Глава 87 минут рая

Чонин сидел за столом, механически складывая в рюкзак тетради, пенал, учебники. Движения рук были выверенными и спокойными, но мыслям это спокойствие не передавалось — в голове плыл густой туман.

Пальцы замерли на молнии, а взгляд сам собой метнулся к кровати. Там, у самой подушки, лежал Снежок. Чонин горестно вздохнул и проворчал, обращаясь к плюшевому хорьку:

— Твой второй папа пропал без вести.

В его голосе слышалась горечь.

С того самого дня Чейз Прескотт словно растворился. Ни звонков, ни случайных появлений у дома — ничего. Полная тишина. Он исчез из жизни Чонина так же внезапно, как и появился.

Последние слова Чейза, его мрачное лицо, тайна, которой случайно поделилась Мэдисон — всё это сплелось в один тугой узел и не давало покоя. Ощущение было таким, будто над душой висит несданное вовремя домашнее задание, и чем дольше ты откладываешь, тем тяжелее становится на сердце.

Именно поэтому последние дни всё валилось из рук. Поход в магазин комиксов с вернувшимся из поездки Джастином превратился в пытку: Чонин постоянно терял нить разговора, отвечал невпопад и в итоге даже отказался от предложения Рэйчел остаться на ужин. Вернувшись, он до вечера помогал маме разбираться с налоговыми документами. Благодарность Сьюзи, спешившей всё закончить к середине апреля, стала единственным утешением в этой нудной веренице дней.

в США стандартный срок сдачи налоговой декларации для физических лиц — 15 апреля каждого года.

Провести весенние каникулы за подсчетом налогов — большей тоски и не придумаешь.

Но сегодня он увидит Чейза в школе. И, может быть, наконец-то получит шанс услышать, что на самом деле значили те его слова.

Чонин ещё мгновение смотрел на Снежка, затем решительно встал и спустился на первый этаж.

Как и каждое утро, Сьюзи сидела за кухонным столом с чашкой йогурта. Из телевизора вполголоса вещал утренний прогноз погоды.

— Хорошего дня, сынок, — бросила она вслед.

— И тебе, мам.

Чонин поцеловал ее в щеку, выскользнул за дверь, надел наушники и вскочил на велосипед.

Поездка в школу никогда не вызывала у него восторга, но сегодня эта привычная дорога ощущалась иначе. Ноги сами несли вперёд, будто торопясь обогнать его собственную тревогу. Припарковав велосипед у школьных ворот, Чонин заставил себя сделать медленный вдох, но сердце, казалось, обогнало его и уже колотилось где-то у самого порога.

Он едва успел переступить его, как тут же увидел Чейза. И замер на месте. Тот, как ни в чём не бывало, стоял в компании друзей, смеялся, что-то оживлённо рассказывал — обычный, до раздражения обычный.

— ...Значит, в полном порядке, — пробормотал себе под нос Чонин и плотно сжал губы.

И правда, Чейз выглядел так, словно ничего и не было. Каким же он был идиотом, когда выдумывал себе веские причины его молчания, переживал... С силой стиснув лямку рюкзака, Чонин, стараясь не смотреть в сторону Чейза, зашагал к своему шкафчику.

Он почти швырнул внутрь нужные вещи и с грохотом захлопнул дверцу. Оглушительный лязг заставил несколько голов в коридоре обернуться, и среди них наверняка оказался и Чейз Прескотт.

Чонин мог бы обернуться и проверить. Но не стал. Не удостоив ту сторону коридора даже беглым взглядом, он пронёсся мимо.

Но спиной он почти ощущал, как настойчивый взгляд впивается ему в спину. И не было никаких сомнений, какого цвета был этот взгляд — цвета Средиземного моря.

〰〰〰

Утреннее солнце заливало кабинет 213 мягким тёплым светом. Чонин достал тетрадь и скользнул безразличным взглядом по классу. Большинство одноклассников ещё клевали носом, не стряхнув остатки сна. Лишь кое-где слышался приглушённый шёпот делившихся впечатлениями от каникул, да светились экраны телефонов в руках тех, кто предпочитал утренней дрёме ленту соцсетей.

В этот момент классный руководитель, мистер Уитмор, встал перед столом и легонько хлопнул в ладоши.

— Доброе утро всем. Хорошо провели каникулы?

Ученики отреагировали вяло: пара сонных кивков, несколько натянутых улыбок. Но мистер Уитмор, преподававший естествознание и руководивший школьным театром, всегда относился к этим десятиминутным классным часам с предельной серьёзностью.

— Вы, должно быть, помните новости о пожаре в детском отделении больницы «Хоуп Харбор»…

Чонин помнил. Весь апрель из-за калифорнийской засухи только и говорили о риске возгораний. Пожар в больнице, к счастью, обошёлся без жертв благодаря быстрой эвакуации, но один из корпусов выгорел почти дотла, и теперь для его восстановления требовалась помощь.

— В связи с этим в следующую пятницу наша школа «Уинкрест» совместно с местным сообществом проводит благотворительный матч. Наша сборная по американскому футболу сыграет с командой школы «Дэнбери».

При упоминании «Дэнбери», вечного соперника на соревнованиях штата, несколько пар сонных глаз тут же открылись. Мистер Уитмор продолжил, перечисляя приманки для учеников: популярные фуд-траки, палатка с сувенирной атрибутикой… Но девичий шёпот с задних парт выдал истинную причину будущего ажиотажа.

— О, там же будет Чейз Прескотт! Обязательно пойду.

Имя ударило наотмашь. Куда бы Чонин ни пошёл, от Чейза Прескотта, кажется, было не скрыться.

— Он такой классный. Говорят, это редкость, чтобы третьегодка был капитаном.

И ведь не поспоришь. Обычно школьные команды делились на основной состав и младший, подготовительный, куда входили игроки без достаточного опыта. Но Чейз Прескотт вместе со своей компанией попал в основу ещё на втором году обучения. Чонин помнил, как тогда Чейз, будучи на десять сантиметров ниже, чем сейчас, играл на позиции уайд-ресивера, выигрывая за счёт своей феноменальной скорости. А уже на следующий год он не просто стал квотербеком, но и капитаном.

Пока девушки взволнованно обсуждали, в чём лучше пойти, мистер Уитмор доводил до сведения остальную информацию:

— Принять участие просто. Можно купить билет на матч или зарегистрироваться в качестве волонтёра. Пожертвования будут приниматься на месте или через сайт школы.

Он закончил речь, объявив, где и как приобрести билеты, и классный час подошёл к концу. Ученики, собирая вещи, потянулись к выходу.

К счастью, сегодня был день «Б», а значит, их пути с Чейзом не пересекутся. С этой мыслью облегчённо выдохнул Чонин и вошёл в класс углублённого матанализа. Джастин уже сидел за партой и, завидев его, радостно помахал. Не успел Чонин сесть, как тот подался вперёд и со свойственным ему сарказмом бросил:

— Джей, слышал новость? Благотворительный матч!

Джастин раздраженно фыркнул.

Как представлю, что эти футбольные болваны снова будут расхаживать по школе с видом королей, аж тошнит, — он картинно скривился, изображая рвотный позыв, — А чирлидерши-то как разойдутся, представляю.

Чонин ответил уклончивой улыбкой. Он видел, как после первоапрельской выходки Хейли Симмонс неприязнь Джастина к «крутым ребятам» переросла в настоящую аллергию.

— Но это ещё не всё, — понизил голос Джастин. — Макс Шнайдер. Ему, видимо, надоело доставать меня в школе, и теперь он чуть ли не каждый день заявляется в ресторан моих родителей.

Глаза Чонина округлились. Ведь это он сам рассказал Максу про ресторан Джастина.

— ...Зачем? Он к тебе пристает?

— Ну, сейчас-то нет, но это ведь вопрос времени, верно? Он же бессовестный, невежественный расист.

И Макс Шнайдер действительно был им — бессовестным, невежественным расистом, который мог назвать американца китайского происхождения «пельмешкой» и искренне не понимать, что не так. Правда, было в этом одно абсурдное «но» — Макс действительно был без ума от пельменей в их ресторане.

Чонин промолчал, не зная, что ответить. Раньше он бы тут же подхватил тираду Джастина, посмеялся и добавил что-нибудь от себя. Но теперь язык не поворачивался. Он больше не мог огульно осуждать всю компанию, зная, какие проблемы — большие и маленькие — прячутся за фасадом их «крутости».

— Добавь адреналин к тестостерону — вот тебе и катастрофа. Футболисты — просто отстой. Разве нет? — Джастин презрительно цокнул языком.

«Отстой», — мысленно повторил Чонин, но перед его глазами тут же встали совсем другие образы: бунтующий из-за развода родителей Брайан Коул; Дериус Томпсон, который, несмотря на все семейные трудности, тренировался до седьмого пота ради спортивной стипендии; даже Мэдисон Уилкс, которую он всегда считал пустышкой, оказалась куда сложнее — она пережила сложную операцию, но не бросала чирлидинг из-за шрама на колене.

Когда Чонин не ответил, Джастин удивлённо склонил голову:

— Прости. Я задумался.

— А, ладно. Слушай, может, после уроков в торговый центр? — быстро переключился Джастин.

— Эм-м… ну… — Чонин прикусил губу, лихорадочно подыскивая слова.

Их шёпот нарушил обманчиво мягкий голос учительницы.

— Мистер Лим. Значение, которое мы нашли, — это экстремум, верно? Что мы должны проверить дальше?

Воцарилась тишина. Чонин почувствовал на себе взгляды всего класса, и сердце заколотилось в панике. Даже Джастин посмотрел на него со странным видом. Обычно он с лёгкостью отвечал на такие вопросы.

— Производную… нет… Наклон графика? — неуверенно пробормотал Чонин.

С задних парт донеслось несколько едких смешков. Щёки вспыхнули, будто их опалило огнём.

— …Найдя значение, нужно проверить, является ли оно максимумом или минимумом, — спокойно поправила его миссис Уильямс.

Она сказала это мягко, без тени насмешки, но от этого было только хуже. Чонин опустил голову, уставившись в пустоту тетради. Пальцы с такой силой стиснули карандаш, что он едва не треснул.

«Соберись. Хватит раскисать», — мысленно отчитал он себя, но мысли, не имевшие никакого отношения к математике, продолжали роиться в голове.

Когда прозвенел звонок, класс мгновенно опустел. Чонин молча собрал вещи и уже собирался уйти, когда его остановили.

— Джей, задержись на минуту.

Он замер. Эми Уильямс, их преподавательница углублённой математики и по совместительству руководитель «Общества матлетов», стояла у своего стола. Джастин по её суровому лицу всё понял, бросил на Чонина сочувственный взгляд, махнул рукой и вышел.

— Джей, я просила выложить решения задач для олимпиады. Не хватает только твоего файла, — просто сообщила она.

— Что? — переспросил Чонин удивлённо.

— Джей. Ты даже не проверял объявления, верно?

— ...Нет.

В «Обществе матлетов» все объявления и файлы пересылали через WhatsApp. Чонин не открывал приложение несколько дней, и врать было бессмысленно — в чате отображались галочки о прочтении.

— Джей, ты в порядке? В последнее время ты какой-то рассеянный, — с беспокойством спросила Эми Уильямс.

— ...Простите. Я сейчас же все сделаю и выложу, — пробормотал он, не смея поднять взгляд.

— За тобой никогда не было привычки отвлекаться. Только что ты не смог ответить на простой вопрос. Это так на тебя не похоже.

Слова учительницы попали в самое уязвимое место, потому что были чистой правдой. Он потерял концентрацию, расслабился. Не сделать задание — в мире Чонина такое было немыслимо, это приравнивалось к чрезвычайной ситуации. В преддверии олимпиады подобная рассеянность была катастрофой. И уж тем более недопустимо было дойти до такого из-за парня, который, по сути, ему никто.

Сжав губы, Чонин мысленно отвесил себе пощёчину. Третий год обучения близился к концу. После летних каникул начнётся последний, выпускной год с его досрочной подачей документов в колледжи. Все решающие моменты, от которых зависело будущее, были уже на носу. Сейчас нельзя давать слабину.

Собрав волю в кулак, он побрёл на следующий урок. Потом на ещё один, и ещё. День тянулся бесконечной чередой классов и коридоров, и каждый шаг давался так, словно он нёс на плечах не рюкзак, а неподъёмный валун.

К концу уроков Чонин чувствовал себя совершенно опустошённым. Переставляя отяжелевшие ноги, он направился к велосипедной стоянке. В кармане вдруг ожил телефон, завибрировав. Он машинально достал его. На экране светилось имя, от которого сердце сделало кульбит.

Чейз Прескотт:

Нужно сказать кое-что важное

Приходи в раздевалку, где ты уже был

«Что он может сказать? И почему снова там?» — в голове теснились обрывки мыслей, мешая друг другу. — «Он серьёзно думает, что я прибегу по первому зову? После нескольких дней полного игнора? Что за наглость».

Он фыркнул, собираясь убрать телефон в карман, но пальцы сами снова разблокировали экран, впиваясь взглядом в короткие строчки.

Идти или не идти?

Раздумья, впрочем, были недолгими. Чонин медленно выдохнул, сунул телефон в карман и, не оборачиваясь, пошёл назад. Инстинкты успели раньше, чем он успел рационально подумать.

В коридоре спортзала было на удивление тихо. Перед нужной дверью он на мгновение замер, собираясь с духом, и толкнул её.

ХЛОП!

Резкий взрыв заложил уши Чонина, и в воздухе закружился вихрь разноцветного конфетти.

— А-а! — вскрикнул он и инстинктивно отшатнулся.

Мир вокруг накренился и поплыл в замедленной съёмке. Потеряв равновесие, он начал падать назад. Но вместо жёсткого удара о пол спина утонула в чём-то твёрдом и слишком тёплом, чтобы быть стеной. Наклонившись назад, как костяшка домино, Чонин медленно запрокинул голову.

Прямо над ним, улыбаясь, смотрел Чейз Прескотт. Лишь в этот момент до него дошло, что сильные руки Чейза всё ещё крепко держат его за плечи.

— Видел, Шнайдер? Я же говорил, не надо хлопушку, — со смехом произнёс Чейз, не спеша его отпускать.

Макс Шнайдер, смущённо почёсывая затылок, пробормотал:

— Да я просто хотел обстановку оживить...

Когда мир перестал вращаться, до Чонина донёсся гул голосов и смех. Он медленно огляделся. Раздевалка была набита людьми: игроки футбольной сборной, несколько чирлидерш, все в спортивной форме и явно в приподнятом настроении.

— Ч-что… что всё это значит? — голос дрогнул, и он вдруг сжался, выставив руки в защитном жесте.

Ситуации, когда его окружала такая толпа, никогда не заканчивались хорошо.

В этой богатой государственной школе он, как представитель меньшинства, всегда выделялся и часто становился мишенью для издевательств. Годами выработанный инстинкт самосохранения закричал об опасности, требуя немедленно защищаться.

Заметив, как он напрягся, Чейз наклонился, заглядывая ему в лицо. Его тихий голос прозвучал прямо над ухом:

— Джей, ты в порядке?

Поколебавшись лишь мгновение, Чонин кивнул. Только тогда Чейз осторожно отпустил его плечи. На коже, казалось, всё ещё горело тепло его рук.

В этот момент шумная толпа расступилась, и к нему шагнул Дериус Томпсон. Высокий и крепкий, как скала, он улыбался совершенно по-детски.

— Спасибо, учитель.

Он протянул ему сложенный в несколько раз листок. Это был тест. Развернув его, Чонин увидел рядом с именем Дериуса, выведенным корявым почерком, жирную красную оценку «B-».

Чонин неверяще уставился на оценку. B-! У Дериуса Томпсона. Невероятно. Он столько бился с этим парнем, и вот результат. Этой оценки было более чем достаточно, чтобы Дериус получил итоговую «C» и остался в команде. А если он останется, то на игры приедут скауты из колледжей, и тогда шанс появится у всех… и, что самое главное, у него, Чонина. Рекомендательное письмо от директора, обещанное за эту работу, было практически в кармане.

— Это… это правда? — выдохнул он, и на его лице наконец появилась улыбка. Напряжение, сковывавшее с самого порога, отпустило. Он с искренней радостью вернул Дериусу лист с тестом, и гул голосов в раздевалке вдруг перестал казаться угрожающим.

Освоившись, Чонин скользнул взглядом по смеющимся чирлидершам, первым делом выискивая Вивиан. Её, как и ожидалось, на этом «пустяковом сборище» не было. Зато была Мэдисон, которая обычно держалась рядом с Вивиан, болтаясь брелком. Их взгляды встретились.

— Привет, Джей, — словно вспомнив их последнюю встречу, Мэдисон смущённо улыбнулась и чуть заметно помахала ему.

— Мэдисон.

Они обменялись банальным диалогом: «Ты уже в порядке?», «Да». Стоявший рядом Чейз, слегка прищурившись, спросил:

— Вы знакомы?

— Есть такое, — Мэдисон с улыбкой пожала плечами, не вдаваясь в подробности.

От её слов, прозвучавших так, будто у них был общий секрет, Чейз заметно напрягся, а его взгляд похолодел. Чтобы разрядить повисшую в воздухе неловкость, Чонин поспешно сменил тему, обращаясь к Чейзу:

— А что вы тут вообще делаете?

— Сегодня была первая тренировка, так, размялись и всё. Вот, решили устроить вечеринку, заодно и Томпсона поздравить.

Чонин снова обвёл взглядом раздевалку, удивлённо приподняв бровь.

— Здесь? Если тренер поймает, нам всем влетит.

Вскоре в раздевалку принесли заказанную еду. Операция прошла слаженно, как и подобает футбольной команде: один стоял на стрёме у входа, другой забирал заказ у курьера.

Воздух в помещении, казалось, загустел и потрескивал от подросткового напряжения, витавшего между девушками-чирлидершами и парнями-футболистами. Брайан Коул уже вовсю флиртовал со своей девушкой, Эйвой, не обращая ни на кого внимания. Чонин чувствовал, как ему становится душно в этом концентрированном вареве гормонов. Впрочем, он и сам был таким же ходячим гормоном, чего уж там.

Когда с едой было почти покончено, Макс Шнайдер принялся колдовать над каким-то чудовищным пуншем. В большое пластиковое ведро полетели остатки разных соков и его недопитая кола. Чонин поморщился. Глядя, как Макс с энтузиазмом размешивает эту бурду и черпает её красным стаканчиком, он с содроганием пообещал себе, что скорее выпьет отбеливатель, чем прикоснётся к этому пойлу.

— Давайте играть! — выкрикнул кто-то.

Чонин мысленно застонал. Единственными играми, которые он знал и любил, были компьютерные или настольные. Но он прекрасно понимал, что игры, которые придумывают подростки, запертые в одном помещении, преследуют совсем другие цели.

Как и ожидалось, они решили сыграть в «Семь минут рая».

Правила были донельзя примитивны: двое, на кого поочерёдно укажет бутылочка, должны уединиться на семь минут. В качестве «рая» выбрали один из пустых шкафчиков для экипировки. Чонин невольно отметил, что они были почти вдвое больше обычных школьных. Напиток, с такой заботой созданный Максом, служил штрафной — его нужно было выпить, если отказываешься идти.

Игра пошла полным ходом. Штрафная убывала стакан за стаканом. Чирлидерши, если выпадала пара с другой девушкой, спокойно смеялись и заходили в шкафчик. А вот футболисты, когда жребий указывал на другого парня, с демонстративным отвращением осушали стаканы. Когда Чейзу выпал Алекс Мартинез, они, едва взглянув друг на друга, наперегонки бросились к ведру с пуншем под общий хохот.

Мэдисон, только что вышедшая из шкафчика с другой чирлидершей, раскрутила бутылочку. Та, быстро вращаясь, замедлила ход и остановилась, горлышком указывая точно на Чонина.

— У-у-у! — раздалось со всех сторон. Десятки озорных взглядов впились в него.

— Крути скорее, Джей! Выбирай, с кем пойдёшь!

— Да, Джей! Твоя очередь!

Чонин нехотя взял пластиковую бутылку и резким движением запястья раскрутил её.

Горлышко, бешено вращаясь, пронеслось мимо Мэдисон, мимо Брайана Коула, на миг замедлилось над Дериусом Томпсоном и миновало даже Макса Шнайдера. Постепенно теряя скорость, оно сделало последний ленивый оборот и замерло, указывая на…

— Прес! Опять ты! — крикнул кто-то.

Это был Чейз Прескотт.

Макс Шнайдер тут же подскочил к Чонину, размахивая стаканом со своим варевом.

— Ну что, выбирай: в рай или в ад?

Чонина перспектива попробовать этот «ад» на вкус ужасала куда больше, чем семь минут неловкости в шкафу.

— Я не хочу это пить... — растерянно пробормотал он.

Шнайдер воспринял это как выбор.

— Выпал рай! — взревел он так, будто только этого и ждал. — Отлично! Прес, теперь твоё решение!

Все взгляды — выжидающие, насмешливые, любопытные — разом устремились на Чейза.

— Прес, ну что? — поторопил его Макс, ухмыляясь.

Все были уверены, что Чейз, как и в прошлый раз, молча выпьет штрафную. Но, вопреки всеобщим ожиданиям, он медленно поднялся на ноги. Окружающие, до этого гудевшие, разом стихли, с любопытством следя за ним. Чейз лишь пожал плечами и с обезоруживающей лёгкостью ответил:

— Что ж, правила есть правила.

Он как ни в чём не бывало кивнул Чонину, приглашая его встать. Чонин застыл на месте, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. Но гул голосов и смех толпы мешали сосредоточиться.

— Ч-что? — ошарашенно переспросил он.

— Мне тоже больше не хочется это пить, — поморщился Чейз. — Гадость редкостная.

Рот Чонина приоткрылся от изумления. И не он один был поражён — по рядам игроков и чирлидерш пробежал удивлённый шёпот.

— П-правда? — выдохнул он, и во взгляде его мелькнула отчаянная надежда, что Чейз всё же передумает и возьмет их штрафную на себя.

Но тот был невозмутим, словно не видел иного выхода.

— Ничего страшного. Семь минут пролетят быстро.

Это ничуть не успокаивало. Взгляды, полные предвкушения и озорства, липли к ним со всех сторон. Поняв, что сопротивление бесполезно, Чонин с тихим вздохом обречённо поднялся и медленно шагнул в темноту открытого шкафчика. Следом за ним втиснулся и Чейз, чуть задев плечом косяк. Чонин рефлекторно отодвинулся в сторону, давая ему больше места.

— Закрываю! — любезно предупредил Макс Шнайдер и захлопнул дверцу.

Пространства оказалось так мало, что их колени тут же соприкоснулись. Чонин почувствовал, как от мгновенно вспыхнувшего напряжения немеют кончики пальцев. Он и раньше замечал, насколько Чейз крупнее его, но здесь, в этой тесной коробке, его рост и ширина плеч ощущались во всей полноте. Их ноги постоянно соприкасались, и Чонин, неловко изгибаясь, отчаянно пытался отвоевать себе хоть сантиметр личного пространства.

— П-подвинься немного, — пробормотал он.

— Что?

— Мне неудобно.

— Тогда просто возьми меня за талию, — спокойно предложил Чейз.

Возразить было нечего. Поколебавшись, Чонин неуверенно обнял его за пояс. Чейз же, наоборот, казался абсолютно расслабленным. Он упёрся одной рукой в стенку над головой Чонина и с ленивым любопытством наблюдал за его барахтаньем.

Снаружи кто-то шутливо забарабанил по дверце.

— Семь минут пошли! Старт!

За стенкой слышались смех и голоса тех, кому не было до них никакого дела, но внутри шкафчика воцарилась странная тишина, нарушаемая лишь их дыханием. От близости Чейза очки Чонина начали запотевать, застилая мир молочной дымкой.

— Перестань. У меня очки потеют.

— Перестать что? Дышать? — со смешком прошептал Чейз, и его горячее дыхание коснулось щеки. — Просто сними их.

«И правда, так будет лучше», — подумал Чонин и, сняв очки, убрал их в нагрудный карман. Чувствуя себя до странного беззащитным, он тут же, даже в полумраке, почувствовал на своём лице пристальный изучающий взгляд.

— А очки у тебя, конечно... каждый раз поражаюсь, — хмыкнул Чейз.

— Мама купила, когда я в старшую школу пошел.

— ...То-то я смотрю, красивые.

Чонин нервно рассмеялся, а Чейз по-прежнему не отрывал взгляда от его лица. Тишина в тесном пространстве стала почти невыносимой, и Чонин почувствовал, что должен немедленно её нарушить.

— Т-ты часто в эту игру играл?

— Ну, бывало.

— И что… что обычно делают, когда вот так запирают?

— Целуются.

Одно-единственное слово, произнесённое спокойно и прямо, заставило мир Чонина остановиться. Его огромные чёрные глаза растерянно моргнули раз, другой, влажно блеснув в полумраке. Такая обескураженная невинная реакция на одно лишь упоминание о поцелуе зажгла в голубых глазах Чейза хищный огонёк.

Слегка наклонив голову, он тихо прошептал прямо в ухо Чонину:

— Вот так.

И начал медленно наклоняться. Движения его были намеренно плавными, гипнотизирующими, и оцепеневший Чонин мог лишь следить за его приближением, не в силах ни отстраниться, ни вздохнуть.

В следующую секунду что-то тёплое, мягкое и до невероятия нежное коснулось его губ. Словно бабочка, опустившаяся на цветок.

«Кажется, я перестал дышать. Нет, точно перестал. Сердце колотится где-то в горле».

Ресницы Чонина мелко-мелко задрожали. Он смотрел, не отрываясь, широко раскрытыми глазами на сомкнутые веки Чейза, на его густые золотисто-каштановые ресницы.

Лёгкое невесомое касание исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя тихий, почти неслышный звук. Чейз медленно отстранился, открыл глаза.

Их взгляды встретились.

И в это мгновение Чонин увидел, как с его лица сползает расслабленная дразнящая улыбка. Чейз всматривался в его раскрасневшееся лицо, в его дрожащие ресницы, и на его собственном лице отразилось внезапное ошеломляющее прозрение.

Сердце Чонина ухнуло в пропасть. Чейз всё понял.

Его тайные чувства были раскрыты.

Конец 1 тома