Глава 19Different Zipcode

«Different zipcode» в прямом переводе означает «другой почтовый индекс». Но на сленге используется в значении «совсем другой уровень», «другая лига», «слишком далеко от тебя в статусе или возможностях». То есть это метафора про недосягаемость или несопоставимость человека.

Никто не решался заговорить первым. В ночной тишине повисло тяжелое осознание. И Чейз, и Чонин понимали: Сьюзи обо всем догадалась. Будь они просто друзьями, не было бы нужды тайком лазить через окно, и уж точно они не застыли бы сейчас в таком неловком молчании.

Возможно, было бы лучше, веди они себя как обычно, но Чейз был искренне сбит с толку. Он, всегда умевший носить маску уверенности и обаяния, перед лицом такой искренности оказался совершенно безоружен.

В этот момент послышались быстрые шаги, и из дома выбежал запыхавшийся Чонин.

— Чей! Ты в порядке? — выпалил он, с тревогой осматривая его с ног до головы.

— Все в полном порядке, — вскочив на ноги, с немного натянутой улыбкой ответил тот.

Сьюзи молча переводила взгляд с одного на другого, не скрывая своего подозрения. Она пыталась что-то сказать, но, казалось, не находила подходящих слов. Этот миг был одним из самых неловких в ее жизни. Наконец, сделав глубокий вдох, она ровным голосом произнесла:

— ...Уже поздно, так что тебе, наверное, пора.

Чейз с тревогой посмотрел на Чонина, не решаясь оставить его одного разбираться с последствиями. Но тот едва заметно кивнул, давая понять, что справится.

— Простите за беспокойство. До свидания. Пока, Чонин.

От того, что Чейз так привычно назвал его корейским именем «Чонин», что брови Сьюзи невольно поползли вверх.

Чейз нехотя пошел к машине, несколько раз обернувшись. Когда гул мотора стих вдали, Сьюзи и Чонин молча вошли в дом. Дверь закрылась, и тишина в гостиной стала тяжелой.

— Ну и что это сейчас было? — наконец с трудом выговорила она. — Я... я права в своих догадках? Вы двое...

Она не смогла закончить фразу. Но ее сообразительный сын, поняв все без слов, медленно кивнул, подтверждая худшие опасения. Сьюзи качнулась и, будто ноги ее больше не держали, тяжело опустилась на диван.

— Боже мой, — прошептала она, закрывая лоб ладонью.

Чонин молча смотрел на нее. Он знал, что этот момент когда-нибудь настанет. Просто всегда думал, что это случится на несколько лет позже. Он перевел дух и произнес слова, превращавшие догадку в необратимую реальность:

— Он мне нравится. Искренне.

— Чонин. Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно? Если это просто мимолетное любопытство...

— Мам, — прервал он ее.

Сьюзи замолчала, с удивлением посмотрев на сына. Его лицо было спокойным и серьезным. Он не обиделся. Он пытался остановить ее, прежде чем она скажет что-то, что ранит их обоих.

— Чонин. Мама... — она несколько раз пыталась что-то сказать, но мысли не облачались в слова.

В голове вдруг всплыли слова с родительских курсов, которые она когда-то посещала. «Реакция родителей в момент каминг-аута остается с ребенком на всю жизнь. Она может стать незаживающей раной или, наоборот, фундаментом доверия».

Она сделала глубокий вдох и произнесла самую правильную и хрестоматийную фразу, которую только смогла вспомнить:

— Я не знала, что тебе нравятся парни, Чонин. Спасибо, что рассказал мне.

Но ее беспокоило совсем другое. Препятствие, возможно, даже более высокое, чем пол.

— Но... он же Прескотт. Сын того самого «Prescott Bank», которому я выплачиваю ипотеку за этот дом. Наследник этой огромной корпорации.

Чонин понимал ее без слов. Когда-то он и сам пытался оттолкнуть Чейза по этой же причине.

— Можешь считать меня старомодной, — продолжила Сьюзи, — но такие семьи… они все одинаковые.

Как же ему было это не знать? Семья Прескоттов, веками стоявшая на вершине американского общества. Воплощение «old money», непробиваемых традиций и консервативных ценностей. Он слишком хорошо понимал, какой холодной, непроницаемой стеной может стать это слово — «консервативный» — для семьи иммигрантов.

— Было бы тяжело, даже если бы разница была не так велика...

Все, чего Сьюзи хотела для своего сына — это простого человеческого счастья. Спокойной, стабильной жизни. Чтобы он не гнался за химерами богатства, а нашел тихую гавань, где можно согреть душу.

— Маме… мне трудно это принять. Будь это любой другой парень, возможно… но только не Прескотт, Чонин.

Ее слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал. Взгляд Чонина дрогнул. Он был готов к чему угодно, но не к такой категоричности. Сьюзи, его теплая, всегда понимающая мама, вдруг воздвигла стену. И от этого ее протест ранил еще больнее. Он-то думал, главным препятствием станет то, что Чейз — парень, но оказалось, что фамилия «Прескотт» весит гораздо больше.

— Мам, я… — голос дрогнул.

Чонин несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. А потом взял себя в руки. Хватит. Он уже столько раз отталкивал Чейза. Колебался, держал на расстоянии, причинял ему боль. Больше он не мог отступать. Ни ради Чейза, ни ради самого себя. Он принял решение — больше не лгать, не прятаться и не убегать.

— А я не могу от него отказаться, — тихо, но твердо произнес он.

Чонин всегда был хорошим сыном. Ответственным, послушным, остро чувствующим свой долг перед матерью, которая вырастила его одна. Такого, чтобы он так ясно говорил «не могу», еще не было. Последняя ее надежда на то, что это лишь мимолетный подростковый каприз, рассыпалась в пыль перед его решимостью. Это был не бунт. Это было выстраданное решение, принятое после бессонных ночей и долгой борьбы с собой.

— Я много раз пытался его оттолкнуть. Правда. Но… я не могу. Он мне слишком дорог.

Сьюзи хотела сказать ему, что отношения здесь, в Америке, могут быть гораздо проще. А он так же серьезен, как и ты? Что, если это только ты так глубоко увяз?. Но она промолчала, зная, что эти слова ранят сына.

— Ты же знаешь, через что мы здесь прошли. Сколько было пренебрежения, косых взглядов… Я просто не хочу, чтобы ты столкнулся с этим еще и в семье человека, который тебе нравится.

Чонин понимал, что она возражает не из-за неприязни к Чейзу. Она возражает из-за любви и страха за него самого. Просто не хочет, чтобы ее сыну снова было больно.

— Мам, я...

— Давай еще подумаем. Хорошо? — мягко остановила его Сьюзи. — Уже поздно. Иди отдохни.

Той ночью ни мать, ни сын, лежа каждый в своей комнате, так и не смогли уснуть.

〰〰〰

— Ну как я? — с нескрываемым волнением спросил Чейз. В идеально выглаженном костюме и с букетом в руках он выглядел так, словно собрался на подписание мирного договора.

Чонин рассмеялся.

— Чей-то парень, не знаю чей, но слишком уж красив.

— А на плейбоя не похож?

— Этого... не отнять.

— Черт, — Чейз нервно взъерошил идеально уложенные волосы.

После того разговора Чейз больше не лазил к нему в окно. Прошло пять мучительно долгих дней, прежде чем Сьюзи сама сказала, что готова встретиться.

— Готов? — спросил Чонин, видя, как тот замер у двери.

— Я так не нервничал даже перед решающим голом в плей-офф, — пробормотал Чейз, глубоко вздохнув и растирая ладони, ставшие ледяными от страха.

Наконец он решился и постучал. Дверь открыла Сьюзи.

— Добро пожаловать, — поприветствовала она с мягкой улыбкой.

Обескураженный этим теплым приемом, Чейз на мгновение растерялся, а потом неуклюже протянул ей цветы.

— Я слышал, в Корее родителям дарят гвоздики.

— Надо же, получаю цветы, которых от родного сына не дождалась, — с лукавой улыбкой сказала Сьюзи, принимая букет.

— Мам!

— А ты знал? — обратилась она к Чейзу, — Чонин у нас тот еще бука.

Плечи, до этого напряженные, заметно опустились. Неожиданно радушный прием его обезоружил. Сьюзи провела их на кухню, где уже ждал ужин.

— Еще не ужинал? Поедим вместе.

На столе стояли аппетитно нарезанные роллы кимбапа и дымился суп твенджан-гук с тофу и шпинатом. Простая домашняя еда, в которую вложена душа. Увидев кимбап, Чейз просиял.

— О! А я это уже пробовал. Вы ведь продавали точно такой же на школьной ярмарке в прошлом году?

Было неожиданно, что он это помнит. На школьных ярмарках обычно продавали печенье и кексы. Они с Сьюзи, не привыкшие к выпечке, после долгих раздумий приготовили тридцать порций кимбапа. Их раскупили вмиг. Но если бы его покупал Чейз Прескотт, Чонин бы точно это запомнил.

— Откуда ты знаешь?

— Шнайдер купил один, я у него попробовал — это было невероятно вкусно. Я тут же побежал за добавкой, но уже все разобрали.

— Их и правда быстро раскупили.

— Еще бы, — убежденно кивнул Чейз.

Он с аппетитом откусил кусочек и рассыпался в комплиментах, заставляя Сьюзи гордо улыбаться. Совершенно забыл о нервах и, не умолкая ни на секунду, быстро опустошил свою тарелку.

Но когда ужин закончился и они переместились в гостиную, легкая атмосфера испарилась. Тишина, сменившая оживленную болтовню, стала тяжелой, наполненной ожиданием.

— Мне нужно кое-что у вас спросить. И кое-что сказать, — наконец, серьезно начала Сьюзи.

Кадык Чейза дернулся. Он бросил взгляд на Чонина. Тот тоже был напряжен.

— Я знаю, что вы очень нравитесь друг другу, — спокойно произнесла она. Чейз выпрямился, Чонин прикусил губу. — Но нельзя отрицать, что вы еще очень молоды.

При этом неоспоримом факте оба промолчали.

— Я много думала. И советовалась с мисс Глорией Мендес...

И то, что она сказала дальше, было совершенно неожиданным для них обоих.

— Чонин, как насчет того, чтобы провести летние каникулы в Корее у тети?

При этих словах на лицах Чонина и Чейза одновременно отразилось полное ошеломление.

— Ты и в Корее сможешь заниматься волонтерством. Мисс Мендес сказала, что опыт работы за границей может даже обогатить твою личную историю для колледжа.

Ее слова звучали разумно, но цель была ясна. Летние каникулы в Америке — это больше двух месяцев. Она предлагала им расстаться на это время. Проверить их чувства.

— Я могу поехать с ним. Я всегда хотел побывать в Сеуле... — тут же предпринял попытку Чейз.

Но Сьюзи твердо его прервала.

— Нет. Я прекрасно понимаю, что не могу вас сейчас насильно разлучить. Кто в силах разорвать первую любовь? — она поочередно посмотрела на их ошарашенные лица. — Но если ваши чувства настоящие, два месяца для вас не станут преградой.

Это был мудрый ход. Ее мягкие слова были оберткой для жесткого ультиматума: «Докажите, что это не просто увлечение. Докажите, что ваша любовь выдержит проверку временем и расстоянием». Сама Сьюзи не могла безоговорочно поддержать эти отношения. Но и не хотела возражать так яростно, чтобы спровоцировать еще больший бунт.

— Побудьте в разлуке, займитесь собой, своим будущим. Если и после этого ваши чувства не изменятся, тогда... тогда мама подумает еще раз.

Это было взвешенное предложение. И настоящее испытание.

— Мам! Да что за бред...

— Я согласен, — перебил его Чейз.

Чонин с удивлением уставился на него.

— Чей?

— Все в порядке, — Чейз успокаивающе улыбнулся ему. — Твоя мама права. Ты ведь и правда мучился с эссе для колледжа. Думаю, лето в Корее, волонтерство и новые впечатления определенно помогут тебе найти то, что ты ищешь.

Его тон был спокойным, твердым и невероятно зрелым. Взгляд Чонина, смотревшего на него, на мгновение дрогнул, а затем заблестел от внезапного, ошеломляющего восхищения.

— Чей...

Сьюзи, ожидавшая подросткового протеста, не могла скрыть своего изумления. Она думала, что он будет спорить, уговаривать, бунтовать. А вместо этого он первым согласился, поставив на первое место будущее Чонина. В этот миг она впервые увидела, что он искренне заботился о ее сыне.

— Я знаю, о чем вы беспокоитесь. Но я не собираюсь наследовать семейный бизнес Прескоттов, — Чейз, не дрогнув, посмотрел прямо в глаза Сьюзи. — Я собираюсь стать врачом. И именно благодаря Чонину я нашел эту мечту.

Сьюзи замерла. Врач. Стабильная, уважаемая, благородная профессия. Но уж точно не тот путь, который уготован наследнику империи Прескоттов.

— И мои чувства не изменятся ни через два месяца, ни через два года, — твердо добавил он.

Его голубые глаза горели такой уверенностью, что почти убедили даже ее.

— ...Хорошо. Сначала хорошо проведите каникулы... а когда Чонин вернется, тогда и поговорим.

Даже это не было полным согласием. Это была отсрочка.

Чейз прекрасно понимал, почему она так осторожна. Потому что она любила и берегла Чонина. Она боялась, что из-за фамилии Прескотт ее сына будут ранить и дискриминировать. Что тот мир может не принять его, что ему придется вынести слишком много косых взглядов и злых слов. Какая же разительная разница с его собственным отцом, которого заботила лишь «честь семьи».

Слова «поговорим снова» не были окончательным отказом. Если бы не было и малейшего шанса, Сьюзи бы так не сказала. Чейз заставил себя успокоиться. Он утешал себя тем, что даже такой результат — это уже маленькая победа. Это еще не конец. Просто нужно больше времени. А он был готов ждать. Сколько потребуется.

〰〰〰

— Ты уезжаешь в Корею?! На всё лето?! — голос Джастина прогремел на всю столовую.

— Джастин, тише! — смущенно шикнул на него Чонин.

— А как же твой день рождения? А День независимости? — не унимался тот, схватившись за голову.

— Ну... так вышло.

— Не может быть! Мы же договорились вместе смотреть фейерверк!

Чонин снова вздохнул. Каждое Четвертое июля они с Джастином по традиции шли в «Коув Молл», объедались хот-догами и смотрели на разноцветные вспышки салюта в ночном небе.

— Я так хотел пойти на твой день рождения в этом году...

— На мой день рождения? — удивился Чонин. Его день рождения в середине июля обычно приходился на каникулы или экзамены, а потому всегда проходил спокойно.

— Ну да. Твой парень ведь сто процентов закатил бы грандиозную вечеринку? Я бы заодно и на особняк Прескоттов посмотрел.

— Что уж теперь поделаешь, — только и смог сказать Чонин.

— Так у вас с Пресом теперь будут отношения на расстоянии?

Чонин мрачно кивнул.

— Ох… — Джастин сочувственно покачал головой. — Есть такая поговорка: меняется почтовый индекс — меняется и сердце. Хотя еще говорят, что отношения на расстоянии вполне могут работать. Если только один из вас не живет в Калифорнии.

Калифорния. Голливуд, эпицентр индустрии развлечений, сердце моды и модельного бизнеса, кишела привлекательными людьми. Здесь было множество актёров и моделей, а люди часто были открыты и непосредственны.

Стоило ли волноваться? Неужели Чейз может так легко поддаться влиянию?

Пока они сокрушенно вздыхали, к их столику подошел Раджеш с подносом в руках. Китайский, корейский и индийский ботаны снова были в сборе. В школе их так и прозвали — ООН, «Организацией Объединённых Нёрдов».

— Джей на все летние каникулы уезжает в Корею, — тут же ввел Раджеша в курс дела Джастин.

— С Чейзом Прескоттом?

— Нет, один.

— Ох… — Раджеш тоже одарил его взглядом, полным сочувствия.

— Будем считать это нашим первым испытанием, — Чонин пожал плечами, стараясь, чтобы улыбка выглядела уверенной. — А я люблю проходить квесты.

〰〰〰

Сегодня был последний день учебы. Коридоры гудели, как растревоженный улей: ученики носились с выпускными альбомами, а из шкафчиков, словно конфетти, вылетали старые конспекты и бумаги. В этом общем гуле каждый слышал свою собственную ноту будущего.

Джастин, чей окончательный выбор пал на MIT, заставил свою мать Рэйчел от волнения слечь на несколько дней. Для футболистов же летние каникулы означали не отдых, а самую тяжелую работу. Вся команда, включая Чейза, отправлялась в летний тренировочный лагерь, чтобы триумфально завершить свой последний школьный сезон. Цель была одна — принести «Уинкресту» победу в чемпионате штата. Для большинства из них это был последний шанс сыграть всем вместе. Алекс Мартинез и Дериус Томпсон уже видели себя в цветах Университета Южной Калифорнии.

Дериус, благодаря своему «учителю» Чонину вытянул-таки итоговую «C» по алгебре, и директор, как и обещал, сдержал слово, написав для Чонина блестящее рекомендательное письмо в Гарвард. Брайан Коул присматривался к университету Майами, мечтая сбежать подальше от своей семьи, а Макс Шнайдер решил, что университет подождет, и собрался пойти работать в автомастерскую своего отца.

Чирлидерш тоже ждало напряженное лето. Мэдисон Уилкс нацелилась на Сиракузский университет с его знаменитой программой в области телекоммуникаций и планировала все каникулы корпеть над эссе. А Вивиан Синклер, набравшая 500 тысяч подписчиков на своем YouTube-канале, с нетерпением ждала престижной летней стажировки в редакции Teen Vogue.

— До тренировки тридцать минут! Всем разминаться! — от зычного голоса тренера Андерсона игроки сборной лениво потянулись и начали растяжку.

— Эй, Прес! Гляди, твой парень, — крикнул Брайан Коул, кивнув в сторону беговых дорожек.

Взгляд Чейза тут же метнулся туда. Чонин в спортивной форме стоял рядом с тренером по легкой атлетике. На лице Чейза появилась легкая улыбка.

— Он говорил, что сегодня сдает бег на милю.

Это был его последний академический рубеж в этом учебном году. Тренер выделил отдельное время, так как в прошлый раз он сошел с дистанции, не добежав до финиша. Увидев Чонина, Дериус тут же вскочил с места. Он искренне любил и уважал своего «учителя».

— Прес, пойдем поболеем за твоего парня!

— А это идея, — Чейз поднялся, и за ним тут же последовали Алекс и Макс, предвкушая развлечение.

Тот стоял у стартовой линии и с упрямым блеском в глазах разминал лодыжки. «Насколько же он азартен», — подумал Чейз. — «Какое счастье, что он мой возлюбленный, а не соперник».

— Чонин.

— Вы что здесь делаете? — удивился он, увидев их.

— Пришли тебя поддержать. — Чейз на мгновение задумался, и его глаза хитро блеснули. — Чонин, скажи, каких животных ты боишься?

— Эм... ну, если так подумать, в Калифорнии высока вероятность встретить черного медведя, пуму и койота. Наверное, их.

— Отлично, — Чейз с серьезным видом указал поочередно на своих друзей. — Черный медведь, пума и койот. Так что постарайся от них убежать.

Трое огромных парней и вправду странным образом походили на этих животных. Чонин тут же понял его замысел: Чейз хотел, чтобы они были его пейсмейкерами, задавая темп.

— А ты тогда кто? — усмехнувшись, спросил он.

— А ты не знаешь? Золотистый ретривер, — с обезоруживающей улыбкой ответил Чейз.

Макс не выдержал и картинно изобразил рвотный рефлекс.

— Джей Лим, готов?

— Да!

Со свистком Чонин легко рванул вперед. Подгоняемый азартом, он почти не заметил, как пролетел первый круг. Из его «хищников» отставал лишь Дериус.

— Черный медведь! Ты чего! — крикнул Чейз, сложив руки рупором. — Добыча уходит! Без ужина останешься! Ускоряйся!

Только тогда Дериус набрал скорость. Чонин оглянулся и невольно вскрикнул. Огромная, двухметровая туша Дериуса неслась за ним, и в этот момент сходство с медведем было просто поразительным. Чонин бросился наутек. Но на втором круге адреналин начал спадать, а вместе с ним — и темп.

— Сзади койот! Беда, Чонин! Кажется, он сейчас укусит тебя за задницу!

— Ау-у-у! — на полном серьезе взвыл Макс, бежавший прямо за ним.

— Койоты так не воют! — задыхаясь, крикнул в ответ Чонин.

Благодаря футболистам, которые не сбавляли темп до самого конца, он смог сохранить скорость. Пересекши финишную черту, Чонин согнулся пополам, хватая ртом воздух. Легкие горели огнем, но он смеялся. Солнце сияло, и все вокруг казалось идеальным.

— Молодец, Джей Лим! — подошедший тренер Андерсон добродушно рассмеялся. Он с улыбкой наблюдал за всей этой абсурдной погоней. — Улучшил свой результат на целых пять секунд!

Ребята обменивались с Чонином «хай-файвами», словно он только что выиграл олимпийское золото.

— А вы, ребята, марш на свое поле, — скомандовал тренер. — Готовьтесь толкать тренировочные сани.

Макс, подойдя к Чонину, заговорщицки прошептал ему на ухо:

— Ты ведь отплатишь за услугу, верно?

Тут же поняв, на что он намекает, Чонин с улыбкой кивнул. Как только тренер крикнул: «Добавить вес!», он, к изумлению остальных, сам взобрался на платформу саней.

— На старт, внимание, марш!

По сигналу тренера игроки с ревом налетели на подушки. Сани с тяжелым стуком заскользили по траве. Это было невероятное ощущение — словно он и правда катался на санках посреди знойной июньской Калифорнии. Прохладный ветерок развевал его волосы, а от нарастающей скорости Чонин рассмеялся, как счастливый ребенок. Он уже настолько сблизился с этими ребятами, что без стеснения мог кричать и подгонять их.

То ли от слишком яркого солнца, то ли от чего-то еще, в глазах вдруг защипало, и на ресницах блеснули непрошеные слезы. Он вдруг понял, что это — один из самых ярких, самых счастливых моментов в его жизни. Его юность была в самом расцвете. Сезон, который больше никогда не повторится. Последние летние каникулы в старшей школе вот-вот должны были начаться.

〰〰〰

— Паспорт взял? — с тревогой в голосе в очередной, уже пятый раз спросила Сьюзи.

— Да.

— А телефон?

— Здесь.

— Кошелек?

— Мам, я все взял.

Но сколько бы она ни проверяла, беспокойство не уходило. Хоть Чонин и был уже почти взрослым, отправлять его одного так далеко, в Корею, было непросто. Сьюзи молча крепко обняла его, словно пытаясь удержать еще хоть на несколько мгновений. Чейз обещал подвезти его в аэропорт, поэтому с мамой он прощался дома.

— Насчет колледжа... и всего остального... подумай хорошенько, — осторожно сказала она напоследок.

Чонин молча поправил лямку рюкзака.

— ...Мам, я так просто не сдаюсь. Ты же знаешь мой характер.

— Да, знаю, — тихо вздохнула Сьюзи. Она знала лучше, чем кто-либо. Упорство, настойчивость и невероятное терпение. Именно благодаря этим качествам Чонин смог выстоять на чужбине и стать сильнее. Но она все равно хотела его переубедить. Уберечь. Умолять его не идти по заведомо тернистому пути.

«Разве не все родители желают, чтобы их ребенка принимали и уважали, где бы он ни был?» — этой мыслью она пыталась оправдать тот холод, с которым встретила его первые, самые важные отношения.

— Позвони перед вылетом. И сразу как прилетишь. Тетя обещала встретить...

— Мам, все будет в порядке, — мягко сказал он.

В этот момент в дверь постучали. Пришел Чейз. Как только Чонин открыл, он увидел его лицо и невольно прыснул со смеху. У Чейза и Сьюзи было до смешного похожее выражение вселенской скорби.

— Да придите вы в себя оба. Я не на смерть иду.

Увидев, что Чейз выглядит еще более убитым горем, чем она сама, Сьюзи не сдержала тихой усмешки.

— Ты тоже, я смотрю, плохо спал, Чейз.

— Не волнуйтесь за Чонина. Я его довезу в целости и сохранности, — с горькой улыбкой кивнул тот.

— Хорошо, — она легонько похлопала его по плечу и направилась к своей машине.

Тем временем Чейз подхватил тяжелый чемодан Чонина и понес его к незнакомой машине. За скромной «Камри» Сьюзи стоял огромный черный внедорожник «Мерседес».

— А это что за машина?

— А, сестры. Просто стояла в гараже. В мою твой чемодан бы не влез.

«И сколько же у них в гараже стоит таких "просто" машин?» — с усмешкой подумал Чонин.

Чейз погрузил вещи в багажник и молча ждал, пока Чонин попрощается. Сьюзи крепко обняла сына. В каждом ее похлопывании по спине чувствовались бездонное беспокойство и такая же бездонная любовь. Чейз, стоя в стороне, молча наблюдал за ними. Эта сцена была ему незнакома. Такого тепла, такой открытой заботы он никогда не испытывал на себе.

Только проводив взглядом машину Сьюзи, скрывшуюся за поворотом, Чонин сел во внедорожник. Они молча двинулись в сторону аэропорта. За окном мелькали привычные пейзажи, и вот впереди показался знакомый зеленый указатель «Аэропорт Лос-Анджелес».

— Хочется прямо сейчас свернуть с шоссе, похитить тебя и сбежать в Мексику или Канаду, — со вздохом сказал Чейз, не отрывая взгляда от дороги.

Чонин слабо улыбнулся, но Чейз, кажется, совсем не шутил. Внезапно Чонину захотелось его рассмешить, развеять эту тяжесть.

— Слушай. Знаешь, что говорит рыба, когда ударяется головой о стену?

Чейз искоса посмотрел на него и слегка нахмурился.

— ...И что же?

— «Плотина».

Шутка строилась на игре слов: по-корейски «плотина» было созвучно с ругательством. Это была его коронная шутка, но лицо Чейза осталось непроницаемым. Чонин не сдался.

— Учебник математики грустил. Знаешь, почему?

— ...Почему.

— Потому что у него было много нерешенных задач.

Только тогда по губам Чейза пробежала тень улыбки — едва заметное движение мышц, вызванное не весельем, а нежностью. Поняв это, Чонин с облегчением улыбнулся в ответ.

Вскоре они приехали в аэропорт. Там было на удивление немноголюдно, и регистрация прошла быстрее, чем ожидалось. Они остановились перед зоной досмотра. Дальше вместе было нельзя.

Чейз смотрел на Чонина, сжимавшего в руке паспорт и посадочный талон. Через мгновение он пройдет через эти ворота, скроется в длинном коридоре, и он не увидит его несколько долгих месяцев.

Сердце болезненно сжалось, но Чейз заставил себя собраться. Словно утешая их обоих, он произнес:

— Все трудности — это лишь возможность взлететь выше. После этого лета мы оба станем сильнее.

— Прекрасные слова. Ницше?

— Коби Брайант.

Коби Брайант — легендарный американский баскетболист.

Чонин рассмеялся, и от этого у Чейза перехватило дыхание. Это было так мило и красиво. Он уже скучал по этой улыбке. Не в силах больше сдерживаться, Чейз шагнул вперед и крепко обнял его.

— Я люблю тебя, Чонин. Только не забывай меня, хорошо?

— Я вернусь всего через два месяца.

— Этого вполне достаточно, чтобы здоровый молодой мужчина умер от тоски по любви... — пробормотал он ему в плечо.

Чонин, не обращая внимания на редкие взгляды прохожих, запустил руку в его светлые волосы и мягко их взъерошил. Его личный, самый верный золотистый ретривер.

— Хорошего лета, Чейз Прескотт.

— ...И тебе, Чонин Лим.

Так они шагнули каждый в свое собственное лето, которое теперь разделяли шестнадцать часов разницы во времени и одно общее обещание.