7 минут рая
Спин-оффГлава 5. Протокол предложения
Опубликовано
Чонин и Джастин сидели в «Королевской Бочке» — крохотном пабе на Фелтон-стрит, затерявшемся в лабиринтах Гарвард-сквер. Одно только название рисовало в воображении образ старинной респектабельной пивоварни, хранящей вековые традиции. Реальность же была куда прозаичнее — донельзя простая, почти захудалая, но горячо любимая всей округой «наливайка».
Снаружи — обветшалый, потрескавшийся кирпич, внутри — допотопный интерьер, словно застывший во времени. Меню из трех строчек, а столы, казалось, хранили липкую память о всех пролитых напитках. И тем не менее, паб всегда был набит битком. В тесном воздухе пульсировала особая энергия ожидания. В каждом углу, над запотевшими кружками пива, разворачивались тихие баталии — одиночки, вышедшие на охоту, цепкими взглядами сканировали полутемный зал.
Стоило Чонину доверить выбор места Джастину, тот неизменно тащил его сюда. Чейз по этому поводу как-то съязвил, что, если бы в «Бочке» выдавали карточки постоянного клиента, у Джастина их скопилось бы уже несколько, и все сплошь заполненные штампами.
На любые вопросы о такой фанатичной привязанности Джастин с самым серьезным видом отвечал, что это его «полевая практика». Он приходил сюда наблюдать, как люди завязывают разговор, как обмениваются улыбками, как, в конце концов, уходят вместе под покровом ночи.
Вот только наблюдать — это одно. У самого Джастина хронически не хватало духу сделать первый шаг. Пара отчаянных попыток, предпринятых под влиянием «жидкой храбрости», обернулись оглушительным фиаско. С тех самых пор процесс знакомства с незнакомкой, казалось, превратился для него в непреодолимый психологический барьер.
— Джей, тебе уже точно можно пить?
— Да, все зажило.
Они сидели над общей тарелкой картошки фри с чили, медленно потягивая пиво
— Покажи шрам.
Чонин молча закатал рукав. Джастин с неподдельным интересом уставился на тонкую, едва розовеющую линию, оставшуюся от швов.
— Ого, — с восхищением протянул он. — Можешь теперь всем врать, что это след от ножа в драке с грабителем.
Чонин усмехнулся, одергивая рукав. В этот самый момент на их стол с легким стуком приземлились две новые запотевшие бутылки пива. Чонин удивленно вскинул взгляд на подошедшего официанта.
— Мы не заказывали.
— Это от той леди, за барной стойкой.
Чонин проследил за его жестом. Девушка за стойкой напротив тут же поймала его взгляд, одарила сияющей улыбкой и приветственно помахала рукой.
Чонин рефлекторно отвел глаза и тут же попросил официанта забрать пиво. «Принимать что-то бесплатно...» — подумал он, — «...это все равно что добровольно загонять себя в долги».
Официант, ничуть не удивившись, молча кивнул и унес бутылки обратно.
— Ты чего творишь вообще? — возмущенно зашипел Джастин, проводив пиво взглядом. — Может, это предназначалось мне!
Чонин вздрогнул от неожиданности и тут же отругал себя: «Черт, я даже не подумал об этом». Он на автомате решил, что пиво предназначалось ему. «Какой же это нарциссизм». Ему стало невыносимо стыдно перед Джастином, и щеки мгновенно залило румянцем.
— П-прости. Позвать его обратно?
— Да забей, — Джастин картинно вздохнул, так глубоко, что, казалось, достиг самого ядра земли. — То, что это предназначалось тебе, так же очевидно, как теорема Пифагора.
— Джей, ты худший «второй пилот» в истории.
«Второй пилот»... Термин пришел из лексикона ВВС, где ведомый буквально прикрывал хвост ведущего. В обычной жизни так называли друга, который помогал тебе «склеить» кого-нибудь в баре, создавал нужную атмосферу, расхваливал тебя на все лады, а потом тактично испарялся в нужный момент.
— Зато я всяко лучше, чем Чейз, — парировал Чонин.
— Вот тут не поспоришь, — Джастин мгновенно согласился и невозмутимо пожал плечами. — Кстати, у Пресса скоро день рождения.
Чонин молча кивнул, но выражение его лица вдруг стало каким-то уж слишком многозначительным. Джастин секунду поизучал его, а затем недоверчиво сощурился, почуяв неладное.
— И что ты ему даришь в этом году?
Джастин считал своим долгом ежегодно обрушиваться на Чонина с критикой, прямо заявляя, что его «подарочный вкус» граничит с катастрофой. С тех пор, как Чонин начал работать и прилично зарабатывать, он тратил на подарки Чейзу внушительные суммы. Умные часы с высокоточным отслеживанием биометрии. Планшет с идеальным откликом стилуса и бездонной памятью. Новейшие наушники для бега. Все это были исключительно функциональные, до зевоты практичные, абсолютно бездушные гаджеты.
Джастин ждал ответа с выражением лица, не предвещавшим ровным счетом ничего хорошего.
— Вообще-то, я думал о новом Baron EdgeX с чипом S5, — начал Чонин. — Он невероятно тонкий, корпус из карбонового сплава, весит меньше 900 грамм...
— О-о-ох! — Джастин театрально закатил глаза так сильно, что, казалось, мог разглядеть собственный мозг изнутри.
Да, это был безумно дорогой, новейший ноутбук, вышедший на рынок меньше двух месяцев назад. Но в нем не было ни капли тепла, ни грамма романтики. Джастин с видом глубочайшего разочарования покачал головой.
— Ты лучше вспомни, что Чейз дарил тебе.
Прошлый день рождения — внезапная, сорванная с места поездка в Канкун. За год до этого — крупное пожертвование от имени Чонина в фонд помощи пациентам с той же болезнью, что унесла его отца.
А еще... был тот раз, когда Чейз приготовил ему суп из морской капусты миёккук, который на вкус был точь-в-точь как мамин. Чонин тогда растрогался до глубины души, но ему стало и невыносимо грустно. И именно в этот момент из спальни, держа в руках торт, вышла Сьюзи. Чейз тайно организовал ее приезд.
Главным подарком в тот год стала поездка по Восточному побережью. Они втроем — Чонин, Чейз и Сьюзи — три дня неспешно ехали вдоль живописной береговой линии Новой Англии. Подарки Чейза всегда били точно в сердце. Тонко продуманные. Безупречно романтичные. Они ошеломляли в момент вручения и врезались в память навсегда.
Чонин смущенно ткнул вилкой в картошку.
— Да кто сказал, что я дарю ноутбук? Я сказал, что думал об этом.
— То есть ты передумал? — оживился Джастин.
— Да.
Последние несколько дней Чонин был погружен в глубокие раздумья. Он думал об этом по дороге на работу. Думал, стоя под струями воды в душе. Думал, пока ждал, когда тостер выплюнет горячий хрустящий хлеб.
«Единственный способ показать всему миру, что мы принадлежим друг другу...»
Сколько бы он ни крутил эту мысль, ответ всегда был только один. Тот самый. А приближающийся день рождения Чейза казался идеальным моментом, чтобы наконец решиться.
— Возможно, это немного безумная затея... — произнес Чонин вслух.
Хоть он и произнес слово «безумная», но чем больше он размышлял, тем более правильным и единственно верным казалось решение. Это было похоже на внезапное озарение, когда ты вдруг находишь решение математической задачи, над которой бился несколько дней подряд. Его сердце учащенно забилось в сладком предвкушении.
— Если это очередной гаджет, можешь даже не начинать, — буркнул Джастин, с остервенением расправляясь с остатками картофеля на тарелке. В его взгляде сквозила обреченность человека, которому снова придется изображать восторг.
Чонин помедлил, собирая мысли в кучу, и наконец тихо заговорил:
— Я никогда в жизни не совершал ничего... по-настоящему безумного. Кажется, время пришло.
— И что же? — немедленно съязвил Джастин, не отрываясь от еды. — Решил проявить неслыханную смелость и вместо ноутбука подарить планшет?
Чонин медленно покачал головой, глядя куда-то сквозь столешницу.
— Планшет был в прошлом году. В этом... — он сделал паузу, словно стоя на краю пропасти, — я собираюсь сделать ему предложение.
Вилка выскользнула из ослабевших пальцев Джастина и с резким звоном ударилась о край тарелки, а затем отскочила на пол. Металлический лязг, разрезавший фоновый шум паб, заставил несколько человек обернуться в их сторону, но любопытные взгляды тут же рассеялись, не найдя ничего примечательного.
— Я... я, кажется, был не слишком справедлив к Чейзу всё это время, — тихо продолжил Чонин.
Джастин, напрочь забыв о вилке на полу, так и застыл с полуоткрытым ртом, во все глаза глядя на друга.
— Я всегда оставался... принимающей стороной. Понимаешь, о чем я? Все эти широкие жесты, открытые проявления чувств... это просто не моё. Ты же знаешь, я и романтика — мы существуем в параллельных вселенных.
Джастин не шелохнулся, словно картинка на экране зависла. А Чонина прорвало. Он продолжал, уже не в силах остановиться, чувствуя, как рушится годами выстроенная плотина:
— Пришла моя очередь сделать первый шаг. Чейз всегда во всем был первым. Но предложение... хотя бы в этот единственный раз. Я хочу сделать это сам. Первым.
— Джей... — Джастин шумно втянул воздух. Его ноздри затрепетали, а подбородок мелко-мелко задрожал.
— Джастин? — Чонин растерялся, совершенно не ожидая такой реакции.
Но его друг уже не мог сдержаться. Он рывком выдернул из диспенсера салфетку и, уткнувшись в нее лицом, зашмыгал носом.
Чонин в замешательстве огляделся по сторонам. Люди за соседними столиками теперь уже неприкрыто косились на них. Джастин, перехватив эти любопытные взгляды, вдруг развернулся к залу и выпалил, переполненный эмоциями:
— Мой друг! Он собирается сделать предложение своему парню, они вместе ещё со старшей школы!
— Джастин! — Чонин попытался его одернуть, но было поздно. Машина публичного умиления была запущена.
Сидевшая неподалеку женщина просияла и тут же вскинула свой бокал с вином:
— Боже мой, поздравляю! Какая прелесть!
Её спутники дружно зааплодировали, словно зрители в студии ток-шоу. Джастин вытянул ещё одну салфетку, торопливо промокая уголки покрасневших глаз.
— Я просто... я так счастлив за вас. Правда.
Чонин не находил слов. Он лишь крепко сжал губы, пытаясь сохранить невозмутимость. Но от этой бурной, искренней реакции у него у самого защипало в носу, а к горлу подступил тяжелый ком.
— Я же живой свидетель всей вашей истории! — голос Джастина дрожал от нахлынувших чувств. — Мы вместе ненавидели Пресса! И одновременно вместе им восхищались... Я был рядом, когда между вами только-только что-то зарождалось... И когда вы официально объявили себя парой... я всё это время был рядом, чёрт возьми!
Чонин и сам мысленно пронесся сквозь эти годы. Надпись «Тетрадь позора», нацарапанная на ярко-красной обложке. Ненавистная и до боли желанная спина Чейза Прескотта. Первый пойманный взгляд. Первое слово. Первый поцелуй, от которого перехватило дыхание. Первая глупая ссора... Всё завертелось перед глазами, словно кадры в ускоренной перемотке.
— Вы, ребята... вы живое доказательство того, что настоящая, та самая, предначертанная судьбой любовь существует. В этом хаотичном мире вы — как константа, как редкое, идеальное совпадение... Вы — воплощение надежды!
Джастин шумно высморкался в измученную салфетку и, казалось, готов был разрыдаться с новой силой. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем он наконец смог совладать с собой и вернуться к реальности.
— Итак, — он решительно вытер нос тыльной стороной ладони, переключаясь в деловой режим, — какой у нас план?
— Что? — Чонин моргнул, возвращаясь в реальность.
— Предложение! Как именно ты собираешься это сделать?
Вот об этом Чонин пока старался не думать. Он растерянно забегал глазами по сторонам, словно ища подсказку в интерьере кафе.
— Ну... я куплю кольцо. Подарю на день рождения... и задам вопрос?
Джастин уставился на него с таким нескрываемым, вселенским ужасом, словно Чонин предложил подать на ужин кота.
— И это... всё?
— В каком смысле «всё»? Поверь, я куплю очень дорогое кольцо! — заверил его Чонин.
— И это всё? — повторил Джастин, игнорируя аргумент.
— ...А разве требуется что-то ещё?
— Ну, знаешь, — Джастин театрально взмахнул руками, — фейерверк! Вечеринка на яхте посреди океана! Струнный квартет, играющий вашу песню! Шоу тысячи дронов в ночном небе! Гигантская 3D-проекция на небоскребе!
Примеры звучали один абсурднее другого, но именно так выглядела квинтэссенция современных предложений, которые ежедневно мелькали у них в ленте. Чонин обреченно вздохнул.
— Складывается ощущение, что в наши дни люди делают предложение и вступают в брак исключительно ради красивых фотографий в Инстаграме. Неужели это и правда должно быть настолько... нарочито и показушно?
— Если не сделаешь как следует, будешь жалеть всю жизнь, — безапелляционно отрезал Джастин. Он мгновенно посерьезнел и наклонился ближе. — Слушай сюда. Я с детства искренне считал, что ананасы в пицце — это кулинарное преступление. Никогда не пробовал. А тут недавно психанул и решил рискнуть. Заказал большую гавайскую.
— И как тебе? — Чонин с интересом ждал развязки.
— Меня чуть не вывернуло наизнанку. Это было абсолютно чудовищно отвратительно, — скривился Джастин.
Чонин непонимающе склонил голову набок, не улавливая связи.
— Но! — Джастин поднял палец. — Если бы я это не попробовал, я бы так никогда и не узнал наверняка, что ненавижу пиццу с фруктами до глубины души.
«Ах, вот к чему он вел», — понял Чонин. Странная, извращенная, но на удивление убедительная логика. Смысл заключался в том, что нужно хотя бы попытаться.
— Кто знает, — подбодрил его Джастин, откидываясь на спинку стула. — Может быть, в тебе все это время дремал гениальный ивент-менеджер.
Чонин глубоко вдохнул, медленно выдохнул и, принимая вызов, решительно кивнул.
— ...Ладно. Я попробую.
Джастин победно вскинул сжатый кулак.
— Превосходно! Значит, действуем так. У нас есть все выходные на интенсивный мозговой штурм. Встречаемся в понедельник в это же время. Я тоже подготовлю идеи.
— Да. Договорились.
Вид у обоих был такой сосредоточенный и серьезный, будто они готовились не к романтическому событию, а к ограблению века. Джастин выудил из недр сумки ручку, перевернул картонный бирдекель и принялся что-то на нём сосредоточенно выводить.
— Ты что делаешь?
— Присваиваю нашему проекту кодовое название, — не отрываясь от дела, ответил он.
Чонин прыснул со смеху, но Джастин сохранял предельную серьёзность. Секунду спустя он продемонстрировал результат. На картонке было старательно выведено: «Протокол предложения».
〰〰〰
Они снова сидели в «Бочке». Их столик — самый дальний, утопающий в полумраке угол — снова превратился в штаб-квартиру. В пабе, как и положено, стоял привычный гвалт, но здесь, в их закутке, сгустилось напряжение. Со стороны они напоминали двух заговорщиков на конспиративной явке, где решаются судьбы если не мира, то, по крайней мере, одной конкретной пары.
Джастин, демонстративно игнорируя тарелку с начос, извлек телефон и с видом человека, открывающего ядерный чемоданчик, погрузился в заметки.
— Итак, я начинаю. Всего три слова, — он сделал многозначительную паузу. — Фенуэй-парк. Камера-поцелуй. Джамботрон!
— Вау. А это неплохо.
Глаза Чонина загорелись.
В его глазах вспыхнул интерес. Фенуэй-парк. Не просто домашний стадион «Бостон Ред Сокс», а старейшая бейсбольная арена Америки, легенда. Место, пропитанное духом классического бейсбола и невероятным фанатизмом местных болельщиков. А еще там, в перерывах между иннингами, традиционно устраивали «Время поцелуев» — Kiss Cam.
Он представил, как камера медленно плывет над трибунами, выхватывая из ревущей толпы случайную пару, и под одобрительный гул стадиона они должны поцеловаться. И все это транслируется в прямом эфире на «Джамботрон» — исполинское табло в центре поля.
А что, если заранее подговорить операторов и сделать предложение прямо под прицелом Kiss Cam? Да, возможно, это абсолютное клише, но до чего же трогательное и знаковое. А если бы им удалось потом заполучить эту запись, у них осталось бы идеальное напоминание об этом дне.
Но эта кинематографичная картинка рассыпалась, не успев толком сформироваться.
— К сожалению, полный отбой, — Джастин резко вернул его на землю. — В день рождения Чейза на Фенуэе проходит «День здоровья для пожилых». Так что на Джамботроне будут транслировать исключительно бабулек, принимающих позу собаки мордой вниз.
— Черт...
— Следующим пунктом у меня шел воздушный шар...
— Что? Только не это... — Чонин, страдавший легкой формой акрофобии, в ужасе вцепился в свой стакан. Заметив его округлившиеся глаза, Джастин тут же примирительно замахал руками.
— Дыши ровно, мэрия все равно не дала добро. Что-то там про сложности с «контролем воздушного пространства».
Чонин шумно выдохнул и прижал ладонь к груди, чувствуя, как отступает паника.
Брифинг Джастина тем временем продолжался. Сейчас он напоминал не просто друга, помогающего организовать предложение руки и сердца, а скорее ивент-менеджера, планирующего крупномасштабный городской фестиваль.
Все его концепции отличались истинно голливудским размахом. От относительно скромных идей вроде аренды целого кинозала для показа их персонального «фильма» до совершенно грандиозных, вроде фрахта самолета, который должен был выписать предложение дымом в небе над Бостоном.
— Но самым реалистичным вариантом мне все-таки казались дроны. Ты же в курсе, что у меня есть лицензия пилота? — Джастин не преминул на секунду самодовольно вздернуть подбородок. — План был безупречен. Эскадрилья дронов поднимает в воздух растяжки с надписью «Ты выйдешь за меня?», а затем флагманский дрон, самый навороченный, подлетает и эффектно доставляет кольцо. Признаюсь, когда я это визуализировал, я решил, что я чертов гений. Но есть нюанс... В день рождения Пресса синоптики обещают ливень.
Чонин, до этого момента молча внимавший презентации, слегка нахмурился.
— И каков итог? В сухом остатке у тебя нет ничего рабочего.
— Ну... можно констатировать полный провал операции, да. Вся надежда теперь на тебя, Джей. Ты-то хоть что-нибудь придумал?
Чонин тяжело вздохнул, полез в свой рюкзак и извлек оттуда внушительную, аккуратную стопку бумаг. Листы формата А4, скрепленные степлером в левом верхнем углу, выглядели точь-в-точь как курсовая работа прилежного студента.
Джастин недоверчиво прищурился, глядя на этот труд.
— Это... что такое?
— Что-что. Мой план.
Джастин бросил беглый взгляд на бумаги и издал звук, который можно было бы транскрибировать как стон экзистенциального отчаяния. В документе было листов пять или шесть. На первой странице красовался аккуратный титульный лист и содержание. На последующих — методично пронумерованные разделы, главы и подпункты.
— Ох, Джей... Господи боже, Джей...
— Я постарался изложить все тезисно и максимально коротко, — сухо парировал Чонин.
Джастин взял бумаги и начал их пролистывать.
— «Глава 1. Эмоциональный отклик и когнитивная восприимчивость объекта предложения»... Хм, шрифт зато красивый.
— Это Cheltenham. Именно им набирают свадебный раздел в «New York Times». Я подумал, что для такого документа он подойдет идеально.
— Логично, — серьезно кивнул Джастин и с академическим видом, словно рецензировал диссертацию, погрузился в чтение.
Чонин провел кропотливый анализ всего, что Чейз когда-либо говорил, делал или даже лайкал в социальных сетях, пытаясь смоделировать его психологическую реакцию. Он основывался на тонкостях его характера, на поведенческих паттернах и на той уникальной динамике отношений, которая сложилась между ними за все эти годы.
Ключевой вывод из Главы 1 был однозначен — Чейз отчаянно нуждался в том, чтобы их отношения наконец вышли из тени, стали явными и открытыми миру.
Этот вывод естественным образом перетекал в Главу 2: «Поиск и обоснование конкретных методов реализации предложения».
— Короче, если без зауми, суть в том, что это должно быть публично, — подытожил Джастин, наконец оторвавшись от чтения. — Ну да, логично, ты всегда слишком уж шифровался.
Чонин молча кивнул, не видя смысла спорить с очевидным.
Джастин продолжил листать страницы.
— Хм. А вот это уже неплохо. Стратегия, которая бьет точно в цель, но при этом позволяет тебе оставаться самим собой.
Действительно, что-то слишком кричащее, показное или вычурное совершенно не вязалось с интровертным характером Чонина. Главная задача состояла в том, чтобы сохранить эту присущую ему органичную простоту, но при этом не потерять в торжественности момента. И, разумеется, сделать так, чтобы они смогли разделить эту радость с близкими людьми.
— И вот на этом этапе, Джастин, мне необходима твоя помощь.
Стратегия Чонина была элегантна в своей многослойности. Сначала — вполне обычный праздничный ужин тет-а-тет. Ресторан с камерной атмосферой, хорошая французская кухня. Там же он вручит ему первый подарок.
Подарок должен был быть намеренно прозаичным. Чтобы усыпить бдительность и максимально усилить эффект контраста от того, что произойдет позже. Чонин остановил свой выбор на лимитированных беговых кроссовках — коллаборации любимого спортивного бренда Чейза и известного люксового дома. Он планировал сказать что-то вроде того, что хоть у Чейза сейчас и нет времени на утренние пробежки из-за его безумного графика, он надеется, что скоро тот сможет вернуться к своему хобби.
Чейз решит, что на этом официальная часть празднования окончена. Но это будет лишь прелюдия.
Когда они вернутся домой, их будет ждать тщательно подготовленная вечеринка-сюрприз. Воздушные шары, праздничный торт и, самое главное — внезапное появление всех их близких друзей и знакомых.
И вот в этот самый момент, в апогее праздника, на пике эмоций, Чонин достанет кольцо и сделает Чейзу предложение. На глазах у всех.
— Джастин, ты должен помочь мне все это организовать. Взять на себя всю логистику, пока мы будем в ресторане.
— Принято в работу. Так, дай-ка список... Я подниму на уши всех, кого знаю в этом городе! — Джастин тут же пробежался глазами по списку приглашенных в конце документа, мысленно ставя галочки напротив общих знакомых.
— Ты правда это сделаешь?
— Конечно, Джей! Заметано!
Чонин почувствовал колоссальное облегчение, словно в его распоряжение только что поступила целая армия профессиональных организаторов.
В приложении к плану значились несколько старых друзей из Уинкреста и одногруппники из Гарварда. Чонин также планировал тайно связаться с коллегами Чейза из медицинской школы, чтобы обеспечить их присутствие. Разумеется, там были и друзья самого Чонина: его сосед по комнате в Гарварде Майки, Андреа Шерман, его бывший куратор в общежитии Закери Уайз и даже его начальница и подруга Эбигейл.
— Чейз до последней секунды будет свято верить, что это просто вечеринка в честь его дня рождения, — Джастин хихикнул и подался вперед, понизив голос. — Он даже не заподозрит, что на самом деле это — вечеринка в честь его собственной помолвки!
Он буквально сиял от предвкушения. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что этот самый человек когда-то был идейным основателем «Клуба ненавистников Чейза» и соавтором печально известной «Тетради позора». Времена изменились. Теперь он любил Чейза и болел за их пару, пожалуй, сильнее всех остальных.
— О! Идея! А давай я прихвачу Майло?
Это прозвучало так непринужденно, будто речь шла об общем приятеле, которого забыли внести в список, но Чонин знал, что это не так. Майло — это новейший прототип ИИ-робота-компаньона, жемчужина отдела робототехники в компании Джастина.
Это было настоящее чудо инженерной мысли: милый, футуристично округлый робот, оснащенный всенаправленными колесами и полностью автономной системой навигации. Это позволяло ему плавно скользить в любом помещении, грациозно избегая препятствий. В его грудную панель был встроен OLED-дисплей высокого разрешения, способный транслировать текст, эмодзи и даже сложные AR-интерфейсы. Но самое главное — его многосуставные руки-манипуляторы были способны на высокоточные движения. Например, аккуратно взять и торжественно подать бархатную коробочку с кольцом.
— А разве его уже можно выносить за пределы лаборатории? — усомнился Чонин.
— Да ладно тебе, он недавно в «Вечернем шоу» засветился, фурор произвел. И в летнем научном лагере для школьников был звездой программы. Публика его обожает.
— Ну, я не против, но... не слишком ли это?
— Решено! Майло доставит кольцо! Это будет легендарно!
Глаза Джастина вспыхнули с новой силой, почти маниакальным блеском. В его воображении уже рисовалась эпическая картина, как толпа взрывается криком «Сюрприз!», гости расступаются, и в этот момент медленно и эффектно выезжает это чудо техники, бережно подвозящее заветное кольцо.
— План, конечно, монументальный, — усмехнулся Джастин, — хотя, стоит заметить, совершенно не учитывает статистическую вероятность отказа.
— Чейз не откажет, — твердо произнес Чонин. В его голосе звучала такая уверенность, словно он только что вернулся из будущего и лично видел, как все произойдет.
— Джей! А давай создадим отдельный чат для координации?
— А?
— Ну, в Slack или Telegram. Суперсекретный оперативный чат.
— Зачем? Чтобы, как в плохом шпионском фильме, заговоры плести? — Чонин скептически изогнул бровь.
— Какой еще заговор? Просто... будем втайне от кое-кого строить наши планы.
— Это буквально словарное определение заговора, Джастин.
В итоге они все же установили новый мессенджер с шифрованием военного уровня, придумали себе нелепые кодовые имена и создали групповой чат. Джастин пребывал в диком восторге и то и дело повторял, что чувствует себя как минимум агентом MI6 на спецзадании.
До дня «Икс» оставалась ровно неделя.
〰〰〰
Резкий звон будильника грубо вырвал Чейза из сна. Он осторожно приподнялся на локте, стараясь не шуметь. К счастью, Чонин даже не пошевелился — он спал глубоко и неподвижно.
Предпраздничный секс, начавшийся накануне около десяти вечера, плавно перетек в праздничный, затянувшись далеко за полночь. Они угомонились только часу во втором ночи. Неудивительно, что Чонин сейчас пребывал в состоянии, близком к летаргии.
Чейз свесил ноги с края кровати и потянулся за телефоном. Экран тут же засветился, переливаясь десятками уведомлений — поздравления с днем рождения, накопившиеся за ночь. Одноклассники из Уинкреста, однокурсники из медицинской школы, даже операционная медсестра, с которой он вчера закрывал смену.
Он прокрутил список чуть ниже и нашел сообщение, отправленное ровно в 00:01. Сьюзи, мама Чонина.
Она никогда не забывала поздравить его первой, неизменно называя «мой дорогой светловолосый сын, рожденный сердцем». Чейз давно считал ее своей второй матерью и никогда не забывал отправить ей самый роскошный букет на День матери. Узы, сплетенные из чистой любви, а не из обязательств крови, порой оказывались куда крепче формальных родственных связей.
А следом шло другое сообщение:
София Прескотт:
С днем рождения, неудачник. Жизнь — боль, но ты как-то умудрился протянуть еще один год. Мои соболезнования.
Прочитав это типично циничное, но по-своему трогательное поздравление от сестры, прилетевшее с первыми лучами рассвета, он усмехнулся и отложил телефон.
Нужно было вставать и собираться, но тело отказывалось слушаться. Что-то неуловимое держало его, не отпускало из тепла постели. Он снова наклонился и мягко поцеловал Чонина в лоб.
Ему, как всегда, предстоял рабочий день, а Чонин, по его словам, предусмотрительно взял отгул. Именно благодаря этому прошлой ночью Чейз смог позволить себе выложиться на полную, не экономя сил. Идеальное начало дня рождения.
«У тебя есть время завтра вечером? Поужинаем в „Амелии“ в семь?»
«Амелия», которую так старательно забронировал Чонин, считалась одним из лучших и, соответственно, самых дорогих французских ресторанов в округе. Судя по его слегка возбужденному тону и выражению лица, когда он озвучивал это предложение, главный подарок он собирался вручить именно там.
«Он, наверное, думает, что провернул самую секретную операцию в мире...» — Чейз невольно усмехнулся про себя. На прошлых выходных, ища свой носок, он случайно наткнулся под кроватью на спрятанную обувную коробку. Внутри лежали те самые лимитированные кроссовки его размера.
«Так вот ты какой, мой подарок в этом году». Он тогда улыбнулся и аккуратно задвинул коробку обратно, сделав вид, что ничего не заметил.
На самом деле, у Чейза и у самого был припасен один важный разговор, который он планировал поднять сегодня за ужином.
Несколько дней назад программный директор одной из крупнейших и престижнейших клиник на Западном Побережье неожиданно предложил ему стипендию. Это было беспрецедентно раннее предложение, и Чейз не сомневался, что тут не обошлось без закулисной магии фамилии Прескотт. Официальное распределение начинается только на третьем году резидентуры, но это, очевидно, была агрессивная попытка «застолбить» его заранее, перехватив у конкурентов.
Разумеется, это еще не было официальным предложением о работе. Всего лишь завуалированное приглашение: «Приезжай, посмотри больницу, пообедай с руководством, пообщаемся в неформальной обстановке». Но Чейз прекрасно знал правила игры и понимал, что такие приглашения не рассылают случайным людям.
Он решил, что было бы разумно съездить и осмотреться на месте. И он хотел спросить Чонина, не составит ли тот ему компанию. Проблема заключалась в том, как это преподнести, чтобы избежать недопонимания или тревоги.
Он боялся, что Чонин решит, будто он всеми силами рвется обратно в Калифорнию, и почувствует себя обязанным следовать за ним. Но и назвать эту поездку «просто экскурсией» было бы нечестным лукавством.
Калифорния была его родиной, и где-то в глубине души он действительно хотел туда вернуться. Но его настоящий «дом»... его домом теперь было то место, где находился Чонин. И только это имело значение.
Чейз тряхнул головой, усилием воли отгоняя сложные мысли, и прошел в гостиную. Он сварил себе крепкий обжигающий кофе. К тому времени, как вышел из душа, напиток как раз остыл до идеальной температуры.
Осушив чашку одним глотком, он закончил собираться и уже взялся за ключи от машины, когда его взгляд случайно упал на диван. Там, сиротливо темнея на обивке, лежал телефон Чонина. Обычно тот педантично ставил его на беспроводную зарядку у кровати, но прошлой ночью, видимо, было не до того.
«Это моя вина», — подумал Чейз с мимолетной нежностью. Вчера они начали как раз на этом диване, а уже потом переместились в спальню. У Чонина просто не было ни единого шанса вспомнить о телефоне.
Чейз поднял аппарат, собираясь отнести его на зарядку. Экран тут же ожил, среагировав на движение, и на нем высветилось странное уведомление, пришедшее вчера, около одиннадцати вечера.
Professor XOXO
Жду не дождусь завтрашнего дня.
Уведомление вспыхнуло на экране, исходя из «Chamber» — мессенджера, о котором Чейз слышал, но которым сам никогда не пользовался. Он досконально изучил цифровые привычки Чонина, тому хватало стандартного iMessage для личных переписок, WhatsApp и Slack для рабочих чатов. Этого всегда было достаточно.
«Chamber» же имел репутацию цифровой крепости. Мессенджер с открытым исходным кодом и высоким уровнем безопасности. Он не требовал привязки к номеру телефона или почте, шифровал абсолютно все, а его серверы, если верить слухам, не хранили вообще никаких логов.
В технологических кругах его превозносили как «последний бастион приватности». Но была и обратная сторона — эта же непробиваемая приватность сделала его печально известным в темных уголках даркнета, а также излюбленным инструментом для тех, кто вел двойную жизнь, изменяя супругам или проворачивая теневые сделки.
«Зачем Чонину такое?» — мысль кольнула Чейза, но следующим, что мертвой хваткой вцепилось в его внимание, стал ник отправителя.
[Professor XOXO]
По правде говоря, это был нелепый ник, который Джастин на скорую руку слепил из имени персонажа «Людей Икс» (Профессор Икс) и стандартного обозначения «целую-обнимаю» (XOXO). Но Чейз, разумеется, этого знать не мог.
Он нахмурился, вглядываясь в светящиеся буквы.
Да, он помнил, что Чонин присматривался к программам докторантуры. Но какой, к черту, профессор стал бы отправлять подобное? В одиннадцать часов ночи? И профессор ли это вообще? И что, черт возьми, должны означать эти игривые «XOXO» в конце?
Его окатило иррациональной волной желания немедленно разбудить Чонина и потребовать объяснений. Но момент был неподходящий для конфронтации. И, что куда более важно, он никак не мог оправдать тот факт, что вообще заглянул в его телефон. Меньше всего хотелось выглядеть подозрительным параноиком, нарушающим личные границы и устраивающим допрос из-за случайного сообщения.
Чейз аккуратно подключил телефон Чонина к зарядному устройству и, осознав, что безнадежно опаздывает, выскользнул за дверь. Но его разум пребывал в абсолютном смятении.
Сегодня у него день рождения, но предчувствие подсказывало, что день предстоит невероятно долгий.
〰〰〰
— Кольцо? — Джастин требовательно протянул руку.
Чонин извлек из тайника коробочку. Кремовый сатин, тисненый золотой логотип, мягко бликующий в рассеянном свете.
— Вот.
— Положи на кофейный столик, — скомандовал Джастин.
Едва Чонин опустил коробочку, Джастин откинул крышку ноутбука и принялся сосредоточенно барабанить по клавишам.
Майло, до этого момента неподвижно застывший в углу, ожил. Раздалось тихое, едва уловимое жужжание, и он плавно выкатился на середину комнаты. Его корпус чуть наклонился, и рука-манипулятор в виде клешни с точностью и неожиданным изяществом захватила сатиновую коробку.
— Вау... — только и смог выдохнуть Чонин, завороженно наблюдая за процессом.
Джастин, как оказалось, отпросился с работы на целых полдня и прикатил на корпоративном фургоне с гигантским логотипом своей компании на борту. Чонин понятия не имел, как ему удалось провернуть такую аферу, но факт оставался фактом. Он действительно привез Майло с собой.
— Ты уверен, что его можно вот так запросто... вывозить?
— Расслабься, — Джастин фамильярно похлопал робота по круглой голове. — Эта железяка отплясывала на бар-мицве у сына нашего тимлида. Так что все легально. Ну... почти легально. Я сказал, что беру его, чтобы сделать предложение. Если что, совру, что мне отказали, и вернусь с разбитым сердцем.
Джастин забрал у Майло драгоценный груз и аккуратно убрал его в плоскую поясную сумку, которую носил скрытно под одеждой. Он несколько раз нервно дернул молнию, проверяя надежность замка, и проворчал, повернувшись к Чонину:
— И зачем, скажи на милость, ты купил настолько дорогущее кольцо? Я теперь поседею от беспокойства.
Он нервно похлопал себя по тому месту, где под тканью угадывались очертания сумки.
Для Чонина, который ничего не смыслил в ювелирном искусстве, выбор кольца превратился в настоящий эпос. С чего вообще стоило начинать?
В итоге он обратился к единственному человеку в своем окружении, чье мнение в этом вопросе было непререкаемым. Вивиан Синклер. Находясь на пике славы и открыто встречаясь со звездой футбола первой величины, она, безусловно, знала толк в роскоши и эксклюзивных украшениях.
Услышав, что Чонин собирается сделать предложение Чейзу, Вивиан сначала издала ультразвуковой визг восторга, а затем долго не могла отдышаться от умиления. Она немедленно сдала ему все явки и пароли, порекомендовав один редкий нишевый французский бренд.
К счастью, их бутик обнаружился в универмаге в районе Бэк-Бэй. Чонин переступил порог и пропал. Это была любовь с первого взгляда. Он увидел кольцо и мгновенно представил, как оно будет смотреться на руке Чейза. Это была судьба.
Он заплатил за пару. Итоговая сумма была эквивалентна стоимости приличного небольшого автомобиля. Вне всяких сомнений, это была самая крупная и самая значимая покупка в его жизни. Вряд ли он когда-нибудь еще потратит столько за один раз. Разве что, когда действительно решит купить машину.
Но он просто не мог иначе. Чейз Прескотт заслуживал именно этого. И ничего меньшего.
— Пресс подарил тебе Канкун, а ты ему — кроссовки... — Джастин прыснул в кулак, явно смакуя предстоящую реакцию Чейза. Он выглядел взбудораженным даже больше, чем если бы готовился к собственной помолвке.
Чонин и сам последние несколько дней пребывал в состоянии эйфории, словно парил над землей. Если бы Чейз как следует не измотал его прошлой ночью, а точнее уже под утро, он бы точно не сомкнул глаз от нарастающего напряжения.
Вскоре прибыли сотрудники ивент-агентства, и пространство начало преображаться с калейдоскопической скоростью.
К потолку взмыли связки гелиевых шаров, в углу гостиной, словно по волшебству, выросла фотобудка. Появился длинный стол с кейтерингом. Комната наполнилась мерцанием гирлянд и декором, мгновенно превращаясь из жилого лофта в праздничный зал.
— Прямо как на выпускном, — с неожиданной ностальгией вздохнул Джастин, оглядывая результат.
В свое время он пропустил выпускной бал — ему банально не с кем было пойти, и он предпочел всю ночь просидеть за видеоиграми с ребятами из «Общества матлетов». Должно быть, поэтому сейчас эта картина трогала в нем какие-то потаенные струны.
Пока Джастин с видом полководца раздавал указания персоналу, Чонин ускользнул в гардеробную. Несмотря на более чем приличный заработок, его личный гардероб оставался скромным.
Но сегодня был особенный день. Он выбрал неброский, но самый лучший свой наряд: идеально выглаженную белую рубашку, бежевые чиносы и мягкие коричневые лоферы.
Приведя в порядок волосы и бросив последний взгляд в зеркало, он взял телефон, бумажный пакет с коробкой и вышел обратно в гостиную. Джастин в этот момент с самым серьезным видом «консультировал» рабочих, вешавших приветственный баннер.
— Джастин, я пошел!
Тот резко обернулся и с трагической торжественностью, словно провожая рыцаря на решающую битву, кивнул.
— Давай. За тылы не волнуйся. Все пройдет идеально.
Чонин уже взялся за ручку двери, но на секунду замер и обернулся через плечо.
— И не давай им пить раньше времени.
— Обижаешь, командир! — Джастин картинно приложил руку к груди. — Думаешь, я позволю кому-то напиться и испортить такой момент? Я конфискую все, что содержит хоть каплю алкоголя, включая ополаскиватель для рта! Не дрейфь!
Чонин кивнул, сделал глубокий вдох, стараясь унять легкую дрожь в руках, и решительно открыл дверь.
Вечер, который он запомнит навсегда, только что начался.
〰〰〰
— Ваш первый курс: крудо из лобстера с пюре из сельдерея.
Официант возник словно из ниоткуда и с выверенной осторожностью поставил перед ними тарелки. Тончайшие, почти прозрачные ломтики лобстера были выложены, словно лепестки экзотического цветка, на подушке из нежно-кремового пюре.
В зале «Амелии» царил изысканный полумрак. Мягкое точечное освещение выхватывало из темноты блики на хрустале, тихая классическая музыка смешивалась с приглушенным звоном бокалов и шепотом разговоров. Их столик располагался у панорамного окна. За стеклом, в синеющей дымке, мерцала темная лента реки Чарльз. На противоположном берегу, в Кембридже, один за другим вспыхивали огни, довершая меланхоличный вечерний пейзаж.
— Как в больнице? Все по-старому?
— Да, рутина. А ты? Весь день дома просидел?
— Вроде того.
Привычные вопросы, привычные ответы. Но воздух между ними был натянут до предела. Разговор, который в любой другой вечер тек бы легко и непринужденно, сейчас то и дело спотыкался, обрываясь на полуслове и увязая в паузах.
В этот самый момент по стеклу за окном звонко забарабанили первые капли.
— О, дождь, — Чонин ухватился за новую тему.
— И правда. А у нас зонта нет, — отозвался Чейз, глядя в окно.
Короткий обмен репликами тут же иссяк, и тишина снова тяжелым покрывалом опустилась на стол. Они оба заметно нервничали. Чейз то и дело брал в руки стакан с водой, крутил его в пальцах и тут же ставил обратно. Чонин же сосредоточенно перемещал вилкой пюре по тарелке, так к нему и не притронувшись.
Еда в этом дорогом, обласканном критиками ресторане казалась сейчас абсолютно безвкусной. Мысли заглушали работу вкусовых рецепторов.
Он украдкой поднял глаза на Чейза — и тут же встретился с ним взглядом. Они синхронно отвели глаза и натянуто улыбнулись.
Взгляд Чонина то и дело метался к телефону, лежавшему на краю стола экраном вниз. В голове крутились мысли: «Как там Джастин? Все ли идет по плану? Все ли гости собрались?»
Чейз мрачно наблюдал за этими манипуляциями. Чонин думал, что действует незаметно, но его внимание было слишком очевидно приковано к погасшему экрану.
Сердце Чейза болезненно сжалось.
«Он ждет сообщения? От того самого... "Профессора XOXO"?» — думал он.
Дело было не в том, что Чейз всерьез подозревал его в измене. Нет, это казалось невозможным. Но сама мысль, что Чонин может что-то от него скрывать... что у него появилась какая-то тайная, закрытая для Чейза сторона жизни... эта мысль вызывала почти физический дискомфорт, отравляя вечер.
— ...Ждешь какой-то важный звонок?
— А? Нет! Нет, конечно!
Чонин вздрогнул, отреагировав слишком резко, и тут же осекся. Взгляд Чейза мгновенно сузился, став колючим. Теперь это было не просто смутное предчувствие. Это была уверенность. Чонин что-то скрывает.
Неловкая тишина снова затянулась, становясь невыносимой. Чувствуя, что атмосферу нужно срочно спасать, пока она не достигла точки невозврата, Чонин поспешно потянулся вниз и поставил на стол тот самый бумажный пакет.
— А, вот. Чуть не забыл. С днем рождения.
Как Чейз и предполагал, внутри оказалась та самая коробка, которую он уже успел обнаружить под кроватью. Он разыграл спектакль идеального удивления. Благодарно улыбнулся и издал восхищённый возглас, пока медленно открывал упаковку. Словно «впервые» разглядывал кроссовки.
Но фальшивая радость быстро улетучилась, оставив после себя лишь пустоту. Чонин, чувствуя, как тишина снова сгущается вокруг них, принялся судорожно перебирать в уме новые темы для разговора.
— Семья... звонили поздравить?
— Только сестра, — коротко ответил Чейз.
— Ясно.
Разговор снова уперся в глухую стену.
«Уже полвосьмого», — Чонин бросил быстрый взгляд на часы. — «Гости, должно быть, уже в сборе. Нужно. Нужно хотя бы раз проверить, как там Джастин».
— Прости, я... мне нужно на минуту в туалет.
— Да, конечно, — Чейз едва заметно кивнул.
Чонин машинально схватил со стола телефон и поднялся. Он так торопился улизнуть из этой зоны напряжения, что совершенно не заметил ни тяжелого взгляда Чейза, буквально прикованного к его руке, сжимающей телефон, ни мимолетной гримасы боли, исказившей его лицо.
Он выскользнул из зала, но вместо того, чтобы направиться к уборной, вдруг заметил тускло светящийся знак «Аварийный выход». Повинуясь внезапному импульсу, он толкнул тяжелую металлическую дверь.
Контраст был оглушающим. За ней открылся совершенно другой мир: грязный, пропахший застарелым мусором и сыростью переулок, огромные жестяные баки, горы пустых коробок. И посреди всего этого убожества — абсолютно неуместная картина.
Четверо музыкантов. Двое мужчин и две женщины, все в строгих вечерних костюмах, с инструментами в руках — скрипками, альтом и виолончелью. Они переминались с ноги на ногу под начинающимся дождем, явно скучая в этом неприглядном месте. Один из них то и дело с тревогой поглядывал в свой телефон, словно ждал сигнала к началу.
Чонин инстинктивно отступил в тень и набрал номер Джастина. Но прежде чем вызов успел соединиться, он уловил обрывки их приглушенного разговора:
— Я жрать хочу. Нам долго еще тут торчать?
— Сказали, как только подадут десерт. Так что ждем команду.
— Надеюсь, обойдется без казусов, как в тот раз. Помните, когда клиент чуть не проглотил кольцо вместе с куском торта?
Больше можно было не слушать. Кто-то... сегодня... в этом самом ресторане... делает предложение.
В этот самый момент в голове Чонина все фрагменты мозаики со щелчком встали на места. Странное напряженное поведение Чейза весь вечер. Рваный, натужный разговор, который никак не клеился. Его лицо, на котором читалось нетерпение. Постоянные взгляды по сторонам, словно он тоже чего-то ждал...
«Неужели...» — его окатило волной ледяного холода. — «Неужели тот, кто нанял этих музыкантов... это Чейз?»
— Алло? Алло? Джей! — требовательный голос Джастина в трубке рывком вернул его к реальности. Чонин тряхнул головой, отгоняя эту абсурдную мысль.
«Не может быть. У него нет ни минуты свободного времени, чтобы организовать такое. К тому же, этот ресторан забронировал я. И сказал ему об этом только вчера вечером».
— А, Джастин. Прости.
— Ты чего звонишь? Что-то стряслось? — встревоженно спросил тот.
— Нет-нет, просто... как там у вас? Все готово?
— Естественно! Все в лучшем виде!
Через трубку доносился приглушенный гул голосов и музыка. Кажется, пришло действительно много народу.
Услышав, что все идет по плану, Чонин почувствовал, как напряжение немного отступает. Он повесил трубку и направился обратно в зал.
Когда он вернулся, Чейз даже не обернулся. Он сидел неподвижно, напряженно глядя в окно, на струи дождя, стекающие по стеклу. Он так глубоко погрузился в свои мрачные мысли — или, может быть, просто вслушивался в шум усилившегося ливня — что не заметил, как Чонин бесшумно подошел к столу.
— Чей...
— А, да! — он резко вздрогнул, выныривая из задумчивости.
«Точно, с ним сегодня определенно что-то не так», — решил Чонин.
— Раз ты вернулся, я попрошу принести основное блюдо, — сказал Чейз, подзывая официанта.
— Прости, — соврал Чонин, садясь на свое место, — нужно было ответить на срочный звонок.
Чейз молчаливым жестом подозвал официанта. Спустя мгновение на столе перед ними появился сочный стейк идеальной прожарки medium rare. Ароматное травяное масло медленно таяло на горячем мясе, источая пряный аромат.
Но Чонин по-прежнему не ощущал ни вкуса, ни аромата.
Тарелки бесшумно исчезли. Подали десерт — воздушное пирожное с хрустящей корочкой и ванильным кремом.
Чейз осознал, что откладывать больше нельзя. Момент настал.
Он должен был сказать Чонину о звонке из Калифорнии. Пусть это произойдет в лучшем случае года через два, но его уже неодолимо тянуло обратно. Привычный ритм города, мягкий климат, вечное солнце и дышащий прохладой океан. Его дом. То самое место, где он когда-то впервые встретил Чонина.
Разумеется, у Чонина здесь блестящая карьера, и всё же... Кто знает? Он только и мог, что думать: «А вдруг он тоже тоскует по Калифорнии? Вдруг он согласится вернуться туда вместе со мной?»
Собравшись с духом, Чейз осторожно начал:
— Чонин, я хочу у тебя кое-что спросить...
Десертная ложка дрогнула в пальцах Чонина. Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз.
«Нет... только не это».
Он вдруг с абсолютной ясностью осознал, что Чейз собирается задать тот самый вопрос, который этим вечером планировал задать он сам. И, словно в подтверждение худшего кошмара, краем глаза он уловил движение — тот самый струнный квартет входил в зал и двигался прямиком к их столику.
Мир перед глазами поплыл.
«Так не пойдет! Мой план рушится! Джастин! Майло! Это я... Я должен был сделать это первым!»
В этом вихре паники Чонин окончательно утратил самообладание.
Чейз мягко накрыл его ладонь своей. Пламя свечи дрогнуло и отразилось в его внезапно посерьезневших потемневших глазах.
Наконец, он произнес, чуть понизив голос:
— Чонин, ты... не хотел бы со мной...
— НЕТ, НЕ НАДО!
Чонин подскочил на месте. Он сам не осознал, как это произошло — тело среагировало быстрее мысли. Его отчаянный выкрик разрезал тихую обволакивающую музыку ресторана. Он резко высвободил свою руку из ладони Чейза.
Чейз окаменел. Его рука так и застыла, нелепо повиснув в воздухе. Ошеломленный, он смотрел снизу вверх на Чонина, не в силах поверить в происходящее.
И в это самое мгновение случилось то, чего Чонин ожидать никак не мог.
Струнный квартет... невозмутимо прошел мимо.
Чонин медленно повернул голову им вслед.
Музыканты действительно остановились. Но у столика прямо за их спинами.
Музыка полилась громче, торжественнее, и мужчина за тем столом поднялся, а затем плавно опустился на одно колено перед своей спутницей.
Он извлек из кармана бархатную коробочку и произнес те самые слова: «Ты выйдешь за меня?». Женщина, счастливо всхлипнув, ответила: «Да!». Зал взорвался аплодисментами.
Единственными, кто не разделил всеобщего восторга, были Чонин и Чейз.
Чонин, пунцовый от стыда и ужаса, рухнул обратно на стул. Лицо Чейза стало еще мрачнее.
— Чонин... — тихо начал он. — Как именно, по-твоему, я собирался закончить фразу... что ты ответил вот так?
— Я... я... то есть... — Чонин был в ступоре, неспособный выдавить ни звука, словно язык примерз к гортани.
«Что делать? Признаться? Прямо сейчас? Рассказать про Джастина, про дом, про Майло?»
Пока его взгляд лихорадочно метался по залу, тишину разрезал резкий, царапающий звук отодвигаемого стула. Чейз встал.
Он посмотрел на Чонина сверху вниз. Во взгляде читалась такая смесь боли и разочарования, что Чонину стало физически трудно дышать. А затем, не проронив больше ни слова, Чейз развернулся и направился к выходу.
Несколько долгих секунд Чонин просто сидел, оглушенный, и часто моргал. Словно кто-то резко выключил звук. Он не слышал ни гула голосов, ни музыки, ни барабанящего за окном дождя.
Его блуждающий взгляд упал на стол. На сиротливо лежащий бумажный пакет. Чейз ушел, даже не притронувшись к своему подарку.
Осознание ударило током. Чонин подскочил. Схватив пакет и папку со счетом, он отчаянным жестом подозвал официанта, кое-как расплатился и вихрем вылетел из ресторана.
Стена ливня обрушилась на него мгновенно, ослепляя и сбивая дыхание. Впереди, в размытом свете уличного фонаря, маячила удаляющаяся спина Чейза. Чонин бросился следом, не разбирая дороги.
— Чей! Чей, подожди!
Чейз остановился как вкопанный. Звук торопливых шагов, шлепающих по лужам, приближался. Он медленно обернулся.
Чонин затормозил в паре метров от него, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и поднял глаза.
Волосы Чейза, потемневшие от воды до глубокого карамельного оттенка, тяжелыми прядями прилипли ко лбу. По лицу непрерывными струйками стекала вода, а под мокрыми ресницами его глаза казались двумя темными омутами, холодными и бездонными. В этой глубине сквозила неприкрытая боль. Он отчаянно пытался сохранить невозмутимость, но рана была слишком свежа.
Он молчал, ожидая, что Чонин заговорит первым.
— Я... я знаю, что ты сейчас думаешь... но это все одно большое недоразумение.
— Какая именно часть? — в голосе Чейза не было гнева, только что-то ледяное. — Ты решил, что я собираюсь сделать тебе предложение. Верно?
Чонин приоткрыл рот, но слова снова застряли в горле. Рассказать ему сейчас? Или попытаться довести план до конца? Секунды нерешительности растягивали паузу до бесконечности.
— Я... это...
— И твоим ответом было «Нет, не надо!», — закончил за него Чейз. — Так, чтобы слышал весь ресторан.
Он резко провел рукой по мокрым волосам, откидывая их назад. На его лице проступила пустая безысходность.
— Ты... ты так все и планировал? Просто встречаться, пока нам не надоест?
Чонин молчал.
— Я думал, мы строим что-то настоящее. Вдвоем. Оказалось, я ошибался? Отношения, из которых можно выйти в любой момент, просто хлопнув дверью... это и есть твой предел?
Дождь, казалось, вымывал из головы Чонина последние остатки мыслей. Он не мог ничего ответить. Просто стоял под ледяными струями и крупно дрожал — то ли от пронизывающего холода, то ли от сковавшего его ужаса.
— Тебе что, язык отрезало? — окончательно взорвался Чейз. — Ты же у нас самый умный, у тебя всегда на всё готов ответ! Так скажи хоть что-нибудь!
Он чувствовал себя раздавленным. Публично униженным. Словно всё, чем он жил, в одночасье обесценилось.
Он всегда верил, что однажды у них с Чонином будет настоящая семья. Он был абсолютно уверен, что Чонин разделяет это желание. Тысячи раз он прокручивал в голове, как именно сделает ему предложение.
А Чонин... всё это время не хотел?
Это было уже не разочарование. Это было крушение всех надежд. Черное отчаяние, накрывшее его с головой.
Чонин смотрел на него снизу вверх, и в этот момент он казался таким жалким и потерянным. Маленький, промокший насквозь. Белая ткань рубашки облепила тело, обрисовывая худые плечи.
И Чейза захлестнула новая волна ярости. Ярости, направленной на самого себя. Потому что даже сейчас, в эту самую секунду, он ловил себя на мысли, что Чонин, должно быть, окоченел. О том, что кто-то может увидеть его сквозь просвечивающую мокрую ткань.
«Какой же я конченый идиот».
Он был в полушаге от того, чтобы сорвать с себя пиджак и укутать его от холода. Эта мысль, её абсурдность в сложившейся ситуации, стала последней каплей. Жгучая смесь гнева и собственного бессилия ударила в голову. Он резко развернулся.
Твердым чеканным шагом он двинулся к парковке. Но, пройдя всего несколько метров, осознал, что за спиной тихо.
Чейз резко обернулся.
Чонин так и застыл на том же месте, низко опустив голову, сгорбившись под потоками ледяного дождя.
— ...Черт побери.
Чейз шумно выдохнул и грубо растер ладонями мокрое пылающее лицо. А затем развернулся и, в несколько широких шагов преодолев разделявшее их расстояние, подошел к Чонину и взял его за запястье.
— Едем домой. Там и поговорим.
Его голос звучал глухо, лицо оставалось каменным, но пальцы, сомкнувшиеся на запястье Чонина, были на удивление бережными. Он не дергал и не тащил его за собой силой. И от этой невольной нежности, упрямо пробивавшейся сквозь стену ярости, у Чонина снова мучительно сжалось сердце.
Чейз молча довел его до машины. Открыл пассажирскую дверь, подождал, пока тот неловко устроится на сиденье, захлопнул ее и сел за руль. Автомобиль плавно выехал с парковки.
Всю дорогу до дома они не проронили ни звука. Салон заполнял лишь тихий рокот двигателя, барабанная дробь ливня по крыше да монотонный скрип дворников. Чейз ни разу не повернул головы в его сторону. А Чонин не смел поднять глаз.
Чейз загнал машину на их место подземной парковки. Он вышел и, впервые за много лет не взяв Чонина за руку, направился к лифту.
В лифте. В коридоре. Он ни разу не обернулся. Мокрые ботинки глухо хлюпали по ковровому покрытию, оставляя за собой цепочку темных расплывающихся следов. Чонин покорно шел следом, не в силах отвести тоскливого взгляда от его напряженной спины.
«Скоро все разрешится. Еще минута, и он все узнает. Его встретят друзья, и все это... весь этот кошмар закончится».
Но эта мысль больше не приносила облегчения. Вместо радостного предвкушения он ощущал только удушающий груз вины.
«Имел ли я право так поступать? То публичное унижение, та боль, то отчаяние, которое он только что пережил... разве они просто испарятся? Только потому, что все это было „постановкой“?»
Вдруг показалось, что он превратился в продюсера какого-то дешевого и жестокого реалити-шоу, где участников намеренно доводят до срыва и унижения ради эффектной развязки.
Менять что-либо было слишком поздно. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, наблюдая, как Чейз, по-прежнему стоя к нему спиной, вставляет ключ в замочную скважину.
Раздался сухой щелчок. Дверь подалась внутрь.
Чейз шагнул в квартиру первым. В тот же миг в темной прихожей вспыхнул яркий свет. И из гостиной грянул нестройный хор голосов:
— СЮРПРИЗ!
За этим восторженным выкриком последовала оглушительная тишина.
Гости, до этого возбужденно перешептывавшиеся в темноте, теперь в замешательстве переглядывались. Картина на пороге катастрофически не соответствовала ожиданиям. Хозяева дома, промокшие до нитки, с мрачными, тяжелыми лицами, выглядели так, словно только что пережили чудовищную ссору.
Лицо Чейза было непроницаемой маской. Чонин рядом с ним, не зная, куда себя деть, затравленно следил за его реакцией.
Тишину вдруг нарушило тихое механическое жужжание. К ним неторопливо выкатился круглый робот. Его нелепый, подчеркнуто мультяшный вид был до абсурда неуместен в этой гнетущей атмосфере.
Он забавно завибрировал, споткнувшись о край ковра, и замер точно между ними. Раздался тихий звук сервопривода. Робот медленно поднял руку-манипулятор.
В его механических «пальцах» была зажата небольшая кремовая коробочка.
Взгляд Чейза метнулся от растерянной толпы гостей к этому неопознанному объекту. От робота — к коробочке в его руке. От коробочки — обратно к Чонину. На его лице застыло выражение полного непонимания происходящего.
И в этот момент из динамика робота полилась музыка.
Знакомое, бодрое вступление... Тот самый звук трубы. Это была «Sweet Caroline». Песня, которую Чейз тайком добавил в свой плейлист и слушал, когда думал, что его никто не слышит. Неофициальный гимн их юности. Мелодия, которая гремела на каждом школьном стадионе перед футбольным матчем. Музыка, которая мгновенно возвращала их в то самое время, когда они были переполнены жизнью и надеждами.
Чонин дрожащими пальцами принял у робота коробочку. И медленно опустился на одно колено.
По гостиной пронесся коллективный изумленный вздох.
Чонин открыл коробочку и протянул ее Чейзу.
— Чейз Александер Прескотт. Ты выйдешь за меня?
Свет из гостиной упал на бархатную подкладку, и кольцо внутри вспыхнуло мягким теплым сиянием.
Чейз смотрел на Чонина сверху вниз, не в силах выдавить ни слова. Его плечи начали мелко вздрагивать. Дыхание перехватило.
В повисшей тишине раздался теплый бархатный голос Нила Даймонда, начавшего первый куплет. И слова песни, казалось, рассказывали их собственную, личную историю.
«Where it began,
I can't begin to knowin'...»
О чувствах, которые возникли из ниоткуда, медленно становясь нерушимыми. О времени, которое они прошли рука об руку, спотыкаясь, не понимая друг друга, причиняя боль, но все же сумев добраться до этой самой минуты.
Брови Чейза надломились у переносицы. Его голубые глаза... в них, как по воде от брошенного камня, пошла рябь. А затем они до краев наполнились влагой. Одна слеза, не в силах больше сдерживаться, медленно скатилась по щеке.
Он смотрел на Чонина, застывшего на коленях, словно герой из старого романтического фильма. И, задыхаясь от нахлынувших чувств, Чейз ответил дрожащим сорвавшимся голосом:
— ...Да. Тысячу раз, да.