Глава 13Возлюбленный

Машина Чейза привычно остановилась на школьной парковке. Едва стоило показаться тому, кто сидел на пассажирском месте, по толпе пошли шепотки.

Раньше Чейзу было плевать на чужие взгляды, но сегодня все изменилось. Его раздражал каждый шепоток за спиной, каждый брошенный в их сторону взгляд.

— Так когда, черт возьми, тебе починят очки? — хмуро бросил он, поворачиваясь к Чонину.

— Я сегодня должен их забрать.

— Забрать? Где? В «Коув Молл»?

— Ага, — кивнул он.

— Может, съездим туда вместе в обеденный перерыв?

Чейзу вдруг показалось, что этот будничный, совершенно естественный разговор похож на те, что ведут двое влюбленных. Или давно женатая пара. От этой мысли он и сам немного сбился, а Чонин растерянно моргнул, явно удивленный предложением.

— Чего ты так удивляешься? — невозмутимо добавил Чейз. — Я же не в постель тебя тащу, а всего лишь в торговый центр.

При этих словах щеки Чонина вспыхнули жаром. Не найдясь с ответом, он резко отвернулся и торопливо зашагал прочь. Чейз негромко рассмеялся ему вслед.

Краснеющий от пары фраз Чонин казался ему донельзя милым. Странно... Сам Чейз никогда никого не задирал, скорее с презрением смотрел на ровесников, которые самоутверждались за счет чужих унижений. Он считал себя выше этого. А теперь с каким-то щекочущим азартом ловил каждое проявление смущения на лице Чонина. Ему нравилось выводить его из равновесия, хотелось видеть эту растерянность снова и снова. И только сейчас Чейз начал понимать, что в его жизни просто не было человека, чьего внимания ему хотелось бы так сильно.

Он нагнал Чонина у входа в школу и опустил руку ему на плечо. Чонин дернулся, попытался высвободиться, но хватка была крепкой. Так им и пришлось войти в коридор под десятки любопытных взглядов. От этого непривычного внимания Чонин ссутулился и уставился в пол.

Когда они подошли к его шкафчику, он вдруг замер.

— А?..

— Что такое?

— Тут… открытки одной нет, — растерянно проговорил он, указывая на дверцу. — Кто-то сорвал.

— Да что ты. Наверное, сквозняком сдуло, а уборщица подобрала, — беззаботно предположил Чейз.

Чонин, кажется, поверил и принялся открывать шкафчик. Чейз же прислонился к соседней секции и, не скрываясь, в упор его разглядывал.

— ...Почему ты так смотришь? — не выдержал Чонин под этим взглядом.

— Про запас, — с ленивой усмешкой ответил Чейз. — Целых четыре урока тебя не увижу.

Лицо Чонина, будто спрашивающее «и как только у тебя язык поворачивается?», сперва побледнело, а затем медленно залилось краской, начиная от шеи и подбородка.

«Что же я буду делать, если он на каждую мелочь так реагирует?» — подумал Чейз. При мысли о том дне, когда Чонин наконец станет принимать его чувства как должное, Чейз ощутил волну азартного предвкушения.

В этот сладкий момент его размышления оборвал резкий требовательный голос:

— Чейз.

К ним направлялась Вивиан, снова в своей чирлидерской форме.

— Я писала тебе. Почему не отвечаешь? — отчеканила она, останавливаясь рядом.

— Не видел, — просто бросил он, не удостоив девушку должным вниманием.

— Так что насчет выпускного? Ты уже решил, в чем пойдешь?

Только сейчас до Чонина дошло. Убаюканный непривычным вниманием Чейза, он напрочь забыл о существовании Вивиан. И тут же почувствовал себя лишним, нелепым чужаком, вклинившимся в их многолетнюю связь. Он торопливо сгреб нужные учебники. Тихий скрип старой петли осторожно прикрытой дверцы заставил Чейза обернуться. Его рука тут же перехватила предплечье Чонина, не давая тому ускользнуть.

— Джей, мы же должны идти вместе.

— Похоже, вам нужно поговорить, — тихо ответил Чонин, не поднимая глаз. — Не буду мешать.

— Нам не о чем говорить, — отрезал Чейз.

На этот решительный тон Вивиан ответила лишь недоверчивым смешком.

Не выпуская руки Чонина, Чейз повернулся к ней всем корпусом.

— Я же тебе говорил. Я не иду на выпускной.

Коридор накрыло внезапной тишиной. Все разом замолчали. И лишь насколько человек изумленно вздохнули.

— Ты это серьезно? — резко спросила Вивиан.

— А ты думала, я шучу?

Красивое лицо девушки на мгновение исказилось от ярости. Чейз даже не дрогнул, казалось, ему и дела не было. Он все с той же мягкой улыбкой смотрел только на Чонина. Вивиан открыла было рот, но, поймав на себе десятки любопытных взглядов, мгновенно опомнилась. Маска светской любезности вернулась на лицо, хотя в глазах все еще плясали злые огоньки.

— Ты издеваешься? Ты обязан пойти хотя бы на выпускной, — процедила она сквозь зубы.

— Мы же все уже обсудили.

Стало очевидно, что этому предшествовал серьезный разговор. Чонину стало неловко. Его охватило то самое чувство, когда невольно становишься свидетелем чужой, слишком личной сцены. Он попытался осторожно высвободить руку, но Чейз, полностью игнорируя Вивиан, с обезоруживающей нежностью посмотрел на него.

— Джей, у тебя где первый урок? Я тебя провожу.

Лицо Вивиан окаменело. Чейз же не стал дожидаться ее реакции. Он развернулся и, приобняв Чонина за плечи, повел его вглубь коридора. А ошарашенные взгляды оставшихся позади людей смотрели им в спины.

— Подожди, — как только они отошли на безопасное расстояние, Чонин стряхнул его руку. — Ты не идешь на выпускной? Серьезно?

— Ага, не иду, — беззаботно подтвердил Чейз. А зачем ему идти одному, если Чонин в это же время будет на олимпиаде по математике? Уж лучше поехать и поболеть за него.

Он был уверен, что Чонин обрадуется этому решению. Но тот лишь нахмурился еще сильнее.

— Но... ведь речь о Вивиан Синклер... а ты — Прескотт.

От этих слов, произнесенных словно в пустоту, на лице Чейза промелькнуло недовольство.

— И что с того?

— Вы же... S&P.

— Что? — не понял он.

— Ну, вас так называют. Синклер и Прескотт. Сокращенно S&P, как «Соль и Перец». Неразлучная пара, — сбивчиво пояснил Чонин. — Как в кино. Идеальная школьная любовь… даже если такие расстаются, то через десять лет случайно встречаются где-нибудь в Нью-Йорке и снова влюбляются...

— Воу-воу, притормози, — Чейз вскинул руку, останавливая этот поток слов. — О чем ты вообще? Я же тебе ясно сказал, что мы с Вивиан никогда не встречались.

Чонин невольно фыркнул. Для Чейза это прозвучало как насмешка.

— ...Ты мне не веришь.

— Да верю, верю, какая разница, — устало отмахнулся Чонин. — Все и так все знают…

— Знают что?

Чонин на мгновение замялся. Может, стоило промолчать? Но внутри все равно зрело желание положить конец этому спектаклю. Избавить Чейза от необходимости и дальше так неубедительно врать.

— Я же говорил. Я видел, как вы целовались на той вечеринке. На террасе.

— А я тебе говорил не верить тому, что видишь, — Чейз с досадой взъерошил волосы и после короткой паузы спросил: — Ты уверен, что видел именно меня?

— В смысле?

— Ты разглядел тогда мое лицо?

— Ну, конечно… — начал было Чонин и осекся, прокручивая в голове тот вечер.

В памяти тут же всплыла картинка: высокий блондин в черном смокинге, Вивиан в развевающемся платье, и их поцелуй. Образ был четким, но стоило Чонину мысленно приблизиться, попытаться сфокусироваться на лице парня… как оно расплывалось, превращаясь в безликое пятно. Причина была до смешного проста. Он его и не видел.

Чейз, заметив его долгое молчание, нанес точный удар.

— И почему ты решил, что это был я? — устало спросил он. — Только потому, что это был высокий блондин?

Чонин на мгновение замешкался. Чейз говорил обо всем слишком уверенно.

— Это был... не ты? — спросил Чонин тише.

И только сейчас до него дошло, с какой легкостью он сделал вывод, не имея на руках ни одного реального доказательства. Он, так яростно осуждавший любые предрассудки, сам попал в их ловушку. Запоздалый стыд огнем окрасил щеки. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, он в попытке ухватиться за последнее доказательство своей правоты, выпалил:

— Н-но… а как же тот раз? На Фицрой-стрит! Я сам видел, как ты обнимался с Вивиан Синклер. Скажешь, это тоже был не ты?

— Тот раз? А… — Чейз, кажется, вспомнил. Он смерил Чонина долгим взглядом, затем тяжело вздохнул, качнув головой. — Я утешал ее, Джей. Она тогда только что очень тяжело рассталась с тем самым блондином.

— ...Что?

— Он оказался очень плохим парнем. Я его, к несчастью, тоже знаю.

Чонин вспыхнул до корней волос. Если вдуматься, их объятия тогда и впрямь не выглядели страстными. В них было больше отчаяния, чем нежности.

— Верить или нет — твое дело. Но, по крайней мере тебе, я ни разу не солгал.

Слова «по крайней мере тебе» больно резанули по совести.

— Почему… почему ты мне сразу не объяснил? Ты же видел, что я все понял не так! — выкрикнул Чонин дрожащим голосом.

— Я думал об этом, — спокойно ответил Чейз. — Но мне показалось, что раскрывать чужой секрет — это было бы равносильно каминг-ауту за другого человека.

Осознав все, Чонин невольно прикусил губу. Ему было нечего ответить. Чейз молча смотрел в его дрожащие от потрясения глаза. Будь это просто спор, он бы сейчас праздновал победу. Но никакого триумфа не было и в помине. Глядя на совершенно разбитого Чонина, ему хотелось одного — подойти и утешить его.

— Но, кажется, я тоже был неправ. Не стоило просто требовать доверия. Нужно было все объяснить. Прости, Джей.

Взгляд Чонина изумленно метнулся к Чейзу. Уж кто-кто, а он сейчас точно не заслуживал извинений. Но тот извинялся первым.

— Да, мы обманывали всех, — горько признался Чейз. — Я — потому что ненавижу лишние проблемы, а Вивиан — чтобы защитить свои настоящие, тайные отношения.

Кусочки пазла сложились. Так вот о каком секрете говорила Мэдисон. Вивиан встречалась с кем-то тайно, а показательные отношения с Чейзом были лишь прикрытием.

Волна стыда снова и снова захлестывала Чонина. Он так легко заклеймил Чейза лжецом, а теперь сам чувствовал себя последним ничтожеством.

Чейз не мог перестать смотреть на Чонина, который сейчас выглядел так, будто вот-вот расплачется. Зная его сильный характер, этого бы никогда не произошло. Но все равно захотелось хоть как-то его утешить.

— Ха-а... Элизабет, — выдохнул он.

Сначала «Джейлин», а теперь очередное женское имя? Черные зрачки метнулись к нему с безмолвным вопросом, но ответ Чонин нашёл слишком быстро. Лицо его побледнело. Они ведь вместе готовили доклад по «Гордости и предубеждению». И Элизабет, умная, независимая, но во многом скованная предубеждениями, была главной героиней.

— И что мне с тобой делать, Элизабет, — со вздохом протянул Чейз.

Чонин понял, что тот специально дразнит его, старается сгладить неловкость. Но от этого стало еще более стыдно.

— Постой... — Чейз вдруг оживился, словно что-то вспомнив. — Кажется, в тот день была машина, которая врезалась в мусорный бак и удрала...

— Н-не знаю! Мне неинтересно! Мне на урок пора! — перебил его Чонин и, резко развернувшись, бросился прочь.

— Куда ты, Элизабет?! — крикнул ему вслед Чейз. — Увидимся в обед! Элизабет!

Чонин не выдержал, обернулся и, не замедлив шага, показал ему средний палец. И только потом скрылся из виду.

〰〰〰

После четвёртого урока, выйдя из класса, он сразу заметил Чейза — тот ждал прямо у двери. Их кабинеты располагались в одном корпусе, и ученики, выходившие в коридор, с любопытством поглядывали на парня, который так откровенно кого-то поджидал. Чейз, не сводя глаз с Чонина, двинулся к нему навстречу.

— Как прошел урок? Элизабет?

— Я же сказал, не называй меня так! — огрызнулся Чонин.

— Ладно-ладно, не злись, — примирительно поднял руки Чейз, тут же меняя тактику и шагая рядом.

Толпа учеников, спешивших в столовую, шумела вокруг, но они, словно плывя против течения, выбрались из здания наружу.

— ...Прости, — вымолвил Чонин уже в машине, когда серебристый «Порше» мягко покинул школьную парковку.

Чейз уже знал, что извинения от Чонина — редкость. Тот не разбрасывался словами, лишь бы закрыть конфликт. Если он решился сказать это, значит, обдумывал долго, взвешивал каждую деталь. Это было в его стиле. И в этот момент Чейз почувствовал, несколько бесконечно дорог ему этот упрямый, честный Чонин.

— Если у тебя еще остались какие-то сомнения насчет Вивиан, просто спроси. Я все объясню.

— ...Не нужно.

— Почему?

— Потому что я понял, что и правда вел себя точь-в-точь как Элизабет… и теперь я тебе верю.

Чейз на мгновение остолбенел. Эта фраза была простой, но задела его глубже, чем он ожидал.

Приехав в торговый центр, они первым делом направились в оптику. Чонин тут же снял одноразовые линзы. После того, как на его переносице оказалась привычная тяжесть очков, он так глубоко выдохнул, будто сбросил с плеч неподъемный груз. Теперь не придется каждое утро и вечер возиться с этими дурацкими линзами.

— Фу-х... вот теперь можно жить.

Едва они вышли из оптики, как Чейз наклонился к нему и, озорно прищурившись, сказал:

— А вот это проблема.

— Почему это?

— Потому что теперь я кое-что вижу, даже когда ты в очках. Твое лицо. Какое же оно у тебя красивое.

Щеки Чонина мгновенно вспыхнули. Он с неожиданной силой ткнул Чейза кулаком в плечо.

— Нет! — он отреагировал на комплимент как на личное оскорбление и, развернувшись, зашагал вперед.

Казалось, Чонин искренне делал комплименты другим, но сам к ним не привык. Он с готовностью принимал похвалу за свои достижения, но не за внешность. Почему? Культурные различия? Или его личная особенность? Чейз ловил себя на мысли, что мог бы написать о нем целую диссертацию. Чонин был загадкой, которую хотелось разгадывать бесконечно.

Картинно свесив руку, Чейз застонал:

— Ох, Джей, посмотри. Кажется, у меня вывих.

— Не придуривайся и пошевеливайся! — донеслось в ответ, но даже в этом сердитом окрике Чейзу слышалась улыбка.

Они наскоро перекусили сэндвичами и вернулись на школьный двор. Едва Чейз припарковал машину, они заметили его компанию, оккупировавшую столик у входа. На столе громоздились пустые коробки и смятые салфетки из «Чипотле».

Заметив их двоих, приближающихся к компании, Макс шутливо подмигнул.

— Что-то вид у вас… загадочный. Прямо со свидания вернулись, не иначе.

Пока остальные смеялись, один лишь Алекс, посвященный в тайну Чейза, сохранял серьезность. Чонин от этой фразы мгновенно замер и тут же, спохватившись, залепетал, пятясь назад:

— М-мне на занятие надо… в математический кружок… я пойду.

Он неуклюже взмахнул рукой на прощание и, развернувшись, едва не сорвался на бег. Чейз провожал его спину таким взглядом, каким хищник провожает ускользнувшую добычу. Наконец он медленно обернулся к друзьям. И неожиданно серьезно произнес:

— Не могли бы вы быть немного осторожнее в выражениях?

— А? В каких? — недоуменно спросил Макс.

Чейз снова бросил взгляд туда, где скрылся Чонин, и, тяжело вздохнув, посмотрел прямо на Макса.

— Со мной-то все в порядке. Но Джей — не безмозглая гора мышц, в отличие от нас. Он тонко чувствует.

От его тона повисла странная тишина. Брайан Коул недоверчиво хмыкнул, словно услышал несусветную чушь.

— Это ты о чем вообще? С каких это пор ты за него впрягаешься?

— С тех самых, как он начал мне нравиться, — спокойно ответил Чейз.

На мгновение все снова замолчали. Компания переваривала услышанное, ошарашенно переглядываясь. Первым опомнился Макс:

— Н-нравится? В смысле, нравится-нравится?

— Что это должно значить, Шнайдер?

— Ну ты же понял! — отмахнулся он, — Так понравился, что хочется трогать и целовать?

Чейз на секунду замолчал, ощущая на себе любопытные взгляды друзей, но не дрогнул.

— Этот этап мы уже прошли.

Это признание подлило масла в огонь и окончательно всех запутало. На него тут же посыпались вопросы:

— А он? Чувства взаимны?

— А как же Вивиан?

— Это пока только я его добиваюсь, — Чейз жестом пресек дальнейшие расспросы. — А про Вивиан… и говорить нечего.

— Так ты что… по мальчикам тоже? Ты би? — осторожно уточнил Брайан.

Чейз задумался, и на его лице отразилось сложное чувство.

— Не знаю. Думаю, рано еще говорить, что я би. Когда я думаю о других парнях, — он скривился, — у меня сжимаются кулаки, а не то, что между ног.

— И что ты в нем нашел? — подал голос Алекс.

— Все. Он чистый и искренний. Иногда бывает таким чудным, что это даже мило. И особенно... его мозг. Он чертовски сексуален. Я никогда не встречал такого умного парня.

— Да ладно, и это всё? — с недоверием протянул Макс. — Внутренняя красота? И ради этого ты решил сменить ориентацию?

— Ну, так уж вышло, что к этому сексуальному мозгу прилагается еще и чертовски красивое лицо.

— Невероятно… — пробормотал Брайан, недоверчиво качая головой. — Если подумать, впервые слышу, чтобы Прес признался, что ему кто-то нравится.

Он знал Чейза с детского сада. Видел всю череду девушек и поклонниц, что вились вокруг него, но ни разу не слышал, чтобы тот сам говорил о своих чувствах. Слова Брайана заставили Чейза задуматься. Прежде все сводилось к легким интрижкам, мимолетным развлечениям. Он без труда сходился с кем угодно, но ни в ком не возникало потребности узнать человека глубже, не было и желания делиться чем-то сокровенным.

А теперь ему до смерти интересно, что Чонин ел сегодня на завтрак и когда именно завел привычку так задумчиво прикусывать губу. Малейшее изменение в выражении его лица, каждое небрежно брошенное слово — все это намертво оседало в памяти. Чейзу оставалось признать очевидное.

— Что ж, тут я бессилен. Это моя первая любовь.

Тишину прорезали несколько судорожных вдохов. Компания вновь погрузилась в ошеломленное молчание.

〰〰〰

Чонин, сидевший у себя в комнате, отложил задачник и потянулся к телефону. Ему пришло уведомление от Чейза.

Чейз Прескотт:

Что делаешь?

Чонин автоматически набрал: «Готовлюсь к SAT», но тут же стер, решив, что это прозвучит слишком занудно и некруто. «А как вообще отвечают крутые парни?» — подумал он, уставился на мигающий курсор и вбил короткое:

нч

Это было сокращение от «ничего». «Вышло достаточно круто?» — с сомнением подумал он даже после того, как отправил сообщение.

Чейз Прескотт:

Что собираешься делать? Если не занят, может, потусим?

Чонин посмотрел на часы. Было уже далеко за десять вечера.

Я:

Я не могу, у меня комендантский час. Сейчас?

Черт! Едва палец нажал на «отправить», его накрыло волной сожаления. Комендантский час! Ну что за занудство…

Чейз Прескотт:

Ага, сейчас

Стоило Чонину прочитать этот ответ, как в окно раздался тихий стук. Он замер, потом на ватных ногах подошел к окну и резко отдернул штору. По ту сторону стекла на него смотрел Чейз.

— А-а-а! — рефлекторно вскрикнул Чонин, но в ту же секунду вспомнил про маму и зажал себе рот ладонью.

— Чонин? Все в порядке? — донесся снизу ее голос.

— Д-да! Я просто… ударился пальцем о мебель!

— Ужас! Принести лекарство?

— Нет-нет, все хорошо, не так уж и сильно!

Чонин на цыпочках прикрыл дверь в свою комнату и вернулся к окну. Там, за стеклом, Чейз с невозмутимой улыбкой жестом попросил его впустить. Чонин поспешно щелкнул замком.

Перекинув через подоконник длинную ногу, Чейз грациозно скользнул внутрь. Он вторгся в чужую комнату через окно с такой обезоруживающей естественностью, будто занимался этим всю жизнь. От этого вся ситуация казалась еще более сюрреалистичной.

— «Нч» — это самое неискреннее сообщение из всех, что я получал, — усмехнулся он.

Лицо Чонина вспыхнуло, и он лихорадочно подумал: «Разве вышло не круто? Надо было добавить смайлик?» Кажется, его представления о крутости сильно расходились с реальностью.

— Привет, — снова сказал Чейз, теперь уже стоя посреди его комнаты.

Он с улыбкой огляделся, а Чонин застыл у окна, не зная, что сказать. Тишина в комнате стала неловкой. Взгляд Чейза медленно прошелся по стенам, книгам и остановился на столе.

— Ты занимался?

— …Ага. К SAT готовлюсь.

— А, точно, — протянул Чейз, — мне тоже пора бы.

— Ты тоже на июньский тест записался?

Большинство их одноклассников сдавали SAT в мае или июне, но те, кто брал много углубленных курсов, чаще выбирали июнь, чтобы расписание не пересекалось с экзаменами AP.

— Пока да, — ответил Чейз. — Но мисс Мендес говорит, что мне лучше сдавать ACT.

При имени Глории Мендес, школьного консультанта по поступлению, Чонин понимающе кивнул. Он и сам с ней говорил. Ему, с его математическим складом ума, она настоятельно советовала SAT. Для Чейза же, видимо, лучше подходил ACT, где больше ценились скорость, эрудиция и аналитическое мышление.

Чонин, раздумывая, чем же им заняться в этой тесной комнате, осторожно спросил:

— Может... займемся этим... вместе?

Чейз, который как раз направлялся к кровати, резко замер и обернулся.

— Что? Чем «этим» займемся?

— У меня есть еще один сборник тестов, — поспешил объяснить Чонин. — Учительница дала.

— А-а-а… — Чейз облегченно рассмеялся и приложил ладонь ко лбу, а затем медленно провел ею по лицу. — Учебой… Точно. Давай займемся вместе. Учебой.

Он сел на кровать, прислонившись спиной к стене. Чонин протянул ему задачник с карандашом и уже собирался отойти к своему столу, но Чейз его остановил.

— Эй, ты куда?

— За стол, — невозмутимо ответил Чонин.

— Так нечестно. Иди сюда. Сказал же, вместе. — он усмехнулся и похлопал по матрасу рядом с собой.

Поколебавшись, Чонин все же сел рядом. Их колени и локти соприкоснулись. Чонин всем телом ощутил жар чужого тела и, отчаянно пытаясь его игнорировать, уткнулся в задачник.

— Джей, ты уже на каком номере? — позвал его Чейз.

— На седьмом.

— Подожди. Я еще пятый не закончил. Разница в скорости у нас приличная.

Чонин остановился и искоса посмотрел в его задачник.

— Погоди. Эту задачу не нужно решать до конца.

— Серьезно? — переспросил Чейз

— Да, — Чонин кивнул, — тут нужно просто найти доверительный интервал.

— А, понял.

— Но в остальном все правильно. Молодец.

На губах Чейза сама собой появилась легкая улыбка. Слышать похвалу от Чонина было непривычно, но как же приятно. В маленькой комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием карандаша по бумаге да шелестом переворачиваемых страниц. Атмосфера была на удивление теплой и спокойной.

Наблюдая, как Чонин сосредоточенно решает очередную задачу, Чейз невольно вздохнул:

— И ты правда только занимаешься...

— А? — отвлекся тот, подняв на него взгляд.

— Ничего.

Сама мысль о добровольной зубрежке была для него дикой, но сидеть вот так, бок о бок с Чонином, оказалось на удивление хорошо. Он всегда считал, что главное — это где, а не с кем. Оказалось, все наоборот. Не нужен был ни алкоголь, ни гремящая музыка, ни шумные вечеринки. Чейз впервые в жизни осознал, что можно быть по-настоящему счастливым, не делая ничего особенного. Лишь бы рядом был правильный человек.

Но академического запала хватило минут на тридцать. В конце концов Чейз страдальчески сполз по стене и растянулся на кровати. Перекатившись на бок, он обнял ногу Чонина и состроил самую жалобную гримасу, на какую был способен.

— Больше не могу.

— Уже? — не отрываясь от задачника, хмыкнул Чонин.

— Скучно. И есть хочется...

Чейз уже прикидывал, как уговорит его сбежать через окно в дайнер, но Чонин, как обычно, опередил его мысли.

— Подожди минутку. Я принесу что-нибудь перекусить.

— А? Да не надо, мы можем…

— Ничего страшного. Я быстро.

Не успел Чейз и начать уговаривать, как Чонин выскользнул за дверь. Он спустился на первый этаж, нашел самую большую миску и принялся методично наполнять ее снэками. Его руки мелькали, открывая и закрывая кухонные ящики, шкафчики и холодильник: несколько «Чокопаев», креветочные и картофельные чипсы, банка колы. Получилась внушительная горка.

В тот самый миг, когда он снова открыл холодильник в поисках чего-то еще, прямо перед его носом материализовалась Сьюзи.

— Это что за продуктовый набор? На пикник собрался?

— Омма-я! — от неожиданности вскрикнул Чонин по-корейски.

— Да, я твоя мама, — невозмутимо отозвалась Сьюзи с тканевой маской на лице. — К чему такие запасы?

— Я… это… проголодался внезапно.

— Что ж, мозгу нужна энергия, — понимающе кивнула она, достала из холодильника пакет соевого молока и водрузила его на гору чипсов. — Только пей вот это, а не колу.

Она похлопала себя по щекам и удалилась, а Чонин, крепко обняв миску, поспешил наверх.

Чейз расправился с угощением с молниеносной скоростью: залпом осушил соевое молоко, умял три «Чокопая». Чонин смотрел на него, и казалось, что у него самого становится слишком сладко во рту. Жалобы на голод стихли, но перемирие было недолгим.

Не прошло и десяти минут, как Чейз снова картинно рухнул на кровать.

— Не могу...

— Ну и что на этот раз? — вздохнул Чонин.

— Я лучше сосредотачиваюсь, когда что-нибудь обнимаю.

Намерение Чейза было более чем очевидно. В его голосе, во всей его позе сквозила откровенная провокация. Чонин сдавленно вздохнул — мол, что за детский сад, — но в то же время сердце Чейза пропустило удар в предвкушении. Чонин выпрямился и медленно протянул к нему руки.

Чейз уже был готов раскрыть свои для ответных объятий, как ему в ладони ткнулось что-то мягкое и знакомое. Это был Снежок.

Улыбка сползла с лица Чейза. Чонин, глядя на это, изо всех сил сжимал губы, чтобы не расхохотаться.

— Вот. Доволен? Хватит ныть, Прескотт.

— Чей, — тут же вставил тот.

Опять он за свое. В этом Чейз был невыносимо настойчив. Чонин с делано усталым видом поправился:

— Ладно. Хватит ныть, Чей.

Довольная улыбка тут же вернулась на его лицо. Он лениво подался к Чонину.

— Твое корейское имя. Как оно произносится?

— Чон. Ин.

— Чонин… — низкий голос Чейза, произнесший его имя, отозвался в Чонине странным гулом. Такое родное, привычное, из уст Чейза оно вдруг прозвучало совершенно иначе. — Чонин.

— ...Да. Правильно.

— Чонин, — снова повторил Чейз, будто не мог наговориться этими звуками.

— Я сказал, правильно, хватит повторять, — решил прервать его Чонин, но последовал неожиданный для него вопрос.

— Твоя мама называет тебя немного иначе.

Мама и правда, хоть и говорила с ним в основном по-английски, всегда обращалась к нему на корейский манер: «Чонин-а».

— В корейском языке, когда кого-то зовешь, к имени иногда добавляется окончание «а». Получается «Чонин-а».

— Чонин-а, — мягко повторил Чейз.

Этот тихий звук коснулся какой-то незащищенной струны, вызвав легкую щекочущую дрожь глубоко в груди. Делая вид, что ничего не произошло, Чонин опустил взгляд в книгу, но вспыхнувшие кончики ушей выдавали его с головой.

— А как по-корейски будет «я люблю тебя»? — не унимался Чейз.

Чонин молча уставился на него с непроницаемым лицом. Чейз, похоже, прочел в его взгляде невысказанное «только попробуй подкатывать» и поспешно добавил:

— Я просто расширяю кругозор. У меня очень пытливый ум, знаешь ли.

От такой бесстыжей наглости Чонин мог лишь смиренно вздохнуть. И тихо произнести:

— 사랑해 (саранхэ).

Что-то в этом слове, которого он никогда прежде не слышал, в его непривычном весе и звучании, заставило Чейза измениться в лице. Игривость мгновенно слетела с него. Он медленно повторил:

— Саранхэ… Саранхэ… — он произнес это еще несколько раз, будто пробуя слово на вкус. — Странное чувство… Звучит как шепот.

Для Чонина это был просто родной язык, не вызывавший особых эмоций. Но для Чейза, казалось, все было иначе.

— И грустное... и милое...

Он не мог разобрать его на составляющие, но чувствовал, как мягкое «с» перетекает в бархатное «р», как слово вибрирует где-то в гортани и заканчивается тихим выдохом. В этом плавном переливе звуков было все: и тоска, и робость, и какая-то звенящая нежность. Даже когда звук растаял в воздухе комнаты, его эхо еще долго звучало в ушах Чейза.

Не сводя с Чонина глаз, он тихо произнес, словно проверяя вес каждого слова:

— Чонин-а. Саранхэ.

Чонин замер, глядя на него так, будто из тела вдруг вышла душа.

— Я правильно сказал? — осторожно спросил Чейз, но ответа не последовало.

От слишком серьезного Чонина вида Чейз понял, что что-то не так. Он никогда никому не говорил «я люблю тебя», но понимал, что такими словами бросаться нельзя. Можно показаться легкомысленным и напугать собеседника. Осознав это, он поспешно добавил:

— Я просто хотел попрактиковаться.

Как ни в чем не бывало, Чейз пожал плечами.

Но Чонин все еще смотрел на него отсутствующим взглядом. Это «признание», произнесенное низким бархатным голосом Чейза на родном языке, было таким сладким, что Чонин утонул в нем, не в силах выплыть.

Чейз, не догадываясь о буре в его душе, решил сменить тему:

— Я хочу придумать для тебя прозвище, которое будем знать только мы. В корейском есть что-то вроде «милый» или «дорогой»?

Чонин вдруг представил, как тот называет его «чагия». Нет, от такого его сердце не выдержит. В итоге он намеренно дал неверную информацию.

— Хён-ним.

— Хён… ним, — неуклюже повторил Чейз.

— ...Ага, — Чонин серьезно кивнул, еле сдерживая смех.

— Хён-ним!

Когда Чейз произнес это вслух, Чонин вдруг понял, что быть «хён-нимом» для огромного звездного квотербека не так уж и плохо. Он даже подумал, не научить ли его вдобавок корейскому «Вы уже покушали?», но решил, что на сегодня с него хватит.

Чейз, которому, видимо, окончательно расхотелось заниматься, поднялся и подошел к книжной полке. Там были не только учебники, но и специализированные книги по биологии и фармацевтике. Одного взгляда на названия было достаточно, чтобы понять, что за человек Чонин.

— Что ты там высматриваешь? — спросил Чонин.

Чейз, слегка повернув голову, игриво улыбнулся.

— А что? Прячешь там неприличные книжки, которые мне нельзя видеть?

— …Смотри сколько влезет.

Усмехнувшись, Чейз перевел взгляд на стол. К доске для заметок магнитом была прикреплена открытка с фотографией гарвардского кампуса. В кружке с логотипом Гарварда стояли карандаши.

— И давно ты такой ярый фанат Гарварда?

— С тех пор, как приехал в Америку.

Когда Чонин только приехал в Америку, пришлось нелегко. В Корее его, по крайней мере, не игнорировали просто за то, что он существует. Но здесь он был в меньшинстве. Чтобы доказать свое право на существование, чтобы его не игнорировали, он должен был достичь большего, чем они. И высшей точкой этих достижений, символической целью, стал Гарвард.

— А ты? — неожиданно спросил Чонин. — Решил уже, что будешь делать после школы?

— ...А?

— Какие медицинские школы считаются лучшими? Будешь подавать на досрочное?

Вопросы застали Чейза врасплох. Он еще не решил, что делать со своим будущим. Поступить в Гарвард на экономический, а потом получить MBA — вот единственный предначертанный ему путь. Но он никогда не был в нем уверен. И сейчас, глядя на Чонина, который так четко видел свою цель, Чейз особенно остро ощутил собственную потерянность. Пока он, как пес на привязи, топчется на месте, Чонин летит вперед по своей собственной траектории. Если так пойдет и дальше, он потеряет и его, и собственное будущее.

Соответствовать чужим ожиданиям или рискнуть всем ради мечты и ради Чонина? Выбор был очевиден.

Чейз молча вернулся на кровать и снова открыл задачник. Выражение его лица стало иным — собранным и предельно серьезным. Лишь дорешав весь пробный тест до конца, он поднялся и выскользнул в окно так же естественно, как появился. Прохладный ночной ветерок ворвался в комнату, принеся с собой его терпкий аромат, который приятно защекотал нос.

— Я пошел.

От усталости голос Чейза звучал лениво и глухо. Чонин кивнул. Ему вдруг показалось, что все это было прекрасным сном. В груди заворочалось легкое сожаление.

Едва он задернул штору, как в окно снова постучали.

«Что-то забыл?» — с удивлением подумал Чонин и снова подошел к окну.

Стоило приоткрыть окно, как рука Чейза метнулась внутрь. Большая теплая ладонь скользнула по его щеке и мягко легла на затылок, осторожно притягивая ближе. Его лицо наклонилось. Звук поцелуя в щеку показался очень громким в ночной тишине.

— Спокойной ночи, — мягко сказал Чейз и, будто добившись своего, отстранился.

Чонин ошеломленно смотрел ему вслед. Его уход был похож на сцену из боевика: спрыгнув с крыши на ветку дерева, он легко соскочил на землю и, не оглядываясь, направился к своей машине.

Уже лежа в кровати, Чонин невидящим взглядом смотрел в потолок и раз за разом касался щеки в месте, которого коснулись губы Чейза.

«Просто пожелать спокойной ночи и сделать такое… Возмутительно. Теперь я точно не усну».

〰〰〰

— Мистер Прескотт, что-то случилось?

На следующий же день Чейз, едва приехав в школу, направился прямиком в кабинет Глории Мендес, консультанта по поступлению. Разумеется, у его семьи был личный консультант, но обратись он к нему — и отец тут же обо всем бы узнал.

В это время года многие составляли списки желаемых университетов и приходили на первую консультацию, чтобы узнать о подходящей волонтерской деятельности или обсудить, что улучшить в заявлении.

Мендес предположила, что Чейз пришел с тем же, но его первые же слова застали ее врасплох.

— Я хочу сменить направление.

Глаза женщины изумленно распахнулись. Поступление Чейза Прескотта в Гарвард на экономический факультет она считала делом решенным.

— Ты… хочешь выбрать другой университет? — уточнила она.

— Нет, — лицо Чейза было непроницаемо серьезным. — Я хочу в медицинскую школу. Если получится, в Гарвард.

Мендес потеряла дар речи. Врач — профессия, бесспорно, уважаемая, но не для наследника корпорации Прескоттов. Прескотты нанимают лучших врачей, а не становятся ими. Подавив растерянность, она спокойно изложила факты:

— Как ты знаешь, в Гарвард не поступают сразу на конкретную специальность, ее выбирают на втором курсе. Путь в медицинскую школу везде примерно одинаков: выбираешь биологию или химию, идешь по программе подготовки, а в конце третьего курса или после выпуска сдаешь экзамен MCAT.

Чейз тут же вспомнил их разговор с Чонином на пляже. Тот сказал, что его мечта — изучать биологию, а потом работать в фармацевтической компании.

— Биологию? — навострился он.

— Да, это специальность, открывающая путь в самые разные области: фармацевтику, медицину, экологию, сельское хозяйство.

Слово «фармацевтика» зацепило слух. Это означало, что большую часть времени в колледже он сможет провести рядом с Чонином.

— Но, мистер Прескотт, так внезапно... Твои родители знают, что ты сменил планы? — с беспокойством спросила Мендес.

Но путь Чейза был определен еще в тот самый момент на пляже. И никто не мог его с этого пути свернуть.

— Мисс Мендес. Кажется, я определился со своим будущим.

Его голос звучал непоколебимо. Во взгляде не было и тени сомнения. Вздохнув, мисс Мендес кивнула и открыла его личное дело, чтобы внести правки.

〰〰〰

За несколько дней до выпускного школа стояла на ушах. Но была одна группа, для которой напряжение достигло пика, — «Общество матлетов». Полуфинал и финал национальной олимпиады должны были вот-вот состояться в Калифорнийском университете, и по накалу страстей это соревнование не уступало спортивным чемпионатам.

— Мы сделаем это! Мы получим наши куртки! — выкрикнул президент клуба, Раджеш, вскинув кулак.

Бомбер с гербом школы долгое время был привилегией исключительно спортсменов. Но недавно правила изменили, и теперь этот трофей могли завоевать и другие клубы за выдающиеся достижения.

Новость воодушевила всех. Бомбер был не просто одеждой. Это знак признания. Медаль, доказывающая, что ты тоже сражался за честь школы. Такие куртки носили «крутые ребята». И каждый в «Обществе матлетов» мечтал хотя бы раз в жизни ощутить, каково это.

Джастин, который весь светился от предвкушения олимпиады, вдруг что-то вспомнил и заговорщицки наклонился к Чонину.

— А, знаешь? У нашего дорогого друга Чейза, оказывается, есть извилины в мозгу.

— В смысле?

— Раджеш был у мисс Мендес. Она на минуту вышла, и он случайно глянул на ее стол. А там результаты тестов Чейза Прескотта. У него тридцать два балла за ACT.

— Что?! — неожиданно громко вырвалось у Чонина, заставив обернуться нескольких ребят.

Максимальный балл за ACT — 36, а средний по стране — около 20. 32 балла — это был практически гарантированный пропуск в университет Лиги Плюща.

«Так вот почему он говорил, что у него все в порядке с оценками. Это даже более чем в порядке…» — подумал Чонин и нахмурился, не понимая, зачем Чейзу вообще понадобилось готовиться с ним к SAT прошлой ночью. Да и к чему ему вообще волноваться? Капитан футбольной сборной, наследник Прескоттов… Университеты должны были выстраиваться за ним в очередь.

И в этот самый момент от него пришло сообщение.

Чейз Прескотт:

Что делаешь? Сегодня тоже «нч»?

Я:

Занимаюсь в кружке.

Джастин искоса посмотрел на то, как Чонин строчит ответ, и понимающе хмыкнул.

— Кто это? Прес?

— Прес? — переспросил Чонин.

— Ну да. Лучшие друзья могут так друг друга называть.

Джастин, который в жизни не осмелился бы обратиться так к Чейзу в лицо, с важным видом пожал плечами, и Чонин невольно улыбнулся. Телефон снова ожил.

Чейз Прескотт:

Благодаря тебе я все решил

Поступлю в Гарвард и стану врачом

В памяти тут же всплыли слова Чейза о том, что он каждый год наряжался на Хэллоуин врачом. То, что он наконец нашел свой путь, бесспорно, заслуживало поздравлений.

Я:

Правда? Здорово

Однако, едва он отправил это короткое сообщение, в голову ударила другая мысль. Прескотты. Пять поколений выпускников Гарварда. А в Гарварде существовала система «легаси», дававшая абитуриенту дополнительные баллы, если его родители, дедушки или бабушки окончили этот университет. Чейз, конечно же, мог этим воспользоваться.

«Уинкрест», хоть и находилась в богатом районе, была государственной, а не частной школой. Каковы шансы, что Гарвард примет сразу двоих учеников из одной и той же государственной школы?

В душе Чонина поднялась тихая волна.

Желание победить.

«Я не хочу проигрывать. Даже если мой соперник — Чейз Прескотт. Нет, именно потому, что это Чейз Прескотт, я ни за что не покажу ему своего поражения».