Глава 3Алая книга

Глава в оригинале называется «The Scarlet Book». Чейз не просто описывает тетрадь, используя корейское слово для «алого» или «красного». Он произносит именно английскую фразу "Scarlet Book". Это прямая отсылка к классическому американскому роману Натаниэля Готорна «Алая буква» (The Scarlet Letter). Благодаря влиянию романа в английском языке слово «scarlet» стало неразрывно связано с темой греха, стыда и публичного осуждения.

Бессонница двух последних дней легла под глаза Чонина глубокими тенями. Всего два дня, но ожидание растянулось в бесконечную пытку. В какой-то момент он даже поймал себя на том, что ненавидит Чейза. Ну какой, скажите на милость, старшеклассник срывается в Кабо посреди учебного года?

Кабо, или Лос-Кабос, был курортом на южной оконечности мексиканского полуострова Нижняя Калифорния, известным своими прекрасными пляжами и отелями. Для жителей Калифорнии это было популярное место для поездок на выходные, ведь лететь туда было всего пару часов.

Он часто слышал обрывки разговоров в коридоре. Чейз и его компания нередко летали в Кабо, а зимой катались на лыжах на вилле в Аспене, где единственной проблемой этих счастливчиков была «слишком медленная скорость интернета».

Чонину до зуда хотелось ворваться в комнату Чейза с ордером на обыск, но он ничего не мог поделать. Оставалось лишь цепляться за отчаянную надежду, что тот даже не заглядывал в рюкзак и его тайна все еще не раскрыта.

— Чонин, пора вставать.

Сьюзи осторожно постучала в дверь, и Чонин, уже давно собранный, нетвердой походкой вышел из комнаты. Вместо привычного рюкзака через плечо была перекинута легкая сумка-кроссбоди.

— О, ты уже встал? Я уж думала, ты проспал, так тихо было.

Попрощавшись с мамой, Чонин вышел из дома и направился в школу, чувствуя себя заключенным на пути к эшафоту. Вопреки его состоянию, утро выдалось ослепительно ясным, но прекрасный пейзаж под синим небом не радовал. Ватные ноги с трудом крутили педали.

Недолгий тревожный сон под самое утро обернулся кошмаром.

Снилось, как он идет по школьному коридору, провожаемый десятками взглядов. Кто-то сфотографировал страницы из «Тетради позора» и выложил их в школьный Tumblr-аккаунт со сплетнями «Wincrest Wire». А в стороне, с разбитым лицом, стоял Джастин и плакал, глядя на Чонина со смесью разочарования и упрека.

Хуже всего было то, что этот кошмар мог стать явью.

«Зачем я вообще завел эту тетрадь?» — подумал он, чувствуя, как раскаяние камнем давило на грудь. Эта тетрадь была следом трусливого бунта, выплеском отчаяния аутсайдеров, не сумевших справиться с одиночеством. Тогда это казалось выходом, но только сейчас он понял, насколько это было безрассудно и глупо. Но сожалеть было поздно.

Чем ближе была школа, тем сильнее колотилось сердце. На лбу выступил холодный пот, в горле пересохло. Чонин припарковал велосипед и медленно пошел ко входу. Каждый шаг был как по бесконечному терновому пути.

Чейз Прескотт наверняка будет в школе. Даже он не станет прогуливать ради развлечений — не с его-то амбициями поступить в Гарвард. Само это стремление, подкрепленное реальными шансами, было лишь еще одной веской причиной ненавидеть его.

Школа жила своей обычной жизнью: в зоне высадки родители прощались с детьми, на лужайках кучками смеялись и болтали ученики. Всё как всегда.

Чонин, ссутулившись еще сильнее, шагнул на территорию школы, пытаясь буквально раствориться в толпе. К счастью, его манёвр удался — никто не окликнул его и даже не удостоил взглядом.

Выдохнув с облегчением, он робко поднял голову и тут же увидел их. У лестницы, ведущей в здание, стояли игроки футбольной команды. И среди них был и Чейз. Он сидел на перилах и хохотал над шуткой Макса Шнайдера.

Его лицо ничем не отличалось от обычного, и в сердце Чонина затеплилась слабая надежда. Вряд ли бы он так беззаботно смеялся, если бы видел содержимое рюкзака.

Поколебавшись, Чонин осторожно подошел и окликнул его:

— Прошу прощения... мистер Прескотт.

Услышав тихий голос, Чейз обернулся. Одновременно с ним на Чонина уставились и его друзья. Чувствуя, как его пронзают десятки взглядов, Чонин подумал, что сейчас упадет в обморок.

— М-можно... нам поговорить? Наедине?

Компания Чейза с любопытством уставилась на Чонина, удивленная тем, что какой-то ботан подошел и заговорил с ним.

— Я? — Чейз ткнул пальцем себе в грудь. Чонин отчаянно закивал.

Секунду Чейз молча разглядывал его, а затем плавно соскользнул с перил. Чонин отвел его за угол здания, подальше от чужих глаз.

— В чем дело?

— ...Я с-слышал... у тебя мой р-рюкзак.

— Что? — Чейз нахмурился так, будто услышал полную чушь.

— В тот день... на благотворительном вечере...

И тут его перебили:

— Что? Постой. Ты был на вечеринке?

От реакции Чейза Чонин почувствовал странное замешательство. Он обращался с ним так, будто снова видел его впервые.

«Это какая-то новая тактика унижения?» — от этой мысли Чонин ощутил внезапный приступ усталости.

— Не притворяйся, что не знаешь, — выдавил он. — Твой отец нас познакомил. Сказал, что мы из одной школы.

— Что? Так это был ты? — в голосе Чейза прозвучало неподдельное удивление.

Чонин окончательно растерялся. Он мог лишь растерянно моргать, глядя, как рука Чейза тянется прямо к нему.

«О нет, он меня ударит!»

Чонин инстинктивно зажмурился и выставил руки, защищая лицо.

— Эй… прости, если напугал. Я не это хотел…

Он осторожно приоткрыл один глаз, потом второй. Перед ним стоял Чейз с растерянным видом, медленно опуская руку.

— Можешь снять очки?

После короткой паузы Чонин подчинился. Как только очки исчезли, в лице Чейза мелькнула едва заметная перемена. Он молча рассматривал его, и голубые глаза неторопливо скользили по чертам лица Чонина. Это ощущалось почти как прикосновение. От неловкости тот забормотал:

— Е-если ты нарочно притворяешься, что не знаешь меня, то… меня это не задевает. Моё самолюбие нисколько не пострадает…

— Ха, — криво усмехнулся Чейз, услышав столь смелое замечание.

Решив, что над ним просто издеваются, Чонин торопливо водрузил очки обратно на нос, словно поднимая забрало.

— Постой, иди-ка сюда.

Не дав опомниться, Чейз схватил его за плечо и потащил обратно к своей компании. Он бесцеремонно поставил недоумевающего Чонина перед ними и с хитрой ухмылкой объявил:

— Ребята, сейчас будет фокус.

Он положил руку на плечо Чонина, чтобы тот не дернулся, и после короткого «прошу прощения», снова снял с него очки. В повисшей тишине глаза его друзей полезли на лоб.

— Охренеть, — выдохнул кто-то.

— Ух ты, у него глаза в два раза больше стали, — с удивлением протянул Брайан Коул.

— Кто это? Симпатичный, — восхитился Дериус Томпсон, который вблизи казался еще выше двух метров.

— Кончай пялиться, Томпсон. Усыновить его собрался? — одернул его Брайан.

Насладившись произведенным эффектом, Чейз, словно фокусник, завершающий трюк, вернул очки на лицо Чонина. На этот раз не выдержал Макс Шнайдер:

— Черт! Зачем ты вообще такое носишь? Специально хочешь казаться уродом?

Убедившись в реакции друзей, Чейз снова отвел Чонина в сторону.

— Видел? Ну и как я мог тебя узнать?

— ...

— Нормальное оправдание?

— …Ну, допустим, — пробормотал Чонин.

Хотя доказательство и выглядело убедительным, внутри оставалось сомнение. Чонин недоуменно моргнул. Линзы, конечно, были толстыми, но настолько, что человек мог не узнать его вовсе?

— Ну что, недоразумение разрешилось? — спросил Чейз чуть насмешливо.

— …Ага, — выдавил Чонин и лишь потом понял, что так и не сказал главного. — ...Я хотел сказать, насчет той вечеринки.

— Да? — Чейз кивнул без особого интереса, выжидающе приподняв бровь.

— Я оставил... рюкзак... у тебя дома.

Стоило этим словам сорваться с языка, как Чонин тут же пожалел о них. Он слишком отчетливо видел, как лицо Чейза начало медленно меняться. Сначала на его лице промелькнуло недоумение, затем — узнавание, которое медленно расползалось по чертам, меняя их.

— Я... я приходил к тебе домой, чтобы забрать его... и мне сказали, что он у тебя. Чёрный рюкзак...

— А, — Чейз едва заметно приподнял брови. — Я знаю, о каком ты. Так это твой?

Он одарил Чонина обычной улыбкой, будто ничего не случилось, и при виде этого выражения в груди дрогнула слабая надежда. Казалось, он действительно не заглядывал внутрь.

— Я принесу его завтра.

— Н-не нужно! Я могу забрать его сегодня! Прямо сейчас! — выпалил Чонин, испугавшись, что рюкзак проведет еще одну ночь в чужих руках.

— Хм-м... хочешь?

На мгновение лицо Чонина просветлело. Всё выглядело проще, чем он думал — рюкзак можно забрать, и на этом всё закончится. Но едва улыбка облегчения успела коснуться его губ, в голове мелькнула новая мысль. Стоит ли попросить его не заглядывать внутрь? Но это наверняка лишь подогреет любопытство.

Он хотел схватить Чейза и немедленно отправиться за рюкзаком, но нужно было возвращаться на урок.

— Тогда я зайду после школы и заберу.

— Договорились, — кивнул Чейз.

«Вот так и закончился этот кризис», — подумал Чонин и с облегчением вздохнул, поворачиваясь, чтобы уйти. Но в этот самый миг рука Чейза, протянувшаяся сзади, схватила его за плечо.

— Номер телефона.

— ...Что? — выдавил Чонин, не сразу поняв суть настолько абсурдного требования.

— Дашь свой номер? На случай, если разминемся.

На лице Чейза расцвела та самая обворожительная улыбка. Почему-то сегодня он казался особенно веселым.

— Мой номер 984-555...

— Просто дай мне свой, — перебил его Чейз.

— А?

— Телефон.

Пальцы Чейза все еще лежали на его плече, и Чонину не оставалось ничего другого, как медленно достать свой мобильный и протянуть ему. Чейз забрал устройство, с него набрал свой номер и дождался, пока его собственный телефон в кармане не зазвонил. Убедившись в этом, он вернул мобильный Чонину. Да, Чейз Прескотт определенно был из тех, кто любит во всем основательность.

Держа уже свой телефон в руке, он начал что-то печатать на экране, очевидно, сохраняя только что полученный номер.

— Прости, как, говоришь, тебя зовут?

Было все-таки немного обидно. Почти конец учебного года, а он даже его имени не знает. Лицо Чонина на мгновение помрачнело, и Чейз это заметил. Он оторвался от телефона и внимательно проследил за тем, как тень пробежала по лицу Чонина.

— ...Джей Лим.

— Плохо слышно. Что? Джейлин? — в голубых глазах Чейза блеснули озорные искры. «Джейлин» — в основном женское имя, и он явно поддразнивал его.

— Джей. Лим, — отчётливо повторил Чонин.

Чейз посмотрел на его серьёзное застывшее лицо и неожиданно рассмеялся. Разве он всегда был таким смешливым?

— Ладно. Так и запишу, Джейлин.

— Джей! Лим!

— Понял, понял. Не сердись, — с игривым тоном сказал Чейз, мягко сжал его плечо и вернулся к своей компании. Несколько человек бросили любопытные взгляды в их сторону, и Чонин почти физически почувствовал, что разговаривали о нем.

Впервые за многие годы он оказался в центре внимания популярных ребят, и это внимание выжало его до последней капли.

Облегченно выдохнув, он уже собрался было уйти, но тут заметил Джастина. Тот, видимо, только что вышел из маминой машины и теперь стоял в зоне высадки, широко раскрыв рот и уставившись прямо на них.

— Джастин, — позвал Чонин.

Но тот и сам уже бросился к нему почти бегом, осыпая очевидно возникшими у него вопросами.

— Что я только что видел? Чейз Прескотт? О чем вы говорили? Что вы делали с телефонами? Вы что, номерами обменялись? Почему?

Слушая безостановочный поток вопросов Джастина, Чонин приводил в порядок свои мысли.

«Если он узнает, что я потерял "Тетрадь позора", да еще и что рюкзак с ней у Чейза Прескотта, впечатлительный Джастин, наверное, просто в обморок упадет. А может, даже заболеет и слежет. К счастью, Чейз еще не читал тетрадь. Если бы прочел, он бы не вел себя так спокойно. К тому же, у него и не будет шанса ее прочесть. Я заберу ее сразу после школы. Ничего не случится. Иногда неведение — благо. Так что не стоит тащить Джастина в тот же ад, в котором нахожусь я».

— Джей! Да скажи ты что-нибудь! — Джастин нетерпеливо потряс его за плечо.

— В общем... Джастин, ты же знаешь Стивена?

— Стивена? Твоего бывшего отчима?

— Ага. — Чонин чувствовал себя совсем обессиленным. — Стивен сказал, что ищет инвесторов, и взял меня с собой на одну вечеринку.

— На вечеринку? — глаза Джастина округлились.

Для таких ботанов, как они, само слово «вечеринка» звучало как нечто из параллельной вселенной, такое же далекое, как полет в космос.

— Ну, это была скорее не вечеринка, — поправил себя Чонин, подбирая слова. — Что-то вроде благотворительного вечера. И проходил он в доме Прескоттов.

— Прескоттов? Так значит, Джей, ты был в доме у Чейза Прескотта?

— Ага.

— Рассказывай все, ничего не упускай! — взгляд Джастина загорелся от любопытства.

Чонин сделал глубокий вдох и начал свой рассказ, старательно обходя самую главную деталь — историю о потерянном рюкзаке. Он подробно пересказал все: от того, как он неловко попал на вечеринку, до того, как встреченный там Чейз Прескотт его не узнал.

— Знаешь, у Чейза Прескотта светлые волосы и цвет глаз как у отца, но внешне он больше похож на мать. Я сначала подумал, что она какая-нибудь актриса лет тридцати, не больше. Серьезно, было такое ощущение, будто смотришь на Джин Тирни в ее лучшие годы.

— Ух ты, не может быть! — Джастин слушал, затаив дыхание. — А ты знал там кого-нибудь еще? Может, знаменитости какие-нибудь были?

— Ну... один знакомый человек там был.

— Кто?!

Стоило Джастину спросить, как перед мысленным взором Чонина тут же возник образ Вивиан Синклер. Воспоминание о том, как она увлекла на балкон светловолосого парня, снова неприятным осадком легло на душу.

— Там была Вивиан Синклер.

— Ну да, куда же без нее на таком великосветском мероприятии, — фыркнул Джастин.

— Я вышел на балкон подышать воздухом, а она там с Чейзом Прескоттом. И они, даже не потрудившись проверить, есть ли кто-то рядом, начали обжиматься.

— Животные! — праведно возмутился Джастин. — Надо все записать в «Тетрадь позора»!

От этих слов у Чонина все сжалось внутри. «Тетрадь позора».

— Ага... — с привкусом горечи на языке выдавил он. — Пытаясь от них спрятаться, я запаниковал, попятился назад и... свалился спиной прямо в кусты.

Джастин тихонько захихикал, словно в его голове уже прокрутилась немая комедия с Чонином в главной роли. А потом его взгляд сместился, и он кивком указал на сумку Чонина.

— У тебя сумка другая?

В этот момент сердце Чонина ушло куда-то в пол. Он заставил себя неловко улыбнуться и ответил первое, что смогло пробиться сквозь пелену паники:

— Да так... просто захотелось каких-то перемен.

— Бывает, — с понимающей улыбкой ответил Джастин и ободряюще похлопал его по спине.

От этого простого дружеского жеста Чонина накрыла волна вины. Тяжелый камень лжи лег на грудь. Впервые за все годы дружбы между ним и Джастином появился секрет.

〰〰〰

После уроков они, как обычно, встретились у входа в столовую. Джастин втянул носом воздух и тут же просиял. Он обладал сверхъестественной способностью по одному только запаху, витавшему в коридоре, определять сегодняшнее меню.

— День тако!

Большую часть учебной недели в школьной столовой подавали унылые засохшие сэндвичи, жесткие, как подошва, гамбургеры или разваренные макароны. Но иногда случались благословенные дни, когда повара готовили любимые всеми учениками тако и буррито.

В такие дни в столовой почему-то появлялись даже представители школьной элиты. Обычно они заказывали еду с доставкой и обедали за столиками на улице или вообще уезжали за пределы школы. Привилегия есть на улице или покидать территорию кампуса была только у учеников третьего года и старше.

Но Джастин и Чонин никогда этой привилегией не пользовались. Они, как всегда, заняли свой столик в самом дальнем незаметном углу, рядом с мусорными баками. Едва они поставили подносы и собрались сесть, как двери распахнулись, и в столовую вошла компания «крутых».

Вместе с друзьями-футболистами вошел Чейз. Он лениво окинул взглядом гудящее помещение, его взгляд на секунду задержался на их столе, и он едва заметно кивнул в знак приветствия. Взволнованный Джастин тут же ткнул Чонина локтем в бок, едва не опрокинув его поднос.

— О, он с тобой поздоровался!

— Перестань, Джастин, — прошептал Чонин, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, но сердце забилось чуть быстрее.

Чейз и его компания прошли к раздаче, взяли подносы и, ко всеобщему удивлению, направились к столику в самом центре зала. К тому самому месту, за которое все остальные боялись садиться. Они заняли этот всегда пустующий стол с таким естественным видом, будто он был их троном.

Брайан Коул первым плюхнулся на стул, который находился прямо в поле зрения Чонина. Подошедший следом Чейз что-то тихо сказал ему, тот без вопросов кивнул и пересел на противоположную сторону. Таким образом, в результате этой короткой рокировки прямо напротив Чонина, через весь зал, оказался Чейз Прескотт.

— Кстати, Джей, почему ты не выложил решение в WhatsApp? Мы же договаривались поделиться задачами, — спросил Джастин, с аппетитом откусывая тако, щедро политый гуакамоле.

Но Чонин, казалось, даже не слышал его. Весь шум столовой слился в один монотонный гул. Он был полностью погружен в свои мысли, сверля взглядом фигуру в центре зала. «Может, Чейз и правда специально сел так, чтобы видеть меня?» Рациональная часть его сознания тут же усмехнулась абсурдности этой мысли. Зачем бы Чейзу Прескотту это было нужно?

— Джей. Джей? Ты меня слышишь?

— А, ага? — Чонин вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.

— О чем ты так задумался? Смотришь, как вкопанный.

— Ни о чем, — он поспешно замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Но в этот самый момент его взгляд снова, словно магнитом, притянуло к центральному столу, и он встретился с глазами Чейза. Сначала Чонин подумал, что ему показалось, что это просто случайность. Но нет. Чейз смотрел прямо на него, не отрываясь. В руке он держал телефон и едва заметно им помахивал.

«Не может быть», — пронеслось в голове Чонина, когда его собственный телефон в кармане тихо завибрировал. Он достал его дрожащими руками. На экране светилось уведомление о новом сообщении.

Чейз Прескотт:

Привет

Сердце пропустило удар. Он ответил теми же словами человеку, который был записан у него полным именем.

Я:

Привет

В строке ввода Чейза тут же появились три точки, которые то появлялись, то исчезали. Он печатал. Чонин невольно поднял голову и увидел, что Чейз, слегка склонившись, что-то быстро набирает на экране. Вскоре его телефон снова коротко завибрировал в руке.

Чейз Прескотт:

Хотел бы кое-что сказать заранее

Чонин оторвал взгляд от этого незаконченного предложения и снова посмотрел через зал. Чейз ждал, он тоже смотрел прямо на него, с намеком на улыбку в уголках губ. Чонин вопросительно поднял брови. В ответ Чейз снова что-то напечатал. Телефон завибрировал, и экран загорелся новым сообщением.

Чейз Прескотт:

У меня нет венерических заболеваний 😢

Пальцы Чонина дрогнули и телефон упал на пол. Он поспешно нырнул под стол, чтобы поднять его. Тот, как назло, проскользил по гладкому полу до самого центра под столом. Чонину пришлось на четвереньках ползти за ним и хватать, пока никто не заметил. К счастью, экран не треснул.

Сглотнув комок в горле, Чонин на мгновение замер под столом, в темноте и запахе пыли. «Может, просто остаться здесь? Построить себе домик из грязи и огрызков. Если бы только это было возможно».

Через несколько долгих секунд он осторожно высунул из-под стола одни глаза и снова наткнулся на взгляд Чейза. Тот прикрывал рот рукой, но его плечи мелко подрагивали, а глаза смеялись.

Почувствовав, как кровь приливает к щекам, Чонин быстро вернулся на свое место. И, несмотря на дрожащие руки, торопливо набрал сообщение.

Я:

прости пжлста верни

Только нажав «отправить», он заметил опечатку. Слишком поздно.

Чонин тут же поднял глаза на Чейза. Тот бросил взгляд на экран своего телефона, затем, скривив губы, сунул его в карман пиджака.

В голове у Чонина потемнело. Словно кто-то выключил свет и звук.

Он читал «Тетрадь позора». Он действительно ее читал. Худший из всех возможных кошмаров стал реальностью.

— Вкусно. Джей, ты чего не ешь?

Он услышал голос Джастина, как будто издалека, но уже потерял и голод, и аппетит, и связь с реальностью. Пока он механически опускал вилку со словами «Аппетита нет», Джастин с жалостью покосился на его полную тарелку.

— Эм... Джей, тогда можно я твой гуакамоле?..

— ...Да.

— А то у меня немного пресно, может, и чипсов немного...

Не говоря ни слова, Чонин молча пододвинул весь свой поднос к Джастину.

〰〰〰

От одного воспоминания о содержании «Тетради позора» его лицо горело от стыда. Она была под завязку набита оскорблениями и злыми насмешками, которые было трудно даже произнести вслух.

Внезапно в памяти всплыла одна фраза. Та, где говорилось, что у Чейза Прескотта два мозга, и тот, что пониже, куда активнее и в нем определенно больше извилин.

Конечно, большую часть написанного придумал не он, а Джастин, но откуда об этом знать Чейзу Прескотту?

Скоро должен был начаться последний урок дня «А», углубленное письменное мастерство, на который он, по несчастью, ходил вместе с ним. Чонин не решался войти в класс и бесцельно слонялся по коридору, как приговоренный, ожидающий исполнения приговора. В этот момент проходивший мимо завуч сделал ему замечание.

— Эй, второй звонок уже был. Заходи в класс.

— ...Да, сэр.

Чонин слабо ответил и, как на ватных ногах, повернулся к двери.

Едва он открыл ее и шагнул внутрь, как взгляд тут же встретился с глазами Чейза, сидевшего в середине кабинета. Чонин тут же отвел глаза, делая вид, что просто ищет свободное место, и направился на самую заднюю парту. Когда он проходил мимо ряда Чейза, до его ушей донесся тихий смешок.

Урок, который вела миссис Дэвис, продолжал тему прошлого занятия — риторические приемы в литературе.

Ближе к концу занятия учительница объявила тему итогового доклада, который нужно было сдать в конце семестра.

— Итак, как и было обещано, я даю вам задание для итогового доклада. Он пишется в парах и, напоминаю, составляет 20% вашей оценки за семестр.

По классу пронесся взбудораженный гул.

— Можете свободно разбиваться на пары. Те, кто останется без партнера, после урока подойдите ко мне, я вас распределю.

Не успела миссис Дэвис закончить, как в классе началось броуновское движение. Ученики вскакивали со своих мест, сновали туда-сюда, торопливо договариваясь друг с другом.

Чонин тут же вжал голову в плечи, стараясь быть как можно незаметнее, превратиться в часть парты. Краем глаза он увидел, как к Чейзу подошла одна девушка. Она теребила концы волос и застенчиво улыбалась.

«Ну конечно, они будут в паре», — с подумал Чонин.

Он решил, что, когда основная волна схлынет, он найдет такого же неприкаянного одиночку, как он, и предложит работать вместе. Но ситуация пошла совершенно не по его сценарию.

Чейз, одарив девушку вежливой улыбкой, что-то сказал ей, а затем повернулся в сторону Чонина. Он без малейших колебаний пересек класс и с шумом плюхнулся на пустой стул рядом с ним.

— Мистер Прескотт, вы определились с партнером? — уточнила миссис Дэвис.

— Да, — невозмутимо ответил Чейз и, к ужасу Чонина, демонстративно обнял его за плечи.

Рука Чейза показалась невероятно тяжелой. Чонин застыл, чувствуя, как кровь сначала отхлынула от его лица, а затем снова бросилась в щеки, заставляя их пылать.

— Хорошо, тогда я объявляю темы. Посовещавшись с партнером, выберите одну из книг: «Скотный двор» Джорджа Оруэлла, «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена или «Гордость и предубеждение» Джейн Остин.

Заданием было написать эссе о силе иронии и сатиры в литературе. Нужно было проанализировать, как эти приемы помогают автору донести основную мысль и установить особую связь с читателем.

— Ваша итоговая оценка за семестр будет состоять из суммы баллов за промежуточный экзамен, ваши мини-эссе и этот групповой доклад, — подытожила миссис Дэвис.

Чонин уже примерно догадывался, каковы истинные намерения Чейза Прескотта. С ним такое случалось не раз, хоть и в меньших масштабах.

«Этот доклад, скорее всего, придется писать мне одному, грешнику. А в конце я должен буду вписать оба наших имени. Может, он вернет рюкзак в обмен на это. Что ж, это даже хорошо. Если все закончится этим, я легко отделался».

Услышав указание учительницы немедленно выбрать тему, Чонин, желая поскорее заключить эту сделку, заговорил первым:

— Я хорошо знаю «Скотный двор», так что можем взять его. Можешь не беспокоиться, я хорошо пишу доклады...

— «Скотный двор»? — перебил Чейз. — А почему это ты решаешь?

От вопроса Чейза Чонин слегка нахмурился. «То есть мне не только писать доклад одному, но еще и на тему, которую выберет он?»

— Я просто выберу то, что мне будет легче написать. За оценку можешь не переживать. Я сделаю так, чтобы мы получили «отлично».

Говоря это, Чонин вдруг с холодной ясностью все осознал. «Возможно, именно так и зарабатывались безупречные оценки Чейза Прескотта, открывающие ему дорогу в Гарвард. Он просто находил таких ботанов, как я, и выжимал из них все соки».

— Ты о чем вообще? — переспросил Чейз с явным удивлением.

Чонин посмотрел на него взглядом, который говорил: «Давай не будем тратить время на этот спектакль, мы оба все понимаем».

— Все равно ведь заставишь меня все делать в одиночку, так?

— Ха, — Чейз коротко недоверчиво усмехнулся. Затем задумчиво провел рукой по своим светлым волосам и скривил губы. — Знаешь, пожалуй, нам стоит взять не «Скотный двор», а «Гордость и предубеждение». Раз уж ты настолько полон предубеждений на мой счет.

Чонин с недоумением посмотрел на него, пытаясь понять, что это — очередная издевка или что-то еще.

— Ты... ты правда собираешься участвовать? — осторожно спросил он.

— Ага. А что, не надо?

— Нет, я не о том...

— Теперь я понял, что ты обо мне думаешь. В очередной раз.

В этом его «в очередной раз» было столько смысла, что у Чонина похолодело внутри. Он без сомнения имел в виду те ядовитые насмешки и оскорбления, что были записаны в «Тетради позора».

Подумав мгновение, Чонин опустил глаза и, запинаясь, тихо пробормотал:

— ...Прости.

— Берем «Гордость и предубеждение». Возражений нет? — твердо заключил Чейз, и Чонин молча кивнул.

После урока Чейз неторопливо собрал вещи и закинул рюкзак на плечо. Чонин, дождавшись, пока тот останется один, осторожно подошел к нему.

— Эм... насчет... моего рюкзака... можно я сейчас за ним зайду?

Чейз смерил его долгим, изучающим взглядом сверху вниз. Выражение его лица было таким, словно он раздумывал, не слишком ли легко этот проситель отделывается.

— У меня сейчас тренировка. Сможешь подождать?

Тренировка, не тренировка — ему было абсолютно все равно. Он был готов ждать вечность, лишь бы вернуть «Тетрадь позора» и закончить эту пытку. Чонин решительно кивнул.

— Да. Я подожду.

— Тогда пошли вместе.

Выйдя из класса, Чонин покорно поплелся бок о бок с Чейзом к раздевалке футбольной команды. За эти несколько минут он на себе ощутил, каково это — быть Чейзом Прескоттом. Это было похоже на прогулку рядом с солнцем.

— Привет, Чейз.

— Привет.

Проходившие мимо девушки, независимо от класса, радостно приветствовали его. Они инстинктивно поправляли волосы, одергивали одежду и отчаянно пытались поймать его ответный взгляд.

— Эй, Золотой мальчик! Сборная сегодня начинает тренировки?

— Да, сэр.

— В этом году мы тоже на тебя рассчитываем. Передавай привет родителям.

Даже учителя первыми подходили, чтобы похлопать его по спине и подбодрить. «Каково это — жить такой жизнью? Когда одно твое появление вызывает всеобщее внимание и благосклонность?» — с тоской подумал Чонин.

Они вышли из здания, миновали баскетбольную площадку и подошли к приземистому строению раздевалки футбольной команды.

— Заходи.

— М-можно? — на всякий случай уточнил Чонин.

Чейз лишь безразлично кивнул, и Чонин, помедлив, вошел вслед за ним. Как только он переступил порог, в нос ударил густой запах пота, смешанный с характерным металлическим запахом железных шкафчиков.

Красные шкафчики, выстроенные в два ряда, были вдвое шире тех, что в школьном коридоре. На каждом висела табличка с именем игрока — видимо, для хранения громоздкой защитной экипировки, части которой уже были разбросаны вокруг.

Между рядами шкафчиков стояла длинная, потертая от времени скамья, на которой игроки могли переодеваться и обуваться. Сидевший на ней Брайан Коул, как раз стягивавший через голову футболку, заметил Чонина и с ехидной усмешкой сказал:

— Томпсон, твой приемный сын пришел.

Дериус Томпсон, который с лязгом закрыл свой шкафчик, узнал Чонина и добродушно кивнул.

— Эй, привет.

Чонин, совершенно растерявшись, неловко помахал в ответ. В этот момент Макс Шнайдер, натягивавший защитный жилет поверх компрессионной футболки, вдруг что-то вспомнил и повернулся к Чонину:

— А, ты же друг парня с пельменями?

— ...Если ты о Джастине Вонге, то да.

Он уже открыл рот, чтобы указать на расистский характер этого замечания, но тут же захлопнул его, вспомнив, в каком положении находится и зачем он здесь. Пришлось промолчать. Чейз, как раз убирая свою сумку в шкафчик, неодобрительно покачал головой.

— Шнайдер, прекрати уже с этими пельменями.

— Да они реально вкусные были! Я потом в Panda Express пробовал, но там вкус вообще не тот. Я его просил еще раз принести, а он больше ни разу не приносил.

Чонин подумал, что хорошо, что он не стал говорить о расизме.

«Так ему... реально просто было вкусно?»

Он едва сдержал улыбку. «Panda Express» была обычной сетью китайского фастфуда. Она, конечно, и близко не стояла с рестораном семьи Джастина, где подавали настоящие традиционные блюда и димсамы. Его семья лепила сяолунбао по секретному рецепту, доставшемуся от бабушки Мэйлин. Чонин и сам обожал эти пельмени с сочной пряной начинкой и часто покупал их. А на каждый Лунный Новый год он заходил к ним за пельменями для корейского супа ттоккук.

— Если так хочешь, сходи в «Коув Молл», — неожиданно для самого себя посоветовал Чонин. — У семьи Джастина там китайский ресторан.

При этих словах глаза Макса Шнайдера округлились от восторга.

— Что? Серьезно?

— Свежие, только что из пароварки, еще вкуснее. Называется «Сад Вонгов», на втором этаже молла.

— Все, сразу после тренировки туда пойду, — Макс натурально облизнулся и с благодарностью посмотрел на Чонина. — Кстати, как тебя зовут?

— Джей. Джей Лим.

— Спасибо, Джей.

— Д-да за что... — ответил Чонин с неловкой улыбкой. Он и сам удивлялся, как так вышло, что он так легко и естественно разговаривает с теми, с кем в обычной школьной жизни и словом бы не перемолвился. Вся эта ситуация, хоть и была до крайности странной, вызывала в его душе совершенно новое, незнакомое чувство гордости.

Почувствовав, как к лицу снова приливает краска, Чонин вдруг встретился взглядом с Чейзом. Тот, прислонившись к своему шкафчику, с лёгкой непроницаемой улыбкой наблюдал, как Чонин общается с его друзьями. Эта улыбка была странной смесью похвалы, ободрения и… чего-то еще, что Чонин не мог разгадать.

В тот самый момент, когда Чейз потянул за край своей футболки, чтобы снять ее, Чонин поспешно отвел взгляд.

Но его беспокойный взор, будто железные опилки, притянутые мощным магнитом, против его воли вернулся обратно к Чейзу. Тот уже снял футболку, полностью обнажив торс. Мощная шея, угрожающе широкие плечи, рельефные, четко очерченные мышцы, покрывавшие массивный торс. Каждая линия его тела была будто выточена с неимоверными муками гениального скульптора и выглядела потрясающе.

Чонин, сам того не осознавая, затаил дыхание. Чейз казался ему существом совершенно другого вида. От этого благоговейного трепета у него даже мурашки поползли по рукам.

Переодевшись в форму, игроки начали свой ритуал. Они стукнулись шлемами и принялись шумно разминаться, с глухими хлопками ударяя себя ладонями по груди и рукам.

Ему вспомнился документальный фильм, который он когда-то смотрел: ездовые собаки в упряжке нетерпеливо выли в ожидании сигнала к старту. Странным образом этих парней переполняла та же самая, готовая вот-вот взорваться энергия и напряжение.

Растерянно оглядываясь в непривычной обстановке, Чонин, ведомый направляющей рукой Чейза на своей спине, направился к полю.

— Стой там, рядом с тренером. Мяч прилетит — травмируешься, так что будь внимателен.

Словно для убедительности, Чейз указательным пальцем легонько стукнул по переносице его очков. Чонин послушно кивнул и, подойдя к тренеру, стоявшему на краю поля, поздоровался:

— Здравствуйте.

Тренер Андерсон, учитель физкультуры и ответственный за межсезонную подготовку команды, в ответ лишь коротко поднял подбородок. Чонин тоже ходил на его уроки в этом семестре. Основную команду обычно тренировали профессионалы со стороны, но в межсезонье занятия часто вели учителя с солидным спортивным опытом.

Он только что думал, что игроки похожи на ездовых собак, и, по странному совпадению, на краю поля стояло массивное приспособление, напоминавшее пять саней, соединенных вместе. Впереди, как полозья, тянулась низкая длинная рама, а сзади были закреплены мягкие подушки, обтянутые прочной тканью.

— А что это за сани? — не удержавшись, спросил Чонин у тренера.

— Это блокирующие сани. Тренажер для развития силы толчка.

Вскоре пятеро нападающих встали напротив подушек. В центре — квотербек Чейз, по бокам от него — нападающий тэкл Дериус Томпсон и раннинбек Макс Шнайдер. Они низко присели, упершись руками в землю, готовясь к рывку. В глазах Чонина они, свирепо уставившиеся на подушки, которые им предстояло сдвинуть с места, были похожи на хищников.

— На старт, внимание, марш!

По резкому сигналу тренера игроки одновременно бросились на подушки.

С глухим ударом, с которым пятеро атлетов врезались в тренажер, тяжелые на вид сани сдвинулись вперед со скрежетом. От этой слаженной мощи у Чонина по спине пробежал холодок.

— Доннелли! Вкладывайся сильнее!

Под оглушительный рев тренера игроки, тяжело дыша и утирая пот, снова собрались с силами. Чтобы тяжелые сани для пятерых двигались прямо, все пятеро должны были идеально синхронизировать силу и направление толчка.

«Это эффективно не только для развития физической силы, но и для отработки командной работы», — отстраненно отметил про себя Чонин.

После того, как нападающие и защитники по разу пересекли поле туда и обратно, тренер коротко свистнул в свисток и крикнул:

— Добавить вес!

Игроки дружно загудели, но тренер, не обращая на их стоны ни малейшего внимания, положил на раму еще одну толстую тяжелую подушку. Иногда он и сам, для солидности, вставал на тренажер, а телосложение у него было внушительное. Типичный мужчина под пятьдесят с пивным животом, он весил, казалось, не меньше ста килограммов.

И тут Чейз, обернувшись, вдруг поманил Чонина.

— Джей! Иди сюда!

Другие игроки, мгновенно поняв его замысел, тоже стали звать Чонина и махать руками.

— Залезай сюда, будешь нашим грузом!

— Ч-что?

Пока он в нерешительности мялся, не зная, шутка это или нет, Чейз подошел, легко подхватил Чонина под мышки и поставил его на раму саней. Затем озорно подмигнул товарищам и прошептал так, чтобы слышали все:

— Легкий, как сахарная вата.

Уставшие игроки с одобрением показали Чейзу большие пальцы. Напряженный до предела Чонин осторожно встал на тренажер, вцепившись в раму, а игроки как ни в чем не бывало заняли свои позиции. Снова была очередь линии нападения.

— До конца поля без остановки. На старт, внимание, марш!

С уже знакомым глухим ударом игроки толкнули сани. Но скорость, ощущаемая наверху, была гораздо выше, чем Чонин ожидал, стоя на земле. Прохладный весенний ветерок засвистел в ушах и обдувал лицо. Сначала он в диком страхе крепко вцепился в тренажер, зажмурив глаза, но в какой-то момент, сам того не заметив, не выдержал и рассмеялся.

— На сегодня все! Не пропускайте тренировки в зале!

Тренировка закончилась с финальным свистком тренера. Пока игроки, тяжело дыша, обменивались «хай-файвами», Чейз приобнял Чонина за плечи. Он всегда так делал с товарищами по команде или друзьями, но оказаться на их месте было очень странно и до неловкости волнительно.

— Отличная работа, помощник тренера, — усмехнулся Чейз. — Подожди меня здесь, я быстро приму душ.

Он легонько, по-свойски, взъерошил волосы Чонина и скрылся в раздевалке. Проходившие мимо игроки хлопали его по плечу и шутили, чтобы он и на следующую тренировку приходил и заменял тренера Андерсона на санях.

Перед раздевалкой стояла длинная пластиковая скамья. Поколебавшись, Чонин присел на самый краешек. В этот момент чирлидерша Эйва Уинслоу подошла и села на противоположный конец. Кажется, она ждала своего парня, Брайана Коула.

В душе стало как-то странно. И Эйва Уинслоу, ждущая Брайана Коула, и он, ждущий Чейза Прескотта, — в этой картине было что-то абсурдное и неправильное, но от этого он вдруг почувствовал себя кем-то особенным. Словно его ноги на мгновение оторвались от земли. Но это головокружительное чувство длилось недолго.

Рядом Эйва с кем-то оживленно разговаривала по телефону.

— ...Вивиан сказала, что купила свое в бутике на Робертсон-бульваре. Наверное, Чейз ей платье выбирал. Они говорили, что пойдут вместе. Не слишком ли она старается для обычного весеннего бала, это же не выпускной...

Робертсон-бульвар... улица с элитными бутиками, где одеваются голливудские звезды. Мир, бесконечно далекий от его собственного.

«Значит, Чейз Прескотт идет на весенний бал с Вивиан Синклер. Потому что они — идеальная пара».

Головокружительное чувство особенности испарилось без следа. Чонин, снова ощущая себя никем, постукивал носком кеда по линолеуму, тупо уставившись в пол.

— Заждался?

Вскоре из раздевалки появился Чейз Прескотт. От него пахло свежим гелем для душа и дезодорантом. Светлые волосы были еще влажными и на кончиках казались темнее.

Эйва Уинслоу, все еще не закончившая разговор, с нескрываемым удивлением посмотрела в их сторону, словно увидела самое странное и нелепое сочетание в мире.

— Пошли.

Легкое, пьянящее волнение Чонина к этому времени уже полностью улеглось, оставив после себя лишь горький осадок.

Выходя из здания вместе с Чейзом, Чонин вдруг задумался о чисто практической стороне вопроса. Чейз сейчас сядет в свой «Порше» и уедет, а ему что, как сумасшедшему, гнаться за ним на своем стареньком велосипеде? В его голове пронеслась унизительная картина: он, задыхаясь, крутит педали, пытаясь не отстать от роскошного спорткара. От одной этой мысли все в голове смешалось.

Но, так и не решившись ничего сказать, Чонин дошел с Чейзом до парковки. Его серебристый «Порше» сверкал в лучах послеполуденного солнца.

— Подожди секунду.

Оставив Чонина позади машины, Чейз подошел к пассажирской двери, открыл ее и порылся внутри. Вскоре он вернулся, держа в руках знакомый черный рюкзак.

— А?

На лице Чонина расцвела такая радость, словно он встретил потерянного на войне ребенка. Как завороженный, он шагнул к Чейзу и крепко обнял протянутый рюкзак, прижимая его к груди.

— Мой рюкзак!

— Я прихватил его, потому что понял, что он принадлежит кому-то из нашей школы, — спокойно пояснил Чейз.

— Спасибо! Прости! Огромное спасибо!

В неконтролируемом порыве возбуждения он выпалил все, что пришло в голову. Этот случай заставил Чонина дать себе еще одно торжественное обещание. «Впредь никаких происшествий. Буду жить тихо-тихо, как и всегда, словно человек-невидимка. А „Тетрадь позора“ надо будет сразу по возвращении домой запечатать в конверт или, посоветовавшись с Джастином, сжечь».

— Мне очень жаль. Все, что я там написал, это неправда. Просто... я завидовал. Стыдно признаться, но... — признался Чонин тихим дрожащим голосом.

Он подумал, что и для Чейза, должно быть, было невероятно странно и неприятно целый день возиться с каким-то ботаном, о существовании которого он до этого утра даже не подозревал.

— Такого больше не повторится. И мы больше не пересечемся. В общем, я хотел сказать... удачи тебе! И спасибо огромное, что принес рюкзак.

Чейз пристально смотрел на Чонина, который с облегченным видом, словно с его души только что сняли неподъемный камень, сыпал бессвязными прощальными словами. Он не отвечал, и на его непроницаемом, как гранит, лице не было и тени улыбки.

Чонин неловко потер затылок, чувствуя, как его собственная улыбка начинает сползать.

— Еще раз спасибо. Ну... я тогда пойду! Удачи!

И в этот раз Чейз не ответил. Решив, что причин оставаться здесь больше нет, Чонин поспешно повернулся. Казалось, что тяжелый взгляд Чейза все еще следует за ним, сверлит спину, и Чонин невольно ускорил шаг.

Громкий рев заводящегося «Порше» нарушил тишину парковки лишь тогда, когда силуэт Чонина уже полностью растворился вдали.

〰〰〰

Чонин гнал на велосипеде домой, радостно и легко крутя педали. Мир снова обрел краски. Над головой покачивались зеленые верхушки пальм на фоне ослепительно синего неба. Он даже начал напевать какую-то дурацкую мелодию, любуясь прекрасным пейзажем, которого в утренней панике совершенно не замечал.

Пропавшие голод и аппетит вернулись с удвоенной силой. Первым делом, войдя в дом, он открыл холодильник в поисках еды. В стеклянном контейнере лежало аппетитное мясо в красном маринаде, приготовленное мамой. «Есть!» — мысленно возликовал Чонин.

Наевшись досыта, он, чувствуя приятную усталость и умиротворение, поднялся в свою комнату и расстегнул рюкзак. Не терпелось наконец-то избавиться от проклятой красной тетради, которая отравила ему все выходные и этот бесконечный понедельник.

Но, порывшись в рюкзаке, Чонин замер. Его рука нащупала лишь учебники и папку. Он пошарил еще раз, более тщательно. Ничего. Взгляд его постепенно пустел. Все было на месте, кроме одной-единственной красной тетради.

«Неужели где-то выронил?»

В панике, с колотящимся сердцем и дрожащими руками, Чонин схватил телефон. Времени на то, чтобы набирать сообщение, не было. Он сразу набрал номер.

— Алло.

Может, ему просто показалось? Голос Чейза в трубке звучал глухо и как-то по-особенному угрюмо. Чонин от этого еще больше сжался.

— Эм, привет, Прескотт. Это Джей Лим...

— Знаю.

— А? Ага. В общем, тетрадь, которая была в рюкзаке...

— Слушай, Джей Лим. Разве не невежливо сначала спросить, может ли человек вообще говорить? — ледяным тоном перебил Чейз.

— А, т-точно... Ты можешь сейчас говорить?

— Нет. Не могу.

Ошарашенный таким прямым ответом, Чонин потерял дар речи.

— А, п-правда? Наверное, ты занят.

— Нет, совсем нет.

Теперь уже не казалось — Чейз совершенно точно издевался над ним.

— Тогда... почему? — прошептал Чонин.

— Потому что у меня плохое настроение.

— ...Почему?

— Не знаю, — ответил Чейз после долгой паузы. — И от этого оно еще хуже.

Перед глазами Чонина нарисовалась до странности яркая картина: вот он, Чейз Прескотт, сидит где-то, слегка надув щеки, как капризный ребенок. И даже это недовольное лицо, наверняка, выглядело до обидного мило. Но у Чонина было слишком важное дело, и он, отогнав этот неуместный образ, решил попытаться его успокоить.

— Э-э... ну, в жизни всякое бывает. Я звоню насчет той тетради.

— Какой тетради? — в голосе Чейза прозвучала откровенно фальшивая невинность.

Он прикидывался дурачком, но ленивая расслабленность в тоне выдавала, что он прекрасно знает, о чем речь.

— Не притворяйся.

— А, «Алая книга»?

Чейз намеренно использовал название «Алая книга», намекая на её запретность*. Надо признать, название было как нельзя точным. После этих слов Чонин окончательно убедился, что тетрадь у него, и надежда умерла.

— Она у тебя, да? Верни.

— Скоро верну.

— Когда?

— Когда захочу вернуть, — лениво протянул Чейз.

— Что? — переспросил Чонин с паникой в голосе.

— Половина этой тетради обо мне, так что, думаю, я имею на это право.

Чонин на мгновение потерял дар речи. В издевательских словах Чейза была неоспоримая правота.

— Я же уже говорил... прости. Я не это имел в виду.

— А какую именно часть ты не имел в виду? Ту, где я купил себе место квотербека за папины деньги? Или ту, где говорится, что в этой школе не осталось ни одной девушки, с которой бы я не переспал? Включая, цитирую, «даже персонал»?

— Ты, должно быть, очень зол... — пробормотал Чонин.

— Нет. Удивительно, но мне очень весело. Кажется, так весело мне давно не было. Жаль только тебя.

Чонин никак не мог понять, почему Чейз вдруг стал таким язвительным и злым. Еще совсем недавно на тренировке он казался почти дружелюбным. Эта резкая перемена сбивала с толку и пугала еще больше.

Пока он, не находя слов, мялся, Чейз продолжил ледяным тоном:

— Тебе это не понравится, но придется еще какое-то время побыть со мной связанным. Смирись.

С этими словами Чейз без прощания повесил трубку. В ухе Чонина запищали короткие безразличные гудки. Рука с телефоном безвольно упала на колени. Чонин тупо сидел в тишине своей комнаты, медленно погружаясь в отчаяние.

«А мне-то казалось, что все слишком легко разрешилось. В итоге он решил наказать меня вот так, медленно выматывая мне все нервы».