Глава 18Ода возлюбленному

В последнее время Чонин полюбил уроки английского.

Он нарочно уронил ручку на пол и, делая вид, что поднимает ее, бросил быстрый взгляд через плечо на заднюю парту, где сидел Чейз. Тот, словно читая его мысли, смотрел прямо на него с легкой улыбкой. Когда их взгляды встретились, по телу Чонина, казалось, пронесся легкий электрический разряд. На коже выступили мурашки.

Урок был в самом разгаре, когда миссис Дэвис громко хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— А следующее задание потребует от вас немного креативности.

С этими словами она размашисто написала на доске: «Задание: написать сонет».

— Мы с вами изучили виды и формы сонетов. А теперь вам предстоит мысленно вернуться в прошлое, в Средневековье. Представьте, что вы человек той эпохи, и напишите сонет в духе того времени.

По классу тут же пронесся недовольный гул.

— А на следующем уроке я вызову нескольких из вас для презентации, — не обращая внимания, продолжила она.

В ответ раздались откровенные стоны. И в этот момент с задней парты донесся ехидный смешок Джоша Тернера.

— Тогда Джей Лим, наверное, должен писать китайские стихи? — громко протянул он, а затем сымитировал несколько звуков, пародируя китайскую речь.

Кулаки Чонина сжались. Кровь ударила в виски. Не успела оскорбительная фраза утонуть в тишине, как класс оглушил грохот. Перевернулся стол. Со стуком отлетел в сторону стул. Чонин рефлекторно обернулся и замер.

Джош Тернер распластался на полу. Одна сторона его лица уже багровела и опухала, из носа тонкой струйкой текла кровь. А на нем, придавив его к полу, сидел Чейз, уже занося кулак для нового удара.

— Что вы себе позволяете! — крикнула мисс Дэвис.

— Чейз!

Чонин вскочил с места и вцепился в поднятую руку Чейза. Его взгляд, обычно ясный, затянуло пеленой слепой ярости.

— Что за поведение на уроке! Мистер Прескотт, немедленно слезьте с него! — продолжала учительница, но Чейз, казалось, её не слышал.

Чонин изо всех сил тянул его, но тот оставался неподвижен.

Только тогда к ним подбежали другие ученики. Вчетвером или впятером им едва удалось оттащить разъяренного Чейза в сторону. Джош, всхлипывая, грубо вытер кровь тыльной стороной ладони и со злостью и страхом посмотрел на своего обидчика. А тот, даже не сбив дыхания, смотрел на него в ответ. Спокойно, холодно и с такой убийственной яростью во взгляде, что Тернер невольно попятился.

— Мистер Прескотт! Что всё это значит?! — требовательно спросила учительница.

Чейз молчал. Чтобы объяснить, ему пришлось бы повторить те злые расистские насмешки.

— Джош Тернер допустил расистские высказывания в мой адрес, — шагнув вперед, твердо произнес Чонин. — Он сказал, что раз я азиат, то должен писать китайские стихи. И передразнивал китайскую речь.

Он не знал, как отреагирует миссис Дэвис. Ему не раз казалось, что она относится к нему с некоторым предубеждением.

— Немедленно в кабинет директора, — стальным голосом произнесла она.

В классе воцарилась гробовая тишина. Джош, все еще сидевший на полу, злобно усмехнулся и бросил на Чейза победный взгляд. Но палец миссис Дэвис указывал прямо на него.

— Джош Тернер.

— ...А?

— В нашей школе нулевая терпимость ко всем видам дискриминации. Ваше высказывание было явным проявлением расизма, за такое могут и отстранить от занятий. Немедленно к директору.

Чонин удивленно моргнул. Он ждал чего угодно, но не такой решительной и справедливой реакции.

«А что, если...» — подумал он. — «Что, если она никогда не была предвзятой? Может, это я сам, из-за своих комплексов, видел то, чего не было?»

На душе стало немного легче.

— Мистер Прескотт, — устало вздохнув, обратилась она к Чейзу. — Приберитесь и садитесь на место. И после урока тоже зайдите к директору. Насилие недопустимо ни по какой причине, какой бы справедливой ни была ваша ярость.

— ...Простите, — он молча поставил на место стол и стул и сел.

Чонин с тревогой посмотрел на него. Но Чейз лишь поймал его взгляд и едва заметно, озорно подмигнул, словно говорил: «Все в порядке. Оно того стоило».

Джоша Тернера отстранили от занятий на неделю с занесением инцидента в личное дело — наказание по школьным меркам было довольно суровым. Его родители, разъяренно примчавшиеся в школу при виде избитого лица сына, грозились подать в суд. Однако, услышав имя «Чейз Прескотт», быстро сбавили тон и смиренно удалились.

Чейз тоже не избежал последствий. За драку ему впаяли пять дней «детеншена» — обязательного оставления после уроков, когда провинившиеся ученики должны были сидеть в пустом классе под надзором учителя. К счастью, в его личное дело инцидент решили не заносить, но пять дней скуки после занятий были неизбежны.

Чонин тихонько приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Учитель, который должен был за ними следить, спал, накрыв лицо журналом. Судя по раскатистому храпу, спал он крепко. Чейз, лениво откинувшись на стуле, тут же заметил его и широко улыбнулся. Чонин приложил палец к губам и на цыпочках проскользнул внутрь.

Кроме Чейза в кабинете отбывали наказание еще трое. Один спал, уткнувшись лицом в парту, другой, увлеченный игрой в телефоне, тихо хихикал. Парень с бритой головой и пирсингом в брови, похожий на гота, сидел в наушниках и что-то сосредоточенно рисовал в своем блокноте. Чонин бесшумно сел за парту рядом с Чейзом и, словно он тоже был наказан, достал из рюкзака учебник.

Он оторвал уголок тетрадного листа и аккуратно вывел одно слово:

[Прости]

Сложенная вчетверо записка перекочевала к Чейзу. Тот развернул ее, на мгновение задумался, а затем взял красную ручку и что-то исправил. Записка вернулась обратно. Слово «Прости» было перечеркнуто. А под ним было выведено:

[Правильно будет «Спасибо»]

Чонин не смог сдержать улыбки и написал ниже:

[Спасибо]

Записка снова отправилась к Чейзу. Тот развернул ее, и его губы тронула усмешка. Он вновь взял красную ручку. «Спасибо» тоже было зачеркнуто, а внизу появилась новая, последняя правка:

[Если подумать, правильно будет «Люблю»]

У Чонина на миг перехватило дыхание. Сердце сделало кульбит, и по щекам расползся жаркий румянец. Чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку, он отвернулся к окну, делая вид, что увлекся пейзажем.

В этот момент на страницу его учебника приземлился аккуратно сложенный бумажный самолетик.

[Пойдем в кино после этого?]

Ниже были нарисованы два квадратика: «Да» и «Нет». Чонин взял ручку, решительно поставил галочку в квадратике «Нет» и дописал ниже:

[У нас экзамены на носу. Возьмись за ум.]

В ответ прилетела еще одна записка. На ней была нарисована плачущая рожица с трагически опущенными бровями и огромными слезами, катящимися из глаз. Глядя на это, Чонин беззвучно рассмеялся.

Когда переписка стихла, Чейз вытянул руку, положил ее на парту и, оперевшись на нее щекой, просто смотрел на Чонина.

Тихий шорох карандаша, мерный храп учителя — залитый теплым предзакатным солнцем кабинет был пронизан умиротворением. В приоткрытое окно залетал легкий ветерок, лениво колыхая шторы. В этой уютной сонной тишине день медленно клонился к вечеру, и Чейз думал, что мог бы, не отрываясь, смотреть на профиль Чонина вечно.

〰〰〰

— Итак, давайте послушаем ваши стихи.

От слов миссис Дэвис ученики, как по команде, отвели взгляды. Никто не хотел быть первым. Читать чужое произведение — одно, а свое собственное, выстраданное — гораздо более волнительно и стыдно. Но учительница была непреклонна.

— Первым будет... мистер Прескотт.

Чейз без малейшего колебания вышел к доске, держа в руках тетрадь.

— Я написал шекспировский сонет со схемой рифмовки ABAB CDCD EFEF GG. Последнее двустишие — это оммаж моему любимому поэту Пабло Неруде. Название — «Ода возлюбленному».

От такого откровенно приторного названия по классу тут и там пронеслись сдержанные смешки. Некоторые ученики даже многозначительно покосились на Чонина. Но тот замер, не обращая на них внимания.

Чейз произнес название по-английски — «Ode to the Beloved». Любимый, возлюбленный. Beloved. Перевод его собственного имени. В гуле класса, среди смешков, только они двое знали, что это не «Ода возлюбленному». Это была «Ода Чонину».

Чейз начал читать. Он воспевал приход весны и пробуждение природы. Но хоть в стихотворении и говорилось о весне, что дарит свою любовь цветущему дереву, Чонин без труда понял — речь идет о них. Ведь все началось именно прошлой весной, на весеннем балу. А когда Чейз дошел до финального двустишия, его голос стал ниже и глубже.

Я хочу быть ветром, что тебя колышет, волнением твоим.

Хочу поить твои корни и нести свет кончикам твоих ветвей.

Все, что весна делает с вишневым деревом, я хочу делать с тобой.

Никто не ожидал от Чейза такого. Лиричного, полного нежности, возможно, даже слишком сентиментального стихотворения. Чонин же уловил в нем еще и какой-то интимный подтекст.

— Я-то думала, вы напишете о подростковом бунте, мистер Прескотт, но ода подростковой любви — это тоже мощное заявление, — после недолгого молчания сказала миссис Дэвис. — Кто-нибудь хочет высказать свое мнение?

«И кто осмелится критиковать Прескотта?» — пронеслось в мыслях у многих.

Пока все молчали, одна рука уверенно взметнулась вверх.

— Мистер Джей Лим.

— В целом, это очень хорошее стихотворение, — начал Чонин.

Услышав похвалу, Чейз мягко улыбнулся ему. Но Чонин еще не закончил.

— Однако, разве «ода» — это не длинное хвалебное стихотворение, написанное в свободной форме? А мы пишем сонеты, где есть строгие правила размера и рифмы. Стихотворение прекрасное, но название, мне кажется, немного не соответствует жанру.

От такой прямолинейной критики рот Чейза изумленно приоткрылся.

— Хорошее замечание, — кивнула миссис Дэвис. — Возможно, было бы уместнее заменить «Оду» на «Сонет».

«И как я смею тебе противостоять», — с этим ошарашенным, но влюбленным выражением Чейз посмотрел на раскритиковавшего его Чонина.

— Я хотел вложить в него больше смысла восхваления, — тут же возразил он. — Я знаю, что ода обычно пишется свободным стихом, но слово «сонет» не передает в полной мере тех чувств, которые я хотел выразить.

— Что ж, хозяин любого произведения — его автор, так что и название выбирать ему, — хлопнув в ладоши, мудро подытожила миссис Дэвис.

Чейз, не отрывая взгляда от как всегда невозмутимого Чонина, прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, которая сама рвалась наружу.

〰〰〰

В столовой стоял гул. Сегодня был день пиццы. Один из немногих, когда школьное меню можно было назвать съедобным. Некоторые ученики приходили поесть, даже ворча, что пицца на вкус как картон. И все же это было лучше, чем вчерашняя запеканка.

За столиками сидели шумные компании, оживленно болтая. Началась привычная для этого времени года суета с выпускными альбомами. В отличие от корейских, в них были фотографии всех классов. Их раздавали каждый год перед экзаменами, и это был целый ритуал: найти всех друзей, одноклассников и даже учителей, чтобы они оставили на пустых страницах в конце книги свои автографы и пожелания. У столиков популярных ребят даже выстроились небольшие очереди.

Чонин тоже каждый год заказывал себе альбом. Но если у других последние страницы пестрели шутливыми прозвищами, признаниями в дружбе и планами на лето, то в его альбоме за последние два года стояли лишь сдержанные подписи членов «Общества матлетов» да пара дежурных фраз от учителей.

Сегодня он впервые за долгое время обедал за одним столом с Джастином и Раджешем. У Чейза была физкультура, которая заканчивалась позже, да и Чонину хотелось хотя бы пару раз в неделю посидеть со своими старыми друзьями в привычной обстановке. Разговор, разумеется, шел о внеклассной деятельности для поступления в колледж.

— Эх, я вообще не знаю, за что хвататься, — вздохнул Джастин, уныло подперев щеку рукой. Он метил на факультет компьютерных наук в MIT и подумывал создать какое-нибудь приложение, чтобы произвести впечатление на приемную комиссию, но идей для этого не было совершенно.

— Внимание! Вивиан Синклер и эскадрон чирлидерш, приближаются на одиннадцать часов! Включить режим невидимости! — от панического шепота Раджеша Джастин тут же замолчал и вжал голову в плечи.

К их столику действительно направлялись Вивиан, Мэдисон и Эйва Уинслоу, которая, по слухам, рассталась с Брайаном Коулом сразу после выпускного бала. Заметив Чонина, Мэдисон что-то с улыбкой шепнула Вивиан. Та на мгновение бросила на их стол колючий взгляд, а затем с легким фырканьем демонстративно отвернулась.

Мэдисон же, оставив свой поднос, уверенно направилась прямо к ним. При ее приближении все ботаны за столом затихли, словно кто-то нажал кнопку «без звука». Раджеш от нервного напряжения начал запихивать в рот соленые огурцы один за другим. Мэдисон без малейшего стеснения опустилась на свободное место рядом с Чонином и, достав из сумки альбом и маркер, с улыбкой протянула ему.

— Джей, подпишешь мой альбом?

Чонин на мгновение посмотрел на ее открытое, улыбающееся лицо, а затем опустил взгляд. Он вспомнил, каким был раньше: колючим, замкнутым, полным предрассудков, которые он сам же и выстроил вокруг себя из-за комплекса неполноценности. Для него тогда все чирлидерши были на одно лицо — красивые пустышки. Если бы он не начал общаться с Чейзом, то, возможно, так бы и закончил школу, запертый в своей маленькой тесной правоте. Он почувствовал огромное облегчение от того, что этого не произошло.

Он спокойно кивнул и открыл ее альбом, уже густо исписанный пожеланиями. Едва снял колпачок с маркера, как Мэдисон погрозила ему пальцем.

— И только попробуй написать мне банальщину вроде «H.A.G.S». Придумай что-нибудь пооригинальнее. — Она хитро улыбнулась. — И, Джей, а где твой альбом? Можно и я твой подпишу?

H.A.G.S — Have a Great Summer (Хорошего лета) — дежурная фраза, которую пишут не особо близким людям.

Когда Чонин протянул ей свою девственно чистую книгу, она удивленно вскинула брови.

— Ого, совсем новый.

Он еще никого не просил его подписать. Мэдисон с радостным видом взяла ручку и, украсив свою размашистую подпись милыми цветочками, старательно что-то вывела. Глядя на нее, Чонин тоже медленно взял маркер. И в пустом углу ее альбома своим аккуратным почерком написал:

[Пусть законы физики всегда будут на твоей стороне во всех поддержках и сальто. — Джей Лим]

Прочитав, Мэдисон громко рассмеялась.

— Почему? Плохо? — нахмурился он.

— Нет, очень круто! Так в твоём стиле.

Получив назад свой альбом, Чонин смотрел, как довольная Мэдисон встряхнула уложенными в хвост волосами и вернулась к подругам. Она с гордостью показала его подпись Вивиан и Эйве. Вивиан, заметив это, бросила в его сторону еще один испепеляющий взгляд. Но прежний Чонин, который съежился бы под таким напором, давно исчез. Нынешний Чонин обрел достаточно уверенности, чтобы просто вежливо улыбнуться в ответ.

Он опустил взгляд и открыл свой альбом. Там, рядом с подписью Мэдисон, был нарисован цветок ромашки, а под ним — сообщение, выведенное ее округлым девичьим почерком:

[Рада, что мы познакомились. Сохраняй свою ботанскую силу. Ты крут именно такой. — Мэдисон У.]

Чонин долго смотрел на страницу. На его губах медленно расцвела улыбка.

— Джей-бой, да ты просто невероятен...

— Чувак, ты наш герой...

Джастин и Раджеш восхищенно качали головами. Чонин же снова вспомнил свою первую встречу с Мэдисон. В туалете в доме Чейза, вдали от шума вечеринки, она сидела на полу и плакала. Кажется, это было не так уж давно, но сейчас ощущалось как событие из далекого прошлого. Тогда они были людьми из разных вселенных. А теперь — стали друзьями, которые обмениваются записями в выпускных альбомах.

Пока он размышлял об этом, внезапно чья-то рука выхватила альбом. Сверху раздался низкий, обманчиво спокойный голос:

— Мэдисон У.?

Прямо за ним стоял Чейз, а рядом — вся его компания. От внезапного налета «хищников» за столом ботанов снова воцарилась напряженная тишина.

— Первая подпись в твоем альбоме... от Мэдисон Уилкс? — медленно повторил Чейз.

Чонин невинно моргнул, словно беззвучно спрашивая: «А в чем, собственно, проблема?». На губах Чейза играла улыбка, но желвак, проступивший на его челюсти, говорил о совсем других чувствах.

— Эй, Пельмешек, — как всегда, без задней мысли бросил Макс в сторону Джастина, который от этого прозвища неловко улыбнулся.

— Прекрати, Шнайдер. Выглядишь как расист, — неожиданно резким тоном бросил Чейз. Он был раздражен, будто срывал на Максе свою иррациональную злость из-за альбома.

— Ч-что? Какой расизм... — растерялся Макс.

— Его зовут Джастин. Джастин Вонг.

Макс смущенно почесал затылок, но тут же, что-то вспомнив, снова обратился к Джастину:

— Эй, Пель... то есть Вонг. Слушай, а в вашем ресторане. Для такого постоянного клиента, как я, могли бы и лишний пельмешек в порцию положить, а? Я же у вас бываю по несколько раз в неделю. Жадничаете.

— У нас были купоны на бесплатные порции, — пролепетал Джастин. — Но люди стали приносить купоны с одной печатью, которые просто находили в мусорных баках...

— И что? Верни их. Ты же ботан, придумай что-нибудь.

Пока они препирались, Чейз, стоявший за спиной Чонина, незаметно положил ему руку на плечо. Пальцы крепко сжались, словно передавая безмолвное сообщение.

— Приятного аппетита, Чонин, — сказал он уже мягче. — А про альбом... поговорим.

Чонин сдержанно улыбнулся и кивнул. «Точно ревнует», — убедился он. Чейз бывал на удивление ревнив и по-детски капризен, когда дело касалось его внимания. Но даже таким он казался Чонину невероятно милым.

Когда футболисты наконец ушли, за столом снова воцарилась привычная расслабленная атмосфера. Джастин, задумчиво отрывая корочку пиццы, вдруг пробормотал со смешком:

— Надо же, чтобы Макс Шнайдер когда-нибудь в жизни мне помог...

— В смысле?

— У меня только что родилась идея. Приложение с цифровыми купонами для постоянных клиентов, созданное любящим сыном для маленького ресторана своих родителей. Как тебе тема для проекта в MIT?

— Хм-м... немного банально, нет?

— Только настоящие постоянные клиенты смогут им пользоваться, никакой халявы. И еще, можно будет обмениваться марками-бонусами с друзьями.

— Такая система лояльности есть у «Старбакса», — тут же вставил Раджеш. — Будешь использовать P2P? Есть риск мошенничества и злоупотреблений.

P2P (peer-to-peer) — модель, при которой компания создает инфраструктуру, но не участвует в обмене напрямую. А пользователи сами обмениваются ценностями между собой — будь то деньги, бонусы, поездки или жильё.

В качестве примера можно привести не только Starbucks с eGift. Перевод по СБП в России и Kaspi.kz в Казахстане работают по тому же принципу. Avito, OLX и даже BlaBlaCar — тоже система P2P.

— Значит, нужно будет придумать новый алгоритм аутентификации, чтобы защитить систему...

Чонин слушал их оживленный спор, и его распирало от гордости. Джастин не просто нашел решение технической задачи. Он превратил неприятный разговор и многолетнюю проблему своей семьи в личный осмысленный проект. Проект, который демонстрировал не только его технические навыки, но и содержал глубокую личную историю. Не сдержавшись, Чонин крепко обнял друга.

— Поздравляю, Джастин!

— Уже? — удивился тот.

— Потому что у тебя обязательно получится.

Когда Чонин отпустил друга, он физически ощутил на себе чей-то тяжелый прожигающий взгляд. В отдалении, за своим столиком, сидел Чейз и с откровенно недовольным видом смотрел прямо на них.

— Ой! Что делать, Джей! Твой парень ревнует! — прошептал Раджеш.

— Парень? О чем ты? Я ни с кем не встречаюсь, — на полном серьезе ответил Чонин.

— Твой «друг», — Раджеш выразительно показал в воздухе кавычки, — ревнует.

— Да не так это все... А! Кстати! Вы, ребята, уже решили, чем на летних каникулах займетесь? — неловко пробормотал Чонин, поспешно меняя тему.

Он думал, что об их с Чейзом отношениях не знает никто, кроме Джастина. Но на самом деле, большинство учеников, и даже некоторые учителя, были в курсе. То, как они ходят по коридору, как постоянно переглядываются в классе, как сидят за одним столом во время обеда...

Да и сомнительно, чтобы они вообще пытались что-то скрыть. В школьных коридорах даже шептались, что главный квотербек школы, который никогда не мог остепениться, наконец-то забил тачдаун в настоящую любовь.

〰〰〰

Чонин все еще корпел над вступительным эссе. Он безучастно смотрел на одиноко мигающий на пустой странице курсор, когда вдруг на экране всплыло окно мессенджера.

Чейз Прескотт:

Не хочешь перекусить? Тут есть одно место с очень вкусной пастой. Возьму на вынос, поедим вместе? В стиле «Леди и Бродяги» 😉

«В стиле "Леди и Бродяги"?» Он впервые слышал о таком. Наверное, какой-то новый тренд, о котором он, как всегда, не знает. Не желая показаться отсталым, он быстро напечатал:

Я:

Ага, давай. Этот стиль — вкусный.

Отправив сообщение, он тут же открыл поисковик. Результаты выдали не рецепты пасты, а кадры из старого диснеевского мультфильма, где две собаки едят одну спагетти с двух концов и в итоге целуются.

Чейз Прескотт:

Ты сейчас гуглишь, да?

Смущенный Чонин захлопнул ноутбук.

Минут через тридцать в его окно тихонько постучали. Чейз, как к себе домой, легко перелез через подоконник. В руках у него был бумажный пакет из итальянского ресторана, известного на весь город своей пастой с фрикадельками.

— Фрикадельки! Супер! А я уже боялся, ты принесешь что-нибудь с морепродуктами.

— Чонин, мог бы и сказать заранее.

— Я не хотел показаться привередливым.

— Между нами все еще могут быть какие-то стеснения? Мы же договорились быть честными друг с другом? — спросил Чейз и, получив кивок от Чонина, продолжил. — Отлично. Тогда, значит, я могу честно обижаться на то, что Мэдисон Уилкс расписалась в твоем альбоме раньше меня. Верно?

Чонин со вздохом признал свое поражение. Он попался.

— Но это же такая мелочь.

— Чонин, твой ревнивый золотистый ретривер может разорвать этот альбом в клочья. Или закопать на заднем дворе.

Чонин не выдержал и рассмеялся. Чейз, который со стороны мог показаться таким взрослым и невозмутимым, на самом деле бывал до смешного ревнив. И Чонину нравилось открывать в нем эту сторону. Она спускала его с пьедестала школьной звезды и делала... просто Чейзом. Живым настоящим человеком.

Пока Чонин убирал учебники, Чейз накрыл на импровизированный стол на полу. Пасты в одной порции оказалось столько, что хватило бы на троих.

— Ух, как вкусно пахнет...

— Ну что, попробуем в стиле «Леди и Бродяги»? — Чейз с озорной улыбкой поднес вилку с одной длинной спагеттиной к его рту.

— Нет. Не играй с едой, — с притворной строгостью отмахнулся Чонин.

Чейз тут же надул губы, и Чонин снова подумал о том, как этот парень, казавшийся ему таким взрослым и недосягаемым, на самом деле был его ровесником.

Они поели, а потом вместе разбирали домашнее задание. Конечно, не обошлось и без поцелуев в качестве «награды», и Снежку сегодня снова пришлось смотреть в стену.

— А, Чонин, — вдруг позвал его Чейз, — давай вместе спланируем летние каникулы? Я тут кое-что нашел.

— Правда?

Хоть Чейзу и не нужны были дополнительные баллы за внеклассную деятельность, он все разузнал ради Чонина. Он понимал — чтобы проводить больше времени вместе, единственным верным способом было войти в мир Чонина.

— В общем, я слышал, что в недавно восстановленное детское отделение больницы «Хоуп Харбор» набирают волонтеров.

— Там, где был тот сильный пожар?

— Ага.

Чейз взял со стола Чонина тетрадь, чтобы записать варианты. И вывел: «1. Волонтерство в детском отделении больницы «Хоуп Харбор».

— В общественном центре тоже ищут волонтеров для программы наставничества, — подхватил Чонин. — Джастин говорил, что пойдет туда учить детей программированию.

— Тоже хороший вариант, — спокойно записал Чейз. Вдруг его глаза сузились. Сквозь тонкую страницу просвечивали буквы с обратной стороны. Там определенно было написано «Прескотт». Он машинально перевернул страницу. И в следующую секунду тихо усмехнулся.

Чонин, не подозревая, что еще один его секрет только что был раскрыт, смотрел в пустоту, перебирая в уме другие варианты. В этот момент рядом послышался шелест ткани. Чейз одним движением стянул с себя толстовку. Перед Чонином предстало его загорелое мускулистое тело.

— Т-ты что творишь?! — глаза Чонина расширились.

— Гарантирую тебе полное эстетическое наслаждение своим горячим телом и личиком.

При этих словах с лица Чонина схлынула вся кровь. Эта зловеще знакомая фраза. Только тогда он заметил рядом с Чейзом свою раскрытую тетрадь.

— О, боже... — в отчаянии простонал он и закрыл лицо руками. Случился второй, куда более катастрофический инцидент с «тетрадью позора».

Чейз медленно подвинулся. Его мышцы рельефно перекатывались под кожей, отбрасывая в полумраке комнаты глубокие тени и приковывая к себе взгляд. Он взял руку Чонина и положил себе на голое плечо. Гладкая упругая кожа и твердые, как камень, мышцы под ней. Держа его за запястье, Чейз медленно повел его руку вниз, вдоль своего торса.

— Что ты делаешь...

— Лично демонстрирую тебе один из пунктов списка: «скорее всего, хорош в прикосновениях».

— Э-это Джастин написал! — выпалил Чонин.

— Ох... как подло, Чонин. Сдавать лучшего друга, — его голос стал низким и хриплым.

Рука Чонина, ведомая Чейзом, скользила по его прессу. Ладонь коснулась холодной металлической пряжки ремня. Это ощущение заставило очнуться, и он изо всех сил оттолкнул Чейза от себя. От неожиданного толчка тот потерял равновесие и шлепнулся на пол. Раздался громкий стук, и снизу тут же послышался встревоженный голос Сьюзи:

— Чонин? У тебя все в порядке?

— В-все в порядке! Просто ударился ногой об угол кровати!

— Опять? Будь осторожнее!

Когда он обернулся, Чейз, прислонившись к кровати, беззвучно смеялся.

— Не смейся!

Чейз притянул его к себе, снова усадил между своих ног и крепко обнял, а затем, положив подбородок ему на плечо, принялся перебирать пальцами его руки. Вдруг взгляд упал на пол. Из сумки Чонина, которую тот опрокинул, когда вскакивал, выглядывал уголок выпускного альбома. Внутри мгновенно разгорелся импульс. Захотелось, как собаке, выхватить этот альбом и разорвать его в клочья.

— Всегда хотел спросить, как вы так внезапно сблизились с Мэдисон?

Чонин рассказал ему о той давней встрече в ванной. И, вспомнив себя тогдашнего, невольно поморщился. Как однобоко и предвзято он судил о людях, вешая на них ярлыки.

Вдруг он повернулся к Чейзу с неожиданным вопросом:

— Эй, Чей. А ты знаешь, что Антарктида — это пустыня?

— А? — удивленно моргнул Чейз, оторвавшись от созерцания альбома.

— По определению, пустыня — это место, где среднегодовое количество осадков меньше двухсот пятидесяти миллиметров. В Антарктиде их меньше пятидесяти, так что, строго говоря, ее можно классифицировать как полярную пустыню. Мы просто привыкли думать, что пустыня — это обязательно песок и жара.

— Удивительно.

— В мире много вещей, которые на самом деле не такие, какими кажутся, — задумчиво произнес Чонин. — Верно? Как Мэдисон. И как ты.

Чейз, молча глядя на него, тепло улыбнулся.

— И ты тоже.

Мир и правда был полон вещей, о которых нельзя судить лишь по обертке. И они сами были частью этого непредсказуемого, удивительного потока. Кто бы мог подумать еще полгода назад, что все так обернется?

— А есть еще что-нибудь подобное, чего я не знаю? — с любопытством спросил Чейз.

— Хм-м... банан на самом деле не фрукт, а ягода.

— Правда?

— Ага. С точки зрения ботаники, его классифицируют именно так. А вот клубника, которую все считают ягодой, наоборот, ею не является. Удивительно, правда?

— Да. Очень.

На самом деле, по-настоящему удивительным для Чейза был сам Чонин.

«Как в этой маленькой голове помещается столько всего?» Он все еще был для него нерешенной задачей, самой сложной и увлекательной головоломкой. Существом, которое чем больше узнаёшь, тем больше хочется узнавать.

— Всё, иди домой. Я спать хочу, — лениво потянулся Чонин. Время уже перевалило за полночь.

— Я уйду, только когда увижу, что ты уснул.

— Слишком навязчивые парни не в моем вкусе, — усмехнулся Чонин.

Чейз картинно вздохнул, словно признавая поражение, и снова натянул толстовку.

— Спокойной ночи.

Попрощавшись, он своим привычным маршрутом вылез через окно на покатую крышу. Спускаться по старому дубу стало почти рутиной. Он легко спрыгнул с крыши на толстую ветку. И именно в этот момент входная дверь дома со скрипом отворилась — Сьюзи вышла, чтобы забрать что-то из машины. От резкого звука Чейз вздрогнул. И в тот же миг потерял равновесие.

Нога соскользнула, и ветка под ним с оглушительным треском сломалась. Его огромное тело рухнуло в кусты.

— Кто там?! — резкий голос Сьюзи пронзил ночную тишину.

Чейз, съежившись в кустах, затаил дыхание.

— Немедленно выходи!

Оглядевшись, Сьюзи схватила стоявшую у стены садовую тяпку и, выставив ее перед собой как копье, угрожающе двинулась к кустам. После короткой напряженной паузы из зарослей медленно показалась растрепанная светлая голова.

— Чейз?

— ...Здравствуйте, — с неловкой улыбкой поздоровался он. Тело наполовину скрывалось в листве, а в волосах застряли сухие листья и мелкие веточки.

Сьюзи медленно подняла голову и посмотрела на второй этаж. За открытым окном, в ужасе прикрывая рот руками, на них смотрел Чонин.

Взгляд Сьюзи метнулся обратно к Чейзу. Простой вопрос в ее глазах сменился подозрением. А подозрение — полным ошеломлением. Выражение ее лица менялось с каждой секундой. Детали головоломки, которую она раньше не замечала, складывались воедино.