Глава 97

— Пришли вести из герцогского поместья?

Едва переступив порог замка, Кассиан замер, услышав новость от Пенелопы. В следующее мгновение в его памяти всплыл факт, о котором он совершенно забыл.

«Черт возьми, скоро ведь день рождения матушки».

Прижав ладонь ко лбу, Кассиан тяжело выдохнул и бросил хмурый взгляд вниз. В салоне автомобиля, из которого он только что вышел, всё ещё крепко спал Блисс, заливисто и беззаботно похрапывая.

Когда сознание Кассиана отключилось — он словно провалился в глубокий обморок от истощения, — а затем вернулось, самолёт уже стоял в ангаре. Увидев, что граф уснул беспробудным сном, капитан после долгих раздумий принял волевое решение сменить курс и вместо Швейцарии направить борт обратно в Великобританию. Благодаря этому вышло проспать ровно столько, сколько требовал измотанный организм, и никто не посмел его потревожить.

Щедро похвалив капитана и экипаж, Кассиан пересел в ожидавшую их машину. За всю дорогу до замка Блисс так и не проснулся. Он спал настолько глубоко, что в какой-то момент можно было всерьез заподозрить, не впал ли он в кому. Впрочем, раскатистый и весьма неаристократичный храп служил неопровержимым доказательством того, что это был просто очень крепкий сон.

Но главная проблема заключалась в другом: что делать дальше? С чувством, будто он добровольно продал душу дьяволу, Кассиан солгал этому Арахису, что влюблен в него. А теперь, хорошенько выспавшись и придя в себя, осознал весь масштаб катастрофы. Он совершил грандиозную ошибку.

«Этот арахисовый огрызок теперь наверняка зазнается до небес».

Стоило только представить, насколько сильно этот и без того неуправляемый мальчишка слетит с катушек после такого «признания», как потемнело в глазах. Кассиан так и не придумал толкового плана действий за всю дорогу до замка, а тут еще и эти неожиданные новости.

«Как я мог забыть о дне рождения матушки. Если бы не приглашение, бы всё пропустил».

Допусти он подобную оплошность, отец пришел бы в ярость — даже сильнее, чем сама матушка. Исход был ясен как день. Герцог непременно стал бы кричать: «Как ты смеешь забывать о дне рождения моей драгоценной жены! Ты что, совсем не ценишь подаренную тебе жизнь?!»

Передернув плечами от неприятной дрожи, Кассиан задумчиво покачал головой. С тех пор как он стал самостоятельным, дворецкий семьи исправно уведомлял его обо всех, даже самых незначительных, событиях в герцогском поместье. К счастью, благодаря этому и на этот раз удалось избежать громкого скандала. Но… оставалась другая проблема.

И эта проблема сейчас пускала слюни на сиденье.

— Хр-р-р… Хр-р-р…

Скривившись, Кассиан смотрел на спящую капибару, продолжающую беззаботно сопеть во сне, и его мысли вновь потекли в мрачное русло. Всякий раз, когда герцогская семья устраивала торжество, Кассиан, как единственный наследник, обязан был прибыть заранее, чтобы помочь с организацией и приемом гостей. Раз уж приглашения разосланы, список присутствующих уже утвержден. Осталось лишь приехать и узнать, сколько еще дел свалят на его плечи.

Опыт прошлых лет подсказывал, что придется задержаться в родительском поместье минимум на пару недель, а то и на целый месяц. И если он оставит эту капибару здесь, в замке, совсем одного…

«Нет, ни в коем случае. Кто знает, какую катастрофу он устроит».

Если не держать его на виду, под строгим контролем, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Более того — Кассиан только что признался ему в любви. Этот идиот наверняка раструбит об этом на каждом углу.

«Язык у этого паршивца держится слабее, чем осенний лист на ветру».

Воспоминание о маленьком Блиссе, который, поклявшись хранить «страшную тайну», не продержался и пяти минут, прежде чем выболтать всё своему папочке, заставило холодок пробежать по спине Кассиана. Сто процентов. Нет, тысяча процентов — этот болтун разнесет сплетню. Не пройдет и трех дней, как об их «романе» узнает весь мир. Нет, этого допустить нельзя. Любой ценой.

«…Значит, выход только один?»

Как бы он ни ломал голову, другого решения просто не существовало. Скинув с себя оцепенение, Кассиан одарил спящего Блисса крайне недовольным взглядом и испустил такой протяжный, полный вселенской скорби вздох, что, казалось, земля сейчас разверзнется у него под ногами.

❈ ❈ ❈

— Что? В герцогское поместье? Мне?

Едва проснувшись и услышав новость от Пенелопы, Блисс вскинулся, часто моргая от удивления. Экономка, лучась от радости, удовлетворенно кивнула.

— Да-да, именно так! Совсем скоро состоится празднование дня рождения Ее Светлости. Наш граф всегда уезжает заранее, чтобы лично проконтролировать подготовку к балу. И он заявил, что возьмет тебя с собой! Ну разве это не чудесно?

Склонившись к Блиссу, который всё ещё сонно кутался в одеяло на кровати, Пенелопа заговорщически понизила голос:

— Между вами ведь что-то произошло, верно? Я же чувствую, как изменилась атмосфера! Ну же, не томи, рассказывай! Быстрее! Что у вас там случилось?

Пенелопа сгорала от нетерпения. Глядя на ее горящие любопытством глаза и разрумянившиеся от предвкушения щеки, Блисс лишь растерянно почесал щеку.

— Ээээ... Ну… граф признался, что я ему нравлюсь.

— Я так и знала!

Пенелопа закружилась в танце, то и дело подпрыгивая от переполнявшей её радости. Лишь проскакав по всей комнате, вернулась на исходную позицию и, к удивлению Блисса, выдала нечто похожее на зажигательный степ.

— Наконец-то, наконец-то! Всё в точности так, как я и предполагала! Значит, теперь осталась только ваша свадьба? Ах нет, сначала ведь нужно расторгнуть вашу помолвку, верно? Ох-ох, сколько же дел, сколько забот! — она суетливо всплеснула руками. — Блисс, даже не переживай, организацию свадьбы полностью доверь мне. У меня скопилась просто уйма идей! Я готовилась к этому с десяти лет. Я даже покажу тебе свой секретный блокнот! У меня продумана сто одна вариация свадебного букета. Дизайн колец мы закажем у самого модного бренда, к которому обычно обращается семья графа. А драгоценности, передающиеся из поколения в поколение, герцогиня будет вручать вам по одной…

Щебеча без умолку, Пенелопа не сразу заметила выражение лица Блисса, но, наконец обратив на него внимание, резко замерла. Звонкий стук каблучков по паркету оборвался. В комнате повисла внезапная тишина.

— Блисс, что с тобой? Что-то не так?

Это было странно. Их с графом чувства наконец-то оказались взаимными, так почему у него такое лицо? Может, он настолько счастлив, что даже не верит своему счастью и тревожится? Пенелопа непонимающе склонила голову набок.

Под её обеспокоенным взглядом Блисс неловко рассмеялся:

— А? Н-нет, всё в порядке. Просто, э-э… мне всё ещё не верится.

— Ох, Блисс, ну что ты в самом деле! Поверь уже. Мне-то со стороны прекрасно видно, как сильно вы друг друга любите. Так что отбрось все сомнения. К тому же, только подумай! Он берет тебя с собой в герцогское поместье! Понимаешь, что это значит? Граф собирается официально представить тебя герцогу и герцогине!

Пенелопа молитвенно сложила руки на груди, снова счастливо взвизгнула и посмотрела на Блисса сияющими от восторга глазами.

— Будь смелее, Блисс. Сердце графа уже принадлежит тебе. Считайте, что перед тобой уже расстелена ковровая дорожка, по которой вы рука об руку с Его Сиятельством пойдете к алтарю!

Для пущей убедительности Пенелопа театрально вытянула руку, указывая куда-то вдаль, в светлое будущее. Однако, в отличие от её бьющей через край уверенности, на губах Блисса всё так же блуждала натянутая невнятная улыбка.

В этот самый момент раздался громкий звонок мобильного телефона.

— Ой, это с кухни. Что-то стряслось? — проверив имя звонящего на экране, Пенелопа озадаченно нахмурилась и приняла вызов. Послушав пару секунд, она поняла, что дело не терпит отлагательств, и одними губами беззвучно шепнула Блиссу:

— Я на минутку.

Блисс послушно кивнул. Как только Пенелопа торопливо выскользнула за дверь, он шумно выдохнул и тяжело осел на матрас.

«Почему же мне так тоскливо?» — подумал он, ковыряя край одеяла.

Это странное тягучее чувство преследовало его с самого пробуждения. Раз уж он проснулся в своей постели, значит, его привезли сюда, пока он спал. Когда Кассиан наконец-то признал, что влюблен в него, Блисс был на седьмом небе от счастья. Но теперь, стоило открыть глаза и осознать, что всё это — реальность, на душе почему-то стало тревожно и пусто.

А тут ещё эти знакомства с герцогом и герцогиней...

Мысль о том, что Кассиан настроен настолько серьезно, лишь сильнее запутывала эмоции. По идее, теперь-то оставалось только безжалостно отшить графа, растоптать его чувства и с триумфом вернуться домой. Но стоило только представить, что он навсегда покинет этот замок, как внутри всё болезненно сжималось от щемящей тоски.

«Значит, я больше никогда не увижу Пенелопу?» — с грустью подумал Блисс.

Хоть он и убеждал себя, что они с экономкой больше не родственные души, воспоминания об их совместных проделках и беседах никуда не делись. От перспективы потерять это тепло на него внезапно накатило одиночество. Конечно, он безумно скучал по папочке, папе и своим старшим братьям и сестрам, но мысль о прощании со здешними обитателями отдавалась горечью.

«Когда Пенелопа узнает истинную причину моего появления здесь, она наверняка будет в шоке...

Но… теперь уже ничего не попишешь. Время пришло. Раз уж этот влюбленный глупец вознамерился представить меня своим родителям, медлить больше нельзя. Пора расставить все точки над "i"!»

Блисс решительно сжал кулаки и вскочил с кровати. Хватит тянуть резину. Он прямо сейчас ворвется в комнату Кассиана и потребует от него извинений за те давние оскорбления! И пусть тот хоть рыдает в три ручья, умоляя о прощении, — Блисс будет непреклонен.

Почти бегом преодолевая длинный коридор, он прокручивал в голове десятки восхитительно драматичных сценариев. Вот сломленный Кассиан покорно просит прощения... Вот он ползает на коленях, цепляясь за штанины Блисса, и умывается слезами... А вот он в шоке хватается за сердце и падает в обморок...

— Ваше Сиятельство! — рявкнул Блисс, с грохотом распахнув двери.

В этот момент перед его мысленным взором как раз предстала финальная, самая эпичная сцена: Кассиан с рыданиями бежит по взлетно-посадочной полосе за улетающим самолетом Блисса.

Граф, который только что закончил телефонный разговор, медленно оторвал трубку от уха и повернулся на шум. Встретившись взглядом с застывшим в героической позе и тяжело дышащим Блиссом, Кассиан нахмурился.

— Чего тебе? — холодно бросил он.

«…А?» — опешил Блисс.

Он растерянно заморгал, чувствуя, как весь боевой запал куда-то испаряется. В комнате повисла тишина.