Глава 11Fumbled

в американском футболе «to fumble» — ошибка, когда игрок, владеющий мячом, роняет его. Это критический момент, который может стоить команде победы. На сленге слово «fumbled» также означает упустить какую-то возможность/​облажаться.

— Представляешь, он это сказал таким тоном, будто одолжение делает: «Давай встречаться». Я чуть не врезал ему в тот момент.

— Ха, вот это самомнение! — фыркнул Джастин, качнув головой.

Чонин выдохнул. Теперь у него не было от Джастина секретов, и от этой лёгкости, от простого и ясного чувства, что тебя понимают, по телу разливалось тепло. Стало даже немного жаль, что он так долго молчал. Выслушав его до конца, Джастин принял задумчивый вид и потёр подбородок кончиком пальца.

— А еще то, что он не встречался с Вивиан — стопроцентная ложь, — уверенно заявил Джастин.

— Правда? А не похоже было, что он врет...

— Да ты на них посмотри. Думаешь, такие «идеальные» и не будут встречаться? Они генетически запрограммированы тянуться друг к другу.

В его словах была странная убедительность. Может, разумом Чонин и понимал, что это домыслы, но сердцем не хотел соглашаться. С горькой усмешкой он всё же кивнул.

Джастин с минуту внимательно на него смотрел, подбирая слова, а потом всё-таки решился спросить то, что беспокоило его несколько дней.

— Слушай... не знаю, можно ли такое спрашивать.

— А? Что такое? — не понял Чонин, невинно моргнув.

— Так ты... гей?

Лицо Чонина дрогнуло в смятении. Этот вопрос был одной из причин, почему подростковые годы прошли так тяжело. Он до сих пор не мог с уверенностью определить свою сексуальную идентичность.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но раньше мне нравилась девочка…

— Когда?

— До переезда в Америку. В третьем классе, кажется.

— Хм-м… тогда, может, тебе нравятся и те, и другие, — спокойно заключил Джастин.

Чонин пожал плечами, словно и сам не знал, правда ли это.

— Так это что, твои шансы найти пару удваиваются? Вот это круто. Счастливчик… — Джастин посмотрел на него с такой искренней завистью, что Чонин невольно хихикнул. И тут же вспомнил:

— Ах да, он ещё всё время допытывался, кто такой Джастин. Когда он тогда пришёл ко мне, я же думал, это ты, и выкрикнул твоё имя.

— Слушай, а ведь это можно обернуть так, будто он ревнует, потому что ты ему нравишься, — Джастин цокнул языком, и на его лице проступила хитрая улыбка. — Джей, у меня идея. Не говори ему.

Чонин в недоумении поднял брови.

— О чём?

— Если он опять спросит, кто такой Джастин, не отвечай. Сделай вид, что это твой большой секрет.

— Да брось. Я же сказал ему больше со мной не разговаривать.

— Ну, если спросит, — настаивал Джастин. — У меня чувство, этот ублюдок так просто не сдастся. Проклятый… упрямый красавчик-квотербек.

Чонин решительно покачал головой, но Джастин лишь загадочно улыбнулся, словно что-то предчувствовал.

〰〰〰

И предсказание сбылось. Всего через несколько дней Чейз Прескотт снова поинтересовался, кто такой Джастин. Только на этот раз он спросил не у Чонина.

Джастин как раз выходил из маминой машины. В руках он неловко балансировал два больших плаката, из-за которых торчали какие-то материалы. И вдруг почувствовал, что груз у него из рук выдернули.

— Привет, — раздался мягкий низкий голос. Голос, который он бы без колебаний нанял для собственного ИИ.

Джастин обернулся и остолбенел. Перед ним стоял Чейз Прескотт.

— Я помогу, — улыбнулся он. — Ты ведь Джонатан, да?

«Джонатан? Теперь Джонатан...». Джастин мысленно покачал головой. После Джейкоба и Джаспера коллекция неверных имён, которыми его награждал Чейз, становилась только богаче. Ответить «нет» — значило назвать своё настоящее имя, а это казалось сейчас совершенно немыслимым. Джастин застыл, не зная, что делать, а Чейз, будто не замечая его замешательства, одарил его ослепительной улыбкой. Той самой, от которой все девчонки в школе теряли голову.

«Чёрт, а вблизи он ещё красивее», — подумал Джастин, — «Зубы такие неестественно белые. А волосы так блестят на солнце… он что, пытается меня ослепить?»

— Я видел тебя с Джеем. Вы, я так понимаю, близкие друзья? — голос Чейза звучал дружелюбно, но настойчиво.

Джастин, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, просто кивнул.

— Могу я кое о чём тебя спросить?

— О… о чём? — едва слышно пролепетал он.

И тут Чейз совершенно буднично приобнял его за плечи. В тот же миг Джастин почувствовал, как десятки взглядов со всего двора впились в них. Он, не привыкший к такому вниманию, ощутил, как по спине пробежал мороз. Просто идя рядом с Чейзом, он приковывал к себе всеобщее внимание. Ощущение, будто он — самый популярный новенький в первый день в школе.

— Среди близких друзей Джея есть парень по имени Джастин?

Джастин издал какой-то неопределённый звук, то ли вздох, то ли писк.

— Ты его знаешь? — В один миг ослепительная улыбка испарилась с лица Чейза, и Джастину вдруг стало холодно.

Он уже открыл рот, чтобы выложить всё как есть, но перед глазами вдруг встало лицо Чонина. Нет. Он не мог выдать информацию тому, кто причинил боль его драгоценному другу.

— А, да. Знаю, — кивнул он.

Чейз вдруг оживился, начал осыпать градом вопросов:

— И какой он? Он из нашей школы? Может, из сборной по плаванию?

— Нет! Он… он из школы «Мидтаун», — выпалил Джастин первое, что пришло в голову.

«Мидтаун» — так называлась школа Питера Паркера, главного героя его любимого комикса «Человек-паук». Джастин искоса посмотрел на Чейза, молясь, чтобы тот ничего не заподозрил.

— «Мидтаун»? — тот на мгновение задумался, — Не слышал о такой.

— Е-естественно. Она совсем в другом районе.

— ...И какой он?

Чейз не унимался, и Джастину пришлось придумывать на ходу.

— Ну, как бы сказать... он очень справедливый. Не такой красавец, как ты, конечно... но симпатичный! И очень гибкий, по стенам хорошо лазает...

— Лазает по стенам? — переспросил Чейз, вскинув бровь.

— П-паркур! — нашёлся Джастин. — У него хобби такое. Паркур. А ещё… он невысокий, но крепко сложен, знаешь? И пресс у него… что надо.

Конечно, Джастин продолжал описывать Питера Паркера. К его изумлению, Чейз слушал с абсолютно серьёзным лицом, впитывая каждое слово. Джастин едва сдержал смешок. «Вот же маглы, ничего не смыслят».

— Значит, симпатичный парень… с хобби-паркуром? — задумчиво повторил Чейз.

— Н-ну да. Что-то вроде того…

И тут до Джастина начало доходить, насколько всё это было странно. Чейз Прескотт, которого он знал, был воплощением расслабленной самоуверенности. Парнем, которому всё давалось легко. Джастин всегда восхищался этим и немного завидовал. Но тот Чейз, что стоял сейчас перед ним, был совсем другим. Он сам подошел к какому-то ботану и пытался выудить из него информацию. Причем фальшивую.

— А как парень из другой школы вообще познакомился с Джеем?

— А… эм. А тебе это зачем?

— Потому что мне интересно.

«Странно», — подумал Джастин, — «Слишком уж он настойчив. Ведёт себя так, будто… ему нравится Чонин?» Эта мысль показалась дикой, но что-то в ней цепляло. Ощущая, что нащупал слабое место, Джастин решил продолжить игру.

— Они, говорят, встретились на Академическом десятиборье. Он был представителем своей школы. М-Мидтауна, в смысле.

Академическое десятиборье было одним из главных интеллектуальных соревнований в стране, и Чейз это прекрасно знал. Он слегка нахмурился.

— Значит, умный? Раз в таком участвует.

«Не может быть», — Внутри у Джастина всё подпрыгнуло от азарта. — «Чейз Прескотт… ревнует? К человеку, которого я только что выдумал?» Это было слишком хорошо, чтобы не проверить.

— Хотя… есть кое-что, о чём даже Джей не знает, — многозначительно протянул он. — Впрочем, неважно.

— Что? — тут же клюнул Чейз.

— Нет, я не могу разбалтывать чужие секреты.

— Джонатан, я из тех людей, которые не спят по ночам, если им что-то не договорили.

Чейз был предельно настойчив. И тогда Джастин, изобразив крайнюю степень доверия, наклонился и прошептал ему прямо на ухо, словно это была государственная тайна:

— Кажется, ему нравится Джей.

В этот самый миг Джастин увидел это абсолютно отчётливо. В безупречно-голубых, обычно таких невозмутимых глазах Чейза Прескотта на долю секунды мелькнула настоящая паника.

«О. Мой. Бог», — мысленно завопил Джастин. — «Чейз Александер Прескотт влюблён в моего друга! Легендарный квотербек пал под натиском ботанов!»

Ему хотелось немедленно водрузить на школьной лужайке флаг и под барабанную дробь провозгласить великую победу. Это было событие исторического масштаба. Ганнибал, переходящий через Альпы? Детский лепет по сравнению с этим.

Насладившись моментом, Джастин аккуратно забрал свои плакаты из ослабевших рук ошарашенного Чейза.

— Спасибо за помощь, Чейз Прескотт.

— ...Да не за что, — как-то запоздало кивнул он, — Увидимся.

Колючие взгляды провожали его со всех сторон. Просто за то, что Чейз Прескотт помог ему и поговорил с ним, Джастин оказался в эпицентре всеобщего внимания. Ощущение было настолько пьянящим, что плечи сами собой начали подёргиваться в победном танце.

Но его остановили.

— Джонатан.

— Да, Чейз Прескотт? — обернулся Джастин, смакуя его полное имя, словно хвастаясь знакомством с мировой знаменитостью.

Почему-то ему даже показалось, что он сейчас стоит выше самого Чейза Прескотта. Если Чейз — это Джеймс Бонд, то он, Джастин, — это Кью, гений из тени, который выдаёт агенту гаджеты и отправляет на очередную невыполнимую миссию.

Чейз немного помедлил, подбирая слова.

— Не знаю, говорил ли тебе Джей… но он, кажется, немного на меня злится.

— Что? В самом деле? Какая неожиданность! — с самым бездарным удивлением, на какое был способен, воскликнул Джастин.

Чейз нахмурился, но продолжил с той же отчаянной серьёзностью:

— Ты не мог бы помочь нам помириться?

— Хм-м-м… — Джастин задумчиво потёр кончик носа, намеренно растягивая паузу. Возможность подразнить самого Чейза Прескотта выпадает раз в жизни, и он собирался насладиться ею сполна. — Даже и не знаю.

— Джонатан. Для начала, дай мне свой номер телефона.

— Ик! — от неожиданности Джастин икнул. Чейз нахмурился ещё сильнее.

— Прости, Чейз Прескотт, что ты сказал? — нарочито громко переспросил Джастин, привлекая внимание. — Ты хочешь мой… ик!.. номер телефона?

Окружающие начали коситься в их сторону. Чейз выглядел смущенным, ему начало казаться, что у Джастина проблемы со слухом.

— ...Ты меня плохо слышишь?

— Нет! ик! мой номер... ик! сейчас запишу.

Джастин взял у него из рук телефон, быстро вбил цифры и протянул обратно. Но Чейз, казалось, уже не видел ни его, ни протянутого гаджета. Его взгляд был прикован к тому, что происходило на парковке.

Там, возле серебристой «Хонды» с открытым багажником, парила в воздухе связка разноцветных шаров. Пятеро учеников выстроились в ряд, держа плакаты с буквами: «P», «R», «O», «M», «?». Из-за их спин вышел ещё один парень и поднял свой плакат: «Станешь моей парой?».

Девушка с букетом в руках восторженно взвизгнула:

— Да! Я пойду с тобой!

Толпа взорвалась аплодисментами и одобрительными криками, сквозь которые пробивался тихий шёпот:

— Ну как тебе такое приглашение на выпускной?

— Банально до ужаса. Если Дэнни не придумает что-нибудь пооригинальнее, я с ним не пойду.

— Вот именно! Это же раз в жизни бывает… А если он просто скажет: «Ну что, пойдём?», будто в кафе зовёт, это будет полный провал.

Когда Джастин обернулся и позвал его по именааи, Чейз выглядел совершенно разбитым. Он взъерошил свои светлые волосы и едва слышно выругался:

— Черт...

В ушах эхом отдавались его собственные слова, так легко и небрежно брошенные Чонину. То бестактное, лишённое всякой романтики предложение… «Если для того, чтобы, как и раньше, разговаривать и смеяться с тобой, нужно встречаться, что ж, давай встречаться».

Где-то на периферии сознания пробивался голос Джастина:

— Чейз Прескотт? Ты в порядке?

— ...Нет.

И на его лице, которое ещё полчаса назад казалось Джастину идеальным, застыло выражение сокрушительного провала.

〰〰〰

На первый урок математики Чонин пришёл непривычно рано. Обычно они заходили в класс вместе с Джастином, но сегодня он хотел застать мисс Эми Уильямс, руководителя «Общества матлетов», до начала занятий.

Он протянул ей листы с решенными задачами и осторожно произнес:

— Простите за все.

Мисс Уильямс смерила его долгим, но не осуждающим взглядом, а затем мягко улыбнулась, принимая листы.

— Ничего страшного, в подростковом возрасте все иногда сбиваются с пути. На то он и дан. Важно — снова вернуться на свою колею.

Эти простые слова отозвались в сердце Чонина неожиданным теплом. Последние недели его и правда носило из стороны в сторону, как лодку в шторм. Увлёкшись погоней за чем-то новым и ярким, он едва не упустил из виду то, что было по-настоящему ценным. Но теперь туман рассеялся. Он наконец понял, где его место и на чём стоит сосредоточиться. И это простое осознание принесло покой — такой же ясный и безмятежный, как штиль на поверхности озера после бури.

— Скоро соревнование. Ты ведь помнишь?

Полуфинал олимпиады штата по математике. В прошлом году их команда обидно вылетела в четвертьфинале, так что ставки были высоки. Чонин молча кивнул, чувствуя, как внутри разгорается холодная решимость.

В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в класс влетел Джастин, сияющий так, словно только что выиграл в лотерею.

— Джей!

Его щеки раскраснелись от волнения. «Неужели по пути столкнулся с Хейли Симмонс?» — успел подумать Чонин. Пока они устраивались, класс начал заполняться другими учениками, в основном выпускниками.

Едва бросив рюкзак на пол, Джастин наклонился к Чонину.

— Джей, — прошептал он так, чтобы слышал только он один. — У меня к тебе вопрос. Чисто гипотетически.

— Какой?

— А что, если ты нравишься Чейзу Прескотту? Что будешь делать? — глаза Джастина блестели от любопытства и ожидания, но Чонин, к его полному изумлению, остался невозмутим.

— Думаю, ничего не изменится.

— …Что? — теперь пришла очередь Джастина удивляться.

— Я слишком долго вёл себя как идиот. Хватит. У меня нет времени на эти переживания, — отрезал Чонин, решительно открывая задачник. — Эссе не написано, с волонтёрством я не определился.

Джастин сглотнул, глядя на его стальную решимость, но всё же предпринял последнюю попытку:

— Хорошо, а если отбросить все проблемы? С учёбой, с будущим? Просто представь, что ты нравишься Прескотту.

Чонин на миг замер, уставившись на кончик карандаша.

— Мы с ним слишком разные.

— В смысле?

— Я всё время вспоминаю маму со Стивеном. Сколько они ссорились просто потому, что смотрели на вещи по-разному. Это… культурная разница, понимаешь?

— Не совсем…

— Ну, мы же верим в судьбу? В перерождение, в предначертанные встречи. В красную нить судьбы… — голос Чонина дрогнул. — А я до сих пор не могу понять людей, которые так легко сходятся и расходятся.

В его словах звучала горечь. У Чейза была Вивиан, но, кроме неё, он крутил романы с бесчисленным количеством девушек. Чонин не хотел быть просто одним из таких эпизодов.

Джастин понял всё без дальнейших объяснений и больше не стал настаивать. Вместо этого он чуть смягчил голос и улыбнулся:

— Кстати, мама звала на ужин. Сказала, что приготовит твою любимую жареную свинину с луком.

— Правда? — лицо Чонина тут же просияло.

〰〰〰

— …так что я решил полностью сосредоточиться на себе. Нужно придумать тему для эссе. «Трудности жизни иммигранта» — это же ужасно банально, да? Может, начать с какой-нибудь цитаты Ницше?

Бабушка Мэйлин не слушала. Она, как всегда, была поглощена своим сериалом, где героиня в подвенечном платье отвешивала пощёчину неверному жениху и с криком выбегала из церкви.

— А с волонтёрством вообще засада, — продолжал тараторить Чонин. — Думал поехать в Оклахому, дома строить, но это, оказывается, тоже банально. Консультант сказал поискать что-то более… уникальное. Сегодня же вечером сяду за поиски.

Джастин молча слушал этот поток слов и всё понимал. Это была не просто решимость. Чонин словно заговаривал себя, повторял установки, отчаянно пытаясь удержаться на плаву и не думать о другом.

— Мальчики, ужинать! — в комнату вошла Рэйчел, неся поднос для свекрови. На нём дымился ароматный крабовый суп и лежали пышные китайские булочки.

Рэйчел и бабушка Мэйлин коротко переговорили о чём-то на китайском, и их резкие гортанные интонации прозвучали для Чонина как начало ссоры.

— Они… не ругаются? — осторожно спросил он у Джастина.

— Нет, что ты. Они всегда так. Скорее всего, это было что-то вроде: «Спасибо, милая, выглядит очень аппетитно». «Не за что, кушай, приятного аппетита».

На экране телевизора двое влюблённых наконец-то воссоединились в объятиях. Чонин заставил себя отвести взгляд.

Ужин и правда был простым, но от него веяло теплом. Зная, как Чонин любит свинину с луком, Рэйчел всегда звала его, стоило ей только взяться за это блюдо.

Когда они закончили, Джастин вызвался его подвезти. Чонин согласился, хотя, садясь в его старенький, видавший виды «Вольво», невольно напрягся. Поездка с Джастином за рулём всегда была испытанием на прочность. В отличие от Чонина, сдавшего на права с первой попытки, Джастин одолел экзамен только с шестой.

По дороге Джастин предложил заехать в супермаркет за чем-то к завтраку. Чонин кивнул, вспомнив, что у него как раз закончились поп-тарты.

Машина ползла, как черепаха, пропуская вперёд не только другие автомобили, но и скутеры с велосипедами.

— Джей, слушай. А что если Чейз Прескотт...

— Джастин, — устало перебил его Чонин. — Почему ты весь день говоришь только о нём?

— Ну… а когда мы о нём не говорили? Открой нашу «Тетрадь позора», там 90% записей о нём.

— Это правда… — пришлось неохотно согласиться Чонину.

Машина свернула на Фицрой-стрит — тихую улицу, утопающую в зелени, где за высокими коваными воротами прятались особняки богатых семей. Взгляд Чонина безразлично скользил по идеально подстриженным газонам, пока не зацепился за знакомый силуэт.

— Погоди… это же…

У обочины был припаркован серебристый «Порше».

— Машина Чейза Прескотта, — констатировал Джастин и припарковался чуть поодаль.

Сомнений быть не могло. Особенно потому, что у капота стоял и сам Чейз. А в его объятиях, прильнув к нему всем телом, была Вивиан Синклер.

«Почему кажется, что случилось то, что и должно было случиться? Почему кажется, что я дошел до ожидаемого финала?» — подумал Чонин и горько улыбнулся.

— Всё-таки ты был прав, Джастин. Его заявление, что они «никогда не встречались», было ложью, — глядя на них, сказал Чонин. Он ведь собственными глазами видел их двоих, сплетённых в объятиях на террасе в тот вечер. Просто на миг позволил себе забыть.

Джастин молчал, глядя на парочку с совершенно потерянным видом. Это было не просто удивление. На его лице было написано полное крушение теории. Его блестящей гипотезы о том, что Чейз влюблён в Чонина.

— Что уставился? Поехали отсюда, — толкнул его в плечо Чонин.

Дёрнувшись, Джастин резко вывернул руль. Раздался оглушительный грохот — машина врезалась в металлический мусорный бак. От звука Чейз и Вивиан как по команде обернулись в их сторону. Чонин инстинктивно нырнул вниз.

— Джастин, гони! — крикнул он.

Тот судорожно вдавил педаль газа в пол. Машина, вильнув, сорвалась с места. Вцепившись в ремень безопасности, Чонин не удержался от едкого замечания:

— Знаешь, стереотип о том, что азиаты — плохие водители, наверняка придумали из-за таких, как ты.

— Твои слова сейчас ни капли не помогают, знаешь, — процедил сквозь зубы Джастин.

Лишь вылетев на широкую улицу, «Вольво» наконец выровнялся. Чонин с облегчением выдохнул, откинулся на спинку сиденья и отвернулся к окну. Огни города смазывались в сплошную полосу.

«Ну и к лучшему», — решил он, чувствуя, как на сердце болезненно сковывает лёд, — «Пусть женится на такой же идеальной чирлидерше, как Вивиан. Нарожают себе кучу красивых детей и живут долго и счастливо».

〰〰〰

— Ну давай, скажи это. Скажи: «Я же тебе говорил», — Вивиан подняла на него глаза, полные досады.

Чейз ничего не ответил, лишь криво усмехнулся. Она поморщилась и, наконец, признала поражение:

— Ладно. Ты был прав.

Эван Прескотт доигрался. Новость о его аресте в Мексике с запрещёнными веществами разлетелась за считаные часы. Этого было достаточно, чтобы Альберт, давно ждавший повода расправиться с ним, пришёл в ярость.

Он, конечно, вытащил сына из мексиканской тюрьмы, потратив на адвокатов целое состояние. Но цена этой ошибки оказалась для Эвана слишком высока. Теперь он не мог вернуться в США, а его имя было вычеркнуто из семейного древа Прескоттов.

Устав трастового фонда был безжалостен: любое преступление, влекущее за собой судимость, немедленно лишало человека права на наследство. Эван лишился всего. Его вычеркнули из семьи и выдали небольшую «утешительную» сумму. Этих денег с лихвой бы хватило, чтобы купить пару зданий, но рядом с состоянием траста это выглядело жалкой подачкой.

И вместе с этим рухнули и надежды Вивиан. Билет, который должен был впустить её в замок Прескоттов, обратился в прах.

— Чей, ты правда не хочешь на мне жениться? — голос Вивиан дрогнул. — Я не буду требовать верности. Можешь заводить любовниц.

— Ты так сильно хочешь стать Прескотт? Даже ценой фиктивного брака?

Вивиан, шмыгнув носом, кивнула.

— Я не могу, — тихо сказал Чейз. — Я встретил того, кто мне нравится.

При этих словах Вивиан даже не удивилась, только фыркнула с усталой иронией:

— Если не хочешь, так и скажи. Не обязательно врать.

Её слова не задели Чейза, потому что он вдруг задумался о себе — о том, кем он был раньше. Подумать только, человек, считавший любовь иллюзией, теперь сам любил. Любил всем сердцем. И сам до конца не мог поверить в эту перемену.

Чейз медленно поднял голову к небу. Там, в бархатной темноте, висела холодная, безмятежно сияющая луна. Глядя на неё, он снова подумал о Чонине.

Он был не как слепящее дневное солнце, приковывающее к себе все взгляды. Он был как эта луна. Как тихий свет, мягко разгоняющий тьму. Единственный, кто мог успокоить тот мрак, что таился в душе Чейза Прескотта — мрак, о котором не знал никто другой.

Его первая любовь была именно такой. Человеком, рядом с которым хотелось становиться лучше.

— Нам нужно поговорить, Вивиан.

〰〰〰

Углублённая физкультура была единственным предметом, собиравшим вместе всю футбольную команду, от отличников до двоечников. Сегодня на повестке дня была спортивная медицина. Парни, разделившись на пары, неумело бинтовали друг другу лодыжки и запястья, накладывая спортивные тейпы. Внезапно Макс Шнайдер, работавший с Брайаном, хлопнул себя по бедру.

— О, точно! Народ, есть новость.

— Что там ещё? — лениво отозвался Брайан, зная его привычку раздувать из мухи слона.

— Мэдисон Уилкс позвала парня на выпускной.

Но Брайан был скептичен.

— И что? В наши дни девчонки постоянно зовут первыми.

— Важно, кого она позвала, — он сделал акцент на слова «кого» и спустя секунду молчания выдал: — Она позвала Джея.

Чейз, до этого машинально наматывавший бинт на руку партнёра, замер и резко поднял голову. Брови сошлись на переносице.

— Какого Джея? Того самого? Джея Лима?

— Его самого!

В одно мгновение Чонин, который никогда не был предметом обсуждений, оказался в центре всеобщего внимания.

— По ходу, всё дело было в очках, — фыркнул Макс, — Зачем он вообще прятал такое лицо?

— Теперь я понимаю, почему говорят, что азиаты загадочные. У него и правда необычное лицо.

— Похоже, не только Мэдисон на него глаз положила, — встрял кто-то, — Девчонки в последнее время только о нём и шепчутся.

В общем, вердикт был вынесен: без своих старых очков с толстыми стёклами он оказался настоящим красавчиком. К огромному неудовольствию Чейза, разговор на этом не закончился, а лишь набрал обороты.

— Да и парень он, похоже, нормальный. Спокойный такой, не выпендривается своими оценками.

— Точно. А я думал, все ботаны — угрюмые типы, которые дома вуду-ритуалы проводят.

— Ты совсем фильмов пересмотрел?

Чейз молча слушал их болтовню, и внутри всё скручивалось от глухого раздражения. Это неприятное чувство укололо, когда он увидел Чонина рядом с Дериусом. Или в день, когда тот уехал на машине Брайана. Теперь он наконец-то понял его природу. Ему было невыносимо, когда взгляд Чонина был направлен на кого-то другого. Невыносимо видеть его рядом с кем-то ещё. То, что он списывал на мимолётную досаду или мальчишеский каприз, оказалось чем-то большим. Собственничеством. Желанием обладать им безраздельно.

Он вдруг заскучал по тем дням. По тому, как он сидел с книгой, просто слушая тихий голос Чонина, объяснявшего что-то Дериусу. По тому, как они мчались под звёздным небом, и весь мир принадлежал только им двоим.

Чейз вспомнил свою ошибку. «Если бы я только осознал свои чувства чуть раньше. Тогда бы я не ляпнул ту глупость, про "давай встречаться"».

Образ Чонина с гневно нахмуренными бровями, выгоняющего его из комнаты, стоял перед глазами так отчётливо, будто это было вчера.

— Прес? Ты чего? Пошли обедать. Сегодня пицца. Идешь в столовую?

Чейз моргнул, выныривая из своих мыслей. Урок закончился, и все уже собирали вещи. В этот момент Дериус Томпсон, закидывая рюкзак на плечо, заявил с абсолютно серьёзным видом:

— Я пас. И вы пока ешьте без меня. Мне нужно идти заниматься.

— Чего? На занятие? — расхохотался Макс. — Ты, Томпсон, и на занятие?

— В библиотеку, — невозмутимо подтвердил Дериус. — Если опоздаю, учитель меня убьёт.

— Учитель? В смысле, Джей? — спросил Макс, утирая выступившие от смеха слёзы.

Дериус торжественно кивнул.

— Он сказал, что если я завалю этот экзамен, то запущу цепную реакцию, которая уничтожит мир.

— Чего-чего?

— Сначала рухну я. Потом рухнет Джей, потому что не получит рекомендацию. За ним рухнет американский футбол, потому что потеряет меня, а следом — вся спортивная индустрия США. Он ещё что-то говорил про крах фармацевтики и системы здравоохранения, но тут я, честно говоря, не уловил связь.

Чейз молча наблюдал за происходящим. Дериус так торопился, словно и вправду боялся парня вдвое меньше себя. А ведь Чонин не пропустил ни одного занятия с ним.

«Если подумать, Чонин — человек с твёрдым стержнем», — подумал Чейз. — «У него есть чёткое представление о том, чего он хочет и как этого достичь. У него есть план, цель, направление. А я… я просто болтаюсь на месте, как корабль на привязи в порту — ни уйти, ни остаться».

— Надеюсь, он сегодня в хорошем настроении… — пробормотал Дериус себе под нос и двинулся к выходу.

Команда покатилась со смеху, наблюдая за тем, как огромный парень боится своего «маленького» учителя.

А Чейз молча поднялся на ноги.

— Я с тобой.

Смех тут же стих. Все уставились на него. Дериус, обернувшись, недоумённо склонил голову набок.

— Зачем?

Чейз пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более небрежно.

— ...У меня тоже есть вопрос по математике.

Дериус без тени сомнения кивнул, а Чейз выдавил из себя неловкую улыбку.

Алекс Мартинез смотрел им вслед, не в силах скрыть недоумения. Он знал, что Чейз занимается с каким-то именитым профессором, так зачем ему помощь одноклассника? И вообще, в последнее время Прескотт вёл себя до странного рассеянно. Нелепые ошибки на тренировках, вчерашняя замена на запасного квотербека… Алекс вдруг вспомнил их недавний разговор. Чейз, рассказывающий о своём друге Нике и его возлюбленной Кейт…

«Ник и Кейт...» — Внезапно в голове Алекса всё сложилось. — «Чейз и Джей Лим?»

Странная мягкость Чейза по отношению к Джею, на которую раньше не обращали внимания, внезапно обрела другой смысл. Все те мелкие детали, казавшиеся случайными, сложились в единую картину. Глаза Алекса широко распахнулись от внезапного озарения.

〰〰〰

Пока они шли к библиотеке, сердце Чейза колотилось так, будто он только что пробежал спринт.

«Идиот. Почему я не понял раньше?» Эта необъяснимая тяга к нему, это постоянное желание быть рядом были не просто интересом. Это была симпатия.

— Привет, учитель, — басом поздоровался Дериус с Чонином, который уже ждал их за столиком в читальном зале.

Чонин как раз доставал из рюкзака сэндвич, завёрнутый в пищевую плёнку. Услышав шаги, он поднял голову, и при виде двух гигантов его брови сошлись на переносице. Эта хмурая гримаса мгновенно перенесла Чейза в детство. Когда они с Вивиан проказничали, она всегда тащила его за собой к себе домой, зная, что её мать никогда не станет ругать дочь в присутствии гостя. Сейчас, прячась за широкой спиной Дериуса, Чейз чувствовал себя точно так же — трусливо использующим друга в качестве живого щита.

— ...А ты что здесь делаешь, Прескотт? — недовольно спросил Чонин.

— У меня тоже вопрос по математике.

Сегодня утром у него правда была углубленная статистика, и как нельзя кстати осталось несколько вопросов, которые можно задать.

— Я подожду, пока ты закончишь с Томпсоном, — добавил он.

Чонин явно хотел его выпроводить, но отказать в присутствии Дериуса было неловко. Тяжело вздохнув, он лишь коротко кивнул.

Чейз устроился за соседним столом и, делая вид, что уткнулся в книгу, не сводил с Чонина глаз. Тот откусил кусок сэндвича и, не переставая жевать, принялся терпеливо объяснять материал Дериусу.

— Представь, что ось X — это твоя сила, а ось Y — расстояние, на которое летит мяч. Если сила увеличится, то и расстояние полета мяча увеличится, верно?

Голос Чонина был мягким, но уверенным. Он говорил на языке Дериуса, используя аналогии то с американским футболом, то с куском торта, и тот, кажется, впервые в жизни начал что-то понимать в математике, сосредоточенно кивая.

Осознав это, Чейз увидел Чонина в новом свете. В своей основе он был очень добрым человеком. Наверное, это у него от матери. Она тоже казалась искренней и доброй. Когда они разговаривали друг с другом, были похожи на близких друзей.

— …Прескотт, у тебя ведь тоже был вопрос? — заставив Дериуса решать похожую задачу, Чонин повернулся к нему. Его тон стал заметно ровнее.

Чейз, словно только этого и ждал, достал из сумки учебник. Это была задача по регрессионному анализу. Было видно, что он остановился на середине решения.

— Я застрял вот здесь. В какой-то момент просто перестал понимать, что я, чёрт возьми, считаю.

Чонин пробежался глазами по его записям и, кажется, даже слегка впечатлился.

— Уравнение регрессии ты вывел правильно. Но так как прогнозируемые значения сильно разбросаны, тебе нужен доверительный интервал. — Чонин быстро набросал небольшой график под решением Чейза. — Вот, смотри. Твоё прогнозируемое значение — 45.3. Но реальное значение «y» с вероятностью 95% попадёт вот в этот промежуток — между 47.5 и 53.2.

— А, точно… — выдохнул Чейз. — Теперь понятно.

Он быстро разобрался с задачей и дописал решение.

— К таким задачам нужно подходить с мыслью, что линия регрессии не идеальна...

Его концентрация длилась недолго. Стоило взгляду упасть на опущенные ресницы Чонина, как мысли тут же сорвались с нужной траектории.

«Как, чёрт возьми, он умудрился так сломать очки, что их до сих пор не починили? Может, в этом всё и дело? Он ходит без них, и теперь на него все липнут? И что нашло на эту Мэдисон Уилкс? Насколько хорошо она его знает, чтобы звать на выпускной? Что он ей ответил? Он ведь отказал? Конечно, отказал. Потому что… потому что я ему нравлюсь?»

— …поэтому всегда нужно учитывать погрешность.

Запутавшись в собственных домыслах, Чейз опустил взгляд ниже и замер, глядя на чужие губы. Может, из-за бледности кожи они казались такими яркими? И он что, пользуется какой-то гигиенической помадой? Вряд ли.

— Прескотт? — вырвал его из мыслей голос Чонина.

— ...А?

— Ты понял?

— Ага.

На самом деле последнюю часть он бессовестно прослушал. Все мысли были заняты тем, каковы на вкус эти алые губы. Вспыхнуло воспоминание о том дурацком поцелуе в темноте. Он до сих пор помнил их удивительную мягкость.

— Тогда на сегодня всё. Дериус, не забудь сделать домашнее задание.

— Да, учитель.

Пока все собирались, Чейз мысленно сокрушался о своей глупости. Нужно было ценить каждый миг рядом с Чонином. Не стоило превращать их первый поцелуй в дурацкую шутку в шкафчике. Он всё испортил с самого начала своим неискренним признанием и легкомыслием.

Сокрушаясь от самобичевания, он подумал: «Будет ли у меня ещё один шанс?»

Он пропустил Дериуса вперёд, а затем шагнул в сторону, своим телом перекрывая Чонину выход. Тот замер и быстро огляделся. Библиотекарь, видимо, ушёл на обед. В читальном зале было пусто.

— Джей, — осторожно позвал его Чейз.

Чонин поднял голову. Его взгляд был холоден, как лёд. Чейз коротко вздохнул и начал:

— Ты придёшь на матч послезавтра?

Чейз надеялся на это, ведь будет благотворительный матч, который все так ждали. Но Чонин молча покачал головой.

— Мне нужно готовиться к SAT.

Чейз попробовал пустить в ход старое оружие и состроил самое несчастное лицо на свете.

— Снежок всю ночь плакал. Утром я посмотрел, а у него глаза опухли. Неужели ты не скучаешь? В чем виноват этот невинный малыш, чтобы его разлучали с семьей?

— Прескотт. Я изо всех сил пытаюсь тебя отпустить, — пытаясь призвать к доводу логики, сказал Чонин.

Шутка не сработала. Глаза Чейза, пытавшегося хоть как-то сократить между ними дистанцию, наполнились отчаянием. Но Чонин, казалось, совершенно не замечал этого.

— Если не можешь помочь человеку, который пытается сдаться, то хотя бы не мешай.

— Не надо, — вырвалось вдруг у Чейза.

Чонин непонимающе моргнул.

— ...Что?

— Не отказывайся от меня, — повторил тот, и в его голосе больше не было ни капли притворства.

Чонин молчал, глядя на него во все глаза. Он никогда не слышал, чтобы Чейз Прескотт говорил так искренне.

— Пожалуйста, — понизил он голос. — Ты же терпеливый. Настолько, что не бросил математику с Дериусом.

«Что за психология такая?» — цинично подумал Чонин. — «Собака на сене, что ли? Самому не нужен, а другому отдать жалко?»

— Чейз Прескотт. Ты и вправду...

— Безнадёжен? — перебил его Чейз. — Знаю. Безнадёжен, потому что слишком поздно понял, что чувствую.

Чонин смотрел на него, словно беззвучно спрашивая: «Что это значит?». Встретившись с этими ясными, прозрачными глазами, Чейз почувствовал, как в горле пересохло. Он больше не мог сдерживать то, что тянуло его изнутри.

— Ты мне нравишься, Джей, — выдохнул он. — Ты мне нравишься.

Глаза Чонина широко распахнулись. Без очков было отчётливо видно, как волна изумления прокатывается по его красивому лицу. Но это длилось лишь мгновение. Изумление угасло, и лицо приобрело привычное отстранённое спокойствие.

«Что это еще такое? Продолжение "я хочу с тобой тусоваться"? Он все еще не сдался?» — подумал Чонин, и в голове мгновенно сформировались две гипотезы.

Гипотеза А. Его чувства искренни.

Аргумент «за»: внешне признание выглядит убедительно. Аргумент «против»: сцена с Вивиан, свидетелем которой он стал, сводит достоверность практически к нулю.

Гипотеза Б. Его чувства неискренни.

Вероятные мотивы: а) наслаждение процессом завоевания; б) банальное любопытство.

Чонин мысленно прогнал обе гипотезы через уравнение с несколькими переменными, включая функцию достоверности. Результат был однозначным: гипотеза Б победила с разгромным счётом.

Впрочем, и без всякой математики он знал ответ. Чувства Чейза были чем угодно, но только не тем, о чём он сам думал. Просто Чонин был для него чем-то новым: другая раса, другая культура, другая семья, другой характер. Да ещё и эта история с тетрадью. Должно быть, Чейзу просто обидно терять эту новизну, пока она не угасла. Ведь он, привыкший иметь всё, не умел проигрывать.

И даже если предположить, что его слова искренни, вес этих слов был разным. Для Чонина это — безответная любовь длиною в несколько лет. Для Чейза — мимолётный каприз, развлечение, которое закончится, как только он утолит своё любопытство. А Чонин не хотел оставаться один, разбирая последствия. Не хотел быть цветком, с которого вспорхнула прекрасная бабочка, оставив после себя лишь опустошение.

Ведь есть люди, которые кажутся идеальными, только пока остаются объектом безответного чувства. К тому же, невозможно влюбиться в кого-то так просто.

Приведя мысли в идеальный порядок, Чонин спокойно посмотрел на него.

— Население нашего города Беллакоув — около ста двадцати тысяч человек. Подростков нашего возраста, насколько я знаю, примерно девять тысяч.

Чейз непонимающе нахмурился, не улавливая, к чему тот клонит.

— Это значит, что вероятность того, что я полюблю тебя, Прескотт, составляет один к девяти тысячам.

Бровь Чейза удивлённо поползла вверх. Почему-то это прозвучало почти как комплимент. Однако логика пошла в неожиданном направлении.

— Однако вероятность того, что и ты полюбишь меня, тоже составляет один к девяти тысячам. Следовательно, вероятность взаимности — один шанс на восемьдесят один миллион.

— …И? — в груди у Чейза заворошилось дурное предчувствие.

— А я никогда и не рассчитывал на такой ничтожный шанс.

Для Чонина Чейз Прескотт был идеальным объектом безответной любви. Просто наблюдать за ним издалека — это самая безопасная форма отношений, исключающая возможность быть раненым. Он даже мечтал о взаимности.

— Я хочу сказать, — заключил он, — что не сильно расстроился, узнав, что мои чувства не взаимны. У меня и времени на это нет... Так что не нужно проявлять любопытство или жалость.

— …Что? — переспросил Чейз, но это прозвучало глупо и беспомощно.

Он потерял дар речи. «Любопытство? Жалость?» Слова Чонина были жестоки. То чувство, которое он с таким трудом в себе принял, тот свет, который он увидел — всё это было так легко обесценено.

— Ты... не веришь моим чувствам? — голос Чейза стал ниже.

— Я говорю, что это статистически маловероятно. И вообще, ты… — Чонин замялся, но Чейз вцепился в эту паузу.

— И я — что? Договаривай.

— Ты — Чейз Прескотт, — выдохнул он, словно это объясняло всё. Тот, кто добр ко всем и со всеми находит общий язык. Тот, кто вчера обнимал Вивиан, но утверждал, что они не встречаются. Такой сложный и одновременно такой до смешного простой Чейз Прескотт.

— Найди себе кого-нибудь под стать. Девушку, чьё имя будет хорошо звучать рядом с фамилией Прескотт. А не… — он сделал паузу, — не одноклассника-иммигранта из Азии со скромным достатком.

За последние дни Чонин всё обдумал. Он просто не из той породы, что могла быть под стать Чейзу Прескотту. И не стоило пытаться ею стать.

Он заставил себя поднять голову, чтобы посмотреть Чейзу в глаза. И замер. Вопреки всему, Чейз не выглядел ни злым, ни насмешливым. Он выглядел… обиженным. В груди что-то дрогнуло, но Чонин заставил себя взять себя в руки. Резко отвернувшись, он прошёл мимо, не оглядываясь.

〰〰〰

Последним уроком был английский, который они, к несчастью, посещали вместе.

— Был ли Гэтсби по-настоящему великим человеком, искренне искавшим любовь, или же он был всего лишь рабом тщеславия? — миссис Дэвис окинула класс проницательным взглядом. — Джей, давайте начнём с вас.

Чонин на мгновение задумался.

— Мне кажется, величие Гэтсби было иллюзией, — спокойно ответил он. — Он был человеком, который разучился думать самостоятельно. Всю свою жизнь он потратил впустую, отчаянно пытаясь соответствовать чужим стандартам и чужим мечтам.

Некоторые ученики кивнули, соглашаясь, и лишь один презрительно усмехнулся. Все взгляды обратились к Чейзу.

— Прескотт, я сказал что-то смешное? — нахмурившись, резко спросил Чонин.

— Нет, — невозмутимо пожал плечами Чейз. — Просто подумал, что у тебя, видимо, вошло в привычку выносить вердикты людям, основываясь на собственных домыслах.

По классу прошёл тихий шёпот. Чейз Прескотт обычно держался со всеми одинаково ровно и отстранённо; он никогда не позволял себе публично проявлять неприязнь. Поэтому видеть, как он бросается такими резкими словами, было для всех в новинку.

Обычный человек на месте Чонина, столкнувшись с атакой самого Прескотта, наверняка бы стушевался. Но Чонин был не из тех, кто проигрывает. Его жизненный принцип гласил: если на тебя нападают, ты должен вернуть удар с удвоенной, а то и с утроенной силой. И Чейз Прескотт не был исключением.

— Прости, если мои слова тебя задели, — в его голосе не было и тени извинения. — Но ведь люди помнят Гэтсби только за его имя, его шикарный дом и дорогую одежду. Всего лишь за оболочку. Ты случайно не отождествил себя с таким Гэтсби?

От этой яростной контратаки ботана в классе воцарилась мёртвая тишина. Кривая усмешка сползла с лица Чейза, уступая место холоду.

— А судить о ком-то лишь по внешней оболочке, по своим жалким меркам? Не кажется ли тебе, что это гораздо пошлее?

От этих слов глаза Чонина сверкнули. Он без колебаний нанёс ответный удар:

— По крайней мере, я искренен. Но, как и в случае с Гэтсби, как бы роскошно ты себя ни украшал, если внутри пусто, однажды это все равно раскроется. Не так ли, Король Прескотт?

Воздух в классе сгустился до предела. Последняя фраза, брошенная с ядовитым титулом «Король Прескотт», который ему обычно присуждали на балах, в этой ситуации прозвучала как изощрённое оскорбление. Ни учитель, ни ученики не могли вымолвить ни слова, боясь нарушить повисшее между ними напряжение.

Чейз посмотрел на Чонина свирепым взглядом. В голубых глазах горел ледяной огонь. В них не осталось ни тени прежнего спокойствия, лишь предупреждение: дотронешься — обожжёшься.

Резкий звук отодвигаемого стула разорвал тишину. Чейз молча встал. Все взгляды были прикованы к нему, но он, не обращая внимания, ровным шагом пересёк кабинет. Никто не посмел его остановить, когда он, с оглушительным треском хлопнув дверью, вышел.

〰〰〰

[До выпускного: 7 дней. А вы уже нашли пару?]

Цифра на плакате в коридоре сменилась на однозначную, и от этого простого факта, казалось, сам воздух стал более напряжённым. Утром, пока ученики копошились у своих шкафчиков, из динамиков полилось объявление:

«Сегодня состоится благотворительный матч. В 6 часов вечера на стадионе "Прескотт Фэмили" пройдет игра со школой «Дэнбери». Билеты можно приобрести на сайте школы. Приходите посмотреть игру и помочь в восстановлении сгоревшего детского отделения больницы «Хоуп Харбор». Те, кто не сможет прийти, могут сделать пожертвование».

У шкафчиков, как всегда, толпились ученики: кто-то листал конспекты, кто-то поправлял причёску или макияж, глядя в зеркальце на дверце.

Чонин доставал из шкафчика распечатки, и его движения, хоть и были привычными, выглядели механически. Внезапно по коридору прокатилась волна шума, заставившая всех обернуться. Это не просто кто-то вошёл. Это было явление.

В коридор вошла самая популярная компания во главе с Чейзом Прескоттом. Макс Шнайдер, Брайан Коул, Алекс Мартинез.

Их взгляды встретились. Всего на долю секунды. Глаза, которые Чонин когда-то сравнивал со Средиземным морем, сегодня были похожи на полярный ледник. Чейз посмотрел на него так, будто видел впервые в жизни, и отвернулся. Просто прошёл мимо.

Учитывая ссору на прошлом уроке, в этом не было ничего удивительного. Странным было другое. Это холодное безразличие, которое раньше было нормой, теперь ощущалось как нечто неправильное.

До Чонина дошло с опозданием. Это ведь всегда Чейз делал первый шаг. Всегда он начинал разговор, сокращал дистанцию. И в тот миг, как он отвернулся, они снова стали друг для друга совершенно чужими. Их хрупкая, так называемая связь держалась исключительно на его одностороннем желании.

Чонин осознал, что в последнее время они постоянно разговаривали, стоило только встретиться. Поэтому возникший между ними холод не остался незамечен окружающими. Впрочем, любопытные взгляды рассеялись так же быстро.

Рядом с Чейзом, как всегда, были его товарищи по команде, но, поскольку тот проигнорировал Чонина, они тоже не стали здороваться. Лишь Алекс Мартинез чуть повернул голову и бросил на него короткий взгляд.

Когда Чейз прошёл мимо, в воздухе остался тонкий след его парфюма. Чонин глубоко вдохнул его и заставил себя собраться.

«Так даже лучше. Всё просто вернулось на круги своя».

Но ноги не двигались. Он стоял у шкафчика, словно прикованный к полу, а время текло мимо него, как вода мимо камня. Музыка из динамиков, гул голосов, смех и шаги — всё превратилось в далёкий невнятный шум.

Гудение в ушах Чонина прервал новый всплеск оживления в коридоре. На этот раз причиной была Вивиан Синклер.

Десятки пар глаз бросили на неё удивленные взгляды. Сегодня она впервые пришла в школу в форме чирлидерши. Обычно она выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого каталога: никогда не надевала одну и ту же вещь дважды, выбирала только свежие коллекции, а её макияж и уверенная, почти небрежная осанка были безупречны. А сегодня перед всеми стояла совсем другая Вивиан — с туго собранными в хвост волосами, в простой форме и кроссовках.

Её появление, подобно порыву холодного ветра, заставило некоторых учеников невольно расступиться. Несколько чирлидерш тут же подлетели к ней, как придворные дамы к своей королеве.

— С сегодняшнего дня начинаются спецтренировки, всем ясно? — её голос был твёрдым, как сталь. — Особенно ты, Хейли. Передай этой своей дешёвке, что сегодня отрабатываем «либерти». Если она не сможет нормально сесть на шпагат, я лично её растяну.

Даже слушать было страшно. Напор у Вивиан сегодня был невероятный, чирлидерши перед ней стояли по стойке смирно.

Оглядевшись, она спросила у одной из них:

— А где Чейз? Видела его?

— Ага, только что, — поспешно кивнула та. — Кстати, а почему «Чейз», а не «Чей»? Вы что, поссорились?

— Понятия не имею, — с недоумением покачала головой Вивиан. — Он в последнее время сам не свой. Пару дней назад ни с того ни с сего заявил, чтобы я его так больше не называла. И так решительно.

Рука Чонина, собиравшего тетради, замерла.