. И был вожак, чьё превосходство не вызывало сомнений.

Чейз Александер Прескотт.

Его медово-русые волосы, словно сотканные из золотых нитей, ослепительно сияли в лучах утреннего солнца. Тонкие, будто нарисованные, черты лица обладали невероятной выразительностью. Казалось, подростковая неловкость просто не посмела его коснуться, сразу уступив место отточенному мужественному совершенству. Добавьте к этому мощное телосложение и рост в шесть футов пять дюймов (~196 см) — одного его присутствия хватало, чтобы заполнить весь коридор.

Но что всегда приковывало взгляд Чонина, так это его глаза.

Глаза Чейза Прескотта были цвета глубокого летнего моря. Когда на них падал свет, голубизна радужки оживала, и в ней проступали тончайшие узоры, сверкающие, словно рябь на воде под солнцем. А тёмный зрачок в центре этого сияния казался бездонным омутом, в котором хранились все тайны мира.

Чтобы не совершить роковую ошибку, задержав на нём взгляд слишком долго, Чонин опустил голову к своему уже закрытому шкафчику и принялся бесцельно крутить колёсики кодового замка.

— Опа! Кого я вижу! Пельмешек Вонг!

Услышав до боли знакомое издевательство, Чонин всё же поднял взгляд. Макс Шнайдер своей ухмыляющейся физиономией преградил путь Джастину Вонгу, который, сгибаясь под тяжестью, нёс огромный лист картона для презентации. Джастин был американцем китайского происхождения; его родители держали небольшой ресторанчик в местном торговом центре.

— Сегодня пельмешки не принес? А я голодный, между прочим.

Макс Шнайдер в ожидании потряс пустым рюкзаком. От его слов пухлые плечи Джастина вжались в шею

— ...Я ничего такого не брал.

— Хм-м, а ты чего такой дерзкий? Давно в шкафчике не сидел? А ну, доставай свой ланч-бокс. Если я найду там хоть один пельмень — пощады не жди.

Макс ухмыльнулся, и вся его компания взорвалась гоготом.

И тут воздух застыл. Ко всеобщему изумлению, вмешался Чейз Прескотт. Обычно он оставался молчаливым зрителем. Одного его недовольного взгляда хватило бы, чтобы всё прекратить, однако он им почти никогда не пользовался. Вплоть до сегодняшнего дня.

— Шнайдер, хватит.

В их кругу было негласное правило: называть друг друга только по фамилии. Повинуясь вожаку, Шнайдер с досадой хищника, упустившего добычу, отступил от Джастина. Захлопнув дверцы шкафчиков, стая двинулась дальше по коридору.

Когда Чейз Прескотт поравнялся с ними, Джастин, спрятавшись за спиной Чонина, шумно принюхался. А когда тот прошёл, недоуменно покачал головой.

— Нет, ты объясни мне, как от него может так пахнуть? У него что, из подмышек вместо пота течет лосьон после бритья?

Чонин усмехнулся и взял у друга картон, пока тот открывал свой шкафчик.

— Почему Макс Шнайдер прицепился к тебе с этими пельменями?

— Да один раз! Один-единственный раз я принёс в школу дамплинги на обед! И было это ещё в средней школе!

Чонин хотел было сменить тему, но Джастина было уже не остановить — он снова вернулся к Прескотту.

— Кстати, Джей. Ты знал? Говорят, если от парня слишком хорошо пахнет, он стопроцентный обманщик.

— И кто же это говорит?

— Моя бабушка.

Джастин жил с родителями, пропадавшими на работе, и с бабушкой. Каждый раз, когда Чонин бывал у них, бабушка Мэйлин, словно вечная и неподвижная часть интерьера, сидела в своём кресле-качалке и смотрела сериалы. С каменным лицом она игнорировала приветствия, но могла заливисто расхохотаться, когда на экране случался очередной сюжетный кульбит: тайным отцом героини оказывалась её мать, а неверный муж получал смачную пощёчину. Чонин дружил не просто с Джастином — он дружил со всей его семьёй.

— Тц! — Джастин смерил удаляющуюся спину Прескотта полным презрения взглядом. — Я не понимаю, что девчонки в нём находят. Ну да, мордашка симпатичная, рост, деньги, и он, вау, квотербек. Великое дело.

— По-моему, ты только что сам ответил на свой вопрос.

— Джей, ты слышал выражение «знаменит, потому что знаменит»? Это точь-в-точь про Чейза Прескотта. У девчонок совсем нет вкуса, это просто катастрофа. Джулс Фолкнер, кажется, собирается создать его фан-сайт. А Хейли Симмонс? Ох, даже не начинай говорить об этой снобке.

— Я и не думал начинать.

Внезапно Джастин замер, а его глаза, только что метавшие молнии, превратились в два огромных блюдца.

— Чёрт, Хейли.

Мгновенная трансформация была достойна театральной сцены. Джастин втянул щёки, пытаясь сделать лицо худее, картинно изогнул бровь и изобразил то, что, по его мнению, было обворожительной ухмылкой.

— Привет, Хейли.

Хейли одарила его взглядом, которым обычно удостаивают плесень на стене, и прошествовала мимо. Джастин отчаянно повысил голос:

— Хейли! Подожди!

Чонин со стыдом попытался схватить его за рукав, но тот уже чеканил широкие уверенные шаги в её сторону.

— Вот. Ты просила.

Хейли растянула губы в скучающей улыбке.

— Спасибо, — бросила она и взяла протянутый листок двумя пальцами, большим и указательным, словно тот был чем-то заразным.

Когда Джастин вернулся, сияя так, будто только что покорил Эверест, Чонин не выдержал:

— Это что сейчас было?

— Эссе. О суфражистском движении и девятнадцатой поправке к Конституции США.

— ...

На лице Чонина было написано одно-единственное слово: сострадание.

Взгляд парней невольно сместился в сторону. Хейли Симмонс, словно железная стружка к магниту, уже притянулась к Чейзу Прескотту. Что-то сказанное им вызвало у неё дикий взрыв хохота, а ладонь, вцепившаяся в бицепс, выглядела на фоне его руки кукольной.

Джастин скорбно скривил губы.

— Мир несправедлив.

— Ну... это не новость.

— Но я верю в закон возрастания энтропии и в третий закон Ньютона. Все стремится к равновесию. Так что, может, у Чейза, у которого есть все, писюн размером с рудимент, а?

Чонин фыркнул.

— А это мысль! Надо в книгу записать.

Они сидели за одной партой в первом ряду — на этот урок им повезло ходить вместе. Джастин, словно священнодействуя, извлёк из рюкзака тетрадь в красной обложке. Это был тот самый «китайский красный», который в Китае считают цветом удачи. На обложке белым канцелярским лаком были аккуратно выведены иероглифы:

恥部冊 (Тетрадь позора)

*Прим.: в нашем переводе тетрадь называется «Тетрадь позора», но в оригинале это звучит как 치부책 . Если 책 переводится как «тетрадь» или «книга», то 치부 — слово китайского происхождения, которое означает не просто «позор», а скорее «стыдная часть», «слабое место», «то, что хочется скрыть». 

С ручкой наготове и лицом заговорщика, Джастин принялся каллиграфически выводить новую запись:

[ Предположительно, сосиска Чейза Прескотта имеет рудиментарные размеры.]

Эта тетрадь, их общий священный артефакт, была заполнена уже наполовину. В ней подробно излагались причины их общей ненависти к Чейзу Прескотту, имена всех девушек, с которыми он, по слухам, встречался, а также все известные им секреты и тайные домыслы о школьной элите. Разумеется, это был лишь плод воображения, защитный механизм двух аутсайдеров. Но эта тетрадь была их единственным развлечением, позволявшим двум одиноким островам в школьном океане держаться на плаву.

Джастин предполагал, что его ненависть к Чейзу — это своего рода ненависть к себе подобным. Он случайно узнал, что вес Чейза Прескотта совпадает с его собственным с точностью до десятых фунта. Правда, разница в росте у них была почти на фут (~30 см).

У Чонина же была своя, личная причина. Та, которую он не решался доверить даже страницам «Тетради Позора».

— Итак, каким образом мы используем пределы для нахождения мгновенной скорости изменения? Мистер Вонг, у вас там происходит нечто более увлекательное, чем мой урок?

— А, нет! Прошу прощения! — подскочил Джастин, поспешно захлопывая тетрадь.

Чонин и Джастин посещали курс по углублённому изучению математического анализа (AP Calculus BC), который позволял заранее заработать кредиты для колледжа. Программа была университетского уровня, и в основном на курс записывались выпускники, но парни были исключительно сильны в математике. Они решили пройти его на год раньше, чтобы в выпускном классе взяться за линейную алгебру и другие продвинутые предметы.

Когда урок закончился и все зашуршали тетрадями, Джастин незаметно пододвинул «Тетрадь позора» Чонину. Они передавали её друг другу раз в неделю.

— Да здравствует Клуб ненавистников Чейза.

Джастин прошептал это Чонину на ухо, словно член тайной злодейской организации из супергеройского фильма, делящийся секретным лозунгом.

Чонин тихо рассмеялся, глядя на своего единственного и лучшего друга.

— Да здравствует.

Почему-то он вспомнил те же чувства, что ощущал семь лет назад.

Этот город, Беллакоув, был одним из тех, где цветное население можно было пересчитать по пальцам. И в первый день Чонина это ощущалось особенно остро. Его классный руководитель, мистер Ричардсон, понятия не имел, что делать с внезапно свалившимся на него корейским учеником, чей английский был похож на мозаику из сломанных фраз. И тогда его спасительный взгляд упал на единственного азиата в классе — на Джастина Вонга.

— Этот парень приехал из Сеула, столицы Кореи. Представишься?

— Я Чонин Лим. Можете звать меня Джей, — как и было сказано, представился он. Мистер Ричардсон продолжил:

— Ребята, давайте поможем Джею освоиться. Джастин? Думаю, ты мог бы показать ему школу.

— Почему я? Потому что я тоже азиат? — пухлый ещё тогда, Джастин надул щёки, не скрывая своего возмущения.

Именно этот образ — «мальчик, похожий на рассерженную рыбу-фугу» — навсегда впечатался в память Чонина.

— Сэр, я — ABC. Я родился и вырос в Беллакоув.

ABC — American-Born Chinese, т.е. китаец американского происхождения.

— Кхм, да, — кашлянул учитель, — Ну, в общем, покажи ему все.

Джастин тяжело вздохнул, будто на его плечи взвалили всю тяжесть мира, и неохотно махнул Чонину: «Ладно, идём». Так, с общего недовольства и неловкости, началась их семилетняя дружба. С тех пор они были неразлучны.

— Джей, у тебя следующая AP История, да?

— Ага.

— Окей, тогда до обеда.

Чонин помахал рукой вслед спине Джастина, которая быстро растворилась в бурлящем потоке школьного коридора.

В старшей школе «Уинкрест» расписание было хитрым, поделённым на дни «А» (нечётные) и «Б» (чётные). Сегодня был день «А», а это означало, что последним уроком у него было углублённое письменное мастерство. Этот курс с приставкой «углублённый» был чем-то вроде мостика: ещё не университетский уровень AP, но уже и не базовая программа.

Когда школьный консультант предложил ему этот курс, Чонин был тронут до глубины души. Всего семь лет назад он тонул в море незнакомого сленга, не в силах связать и двух слов, а теперь ему предстояло посещать продвинутый курс по их языку. Это казалось личной победой.

Он достал из шкафчика нужные распечатки с учебниками, после чего провернул замок. И тут же почувствовал, как сердце предательски ускоряет ритм. Была одна деталь, омрачавшая эту победу. В этом семестре на углублённое письменное мастерство вместе с ним записался и Чейз Прескотт.

Он уже развернулся, чтобы идти в класс, как вдруг его остановил звонкий женский голос:

— Джей!

Чонин повернул голову на звук.

Первым его ослепил блеск рыжих волос. Перед её обладательницей ученики в коридоре расступались с почти религиозным трепетом, словно Красное море перед Моисеем. Слегка вздёрнув подбородок, будто вдыхая всеобщее обожание как нечто само собой разумеющееся, к нему шла Вивиан Синклер, капитан команды чирлидеров. Это она в прошлом году совершила почти невозможное, став королевой весеннего бала, будучи всего лишь второгодкой. Королём тогда, разумеется, стал Чейз Прескотт.

Её отец был знаменитым основателем ресторанной сети Goldenfield Grill, и по слухам, их франшиза уже обогнала Cheesecake Factory и дышала в затылок Olive Garden.

В блейзере, накинутом поверх дизайнерского и, без сомнения, дорогого платья, Вивиан двигалась с уверенностью модели на подиуме. Её серо-зелёные глаза излучали власть, а по бокам, как верные фрейлины, следовала её свита.

«Меня? Зачем я ей понадобился? Она вообще знает о моём существовании? Или... ей нужна помощь с домашкой по математике?»

Чонин растерянно ткнул пальцем себе в грудь. Но Вивиан, проходя мимо, удостоила его лишь мимолётным взглядом, каким смотрят на прилипшую к подошве грязь, и едва заметно скривила губы.

Это брезгливое выражение тут же испарилось, сменившись ослепительной улыбкой, адресованной Чейзу Прескотту.

— Чей, почему ты не отвечал на звонки?

Лицо Чонина вспыхнуло от унижения. Только теперь он понял, что Вивиан Синклер звала не его. Ей нужен был не «Джей», а «Чей».

Чейз Прескотт, прислонившись к стене и болтая с товарищами, приветствовал её ленивым кивком. Брайан Коул и Дериус Томпсон тут же отступили на шаг, освобождая рядом с ним место, которое, казалось, всегда было негласно зарезервировано для неё. Она уверенно заняла его, естественно положив руки на плечи Чейза. Затем, привстав на цыпочки, легко поцеловала его в щёку и мягко стёрла след от помады большим пальцем.

— Я ждала, думала, ты зайдешь за мной.

Как в детской считалке, у Чейза Прескотта было одно имя и множество его вариаций. Вивиан звала его «Чей». Игроки команды — «Прес» или аббревиатурой имени «C.A.P.», что по удачному совпадению также было сокращением от «капитан». А учителя за спиной шептались о «Золотом мальчике» или «Короле Прескотте», особенно после прошлогоднего бала.

— Томпсон, ну что там с мистером Калински?

— А что с ним?

— Сказал, что выгонит из основного состава, если он получит еще одну двойку.

— Вот дерьмо. У Томпсона, наверное, все клетки мозга отмерли после того, как его башкой приложили.

— Хочешь тоже попробовать?

Чонин, который в этот момент пытался стать одним целым со стеной и незаметно проскользнуть мимо них, оказался не в том месте и не в то время. Огромный Дериус Томпсон, толкнув в ответ дурачившегося Шнайдера, пошатнулся назад. Чонин не успел даже пискнуть. Массивная спина футболиста врезалась в него с силой тарана.

Он не удержался на ногах. Сначала был глухой удар о металлические шкафчики, потом — пол, летящий навстречу. Вещи из открытого рюкзака с жалким шорохом разлетелись по грязному полу.

Первым делом Чонин, как обычно, поправил съехавшие на кончик носа очки. Затем, вздохнув, принялся собирать разлетевшееся имущество. Его столько раз толкали намеренно, что такая нелепая случайность не вызывала ничего, кроме досады. Он уже почти дотянулся до выпавшей тетради, как вдруг...

Прямо перед его глазами, в паре дюймов от руки, возникли идеально белые кроссовки.

Чейз Прескотт собственной персоной опустился на одно колено, чтобы помочь собрать вещи. Его большая ладонь накрыла руку Чонина в тот самый момент, когда тот тянулся за красной тетрадью. От лёгкого касания кончиков пальцев по костяшкам Чонина будто пробежал разряд статического электричества. Он вздрогнул и отдёрнул руку.

— Ты в порядке? — низкий глубокий голос нежно окутал его и остался висеть в воздухе.

Чейз выпрямился первым и протянул Чонину руку.

— Давай. Прости за этих неотёсанных шимпанзе.

—...Н-не надо, — Чонин, избегая его взгляда, неловко поднялся сам. Чейз лишь пожал плечами и убрал руку, повисшую в воздухе.

Не желая ни на секунду дольше оставаться в центре внимания, Чонин, низко опустив голову, поспешил прочь. Но за спиной он всё ещё слышал тот голос, теперь уже обращённый к своей компании:

— Ведите себя прилично. Вы чуть человека не покалечили.

Рука Чонина, мёртвой хваткой вцепившаяся в лямку рюкзака, напряглась. Он до боли прикусил губу.

Человека.

Ну да. Он, конечно, человек. Для Чейза Прескотта Джей Лим был просто безымянной единицей в толпе. Прохожий. Человек. Он понимал, что это естественно, но ничего не мог поделать с горьким осадком, осевшим на душе.

Все знают его, но он не знает никого.

Джастин рассказывал, что ходил с ним в одну начальную школу, но за все эти годы Чейз обратился к нему по имени всего дважды. Один раз назвал Джейкобом, второй — Джаспером. Самым унизительным было то, что и Джейкоб, и Джаспер звучали в разы круче, чем его собственное имя.

〰〰〰

— …истинным мастером каламбура был Шекспир. В «Ромео и Джульетте» раненый Меркуцио говорит: «Ask for me tomorrow, and you shall find me a grave man». Здесь слово «grave» имеет двойное значение. Во-первых, «серьёзный», а во-вторых, «могила». Меркуцио буквально говорит о своей смерти.

Темой сегодняшнего урока были риторические приёмы в литературе.

Чонин слушал лекцию с каким-то внутренним огнём. Ему казалось, что миссис Дэвис, преподавательница углублённого письменного мастерства, втайне его недолюбливает. Он до сих пор не мог забыть её слова, брошенные ему, когда он пришёл оспорить свою оценку «A-».

«Через мой класс прошло много азиатских студентов. Все как один — прилежные и умные, но упрямо уверенные в своей правоте. Ты хорошо справился с заданием, но твоё эссе было слишком… шаблонным. Я собиралась поставить тебе B+, но сделала скидку на твоё усердие».

«Азиаты хорошо следуют инструкциям, но им не хватает креативности». Один из самых распространенных расистских стереотипов на Западе.

Однако Чонин и сам сомневался, не было ли это лишь проявлением его собственного комплекса неполноценности. В глубине души он, конечно, считал миссис Дэвис расисткой, но решил не раздувать скандал, опасаясь еще больших неприятностей.

— Например… да, вот, посмотрите на этих двоих. Видите, на их одежде одинаковая надпись?

Она указала на Чейза и на Чонина, сидевшего по диагонали позади него.

[This is how we roll]

По какой-то злой иронии судьбы, на их футболках красовалась одна и та же фраза. Разница была лишь в деталях. У Чейза под надписью был изображён скейтборд с логотипом люксового бренда. У Чонина — физическая схема с кругом, катящимся по гипотенузе прямоугольного треугольника.

— Слово «roll» буквально означает «катиться», но в сленге это также может означать «стиль жизни» или «манеру поведения».

Класс наполнился сдержанными смешками. Джош Тернер и Винс Лоуден, сидевшие впереди, даже привстали, чтобы лучше разглядеть футболку Чонина.

— Классная футболка, ботан. На распродаже в Уолмарте урвал?

— Джош, ты чего, на Уолмарт наезжаешь? Даже там таким задротством не торгуют.

Джош Тернер и Винс Лоуден. Печально известная на всю школу парочка, которая гоняла на тюнингованных машинах и отпускала сальные шуточки в адрес учителей. Забавно, что с крупными учителями-мужчинами они тут же становились кроткими и спокойными.

Обычно слова подобных идиотов отскакивали от Чонина, как горох от стены. Всё было бы как обычно и в этот раз, если бы Чейз Прескотт не обернулся.

— По-моему, круто. Не обращай внимания.

Внутри у Чонина всё похолодело. Он плотно сжал губы. От Чейза Прескотта ему было нужно только одно.

«Я не хочу быть с тобой связанным и привлекать лишнее внимание. Лучше сделай вид, что не замечаешь моих проблем».

— Ты считаешь это крутым? Прескотт, у тебя что, соображалка барахлит?

Отморозки, воодушевлённые тем, что сам Чейз удостоил их ответом, стали ещё наглее:

— Эй, ботан. Что это у тебя на футболке нарисовано?

Такие типы, если им не отвечать, бесятся ещё больше. Чонин по многолетнему опыту знал, что проще всего бросить собакам кость, чтобы они отвязались.

— Это физическая формула баланса сил при качении шара по наклонной плоскости.

— Чё?

Чонин коротко вздохнул и добавил:

— ...Это космолёт из «Звёздных войн».

— А, ну так бы сразу и сказал.

В этот момент Чонину показалось, что широкие плечи Чейза едва заметно дрогнули в смешке.

Лицо вспыхнуло. Он наверняка смеется над ним. Или, что ещё хуже, жалеет его.

Как только прозвенел звонок, Чонин сорвался с места, пулей вылетел из класса и направился к самой дальней лестнице в конце коридора. Остановившись на безлюдной промежуточной площадке, он лихорадочно порылся в рюкзаке и достал тонкую клетчатую рубашку. В тот самый миг, когда он собирался накинуть ее поверх позорной футболки, столкнулся взглядом с Чейзом, спускавшимся по лестнице.

От неожиданности лицо Чонина исказилось от досады.

Низкий, с лёгкой хрипотцой голос, который, казалось, преследовал его весь день, раздался прямо над головой:

— Привет.

Чейз скользнул взглядом к принту футболки. Смутившись, Чонин крепче сжал рубашку в руках и отступил на шаг. Чейз, собиравшийся пройти мимо, вдруг остановился.

— Насчет того, что было в классе... я не смеялся. Мне правда кажется, что она крутая. Где ты ее купил?

Слова застряли у Чонина в горле.

—...Э-это мы в кружке сделали. Общество матлетов, это кружок по математике... Хочешь, я тебе такую же дам?

Чейз на секунду удивлённо приподнял брови. На его лице промелькнуло что-то похожее на замешательство, а затем появилась мягкая улыбка.

— Нет, спасибо. Думаю, на мне она будет смотреться не очень.

Глядя на вежливо отказавшего Чейза, Чонин ощутил непреодолимое желание выпрыгнуть из окна. Ему было невыносимо стыдно за собственную ничтожность.

«Какую еще "такую же"? Он просто был вежлив, а я тут же раскатал губу!»

— А, ну ладно, — выпалил он и уже развернулся, чтобы сбежать, но Чейз сделал шаг вперёд, преграждая ему путь.

— Подожди-ка.

Огромная ладонь, которой можно было бы с лёгкостью накрыть всё лицо Чонина, медленно приблизилась к его шее. Чонин замер, чувствуя жар, еще даже не успевший коснуться кожи.

Рука Чейза ловко поправила воротник его рубашки, который нелепо завернулся внутрь. В тот миг, когда костяшки пальцев скользнули по затылку, все нервные окончания в теле, казалось, вспыхнули и сосредоточились в этой одной точке. Острое покалывающее ощущение пронзило до самых пяток, заставив плечи невольно дрогнуть.

— Вот так-то лучше. — Закончив, он как ни в чём не бывало похлопал Чонина по плечу. — Еще увидимся.

Даже когда его шаги затихли внизу, Чонин ещё долго стоял, как вкопанный, не в силах сдвинуться с места.

«Вот же... греховодник».

Именно эта его доброта, лишённая всякой искренности и ответственности за последствия, и была первородным грехом Чейза Прескотта. Как-то раз Чейз мимоходом похвалил ободок какой-то девушки. Со следующего дня та стала носить только его, постоянно крутясь рядом. Так продолжалось, пока Вивиан Синклер не высмеяла её, превратив в школьное посмешище.

Чонин коснулся своего плеча. Рука у Чейза была такой огромной, что накрыла все плечо целиком. Этой рукой, уверенно держащей мяч, он, должно быть, касался девушек. В очень интимных местах.

Это было... возбуждающе.

Чонин яростно замотал головой, пытаясь вытряхнуть из неё непрошеные грязные мысли, и почти бегом направился в кабинет математического кружка.

— Йоу, Джей-бой! Чего ты такой красный?

Голос Раджеша Кумара, американца индийского происхождения и бессменного президента «Общества Матлетов», вырвал его из мыслей. Чонин инстинктивно прижал ладонь к щеке. Прохладная кожа подтвердила: лицо и вправду пылало.

— Да так, ничего.

Пробормотав что-то невнятное, Чонин нырнул на своё место рядом с уже сидевшим там Джастином.

«Общество Матлетов», единственный математический кружок в школе, был их убежищем. Всего семь человек, и самый высокий процент небелых учеников во всей старшей школе «Уинкрест».

— Эх, была бы у нас хоть одна девчонка в кружке, — проворчал Джастин, оглядывая собравшихся.

Это было ещё одной уникальной чертой «Общества Матлетов»: не считая спортивных команд, это был единственный чисто мужской клуб в школе.

— Так, парни, собрались! Не забыли нашу цель? Выиграть олимпиаду штата! — прогремел Раджеш, обводя всех взглядом и раздавая распечатки. — Это задачи, которые ходили в прошлом году как пробные. Начиная с сегодняшнего дня, будем решать по одной в день.

Активная внеклассная деятельность и призовые места на крупных олимпиадах были необходимы для поступления в хороший колледж. Чонин и остальные взяли листы и погрузились в решение уравнений.

[Задача: В каждой коробке хлопьев, производимой компанией А, случайным образом находится одна из n разновидностей игрушек. Сколько коробок необходимо купить, чтобы собрать все виды игрушек?]

Это была известная «задача о сборщике купонов», и он уже решал ее раньше. Закончив первым, Чонин отложил карандаш и перевел взгляд за окно.

Их кабинет находился в самом дальнем и тихом крыле здания, и из него открывался панорамный вид. Прямо внизу — парковка, а за ней, как на ладони, раскинулось огромное, идеально зелёное спортивное поле.

Обычно кишащее игроками в громоздкой форме, сейчас поле было пустым и тихим. Регулярный сезон закончился, наступило межсезонье. Чонин слышал, что команда не прекращала тренировок, просто теперь они качали железо в тренажёрном зале, скрытые от посторонних глаз.

С каким-то странным опустошённым чувством Чонин опустил голову. Взгляд зацепился за красную тетрадь в открытом рюкзаке. Он медленно извлёк её, и развернулась самая истёртая и зачитанная страница.

[Почему мы ненавидим Чейза Прескотта?]

1. Сияющие светлые волосы? Подделка! Не может такой цвет быть натуральным. Наверняка красится в элитном салоне. А даже если и натуральный — это тоже проблема. Блондин с голубыми глазами — скукота смертная. Зевать хочется.

2. Распутность. На прошлой неделе флиртовал с Харпер Шоу, пару дней назад создавал двусмысленную атмосферу с Хлоей Фэйрчайлд. А как же его официальная девушка, Вивиан Синклер? Срочно нужно в венерологическую клинику! Наверняка подцепил болячку с паразитом, который пожирает мозг.

3. Явная неспособность распознавать лица. Может, это из-за того самого паразита?

4. Подозрительно хорошая физическая форма. Требуется срочный допинг-тест. Говорят, от стероидов ссыхаются яйца. Интересно, правда?

5. Король весеннего бала и квотербек? Фу. Более избитого клише и не придумаешь. Может, и место квотербека за деньги купил.

6. Ездит на пафосном кабриолете. «Порше»! Расход топлива наверняка ужасный. Можно сказать, главный виновник загрязнения окружающей среды. #извинисьпередбелымимедведями

7. Предположительно, сосиска Чейза Прескотта имеет рудиментарные размеры. Идеально гармонирует со съежившимися от стероидов яйцами.

В этот самый момент тишину разорвал мощный породистый рёв мотора. Чонин поднял голову. Внизу, на парковке, крыша серебристого «Порше» с плавным жужжанием складывалась в заднюю часть автомобиля. За рулём сидел Чейз Прескотт, а на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, смеялась девушка с рыжими волосами.

Сверкая на послеполуденном солнце, серебристый спорткар сорвался с места и с рёвом выехал на дорогу, унося их прочь.

— Ненавижу его... — пробормотал Чонин. 

Джастин, который тоже смотрел в окно, язвительно хмыкнул, глядя на удаляющийся «Порше».

— Рыжие волосы? Значит, сегодня Вивиан Синклер.

Чонин отвёл взгляд. Его тут же потянуло обратно к окну, но там он увидел лишь пустое парковочное место. Даже пыль, поднятая колёсами, уже осела.

— Всем спасибо за работу. Эти пять задач решаем дома, фотографируем и выкладываем в WhatsApp, — объявил Раджеш.

Члены кружка, переговариваясь, начали собираться. Чонин молча закинул рюкзак на плечо и направился к стоянке, где его ждал велосипед.

На школьный автобус пускали только тех, кто жил дальше трёх миль, поэтому велосипед был его верным спутником. Чонину это даже нравилось. Он любил, как ветер свистит в ушах, а мерный ритм педалей уносит от школьных стен.

Беллакоув, что в переводе означало «красивая бухта», был небольшим городком на побережье Калифорнии. Он славился мягким климатом круглый год: даже в декабре температура редко опускалась ниже 10 °C, а дождей почти не было. Вдоль дорог стояли стройные ряды пальм, а если подняться на холм, взору открывались синие волны Тихого океана.

Бельвью-авеню служила границей двух «зон»: со стороны моря располагался элитный жилой район с особняками и виллами богачей, а Чонин жил на противоположной стороне, в районе под названием Бэйвуд.

Здесь, на холмистом склоне, где тесно жались друг к другу маленькие домики, в самом конце Уиллоу-стрит, стоял его дом. Скромный, двухэтажный, в котором они жили вдвоём с мамой.

Дом из старого кирпича и терракоты, выдержанный в теплых тонах — бежевом и шалфейно-зелёном, — снаружи казался ничем не примечательным, но внутри хранил всю вселенную их с мамой воспоминаний.

Небрежно припарковав велосипед у небольшой постройки рядом с домом, он вошел внутрь.

Мама была на работе, поэтому дом встретил его лишь скрипом старых половиц.

Освежающий душ смыл с него остатки школьного дня. Обмотав мокрые волосы полотенцем, Чонин рухнул на кровать. Пружины матраса протестующе скрипнули. Несколько минут он бездумно смотрел в потолок, а затем рука сама потянулась к телефону.

Он никогда ничего не публиковал, но аккаунт в Инстаграме у него был. @lim_fx.J — ник, в котором его имя было представлено через математический предел функции.

Стоило коснуться строки поиска, как история тут же услужливо подсказала имя, которое он вбивал в прошлый раз.

[@chase.a.prescott]

В его профиле не было ни одного селфи, только профессионально сделанные кем-то снимки. И хотя там не было нарочито хвастливых фото, весь аккаунт был безмолвным рассказом об идеальной жизни. Если бы этот мир был сценой, Чейз Прескотт, без сомнения, играл бы главную роль.

Новых постов за день не появилось. С тихим вздохом досады Чонин нажал на фотографию, которую знал уже наизусть. Это был его любимый пост — снимок со стадиона, где Чейз только закончил игру и снял шлем: его волосы были влажными от пота, лицо сияло от адреналина, а на губах играла полная жизни широкая улыбка.

Голубые глаза, словно вобравшие в себя цвет океана, казалось, смотрели прямо на него через стекло телефона. Но Чонин знал, что в его вселенной никогда не наступит такой день, когда Чейз Прескотт вот так улыбнётся ему.

Он перевернулся и с головой зарылся в подушку.

—...Ненавижу.

〰〰〰

Ровно в шесть утра под настойчивый писк будильника Чонин с трудом разлепил глаза и сел в кровати. За окном синева предрассветной мглы уже подсвечивалась алыми всполохами.

Собравшись в школу, он накинул рюкзак и спустился вниз. На кухне он увидел спину своей мамы, Сьюзи, которая что-то готовила. Её длинные волосы были небрежно скручены в пучок и заколоты большим «крабиком», но несколько влажных прядей выбились и прилипли к шее.

— Мам, ты опять не высушила волосы? Так и облысеть недолго.

Сьюзи обернулась, одарила Чонина широкой улыбкой и снова повернулась к столу. Наблюдая, как она ловко перекладывает свеженарезанные ингредиенты в миску, Чонин удивлённо склонил голову набок.

Обычно они редко полноценно завтракали. Чонин почти каждый день обходился стаканом соевого молока или одним поп-тартом, а Сьюзи — йогуртом с гранолой или латте из кофейни по дороге на работу.

«Поп-тарт» или «Pop-Tarts» — популярный в США сладкий завтрак. Фактически это печенье-пирожок со сладкой начинкой, которое часто покрывается глазурью или посыпкой. Их можно разогреть в тостере и быстро перекусить.

— Мам, что ты делаешь?

— Ты же говорил, Джастин сегодня не придет в школу. Решила сделать тебе сэндвич, чтобы ты не голодал.

— А...

Действительно, сегодня Джастин не должен был прийти. У Чонина не хватило бы духу сидеть в столовой в полном одиночестве, поэтому он уже смирился с перспективой обеда из энергетического батончика, купленного в автомате. Поэтому, зная загруженность своей мамы, он смог лишь выдавить:

— Прости.

— За что тебе извиняться?

Сьюзи всё понимала. Знала, что кроме Джастина у её сына нет ни одного друга, с которым можно было бы разделить обед. Чонин извинялся за то, что доставил ей утренних хлопот, но в такие моменты извиняться хотелось ей самой. Если бы не её решение, ему не пришлось бы в одиночестве сражаться с этим миром на чужбине.

Она размяла вареные яйца, добавила перец, соль, майонез, хрустящий огурец и мелко нарезанное яблоко. Сэндвич с яичным салатом был одним из любимых блюд Чонина. Если нужно было собрать ему обед, мама всегда готовила именно его.

Щедро намазывая салат на ломтики хлеба, Сьюзи спросила:

— Как, говоришь, называется сегодняшний день?

— Цинмин.

— Точно. Говорят, сейчас даже в самом Китае многие его не отмечают. Семья Вонг — молодцы.

Цинмин — традиционный китайский праздник, день поминовения усопших, чем-то похожий на родительскую субботу.

— Они вчера, даже после закрытия, остались в ресторане и готовили ритуальные блюда. Сказали, сегодня повезут. Благодаря им я вчера так вкусно поужинала.

Мама владела небольшим маникюрным салоном «Ногти от Сьюзи» в главном торговом центре «Коув Молл». Этажом выше находился китайский ресторанчик родителей Джастина.

В этом городке немногочисленные азиатские семьи держались вместе, создавая свой маленький островок поддержки. Особенно крепкими были узы между китайскими иммигрантами, и чета Вонг всегда строго наставляла сына: «Даже не думай приводить в дом девушку не китаянку».

На что Джастин с горькой усмешкой отвечал, чтобы они не беспокоились, ведь у него в принципе нет никакой девушки, которую можно было бы привести домой — ни китаянки, ни какой-либо другой.

Пока они разговаривали, Сьюзи накрыла сэндвич вторым ломтиком хлеба и аккуратно обрезала ножом корочки, которые Чонин не любил.

— Рэйчел говорила, что весенний бал уже на следующей неделе… — как бы между делом заметила она, заворачивая сэндвичи в пергаментную бумагу.

— Рэйчел.

Рэйчел Вонг — так звали маму Джастина.

При одном упоминании бала Чонин устало вздохнул, мгновенно лишившись всех сил. В американских школах было невыносимо много балов: весенний, выпускной, в честь возвращения выпускников, а ещё вечеринки на Хэллоуин и Рождество.

— Такое чувство, будто к здешним людям прицепились призраки тех, кто умер, так и не научившись танцевать, — проворчал он.

Сьюзи усмехнулась, услышав от сына тираду, достойную старика.

— А как же смокинг? Не будешь брать напрокат?

— Уф, мам, ни за что. Балы — это пустая трата времени и денег. Аттракцион для незрелых детишек, которым нужно повыпендриваться друг перед другом.

— Может, дашь этим «детишкам» шанс? — мягко предложила она, протягивая ему свёрток.

Принимая от мамы еду, Чонин решительно покачал головой.

— Съешь один на завтрак?

— Не, спасибо. Я пошел, мам.

— Хорошо. Люблю тебя, сынок!

— Я тоже!

Накинув рюкзак, Чонин на ходу схватил из шкафчика поп-тарт и выскочил за дверь. Приторная сладость и почти никакой питательной ценности, но этого было достаточно, чтобы быстро заправиться калориями.

Держа поп-тарт в одной руке, Чонин неторопливо крутил педали по Уиллоу-стрит. Как только он повернул на Палмгроув-драйв, мимо него с рёвом пронёсся серебристый спорткар. Порыв ветра едва не сбил его с велосипеда.

Резко вскрикнув, он в панике ударил по тормозам. Велосипед вильнул, и завтрак, от которого он успел откусить всего раз, вылетел из руки, разлетевшись о тротуар на жалкие крошки. Он с бессильным раздражением проводил взглядом быстро удаляющийся «Порше». Машина Чейза Прескотта. Конечно.

〰〰〰

В отличие от обычных уроков, длившихся 40-50 минут, AP-классы были почти вдвое длиннее. После двух девяностоминутных лекций он чувствовал себя совершенно выжатым.

Пока вся школа, разбившись на шумные стайки, текла в сторону столовой, Чонин пошёл против течения и вышел из здания. В школе было два спортивных поля: одно — для легкой атлетики, а второе — «Семейный стадион», где проходили футбольные матчи. Именно под массивными трибунами второго было его личное убежище.

Навесы защищали от солнца, создавая тень.

Он нашёл свой привычный угол, прислонился спиной к прохладной цементной колонне и достал обед. Сэндвич, который с такой заботой приготовила ему Сьюзи, был, как всегда, восхитителен. Хлеб слегка пропитался влагой от начинки, но эта сочная текстура ему даже нравилась. Наконец-то тишина и покой.

Однако его недолгому уединению было суждено закончиться.

Услышав приближающиеся шаги, Чонин инстинктивно затаил дыхание и выглянул из-за колонны. В тень под трибунами вошла девушка в форме чирлидерши, держа под руку Чейза Прескотта.

Со своего места за колонной Чонин видел только её спину. Кожа на бедрах, прикрытых короткой юбкой, гладко блестела, а роскошные каштановые волосы были собраны лентой.

«Чёрт. Неужели они собираются... прямо здесь? Но ведь он официально встречается с Вивиан Синклер?»

Чонин оказался в ловушке. Любая попытка уйти сейчас выдала бы его с головой. Пока он лихорадочно соображал, что делать, раздался дрожащий девичий голос:

— Чейз, ты мне нравишься.

Чонин молча наблюдал за выражением лица Чейза, выслушивающего признание. На нём смешались сочувствие, благодарность и сожаление.

Чейз Прескотт получал признания в любви так же часто, как ел. Кто-то, как эта девушка, робко открывал ему свои чувства в укромном месте, а кто-то смело бросался в омут публично. Благодаря этому Чонин уже не раз видел выражение лица, с которым он отказывал. Мягкое, но решительное, не оставляющее ни единого шанса.

«Сейчас он её отошьёт».

Чонин почувствовал, как у него болезненно сжалась грудь, словно это он сам вот-вот получит отказ.

И действительно, после короткой, взвешенной паузы Чейз тихо произнёс:

— Микаэла, ты очень красивая и умная девушка. Но я...

Микаэла, кивнув, перебила его:

— Знаю! — быстро перебила его Микаэла. Она качнула головой, словно пытаясь стряхнуть слёзы. — У тебя есть Вивиан. Я всё знаю. Но... я просто не могла больше это в себе держать.

— Прости.

— Нет. Я сама виновата, что поставила тебя в неловкое положение, мне же всё было известно. Это ты меня прости. И... спасибо, Чейз.

Губы Чонина скривились в циничной усмешке.

«Ну разве не поразительная способность? Почти ничего не говоря, заставить человека самого все сделать, а в итоге еще и услышать "прости" и "спасибо"».

— Я знаю, что Вивиан за такое может мне отомстить, но я должна была признаться тебе в своих чувствах.

— Микаэла. Ты встретишь человека получше.

— А такие вообще существуют? — с безнадёжной улыбкой спросила она.

При этих словах Чонин невольно кивнул. Если быть честным, найти парня с данными лучше, чем у Чейза Прескотта, было задачей почти невыполнимой.

— Если мы выйдем вместе, могут пойти слухи. Иди первая, Микаэла.

— Чейз, ты... правда лучший.

Микаэла на мгновение замерла, глядя на него снизу вверх, а затем привстала на цыпочки, быстро чмокнула его в щёку и, не оглядываясь, убежала в сторону поля.

Так закончился еще один фарс. Досмотрев представление, Чонин молча ждал, когда и главный актёр покинет сцену. И тут неожиданный, до странности спокойный голос эхом разнёсся по пустому пространству:

— Эй, крысеныш. Раз уже все подслушал, может теперь, выйдешь?

Тело Чонина пронзило ледяной судорогой. Он замер.

— Да, ты. Там, за колонной. Я вижу край твоей рубашки.

Чонин поспешно подобрал край рубашки, лежавший на полу. Тихий смех Чейза мягко разлился в воздухе.

— Это я тоже видел.

С лицом человека, приговорённого к казни, Чонин медленно поднялся и на негнущихся ногах он вышел из-за колонны.

Чейз, склонив голову набок, смотрел на него. Словно он с самого начала знал о его присутствии. Смерив Чонина спокойным взглядом, он неторопливо произнес:

— Ты ничего не слышал. Понял?

— ...Я и не собирался никому говорить.

— Верно, — кивнул Чейз и удовлетворённо улыбнулся. — Так и должно быть.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда у Чонина против воли вырвался вопрос. Слова слетели с языка раньше, чем он успел подумать.

— Это правда?

Чейз остановился, обернулся и одними глазами спросил: «Что именно?»

— То, что ты встречаешься с Вивиан Синклер. Это правда?

Чейз на мгновение задержал на нём взгляд, а затем медленно шагнул к нему. Пространство между ними стремительно сократилось до опасного минимума. Эта близость заставила сердце Чонина заколотиться о рёбра. Чейз молчал, и от этого напряжённого молчания у Чонина пересохло во рту.

— Кто это сказал? — спросил Чейз с расслабленной улыбкой.

Чонин на миг потерялся.

— Т-ты же сам сказал. Только что...

— Правда? Я такое сказал? — Чейз усмехнулся, приподняв уголок губ.

При виде его подозрительно спокойного поведения Чонин наконец прокрутил в голове их разговор. Первой об отношениях с Вивиан заговорила Микаэла, а Чейз не подтвердил и не опроверг ее слова.

Из груди Чонина вырвался тихий, полный запоздалого озарения вздох.

— Вот именно, — улыбнулся Чейз, словно учитель, довольный сообразительностью ученика. Его взгляд скользнул к сэндвичу в руке Чонина. — Приятного аппетита.

Он был мастером. Подозрительно легко и умело он выходил сухим из воды, используя других в качестве живого щита и ни на йоту не пороча свой безупречный имидж. Возможно, Чейз Прескотт был не тем добрым и милым парнем, каким его все знали, а подлым и холодным человеком.

Неожиданная тёмная сторона, о которой Чонин никогда не задумывался, открылась ему во всей красе.

— ...Черт.

Почему-то от этого Чейз казался ещё круче.