Глава 167

— И-и-ик!

Сдавленно пискнув, Блисс втянул воздух и едва не взлетел над кроватью. Он уже рванулся прочь, но не успел даже толком подняться: Кассиан без всяких церемоний сгреб его и дернул обратно.

— И куда это мы собрались?

Кассиан усмехнулся и свободной рукой крепко обхватил Блисса за талию, однако тот тут же забился в его объятиях.

— П-пусти! Отпусти, кому говорю! Сейчас же отпусти меня! Ы-ы-ыть!

Он брыкался изо всех сил, извиваясь и пытаясь выскользнуть из цепкой хватки.

«Нужно бежать! Бежать далеко-далеко, на самый край вселенной! Спрятаться там, где он меня ни за что в жизни не отыщет!..»

— Ай-ай.

Снизу донесся сдавленный болезненный стон.

Блисс, еще мгновение назад яростно сражавшийся за свободу, вздрогнул всем телом и застыл. Придавленный его весом к кровати Кассиан болезненно поморщился, сквозь стиснутые зубы выдыхая едва слышный стон.

— К-Кассиан? Тебе больно? — в панике выпалил Блисс и вмиг побледнел.

Забыв обо всех попытках сбежать, он засуетился, беспорядочно ощупывая лицо, плечи и грудь Кассиана, будто надеялся на ощупь отыскать нанесенное повреждение. Наблюдая за этой перепуганной возней, Кассиан хрипло выдохнул:

— ...Всё нормально. Просто... не дергайся так сильно, ладно?

— У-угу.

Блисс моментально сник. Виновато опустив голову, он едва слышно пробормотал:

— Прости.

Услышав этот донельзя несчастный голосок, Кассиан не удержался от усмешки. Его ладонь мягко прошлась по волосам Блисса — всё так же тепло, бережно и успокаивающе. Однако именно от этой привычной ласки тому вдруг стало по-настоящему страшно.

«Нет, я не могу сказать. Я еще не готов».

Старательно отводя взгляд, Блисс торопливо выдавил:

— Я-я просто… увидел тебя тогда по телевизору. Сначала как-то забылось, а потом вдруг вспомнил… И мне так сильно захотелось тебя увидеть.

Ложь прозвучала жалко даже для него самого.

— Блисс.

— А потом папа вдруг сказал, что мне нужно лететь в Великобританию, и я подумал: было бы здорово с тобой встретиться, вот я и…

— Блисс.

Кассиан окликнул его снова — на этот раз громче и строже. В этом тоне уже не осталось места для отговорок, и Блиссу волей-неволей пришлось умолкнуть. Заметив, как тот окончательно съежился под его взглядом, Кассиан почти сразу смягчился.

— Блисс, посмотри на меня.

— ...

— Блисс.

Теперь в его голосе не было ни строгости, ни насмешки — лишь тихая просьба. Немного поколебавшись, Блисс робко скосил на него глаза. Наконец встретился с Кассианом взглядом. И, к своему удивлению, встретил слабую, чуть горькую улыбку.

Пальцы Кассиана осторожно коснулись его щеки и бережно очертили ее линию, точно он боялся, что любое неловкое движение заставит Блисса снова отшатнуться.

— Я люблю тебя.

Блисс лишь шире распахнул глаза, не в силах вымолвить ни слова.

— Что бы ты сейчас ни сказал и что бы ни сделал, мои чувства к тебе не изменятся, — мягко продолжил Кассиан, терпеливо уговаривая его. — Поэтому… может быть, теперь ты всё-таки скажешь мне правду?

Под натиском этих ласковых слов решимость Блисса безжалостно дала трещину. Отступать больше некуда. А Кассиан, словно окончательно убедившись, что добыча загнана в угол, нанес последний удар:

— Ты ведь сам говорил, что между любящими людьми не должно быть ни лжи, ни тайн.

Эти слова угодили точно в самое больное место. Блисс окончательно сдался. Кассиан был прав. Пришло время всё рассказать. В конце концов, он сам только недавно с таким жаром согласился жить без секретов. Но…

— Блисс, ну ты чего? — с тревогой спросил Кассиан, заметив, как в глазах его маленького возлюбленного снова заблестели слезы.

Блисс тихонько захныкал и спрятал лицо у него на груди. Несколько секунд он лишь жалобно сопел, а затем глухо пробормотал в ткань рубашки:

— Лучше бы у тебя и правда была амнезия.

В его голосе звучала такая вселенская скорбь, что Кассиан не выдержал и коротко рассмеялся.

— Я же говорил, что никогда не забываю ничего, что связано с тобой.

Кассиан невесомо коснулся губами его макушки и ласково провел пальцами по щеке.

Блисс так и замер, свернувшись маленьким комочком в его объятиях. Он вовсе не сомневался в чувствах Кассиана. Дело было не в этом. Ему просто было до смерти страшно.

Сколько мыльных опер он пересмотрел, в которых люди, некогда безумно влюбленные друг в друга, со временем превращались в злейших врагов? С экрана за подобными драмами было до жути увлекательно наблюдать. Но стоило затасканному сюжетному клише начать воплощаться в его собственной жизни, как всё очарование мгновенно исчезло.

Оказалось, что переживать такое самому чертовски страшно.

И всё же отступать было некуда. Позади не осталось ни одного укрытия, а впереди высилась стена. Сколько бы Блисс ни кричал про себя, что еще не готов, спрятаться от этого разговора он больше не мог.

Нижняя губа предательски задрожала. Блисс закусил ее так сильно, что та побелела, однако Кассиан не торопил его. Он молчал, терпеливо позволяя собраться с духом.

Тяжелая тишина затянулась. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Блисс наконец заставил себя разомкнуть губы.

— ...Я...

Единственное слово далось ему с таким трудом, что голос почти сразу оборвался.

Не выдержав, Блисс крепко зажмурился. Смотреть на Кассиана у него попросту не хватало смелости. Проще было добровольно лишить себя зрения, чем увидеть, как изменится его лицо после услышанного.

С трудом вытаскивая наружу первый горький обрывок правды, Блисс едва слышно произнес:

— ...Я не любил тебя.

Кассиан едва заметно вздрогнул, но промолчал. Он безмолвно ждал продолжения, и Блисс, словно срывая пластырь, на одном дыхании выпалил то самое признание, которое так долго прятал в глубине души:

— Я пришел к тебе, чтобы отомстить.

Такого ответа Кассиан не мог себе даже вообразить, поэтому его мозг на секунду просто завис.

— ...Что?

Лишь спустя мучительно долгую паузу с его губ сорвался этот растерянный вопрос.

Услышав его, Блисс резко распахнул глаза и вскинул голову. Страх никуда не исчез, но теперь к нему примешалось поистине безрассудное бесстрашие. Повысив голос, он отчетливо повторил:

— Я сказал, что прилетел ради мести! Отомстить лично тебе, Кассиан!

Совершенно выбитый из колеи, Кассиан мог лишь ошеломленно таращиться на лицо своего возлюбленного.

❈ ❈ ❈

Повисла долгая, сбивающая с толку тишина.

Кассиан смотрел на Блисса совершенно остекленевшим взглядом. Никогда прежде тот не видел его в таком глубоком ступоре. Даже когда Блисс беззастенчиво вертел перед ним задницей, лицо его не вытягивалось настолько сильно.

Не выдержав немого потрясения в чужих глазах, Блисс снова понурил голову. Лишь спустя несколько секунд он Кассиан огромным трудом разомкнул пересохшие губы.

— Бли... Блисс. Что ты... подожди...

Он был настолько ошеломлен, что не мог связать и пары слов.

«Нужно взять себя в руки. Как-то вернуть ситуацию под контроль», — эта здравая мысль билась в голове, однако мозг упорно отказывался подбирать подходящие слова. Впрочем, ничего удивительного: Кассиан не понял из сказанного вообще ничего.

И всё же лицо Блисса, искаженное подступающей истерикой, не оставляло места сомнениям. Он не шутил и не преувеличивал.

— Месть?.. Мне? — наконец выдавил Кассиан. — О чем ты вообще говоришь? Что я тебе сделал?

Он заставил себя говорить как можно ровнее и спокойнее, хотя в голове по-прежнему царил полный хаос. Заметив это непонимание, Блисс неловко заерзал, пытаясь сесть. Убедившись, что на этот раз он не собирается бросаться наутек, Кассиан ослабил хватку и позволил ему отстраниться, а затем и сам поднялся.

«Вот теперь мы наконец сможем нормально поговорить».

Но стоило об этом подумать, как Блисс принялся медленно отползать к краю кровати.

От этого почти инстинктивного желания забиться от него подальше у Кассиана неприятно похолодело внутри. Однако тревога быстро уступила место напряжению, когда Блисс наконец поднял голову и посмотрел на него в упор.

— ...Ты.

В его обычно ясных синих глазах теперь полыхал настоящий гнев.

Кассиан успел лишь заметить, как прежде едва уловимый аромат омежьих феромонов внезапно сгустился, став тяжелым и давящим, прежде чем Блисс выплюнул совершенно неожиданное обвинение:

— Ты смешал с грязью мою семью!

Кассиан несколько раз растерянно моргнул, медленно приоткрыл рот, но с губ сорвалось лишь всё то же беспомощное:

— ...Чего?

«Что за бред он несет?»

На этот раз Кассиан даже не пытался скрыть замешательства. Зато на лице Блисса не дрогнул ни единый мускул. Его черты исказила старая обида, а воздух вокруг потяжелел от пропитанного яростью запаха феромонов.

Кассиан примирительно поднял ладонь, пытаясь хоть немного успокоить Блисса, который, казалось, еще мгновение — и набросится на него с кулаками. Однако дальше этого жеста дело не пошло.

— ...Я... сказал такое? Когда?

В голове было совершенно пусто. Хотелось списать всё на ошибку, заявить, что ничего подобного никогда не происходило. Но, глядя в лицо Блисса — в лицо человека, чей мир когда-то рухнул из-за его слов, — Кассиан так и не смог выдавить из себя удобную ложь.

Он с трудом проглотил уже готовые сорваться с языка оправдания и принялся перебирать собственные воспоминания.

«Когда я мог сказать такую дичь? Я? Оскорбил мистера Миллера? Да с какого перепугу?! Да я должен был окончательно рехнуться, чтобы осмелиться на такое! Я?!»

— Это правда, — отчеканил Блисс. — Ты так сказал. Совершенно точно. Я слышал это собственными ушами.

Перед этой уверенностью любые возражения рассыпались, так и не успев оформиться в слова. Блисс не пытался его убедить и не бросался голословными обвинениями. Он говорил о произошедшем как о непреложном факте.

Значит, это действительно случилось. И теперь у Кассиана оставался лишь один выход — каким-то образом вытащить проклятое воспоминание из собственной головы.

«Где? Когда я успел так феерично слететь с катушек? Вспоминай. Вспоминай этот чертов день. Давай же! Ну же, думай!»

— Ха-а…

После отчаянного забега по чертогам разума Кассиан лишь тяжело и обреченно выдохнул. Как бы усердно он ни рылся в памяти, на месте нужного воспоминания зияла дыра.

— Прости. Я не помню.

Хотелось закричать, что Блисс ошибается, что ничего подобного никогда не было. Ведь в его собственной памяти такой сцены попросту не существовало. Да и поливать грязью мистера Миллера? Кассиан не мог представить, какое умопомрачение должно было на него найти, чтобы он совершил настолько самоубийственную глупость.

— В тот раз, — Блисс внезапно нарушил тишину, словно прочитав его мысли. — В тот день, когда ты бросил меня одного и ушел развлекаться со своими друзьями.

Не сводя с него тяжелого, полного горечи взгляда, он вынес окончательный приговор:

— Ты бросил меня, а сам пошел ворковать с той девчонкой.