Глава 96

«Что за бредовую чушь ты несёшь, чокнутый арахис?» — хотел было сказать Кассиан.

Но не успел он и рта раскрыть, как эта неугомонная капибара уже разразилась бурным потоком слов:

— Вы ведь влюбились в меня с первого взгляда, признайтесь? Сердце так и заколотилось, верно? Потому вы тогда и кричали, ругались на чём свет стоит? Просто смутились и запаниковали, да? И сейчас у вас внутри всё трепещет? Даже слова вымолвить не можете от волнения? Я всё-всё знаю! Граф Херингер по уши втюрился в меня-я-я…

Под этой безжалостной бомбардировкой вопросительными знаками Кассиан окончательно опешил. В гудящей голове не осталось ни единой связной мысли. Только лишь необходимость во что бы то ни стало заткнуть этот безостановочно болтающий рот.

— Тихо, да помолчи ты! Заткнёшься ты или нет?!

В конце концов нервы Кассиана сдали, он резко вскочил и накрыл рот Блисса ладонью. Безумный омега тут же принялся барахтаться, пытаясь что-то выкрикнуть сквозь чужие пальцы, но это уже не имело значения. Все возмущения превратились в приглушённое, невнятное мычание. Настоящая проблема заключалась в другом.

«И что мне теперь делать?» — мысленно застонал Кассиан.

Да, в порыве отчаяния он заткнул этот источник шума, но ведь нельзя же стоять так вечно. Зажатый в ловушке Блисс яростно таращился на него снизу вверх. В этих распахнутых глазах ясно читалась угроза — стоит Кассиану убрать ладонь, и эта дикая капибара немедленно вцепится ему в руку мёртвой хваткой.

— Тш-ш. Успокойся. А теперь смотри сюда.

Кассиан поднял указательный палец свободной руки, словно пытаясь утихомирить разъярённого пса. Убедившись, что взгляд Блисса послушно заскользил за его движением, он очень медленно произнёс:

— Успокойся. Хороший мальчик. Вот так. Сейчас я уберу руку. А ты будешь вести себя тихо и выслушаешь меня. Нельзя кричать. И кусаться тоже нельзя. Понял? Если согласен, кивни. Ну же, кивни.

Блисс, сердито сопевший и сверливший мужчину убийственным взглядом, неохотно подчинился этому размеренному тону — его макушка дёрнулась вниз и тут же вернулась обратно. Не отрывая ладони от чужих губ, Кассиан начал плавно отстраняться. Воздух между ними зазвенел от напряжения, готовый в любую секунду взорваться. Это напоминало опасный трюк по снятию намордника с бойцовского пса — они не сводили друг с друга настороженных глаз.

И вот, в этой натянутой до предела тишине, Кассиан резко отдёрнул руку.

— Ап!

— Не выйдет!

Зубы Блисса звонко клацнули в опасной близости от пальцев, но Кассиан, предвидя выпад, успел вовремя убрать руку. Оставшись ни с чем после своего холостого укуса, Блисс возмущённо скривил губы. Кассиан же лишь насмешливо фыркнул, изящным жестом отряхивая ладонь в воздухе.

— Тебе со мной всё равно не тягаться, так что брось эти глупости и сиди смирно. Что за несносный ребёнок.

Укоризненно покачав головой, граф с безупречной аристократической надменностью опустился в кресло. Закинув ногу на ногу, он сделал глубокий вдох, успокаивая расшалившиеся нервы. И затем, тоном куда более серьёзным, чем когда-либо прежде, произнёс:

— А теперь слушай меня внимательно. Всё, что ты наговорил минуту назад — абсурд. Скажу тебе предельно ясно, ты мне не нравишься.

— Ты ми-нэ нэ нла-вис-ся-я!

Блисс до смешного нелепо сморщил лицо и писклявым голосом скопировал интонацию графа. Вся торжественность серьёзного заявления вмиг рассыпалась в прах. От такой наглости мелкого арахисового огрызка на виске Кассиана тут же пульсирующе вздулась вена. Но он снова сделал глубокий вдох, заталкивая раздражение поглубже. Выходить из себя из-за каждой выходки этого инфантильного создания — ниже его достоинства. Мысленно сосчитав до десяти, Кассиан вновь открыл глаза и продолжил:

— Я не знаю, с чего вдруг ты так решил, но давай расставим все точки над «i». Ты мне не нравишься. Абсолютно. Так что заканчивай со своими нелепыми фантазиями.

Губы Кассиана искривились в холодной усмешке.

— Я понимаю, тебе очень хочется верить, что твои бредовые мечты реальны, но пора спуститься с небес на землю. Если продолжишь в том же духе, вконец свихнёшься.

«Хотя, кажется, ты уже свихнулся», — устало подумал он, как вдруг тишину нарушило пренебрежительное фырканье. Кассиан смерил омегу острым взглядом, но Блисс лишь упрямо вздёрнул подбородок и категорично заявил:

— Это не фантазии, а чистая правда! Можете отпираться сколько угодно, это бесполезно. Я и так уже всё знаю.

— Ха… — только и вырвалось у Кассиана, не в силах скрыть своего ошеломления.

Что этот безумный арахис вообще несёт? Откуда взялось это непоколебимо уверенное выражение лица? Этот снисходительный тон? У Кассиана просто в голове не укладывалось, как можно быть настолько оторванным от реальности.

— Ты мне не нравишься. Клянусь тебе в этом.

— Вы в меня влюблены. И это факт.

— Да нет же, клянусь богом, нет!

— Да! Лжец! Обманщик! Всё именно так! Я же говорю, так!

Под конец Блисс принялся возмущённо топать ногами, срываясь на крик. От этих пронзительных звуков в голове у Кассиана громыхнуло так, что он со стоном уткнулся лицом в ладони. Опять началась эта чёртова мигрень.

Если подумать, Кассиан не спал уже больше трёх суток. Лишённый нормального отдыха, вынужденный без конца перебираться из машины в самолёт, а из самолёта снова в машину ради этого нелепого путешествия, его организм оказался на грани истощения. За глазными яблоками пульсировала тупая боль, к горлу подкатывала тошнота от переутомления. Кассиан чувствовал себя так скверно, словно мог потерять сознание в любую секунду, но эта безумная капибара перед ним продолжала безостановочно трещать.

«Вы ведь влюблены в меня, да?»

Проклятье. Кассиан глухо зарычал, проглатывая готовые сорваться с губ ругательства.

«Это ты в меня влюбился, чёртова капибара. Ты, а не я. И после этого у тебя ещё хватает наглости вешать на меня эти абсурдные обвинения? Ах ты мелкий паршивец…»

— Угх…

Полный муки стон вырвался из его груди, и все связные мысли разом испарились. И без того жестокая мигрень вспыхнула с новой силой, грозясь в буквальном смысле расколоть череп на мелкие куски. Перед глазами поплыли тёмные пятна, дыхание стало частым, прерывистым и поверхностным. Сосредоточиться на чём-либо было физически невозможно. Сквозь пульсирующую и выматывающую боль в голове Кассиана билась лишь одна мысль: прямо сейчас он готов продать душу дьяволу, лишь бы этот кошмар наконец закончился.

«Постойте-ка…»

Сквозь туманную пелену в раскалывающейся голове с трудом пробился один-единственный вопрос. Ради чего он вообще ввязался во всю эту нелепую авантюру? Ах да, всё ради того, чтобы укротить и расположить к себе этот арахисовый огрызок.

Но в таком случае… не проще ли было бы с самого начала продать свою душу этому самому арахису?

— Граф Херингер в меня, в меня влюблё-ён! Жить без меня, без меня он не може-ет! Бе-бе-бе! Бе-бе-бе! И что же мне теперь с ним де-е-елать? — радостно распевал обнаглевший Блисс, на ходу сочиняя дурацкую песенку.

Впрочем, сейчас Кассиану было абсолютно плевать на его кривляния. Если бы это помогло избавиться от сверлящей мигрени и провалиться в глубокий сон, гордый граф был бы готов опуститься на колени и расцеловать подъёмы его ног.

Да, чёрт возьми. Сколько угодно.

— Твоя правда, — наконец хрипло выдохнул Кассиан совершенно измученным голосом. — Ты мне нравишься.

— Я так и знал! — выкрикнул Блисс, от радости едва ли не подпрыгнув на месте.

Пока этот несносный мальчишка не затянул очередной куплет своей идиотской песни, Кассиан слабо поднял руку и поманил его к себе.

— Прости, что так долго скрывал это. Поэтому… — тяжело сглатывая, произнёс граф сквозь прерывистое дыхание. — Поэтому… подойди сюда. Прошу тебя.

«Прости» и «Прошу тебя».

Для Блисса, живущего по законам мыльных опер, эти два слова прозвучали слаще мёда. Лицо его мгновенно просияло. Грациозно, словно победитель на ковровой дорожке, он обогнул столик и опустился на диван рядом с Кассианом.

— Кхм, — Блисс поудобнее устроился на мягких подушках, жеманно кашлянул и принялся отчитывать графа: — Ну вот, давно бы так! Разве не лучше было признаться с самого начала? А то стоило мне появиться, как вы сразу давай ругаться и кричать. И чего ради было так сопротивляться, если в итоге мы всё равно пришли к этому? Как говорится, в мире есть две вещи, которые невозможно скрыть. Первая — это чихание, а вторая…

Внезапно воодушевлённая тирада Блисса оборвалась, заставив его замереть. На плечо опустилось что-то тяжёлое. Он замолк на полуслове и осторожно скосил глаза — Кассиан безвольно уронил голову ему на плечо.

«Что это? Неужели он… плачет?» — взволнованно подумал Блисс.

В его воображении тут же всплыла трогательная сцена из любимой драмы, где раскаявшийся главный герой рыдает на плече у своей истинной любви. Блисс уже был готов растаять от умиления, но тут же почувствовал неладное.

В салоне самолёта стояла абсолютная тишина. Никаких сдавленных всхлипов или дрожащих плеч. Нахмурившись, Блисс прислушался. До его слуха донеслось лишь тихое мерное дыхание. Сомнений быть не могло, так дышит крепко спящий человек.

Всё ещё сомневаясь, Блисс осторожно поднял руку и принялся активно махать ладонью прямо перед чужим лицом. Никакой реакции не последовало. Ресницы даже не дрогнули.

«О боже, он и правда отрубился!»

Челюсть Блииса чуть не отвисла от возмущения. В такой исторический момент! Момент, когда неприступный граф Херингер наконец-то признал свои чувства, а этот негодяй взял и уснул?! Да это просто возмутительно!

— Эй… — прошипел Блисс, хватая Кассиана за плечи и собираясь хорошенько его тряхнуть.

«А ну просыпайся! Вставай и умоляй меня о прощении! Извинись за все гадости, что ты наговорил о моей семье! Пока не будешь валяться в ногах и рыдать, я ни за что тебя не прощу…»

Он действительно собирался его разбудить.

Но, взглянув на мертвенно-бледное лицо Кассиана, Блисс остановился. Руки сами собой опустились. Если подумать, этот мужчина был на ногах всё это время. Да, Пенелопа упоминала, что граф страдает от тяжёлой бессонницы, но не спать так долго… Это, должно быть, сущий ад.

«Может, у него такой скверный характер именно из-за того, что он постоянно не высыпается?..»

Внезапно в памяти всплыло ледяное «Блисс», брошенное Кассианом много лет назад. Омега поспешно замотал головой, отгоняя минутную слабость.

«Нет, он с самого детства был отвратительным мерзавцем! Нельзя поддаваться жалости!»

И в этот самый момент голова Кассиана соскользнула с его плеча и тяжело рухнула вниз.

— А-а! — испуганно вскрикнул Блисс, дёрнувшись от неожиданности.

Но даже уткнувшись лицом прямо в бедро Блисса, Кассиан не проснулся. Он спал мёртвым сном.

«Фух, пронесло…»

С облегчением выдохнув, Блисс тут же одёрнул себя и несильно стукнул кулаком по собственной макушке.

«Не вздумай сдаваться! Этот придурок — настоящий злодей. И я должен его наказать!»

Блисс поджал губы, глядя на размеренно дышащего мужчину на своих коленях.

«…Но я ведь добрый и справедливый герой».

— Кхм, — он снова прочистил горло, с высоты своего положения глядя на Кассиана.

Видя эту болезненную складку между бровей и то, как этот большой властный мужчина нелепо свернулся клубочком, словно брошенный котёнок, Блисс почувствовал укол сострадания.

«Ладно уж. Даже злодеям иногда нужно спать».

— Извините! — тихонько позвал Блисс бортпроводника.

Попросив разложить сиденья, он аккуратно переложил Кассиана и устроился лежать рядом с ним.

В следующий раз Кассиан открыл глаза лишь спустя долгих десять часов. Первым, что он услышал, проснувшись, было громкое похрапывание под самым своим боком.