Глава 16After-party

Перерыв закончился. Начался финал. Момент, от которого зависела судьба «Общества матлетов». После изматывающего полуфинала с сильнейшим соперником команда школы «Таунсенд Каунти» не представляла серьезной угрозы. Но это была обманчивая легкость. Напряжение в зале стало еще плотнее, чем прежде.

Зал превратился в арену для интеллектуального пинг-понга. Ответы сыпались один за другим, прерываемые лишь резкими звуками зуммеров и голосом ведущего.

— Скалярное произведение векторов равно 36!

— «Уинкрест», верно!

— Натуральный логарифм «e» равен 1!

— Очко уходит «Таунсенд Каунти»!

— Длина образующей конуса — 13!

— «Уинкрест», снова верно!

«Уинкрест» с самого начала задал высокий темп, медленно, но верно наращивая отрыв.

— Да! «Уинкрест»! Вперед, Воины! — раскатился по залу знакомый мощный голос Чейза, когда Чонин выкрикнул очередной правильный ответ.

«Воинами» называли спортсменов их школы. Прозвище, откровенно говоря, нелепое для «Общества матлетов» — компании ребят, больше смахивающих на стайку травоядных. Но крупица воинского духа передалась сегодня и им. Особенно сейчас, когда за них болел сам капитан футбольной команды — живое воплощение мечты любого «ботана» о заветном бомбере сборной.

Пять очков отрыва. Всего один раунд до победы. Если они возьмут следующий вопрос, кубок их.

— Это вопрос на 3 очка, — спокойным, но напряженным голосом объявил ведущий. — Если «Уинкрест» ответит правильно, они побеждают. Если же ответит «Таунсенд Каунти», у них появится шанс вырвать победу в дополнительном раунде.

В зале повисла тяжелая тишина. На пороге победы матлеты из «Уинкреста», казалось, даже перестали дышать. В этот самый миг Джастин подался вперёд и прошептал Чонину на ухо:

— Джей, скажи Чейзу Прескотту, чтобы снял футболку. Уверен, пара ребят из той команды точно потеряют голову.

— Что? Пфф… — Чонин ошарашенно фыркнул, а следом за ним по ряду прокатился сдавленный смех. Одна короткая шутка мгновенно разрядила обстановку.

Чонин повернул голову и посмотрел на Чейза. Тот сидел с серьезным лицом и нервно тряс ногой. Он то и дело потирал потные ладони и делал глубокие вдохи — это было так не похоже на его обычную расслабленную манеру. Сама мысль, что кто-то разделяет с ним этот груз напряжения, принесла неожиданное облегчение. Раньше он и не догадывался, какой в этом может быть покой.

Чейз, наверное, думал, что подбадривает Чонина громкими криками. Но ему было уже достаточно одного его присутствия.

— Итак, вопрос на экране.

На экране возникла задача по комбинаторике с элементами теории графов. Требовалось вычислить, сколькими способами можно найти треугольник со стороной 3 в графе с определенными условиями. Задача требовала не просто вычислений, а логического мышления и умения находить закономерности.

Зал утонул в тишине, нарушаемой лишь шелестом карандашей и сдавленным дыханием. У Чонина от адреналина закружилась голова, будто после выпитой натощак банки энергетика. Он проанализировал заданный паттерн и быстро сузил круг возможных вариантов. Времени на перепроверку не было. В тот же миг, как решение оформилось в голове, он без колебаний ударил по кнопке.

Ведущий тут же указал на него.

— «Уинкрест»! Ваш ответ?

— Десять!

Ведущий на мгновение замер, сверяясь с ответом, и в этот самый миг капитан команды соперников, только что нашедшая решение, с глухим стуком уронила голову на стол. Отличный знак.

— Верно! — наконец объявил он. — И у нас есть победитель этого года! «Общество матлетов» школы «Уинкрест»!

Зал взорвался аплодисментами. Матлеты, уже не сдерживаясь, вскочили со своих мест, обнимаясь и подпрыгивая от радости. Пока звучали заключительные слова ведущего, команда «Уинкреста» получила кубок и сделала памятное фото с огромным призовым чеком. Соревнование подошло к концу.

Обратный путь в комнату ожидания утопал в эйфории: счастливые выкрики, обмен «хай-файвами», несмолкающий смех. На пике всеобщего ликования Чонин незаметно выскользнул за дверь.

Он почти сразу нашел того, кого искал. Чейз стоял, прислонившись к стене коридора. Заметив Чонина, он оттолкнулся от нее и медленно шагнул навстречу.

— Ого, кто это у нас? Герой, ответивший на последний вопрос финала? — от слов Чейза Чонин усмехнулся. — Теперь, когда ты стал чемпионом, я тебе, наверное, и в подметки не гожусь.

В ответ на это Чонин картинно сощурился и напустил на себя серьезный вид, будто силился что-то припомнить.

— Прошу прощения, вы не видели моего менеджера? Как вас звали... Честер?

— Ух, как жестоко, — Чейз с преувеличенной болью прижал ладонь к сердцу.

Шутливое напряжение спало, и во взглядах обоих проступило тепло.

— Поздравляю, — уже серьезнее добавил Чейз. — Теперь ты на шаг ближе к Гарварду.

— ...Спасибо.

— Ну и что дальше? Все идут на афтерпати?

От его такого естественного тона Чонин снова рассмеялся.

— У нас не бывает афтерпати.

— Правда? — Чейз удивленно склонил голову. В его сознании подобные мероприятия неизбежно заканчивались вечеринкой. С танцами до рассвета на чьей-нибудь вилле у озера, съемкой коротких видео, играми с выпивкой и, как апогей веселья, купанием голышом. Мир, в котором он жил, принимал всё это как должное. О мире ботанов он не знал ровным счетом ничего.

— Все просто поедут домой. Кого-то заберут родители, остальные — на школьном автобусе.

Чейз на мгновение задумался, а затем на его губах проскользнула легкая улыбка.

— Тогда давай устроим это только для нас двоих.

— Устроим что?

— Афтерпати.

Чонин молча смотрел на Чейза, чувствуя, как тяжело и гулко стучит в груди сердце, отдаваясь пульсацией во всем теле. Он до сих пор не мог поверить. Не в победу — а в то, что этот человек стоит прямо здесь. Тот, кто читал речь на выпускном в синей мантии; тот квотербек, что носился по полю; тот, за кем он украдкой наблюдал столько лет, — этот человек отвечал ему взаимностью. Это казалось немыслимым.

— Тебе ведь не нужен школьный автобус? Поехали на моей машине.

От этих слов Чейза, произнесенных так естественно, словно они всегда были близки, Чонин смог только кивнуть.

— Вещи нужно забрать?

— Только рюкзак, он в комнате ожидания.

Чейз попросил подождать здесь и пообещал, что сам всё принесет. Узнать рюкзак будет несложно, ведь именно его Чонин оставил на террасе в тот вечер.

В тот миг, как высокая фигура Чейза возникла в дверях, шумная комната мгновенно смолкла. Члены «Общества матлетов», не отличавшиеся особой общительностью, замерли на полуслове. Это было похоже на вторжение льва на территорию травоядных.

— Эй! Чейз Прескотт!

Тишину нарушил голос Джастина. Он с видом триумфатора прошагал через всю комнату и без тени сомнения положил руку Чейзу на плечо. По комнате пронесся коллективный вздох, в котором смешались ужас и восхищение. «Так можно было?» — читалось на каждом лице.

— Джастин, — кивнул ему Чейз.

Разница в росте у них была почти в фут. Чтобы дотянуться до плеча, Джастину пришлось бы привстать на цыпоки, но Чейз, ничуть не смутившись, слегка присел, чтобы тому было удобнее. По комнате снова прокатился гул изумления.

— Ты круто выступил. «-1»?

— Ты видел? Ха-ха, да пустяки, — отмахнулся Джастин не без гордости.

— Пустяки? Да у тебя реакция как у кошки. Никогда не думал пойти в футбольную команду? Нам как раз не хватает слот-ресивера.

Слушая их непринужденную болтовню, все, включая Раджеша, с открытыми ртами уставились на Джастина. А тот был на седьмом небе. По всему телу разливалось щекочущее тепло, словно его одели в связанный бабушкой свитер из колючей пряжи. Чейз Прескотт нравился ему все больше и больше. Джастин прекрасно понимал, что тот заметил его желание похвастаться их дружбой. И с легкостью ему подыгрывал.

— Спасибо, что прислал нам сэндвичи. Мы отлично подкрепились.

— Рад, — с мягкой улыбкой ответил Чейз.

— А, Джей кстати вышел, — предупредил его Джастин.

— Знаю. Я как раз за его рюкзаком.

— Хо-о... — Джастин, прищурившись, многозначительно кивнул. Чейз вел себя совсем как парень Чонина. Похоже, все их нелепые недопонимания остались в прошлом, и они наконец-то стали парой.

Осознав это, Джастин тут же сменил тон. Он подался вперед и, понизив голос, прошипел так, чтобы слышал только Чейз:

— Смотри у меня. Если обидишь моего друга, я соберу робота-убийцу и отправлю его за тобой.

Он поднес два пальца к глазам, а затем ткнул ими в сторону Чейза. Жест был красноречивее любых слов: «Я слежу за тобой».

— Можете не сомневаться, — в ответ на угрозу Чейз лишь озорно улыбнулся и шутливо поклонился.

Джастин самодовольно хмыкнул и расправил плечи, чувствуя себя так, словно оказался в более выгодном положении.

— Ладно. В будущем рассчитываю на тебя, Чейз Прескотт.

— Но не мог бы ты выбрать что-то одно, Чейз или Прескотт?

Джастин искоса посмотрел на него, а затем осторожно попробовал:

— Прес?..

Джастин замер. Он-то знал, что в обращениях к чейзу существовала целая иерархия. «Прес» — так его называли только товарищи по команде. Он всегда мечтал так его называть, но и представить не мог, что представится такая возможность.

— Да, так отлично.

Лицо Джастина, только что напряженное в ожидании отказа, просияло. Может, общаться с Чейзом Прескоттом было проще, чем он думал.

— Если что, обращайся! — осмелев, выпалил он. — Я знаю Джея лучше всех на свете!

От этих хвастливых слов лицо Чейза слегка напряглось. Это было то самое выражение, которого он боялся.

— Осторожнее с такими заявлениями, Джастин. Я ужасно ревнив.

Холодное выражение исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись привычной расслабленной улыбкой. Чейз легонько похлопал по плечу инстинктивно съежившегося Джастина и со смехом добавил:

— Шучу.

Оглядев комнату, Чейз нашел рюкзак Чонина и закинул его на плечо. Уже уходя, он обернулся.

— Еще увидимся, Джастин, — легко попрощался он.

— А, ага…

Глядя на закрывающуюся дверь, Джастин медленно выдохнул. Почему-то он был уверен, что в словах Чейза не было ни капли шутки.

〰〰〰

Чейз с рюкзаком Чонина на плече неторопливо направился к выходу. Чонин стоял у туалета, рассеянно стряхивая воду с мокрых рук.

— Бумажных полотенец нет, — с досадой пояснил он.

Лицо Чейза осветила озорная улыбка. Он молча шагнул к Чонину, взял его за оба запястья и притянул его ладони к своей груди.

— Вытирай так.

Пальцы коснулись мягкой теплой ткани рубашки. От неожиданности глаза Чонина изумленно распахнулись.

— А? Ты что творишь!

Но Чейз, казалось, не замечал его смущения. Он силой провел его ладони по своей груди, не останавливаясь, пока влага полностью не впиталась в дорогую ткань. Лицо Чонина пылало. Пальцами сквозь тонкую рубашку он слишком отчетливо ощущал твердые рельефные мышцы. Проходившие мимо ученики косились на них, некоторые хихикали.

— Вот так. Теперь пошли.

Не выпуская рук, Чейз естественно переплел их пальцы. В его жесте не было и тени колебания. Чонин вздрогнул и судорожно попытался высвободиться.

— М-можно я отпущу? — попросил он.

— Нет. Нельзя.

Улыбающееся лицо было так близко и так красиво, что Чонин на миг растерялся и замер. Мелькнула шальная мысль, сможет ли он вообще когда-нибудь злиться на этого человека, если они поссорятся? Впрочем, он тут же вспомнил, как сам выводил Чейза из себя на уроке английского, и мысленно себя одернул.

— Отдай мой рюкзак.

— Ничего. Я понесу, — покачал головой Чейз.

Пока они шли к его машине, Чонина не покидало странное чувство. Он не мог понять, откуда оно взялось, но внутри всё время что-то тревожно шевелилось, не давая покоя.

Только когда они подошли к дорогому автомобилю, и Чейз, обойдя его, открыл перед ним пассажирскую дверь, Чонина накрыло осознание. Он уже видел эти жесты. Эту легкую, отработанную до автоматизма галантность. Чейз обращался с ним так же, как и со всеми своими бывшими.

Чонин решительно высвободил свою руку. Он должен был прояснить все прямо сейчас.

— Чей. Я не такой, как те, с кем ты встречался до меня.

При этих словах приятная улыбка медленно сползла с лица Чейза.

— Я имею в виду, — продолжил Чонин, — не нужно носить мой рюкзак или открывать передо мной дверь.

Чейз молчал. Его лицо стало серьезным, в нем не осталось и следа былой игривости.

— А почему, по-твоему, я это делаю? — спокойно спросил он, глядя на Чонина. И, когда поймал его вопросительный взгляд, продолжил: — Думаешь, чтобы показаться вежливым? Или потому, что ты кажешься слабым?

Чонин ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя: «А разве не так?»

Чейз, небрежно оперевшись рукой на открытую дверь машины, наклонился к нему.

— Я делаю это не потому, что считаю тебя слабым. А потому, что ты мне нравишься, — его голос стал тихим и серьезным. — Я хочу носить за тебя даже воздух, если он вдруг покажется тебе слишком тяжелым.

— Ч-что… — от этих неожиданных слов щеки Чонина вспыхнули. Не зная, как реагировать, он нырнул в машину, словно кролик, поспешно прячущийся в спасительные кусты.

Чейз усмехнулся, находя его реакцию невероятно милой. Прежде чем сесть за руль, он добавил:

— И к слову, если это не что-то действительно тяжелое, я никогда не носил чужих сумок. И уж точно не открывал ни для кого пассажирскую дверь. Если это, конечно, не почтенная пожилая дама.

— ...

— Чонин, ты что, почтенная пожилая дама?

— ...Я понял, что ты пытаешься сказать. Хватит.

Чонин, которого так изящно поставили на место, обиженно надул губы. Чейз снова подумал, как тот неотразим, легонько потрепал его по щеке и завел мотор.

Дорога от кампуса до Беллакоув заняла около тридцати-сорока минут.

[Добро пожаловать в Беллакоув — место, где синие волны встречаются с золотыми закатами.]

Проехав мимо приветственного знака, через несколько минут они свернули на парковку огромного супермаркета с логотипом в виде красной мишени. Здесь можно было купить все, от товаров первой необходимости до мебели и электроники.

Когда Чейз припарковался, Чонин растерянно огляделся.

— А мы зачем здесь?

Чейз, отстегивая ремень, невозмутимо ответил:

— Нужно кое-что купить. Пошли.

«И что же это за афтепати такое?» — недоуменно подумал Чонин и последовал за ним. Войдя в магазин, Чейз тут же направился к ряду больших тележек. По громкой связи объявили, что до закрытия осталось тридцать минут.

Он уверенно покатил тележку в отдел товаров для дома, на ходу схватил коврик для пикника и бросил внутрь. Затем подушку. Он брал вещи без разбора, и Чонин, не в силах больше молча на это смотреть, легонько потянул его за рукав.

— Прескотт.

Чейз, даже не обернувшись, с досадой стряхнул его руку. Чонин тут же все понял. Коротко вздохнув, он снова взялся за его рукав, на этот раз настойчивее.

— Чей.

— Да? — только тогда тот обернулся, с видом человека, которого впервые назвали по имени.

— Что ты делаешь? Бери только то, что действительно нужно.

— Хм-м… думаешь? — он на мгновение изобразил глубокую задумчивость, а затем, с озорной вспышкой в глазах, без всякого предупреждения подхватил Чонина на руки и усадил в тележку.

— Ты что творишь! — вскрикнул Чонин, но Чейз лишь невозмутимо пожал плечами, пока его ноги болтались снаружи.

— Ты же сам сказал брать только самое необходимое.

Чонин, ошарашенный такой наглой логикой, в конце концов не выдержал и рассмеялся. Да, это было нарушением всех мыслимых и немыслимых правил магазина, но вылезать из тележки он почему-то не стал. Хотя бы сегодня хотелось просто плыть по течению, которое создавал этот непредсказуемый человек.

Чейз как ни в чем не бывало покатил тележку с Чонином дальше по рядам. На этот раз он бросил туда пушистый плед.

— А это еще зачем? — спросил Чонин, устраиваясь поудобнее.

— Ночью бывает холодно.

От его спокойного ответа глаза Чонина округлились.

— Ночью? У меня вообще-то комендантский час… это надолго? — с тревогой спросил он.

Чейз рассмеялся.

— Чонин. А что, по-твоему, такое афтепати? — он сделал вид, что глубоко задумался, постукивая пальцем по подбородку. — И что же теперь делать. Я совершенно не планировал отпускать тебя сегодня домой.

То, как Чонин растерянно моргал, пытаясь осознать масштаб катастрофы, было невыносимо очаровательно. Чейз, сам того не заметив, снова рассмеялся и подумал: «И когда это я стал таким смешливым?» Он сам себя не узнавал.

Было очевидно, что у Чонина никогда не было подобного опыта. Он наверняка не гулял до рассвета, чтобы потом клевать носом на уроках, и даже не представлял себе такой жизни.

Подумав пару секунд, Чонин решительно полез в карман и достал телефон.

— Подожди. Мне нужно маме написать, что я задержусь.

Печатая сообщение, он выглядел как никогда решительным. Глядя на этот сосредоточенный профиль, Чейз почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Он не мог перестать думать: «На что он решился? Как далеко он готов зайти ради меня?»

— Отправил. Мы все купили? — выдохнув, словно только что преодолел трудный рубеж, Чонин убрал телефон.

Чейз покачал головой, мол, «и не надейся».

— Нет, теперь в продуктовый. Вперед! — он запрыгнул на нижнюю перекладину тележки и, оттолкнувшись ногами от пола, понесся по проходу, выставив грудь вперед, как Супермен.

— А-а! Слишком быстро! — вскрикнул Чонин, вцепившись в борта.

— Разве не весело?

— Ты не садись! Она же сломается!

Несмотря на возмущения, на его лице сияла широкая улыбка. Их счастливый смех эхом разносился по пустым проходам. На одном из поворотов они чуть не врезались в строгого менеджера магазина. Только после его испепеляющего взгляда они, бормоча извинения, вылезли из тележки. Но как только тот скрылся за стеллажами, оба снова прыснули от смеха.

Схватив по пути чипсы и напитки, они едва успели на кассу к самому закрытию.

— Ну что, поехали?

Серебристый кабриолет выехал с парковки под загорающиеся фонари. Чонин все еще понятия не имел, куда его везут. На его лице читалась смесь любопытства и легкой тревоги.

— Меня что, похитили? Мне уже можно выпрыгивать? — спрашивал он несколько раз, но Чейз в ответ лишь загадочно ухмылялся.

В конце концов, Чонин оставил попытки и стал просто смотреть на проплывающие мимо ночные пейзажи. Вскоре машина свернула на узкую проселочную дорогу. Деревья становились все гуще, фонари — все реже. Наконец, они миновали последний, и теперь путь освещали лишь яркие лучи фар.

Машина остановилась. Взгляд Чонина уперся в огромные кованые ворота, на которых висела табличка: «Частная собственность. Проход запрещен». От порыва ветра она раскачивалась и глухо стучала по металлу. Атмосфера стала жутковатой. В голове промелькнула дурацкая мысль о фильмах ужасов.

Когда Чейз отстегнул ремень, Чонин инстинктивно вцепился в его рукав.

— Т-ты куда!

Находя его испуг трогательным, Чейз мягко обхватил его затылок, притянул к себе и легко поцеловал в лоб. А затем с совершенно невозмутимой улыбкой вышел из машины.

— Чей! Эй, Чей! — высунувшись из окна, прошептал Чонин.

Тот, однако, без колебаний подошел к воротам, достал откуда-то из кармана ключ, щелкнул замком и снял тяжелую цепь. Распахнув створки, он вернулся в машину и как ни в чем не бывало заехал внутрь. Чонин, в одночасье ставший соучастником незаконного проникновения, сидел с бледным лицом и широко раскрытыми глазами.

— Э-это же частная собственность! Нам сюда можно?

Он прекрасно знал, насколько опасно в Америке вторгаться на чужую территорию. В худшем случае из темноты мог появиться хозяин с ружьем наперевес.

— Это частная собственность семьи Прескоттов. Не волнуйся, — мягко успокоил его Чейз.

— Что? Раньше сказать не мог?!

— Тогда бы я не увидел твоего милого напуганного личика.

Только после того, как Чонин стукнул его кулаком по предплечью, он смог наконец выдохнуть. Придя в себя, он начал с любопытством оглядываться. За окном проносилась широкая лесная дорога, уходящая вглубь густой чащи. Фары выхватывали из темноты лишь стволы деревьев, а шелест листьев на ветру создавал таинственную, почти сказочную атмосферу.

Машина ехала все глубже и глубже в лес и, наконец, остановилась. Чейз заглушил мотор, и фары погасли. Мир поглотила темнота.

— Подожди минутку, — несмотря на полное отсутствие света, Чейз, казалось, ориентировался здесь с закрытыми глазами.

Он вышел, обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Чонин, все еще с настороженным видом, выбрался наружу. Его окутала прохлада воздуха, пахнущего лесом и влажной землей. Пока он, озираясь, пытался хоть что-то разглядеть, Чейз невозмутимо предложил:

— Все равно ничего не видно. Может, закроешь глаза?

— Т-ты что задумал? — от его напряжения Чейз озорно улыбнулся.

— Именно то, о чем ты и подумал. Собираюсь выгодно продать тебя торговцам людьми.

Чонин метнул в него уничтожающий взгляд, на что тот лишь рассмеялся.

— Давай, держись за меня и закрывай глаза.

Чейз с учтивым жестом предложил ему руку, будто кавалер на балу. Поколебавшись секунду, Чонин вложил свою ладонь в его и плотно зажмурился.

— Не подглядывать, — в игривом голосе Чейза послышалась легкая угроза.

— Хорошо, — улыбнувшись, ответил Чонин.

Они шли несколько минут, пробираясь практически наощупь сквозь темноту. Зрение исчезло, и мир тут же заговорил на другом языке: шепотом ветра в ушах, мягким шорохом сухих листьев под ногами, ощущением крепкой руки, уверенно ведущей его вперед. Шагать вслепую в незнакомой темноте должно было быть страшно. Но страха не было. Потому что рядом был Чейз.

— Так, пришли. Теперь открывай глаза.

От тихого голоса Чейза Чонин осторожно поднял веки. И забыл, как дышать.

Этот миг был нереальным. Они стояли на вершине холма, покрытого мягкой травой. А у их ног, до самого горизонта, раскинулся ночной Беллакоув, утопающий в огнях.

Мириады сверкающих точек заполнили ночной город. Очертания зданий, изгибы дорог, далекая береговая линия — все это напоминало россыпь звезд, спустившихся на землю. Фары проезжающих машин чертили в темноте линии, похожие на хвосты комет, а за тихими волнами тускло мерцал океан. Это зрелище было чем-то большим, чем просто «красиво».

Чонин глубоко вздохнул и, как ребенок, восторженно закричал:

— Ух ты! Весь Беллакоув как на ладони! Вон! Это же «Коув Молл»! А вон там! И твой район видно!

Он показывал пальцем то туда, то сюда, не в силах сдержать восхищения. Чейз, молча глядя на него, счастливо улыбался, находя в его восторге больше красоты, чем в виде на миллион долларов.

— Садись, — он расстелил на траве коврик для пикника, положил на него подушку и разложил купленную еду.

Только теперь Чонин все понял. Вот оно. То самое афтепати, о котором говорил Чейз. Тихий праздник только для них двоих, украшенный панорамой ночного города и бездонным звездным небом. Без ярких огней, громкой музыки и шумной толпы.

Внезапно его охватило острое, непрошеное любопытство. Восторг, наполнявший его, вдруг схлынул, оставив после себя лишь что-то холодное. «Кого Чейз, для которого все это так привычно, приводил сюда до меня? Который я по счету в этом списке?»

— А здесь… — невольно начал он, но тут же осекся, чуть не выпалив свой глупый вопрос.

Но Чейз, заметив перемену в его настроении, предвосхитил его мысли и тихо вздохнул.

— Ты хочешь спросить, со сколькими девушками я здесь бывал?

— А, нет! Вовсе нет! — смущенно замахал руками Чонин. Но Чейз с легкой улыбкой невозмутимо настоял:

— Тогда что ты хотел спросить?

Нужно было срочно что-то придумать, но в голове было пусто. Глядя на Чонина, который лишь неловко шевелил губами, Чейз посерьезнел.

— Ты первый, — сказал он просто, глядя ему прямо в глаза.

Черные зрачки Чонина сфокусировались на нем, но лицо по-прежнему выражало недоверие.

— Моя семья, кажется, и сама забыла о существовании этого места. Что мне только на руку, — спокойно пояснил он. Чейз рассказал, что часто приходит сюда один, когда на душе тяжело, когда хочется скрыться от чужих глаз и на время выпасть из мира.

Только тогда Чонин по-настоящему огляделся. Его глаза, привыкшие к темноте, начали различать детали. Первое, что бросилось в глаза — строение с круглым куполом, похожее на обсерваторию.

— А это что?

— Павильон.

Рядом виднелись поросшие мхом статуи, старый высохший фонтан с потрескавшимся мрамором, покосившаяся деревянная беседка. Повсюду лежала печать запустения и ушедшего времени.

— Что это... вообще за место?

— Раньше здесь была смотровая площадка и летний банкетный зал.

— Банкетный зал? — с недоумением переспросил Чонин. Слово звучало как взятое из исторической драмы.

— Это место использовали еще со времен моих прадедушки и прабабушки.

Взгляд Чонина зацепился за смутно видневшийся в темноте стальной каркас оранжереи. Стекла были по большей части разбиты или замутнены от пыли, но даже в этих руинах угадывалось былое великолепие. Воображение само рисовало картины: мягкий свет хрустальных люстр, блеск серебра на роскошных мраморных столах… Казалось, сквозь шелест ветра он мог услышать призрачный звон бокалов и изящную струнную музыку.

— Как у Гэтсби, — ошеломленно пробормотал он.

— Чонин... прости, но, пожалуйста, не говори так.

— А?

— У меня не самые лучшие воспоминания, связанные с «Великим Гэтсби». Один очень важный для меня человек жестко раскритиковал меня, сравнив именно с ним.

Чонин вздрогнул, будто его кольнуло неприятное воспоминание.

— А... прости.

— Шучу, — мягко сказал Чейз. — На самом деле, мне даже нравилось, когда мы ссорились. Потому что никто и никогда не говорил со мной так. Такими… точными и честными словами.

— Я тогда извинился.

— Тебе не за что было извиняться. Я тоже наговорил тебе резкостей.

Словно желая оставить прошлое позади, Чонин неловко улыбнулся и снова повернулся к раскинувшемуся перед ним ночному виду. Беллакоув, усыпанный огнями, был одним из самых красивых пейзажей, которые он когда-либо видел.

— Красиво... — легкий шепот, похожий и на вздох, и на восхищение, сорвался с его губ.

Чейз, молча наблюдавший за ним, тихо спросил:

— Насмотрелся на красоту?

От его низкого бархатного голоса Чонин вздрогнул и, решив, что тот говорит о ночном виде, кивнул.

— Ага.

— Тогда позволь и мне посмотреть.

Пальцы Чейза взяли Чонина за подбородок и плавно повернули его лицо к себе. А затем кончиками пальцев другой руки он подцепил его очки и осторожно снял их, бережно положив на траву рядом. Мир для Чонина тут же расплылся, потерял резкость, и единственным, что он мог видеть четко, было лицо Чейза так близко к нему. Только теперь он понял, что та «красота», на которую хотел посмотреть Чейз — это он сам.

Взгляд Чейза медленно, словно изучая произведение искусства, прошелся по его чертам. «Как я мог не замечать раньше этого лица, даже за стеклами очков?» — подумал он, не понимая прошлого себя.

Это было лицо, глядя на которое, теряешь счет времени: гладкая кожа тускло светилась в лунном свете, мягкие контуры лица, тонкий прямой нос и четко очерченные, чуть приоткрытые губы.

Чейз медленно приподнял его подбородок кончиками пальцев и наклонился ближе. Их тела соприкоснулись, горячее дыхание скользнуло по коже. И наконец их губы встретились. Всё происходило естественно, словно два противоположных полюса магнита наконец сошлись в одной точке, словно инь и ян, обретающие завершённость только вместе.

Лёгкое прикосновение постепенно становилось глубже. Чейз целовал его неторопливо и уверенно, словно пробуя на вкус, исследуя, запоминал каждую деталь. Поцелуй становился тягучим, обволакивающим, пьянящим, и в этом незнакомом ощущении Чонин совсем растворялся. Его тело теряло напряжение, поддавалось, будто воск, медленно плавящийся от тепла.

Чейз обхватил его за талию и притянул ближе, делая поцелуй ещё глубже. Опьянённый этим горячим, влажным, скользящим прикосновением, Чонин даже не сразу заметил, как его тело начало медленно откидываться назад.

Он ощутил под спиной мягкость пледа. Только когда их губы с влажным звуком разъединились, Чонин понял, что теперь лежит на земле. Открыв глаза, он встретился с потемневшим тяжелым взглядом Чейза. Тот нависал над ним, опираясь на локти — не давя, не лишая воздуха, но одной лишь позой заставляя сердце бешено колотиться. «Так… ситуация становится опасной», — мелькнуло в голове. Такой пульс не унять даже сотней чашек ромашкового чая.

Чейз, растянув влажные от поцелуя губы, игриво улыбнулся. А затем, наклонившись, легко поцеловал его в кончик носа.

— Кажется, я слышу, как бьется твое сердце, — прошептал он. — Ты такой милый.

— Ч-что... не соблазняй меня!

Чейз, словно не понимая, о чем речь, удивленно приподнял брови. Поистине, дьявольская улыбка. «Неужели и на Западе есть свои девятихвостые лисы-оборотни, что сводят людей с ума?» — невольно подумал Чонин.

— А разве ты уже не соблазнился?

Не дожидаясь ответа, Чейз снова склонился к нему. Его губы, мягко коснувшись щеки, медленно скользнули ниже к линии подбородка, а затем к шее. От этого щекочущего тёплого касания глаза Чонина сами собой закрылись. «Это врождённый талант… или мастерство, отточенное годами?» — пронеслось в мыслях, затуманенных ощущениями.

Когда поцелуи опустились к ключице, мысли расплылись окончательно. Каждый сантиметр кожи, которого касались губы Чейза, вспыхивал огнём. Он учил его тому языку тела, которого не прочитать ни в одной, даже самой умной книге.

— Ха-а… — глубокий прерывистый вздох сорвался с губ Чейза.

Мягкий запах кожи, её живое тепло — всё это опьяняло, затягивало в какое-то другое измерение. Тело Чонина под его ладонями казалось удивительно гладким, податливым, и от этого у Чейза кружилась голова. «Разве можно опьянеть от одних лишь прикосновений?..» — подумал он, пока рука, до этого покоившаяся на талии, двинулась выше. Пальцы скользнули под край рубашки и коснулись обнажённой кожи живота, нежной, как сливочный крем. По спине Чейза прошла лёгкая дрожь.

— Чонин... — прошептал Чейз ему на ухо, желая пробудить ответную чувственность.

Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, и по телу Чонина пробежала сладкая судорога. Он почувствовал, как загрубевшие от тренировок пальцы Чейза медленно скользят вверх по ребрам, с каждым движением проникая глубже.

— Перестань… — Чонин перехватил его руку, осторожно пробиравшуюся под футболку. — Т-ты что делаешь? — он посмотрел на Чейза широко раскрытыми, потемневшими от волнения глазами.

Хоть он и был без очков, прекрасно видел, как Чейз застыл от удивления.

— А? Ну, это… — пробормотал он, не зная, как объясниться, и подумал: «Разве нужно это объяснять? Разве не очевидно, что я пытался сделать?»

Растерянный Чейз не мог подобрать слов, и Чонин убрал его руку из-под своей футболки. Чейз выглядел, точно пес, у которого отняли кость. Ощущение гладкой теплой кожи, еще мгновение назад горевшее на кончиках пальцев, мгновенно исчезло.

Чонин, словно обретя рассудок, нащупал на траве очки и надел их. От его спокойного собранного вида Чейз почувствовал странное разочарование. Тот Чонин, что только что таял в его объятиях, как свеча, исчез. На его месте снова был привычный, рассудительный и твердый.

— Знаешь, — сказал Чонин, мягко отталкивая его, чтобы сесть, — мы с мамой на «Нетфликсе» смотрим одно корейское шоу. О подростках, которые слишком рано стали родителями.

Чейз не знал, что и думать, пока ошарашенно слушал, как тот вдруг начал пересказывать сюжет. Он думал: «Я, конечно, люблю тебя, но о детях пока не думал… да и вообще, у нас же не может быть детей.»

— У них у всех есть одна общая черта, — невозмутимо продолжал Чонин. — Они не признают, что еще не взрослые. Что решение, принятое под влиянием момента, может повлиять на всю их жизнь. И не только на их, но и на жизнь другого человека.

Чейз молча смотрел на него. Его лицо застыло от нехорошего предчувствия.

— И... к чему ты это сейчас?

— Я пообещал себе, что если у меня когда-нибудь появится партнер, я буду защищать его, пока мы оба не станем совершеннолетними.

Лицо Чейза вытянулось.

— То есть… ты сейчас хочешь сказать… что собираешься защищать меня? — переспросил он, не веря своим ушам.

Чонин с абсолютно серьезным видом кивнул. Чейз опешил. Он встречал многих, кто готов был без раздумий прыгнуть к нему в постель. Тех, кто просил быть с ними жестче. Но человека, который пообещал бы его защищать… такого он не встречал никогда. И, вероятно, никогда больше не встретит. Это были самые абсурдные и одновременно самые прекрасные слова, которые он когда-либо слышал.

Чейз, словно обессилев, рухнул на Чонина. От его тяжести из легких вырвался сдавленный вздох.

Чейз уткнулся лбом в его худое плечо и тихо простонал. Низ живота ныл от сдерживаемого желания, но теперь это было неважно.

— Чонин... ты правда... —начал было он, но осекся, подумав: «И что тут скажешь? Когда он смотрит на меня с таким решительным светом в своих черных, как бусины, глазах и говорит, что будет меня защищать…».

Чейз рассмеялся. Сначала тихо, потом все сильнее. Его тело затряслось, и вместе с ним затрясся и Чонин.

— Ты чего смеешься?..

— Просто... оттого, что ты сказал, что будешь меня защищать...

— И что в этом такого?

— Спасибо… нет, совсем не спасибо… хотя нет, все-таки спасибо… — его тихий, прерывистый смех защекотал ухо Чонина.

Спустя долгое время Чейз, наконец, успокоился и, глубоко вздохнув, сел. Легкий ветерок взъерошил его золотистые волосы. Чонин тоже сел рядом и огляделся. Ночной воздух был прохладным, но вид на город, переливающийся внизу миллионами огней, согревал душу.

Чейз, заметив, как он обнял колени в попытке согреться, снял свой пиджак и тихо накинул ему на плечи.

— Надень.

Чонин молча кивнул и просунул руки в еще теплые рукава. Он мало что знал об отношениях, кроме того, что видел в сериалах и читал в книгах. Но, кажется, принимать такую заботу от своего парня было правильно.

Нелепо большой пиджак полностью укутал его плечи, а широкие рукава скрыли руки до самых пальцев. Чонин вытянул их вперед и, найдя себя похожим на привидение, усмехнулся. Хоть сейчас и была ночь, температура в это время года в мягком климате Беллакоув не опускалась ниже 15 градусов. Но Чейз, словно они оказались где-то на Южном полюсе, заботливо закутал его и даже застегнул все пуговицы.

— Ну что это, я теперь похож на буррито, — счастливо пожаловался Чонин.

— На самый милый буррито в мире.

Они сидели рядом, плечом к плечу, под звёздным небом. Елозали обёртками, делили купленные наспех снеки, чокались банками с колой и праздновали победу Чонина.

— Какая твоя любимая настольная игра? — спросил он вдруг.

— «Клуэдо». А твоя, Чонин?

— «Уно». Хотя я уже несколько лет не играл. Теперь моя очередь. Любимое время года?

— Осень, — чуть подумав, ответил Чейз, — Волны большие, хорошо для серфинга.

Они болтали без остановки — от школьных происшествий и мелких сплетен об учителях до любимых цветов и фильмов. Слова цеплялись друг за друга, словно звенья одной цепи, и разговор, словно сам воздух вокруг, становился всё теплее.

— А любимое число?

— Семь. Это мой номер. А у тебя, Чонин?

— i.

— А?

— Мнимая единица. Квадратный корень из минус одного.

От неожиданности Чейз коротко выдохнул и хмыкнул.

— i еще называют мнимым числом, — с загоревшимися глазами продолжал Чонин. — Оно выходит за пределы действительной оси и создает совершенно новое измерение. Его не видно, но оно открывает в математике невероятные возможности. Считается, что в реальности его не существует, но в формуле Эйлера, например, оно проявляется невероятно красиво. И в электромагнетизме, и в квантовой механике оно просто необходимо. Разве это не круто? — его голос вибрировал от страсти. — Это число доказывает, что даже среди вещей, которые люди считают несуществующими, есть то, что имеет огромное, фундаментальное значение. Поэтому оно мне и нравится.

Чейз молчал. Для него этим мнимым «i», невидимым, но все меняющим числом был Чонин. Существо, о существовании которого он и не подозревал, но которое вдруг стало самым значимым в его жизни.

— Ха-а… что же мне с тобой делать, — пробормотал Чейз, обхватив колени и уткнувшись в них лицом, словно случилось что-то ужасное.

— Почему?

Чейз, глубоко вздохнув, поднял голову. В его глазах стояла такая нежность, что у Чонина перехватило дыхание.

— Я не думал, что можно полюбить тебя еще сильнее. Чонин, что ты со мной сделал?

Чонин скривился, словно съел самый кислый в мире лимон, и легонько стукнул его по плечу. Тот картинно повалился на бок и покатился по коврику. У Чонина не было совершенно никакого иммунитета к таким прямолинейным проявлениям нежности.

На губах Чейза появилась легкая улыбка. «Настанет день», — подумал он, — «когда он будет принимать любые мои слова как должное. Когда не будет краснеть от каждого сладкого шепота, а будет воспринимать его как нечто привычное и родное». От этой мысли стало необычайно тепло.

— Давай еще раз чокнемся. Есть еще один повод для праздника, — подняв свою банку с колой, предложил Чейз еше один тост.

— Какой?

— Поздравляю с появлением парня, Чонин.

— ...Тебя тоже.

Их банки снова соприкоснулись. Легкий звон разнесся в ночном воздухе.

И Чонин подумал, что хотя это были всего лишь чипсы и напитки, разбросанные на коврике для пикника, миг, наполненный тихими разговорами, смехом, и был самой настоящей и лучшей вечеринкой в его жизни.

Огни города внизу постепенно тускнели, а ночное небо над головой становилось все глубже. Чейз откинулся на спину и, вытянув руку, похлопал по своему плечу.

— Давай, ложись. Можешь использовать мою руку как подушку.

Поколебавшись лишь мгновение, Чонин осторожно опустил голову ему на плечо.

— Уф, слишком высоко и жестко, — пожаловался он сонным голосом, но даже не подумал сдвинуться с места.

Искусственный свет города внизу померк, и звезды на темнеющем небе стали видны отчетливее. Ночь медленно уступала, растворяясь в первых отблесках зари. Небо, из темно-синего ставшее лиловым, окутывало их, как теплое одеяло. В такие моменты слова были не нужны. Глядя на гаснущие звезды, они, словно по беззвучному уговору, одновременно закрыли глаза.

〰〰〰

«Почему сегодня так холодно? И подушка какая-то странно жесткая…»

Свернувшись калачиком, Чонин медленно открыл глаза. Но вместо привычного белого меха своего хорька он увидел копну золотистых волос. Длинные ресницы, точеный нос, четко очерченные губы… «Он и правда невероятно красив. Но… почему Чейз в моей кровати?» — сонно подумал Чонин, и в следующую секунду сознание ударило набатом. Он подскочил, как ошпаренный.

— Ч-Чейз! — он принялся изо всех сил трясти его. — Вставай! Чей!

Проверив телефон, он увидел на экране 6:24 и смертельно побледнел.

Чейз, недовольно нахмурившись и что-то простонав, медленно сел. Даже мятая рубашка и растрепанные волосы выглядели так, словно он только что сошел со страниц модного журнала.

— Когда это я успел заснуть… — лениво пробормотал он и, одарив Чонина сияющей улыбкой, сказал: — Доброе утро.

— Какое еще доброе утро?! Уже почти семь!

— Ну и что, сегодня же выходной, — потягиваясь всем телом, ответил Чейз.

В тот же миг рука Чонина молниеносно вцепилась в ворот чужой рубашки. Глядя на него сверху вниз горящими от паники глазами, он приказал:

— Чейз Александер Прескотт! Немедленно отвези меня домой!

— Да, босс, — игриво ответил тот.

Спорить было некогда. Они быстро собрали остатки своей «вечеринки», и Чейз повел машину заметно быстрее обычного. Лишь остановившись на светофоре, он взглянул на напряженное лицо Чонина.

— Тебя сильно ругают за опоздания?

— Дело не в этом... — выдохнул он, — я нарушил обещание.

— А… — только теперь до Чейза дошло. Он увидел, как дернулся подбородок Чонина, и понял, что для него это было гораздо важнее, чем любой родительский нагоняй.

Вскоре его машина затормозила у дома Чонина. Чейз с по-настоящему серьезным и виноватым видом извинился:

— Прости, я не должен был засыпать. Может, мне зайти и все объяснить твоей маме? Взрослые меня почему-то любят.

«Да кто угодно тебя полюбит», — с досадой подумал Чонин. Наследник огромной финансовой корпорации, звезда школы, да еще и с таким характером. Бесполезно.

— Все в порядке, — сказал он, торопливо отстегивая ремень. — Поезжай осторожно. Я напишу тебе.

Уже открывая дверь, Чонин на мгновение замер. Стало немного стыдно за то, что торопил Чейза, за резкие слова, сказанные наспех. Поколебавшись всего мгновение, он развернулся, наклонился к водительскому сиденью и легко коснулся губами его щеки. В утренней тишине этот тихий звук поцелуя прозвучал неожиданно громко.

Вздрогнув от собственной смелости, Чонин тут же выскочил из машины и, не оглядываясь, побежал к дому. Словно боялся, что, задержись он хоть на секунду, передумает.

— Ха-а… — выдохнул Чейз, медленно проводя ладонью по щеке. На коже всё ещё ощущалось фантомное тепло его губ.

Предчувствуя, что сегодняшний утренний душ затянется надолго, он улыбнулся сам себе и тронулся с места.