Глава 90

«Да сколько можно ехать…»

Борясь с накатывающей дремотой, Блисс раздражённо потёр глаза и мотнул головой. После долгого перелёта их снова пересадили в машину, и теперь за окном расстилалась кромешная тьма. Он понятия не имел, куда его везут.

— Когда мы приедем, я смогу наконец поспать? — плаксиво протянул он.

Сидевший рядом Кассиан скользнул по нему коротким взглядом. Вместо того чтобы язвительно поинтересоваться, чем, по мнению Блисса, тот занимался весь полет, он лишь отвернулся к окну и равнодушно бросил:

— Там у тебя будет целая вечность на сон.

«Что за хрень несёт этот ублюдок?» — возмущенно забурчал себе под нос Блисс. Мысли начали путаться, и он сам не заметил, как снова провалился в сон.

— Эй, просыпайся. Эй.

Кто-то мягко, но настойчиво растормошил его за плечо. Блисс с трудом разлепил отяжелевшие веки — видимо, он всё-таки отключился.

— У-у-у-ум…

Он сонно протёр глаза и нехотя выпрямился в кресле. Кассиан, хранивший молчание почти всю дорогу, коротко бросил:

— Приехали. Вылезай.

«А? Наконец-то?»

— У-у-у-а-а-ах…

Едва выбравшись из салона, Блисс с наслаждением потянулся, разминая затёкшие мышцы, и только теперь принялся внимательно изучать окружение. Где они оказались? Отель? Или чья-то частная вилла?

«Сейчас бы в душ — и в кроватку…»

В ту минуту он и представить не мог, насколько сильно заблуждается относительно цели их поездки.

— А?

Сквозь густую ночную тьму проступило нечто ещё более мрачное. Прямо перед ним высилась глухая каменная стена, заросшая плющом, который в темноте казался сплетением зловещих теней. По спине Блисса пробежал неприятный холодок; под гнётом этой атмосферы он невольно втянул голову в плечи.

«И это отель? Серьезно? В такой глуши?»

— Х-и-и-ик!

Внезапный шум крыльев разорвал ночную тишину — прямо над их головами во тьму метнулась крупная птица. Блисс, завидев мелькнувшую тень, не выдержал и истошно завопил.

«Да что вообще происходит?! Куда меня привезли?!»

Паника накрыла его с головой. Однако бесновался он в гордом одиночестве. Кассиан, его секретарь и даже громилы-телохранители застыли каменными изваяниями, явно кого-то поджидая. От их пугающей невозмутимости по спине Блисса пробежал холодок.

«Неужели меня решили принести в жертву?!»

В этот самый миг вдалеке вспыхнул свет. Блисс вздрогнул и зажмурился. Светящаяся точка на секунду качнулась в воздухе, а затем начала стремительно надвигаться прямо на них. Когда в ее пульсирующем ореоле проступил человеческий силуэт, Блисс побелел как полотно и заорал дурным голосом:

— А-а-а-ах! Спасите! Убивают!

Обезумев от животного ужаса, он юркнул за широкую спину Кассиана и заголосил пуще прежнего:

— Не ешьте меня, я невкусный! Лучше сожрите его! Он больше, и мяса на нём тоже больше! А-а-а-а! Папа! Папочка! Я умира-а-а-аю!

Кассиан медленно обернулся и с непередаваемым недоумением уставился на причитающего юношу. Блисс, не обращая на это ровно никакого внимания, изо всех сил толкал графа навстречу неведомой угрозе, продолжая истерично вопить:

— Да ешьте же его, быстрее!

— Эй, ты… — начал было Кассиан, но лишь обреченно махнул рукой и отвернулся.

Из темноты к ним выскочил запыхавшийся служащий. Тяжело хватая ртом воздух, он низко поклонился:

— Вы уже прибыли? Я вас ждал. Прошу прощения, я отошёл буквально на минуту и никак не ожидал, что вы приедете так скоро…

Услышав этот жалкий лепет извинений, Блисс, который всё ещё с остервенением упирался руками в спину графа, так и замер с открытым ртом.

«Что-то тут не сходится».

Помявшись пару секунд, Блисс набрался храбрости и осторожно выглянул из-за широкого плеча Кассиана. То, что он увидел, заставило его обреченно выдохнуть и бессильно ссутулиться.

Загадочной «светящейся сущностью» оказалась идеально гладкая лысина незнакомца, беззастенчиво отражавшая свет автомобильных фар. Осознание того, что он устроил грандиозную истерику из-за обычного блика на чужой макушке, окатило Блисса ледяным душем. Почувствовав себя неимоверно глупо, он сгорал от такого жгучего стыда, что захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Или, на худой конец, телепортироваться обратно в Америку, с головой залезть под одеяло и больше никогда в жизни оттуда не высовываться.

— Кхм… Кхм-кхм.

Пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло, Блисс принялся глубокомысленно откашливаться, сверля взглядом что угодно, только не голову прибывшего. К его величайшему облегчению, этот неловкий спектакль остался без внимания — все присутствующие были поглощены разговором графа и служащего. Мысленно утерев со лба холодный пот, Блисс навострил уши, силясь хоть что-то понять.

— Да, мы подготовили всё в точности так, как вы просили. Позвольте вас проводить? Или же вы предпочтете…

Лысый мужчина тактично запнулся. Кассиан коротко качнул головой:

— В этом нет необходимости. Мы пойдём вдвоём.

— А, да. Как прикажете.

Блисс по-прежнему не улавливал сути происходящего. Тем временем мужчина извлек громоздкую связку ключей, и в ночной тишине раздался гулкий металлический лязг — тяжелые кованые ворота нехотя поддались.

— Прошу вас, проходите.

«А? Проходите? Куда это — проходить?!»

Ответ не заставил себя ждать. Разглядев сквозь распахнутые чугунные створки погруженный в непроглядную тьму парк, Блисс сдавленно пискнул и в очередной раз подавился воздухом.

Воровато скосив глаза на Кассиана, он попытался слиться с пейзажем и начал осторожно пятиться, заикаясь на ходу:

— Я, пожалуй, п-подожду з-здесь…

— Эй, — Кассиан безжалостно пресек эту жалкую попытку к бегству и смерил съежившегося юношу непререкаемым взглядом: — Твоя смена началась. Живо сюда.

— Н-но я же д-должен только в-воду п-подавать…

— Я сказал, сюда.

Кассиан раздраженно скрипнул зубами, глядя на насмерть перепуганного парня, который отчаянно мотал головой. «И ради кого, по-твоему, я терплю всё это дерьмо?!» — так и читалось в его ледяном прищуре. Под давлением этого убийственного взгляда остатки бунта в душе Блисса окончательно испарились, и он покорно прилип к чужому боку.

Наблюдавший за этой сценой служащий перевел взгляд с одного на другого и нервно хохотнул:

— Надо же, какая эксцентричная затея — прогулка по кладбищу глухой ночью! Хе-хе, ну и… э-э-э… весьма специфичные же у вас вкусы!

«Что?! По какому ещё кладбищу?!»

Страшное слово резануло по ушам, но времени на новую истерику уже не оставалось. Лысый мужчина предупредительно указал рукой в чернеющий зев аллеи и почтительно поклонился:

— Что ж, желаю вам приятной прогулки. Я буду ожидать здесь.

— Н-нет, я п-правда л-лучше п-подожду…

Блисс предпринял последнюю попытку дать дёру, но хватка Кассиана, стальным капканом сомкнувшаяся на его воротнике, задушила побег в зародыше.

— Шагай.

— Я не хочу-у-у-у-у!..

Жалобный вой утаскиваемого во тьму Блисса быстро растворился в ночной тишине, оставив провожающих в гулком молчании.

❈ ❈ ❈

Глубокая ночь. Вокруг царила поистине могильная тишина. Всякий раз, когда промозглый ветер холодными пальцами забирался под одежду, Блисс вздрагивал всем телом и еще отчаяннее вжимался в спину Кассиана. Тот стоически шагал по заросшей аллее, выхватывая из темноты куски дороги тусклым лучом ручного фонарика. Прогулка среди покосившихся плит и жутковатых каменных изваяний, едва проступавших во мраке, могла бы довести до инфаркта кого угодно, но Кассиану было совершенно не до страха.

— Ик!

— Хи-и-и-ик!

— Ох!

— Папочка-а-а!

— А-а-а-а-а!

Он не мог насладиться ни единой секундой покоя, потому что над самым его ухом кто-то непрерывно пищал, всхлипывал и скулил.

«Твою ж мать».

Кассиан с огромным трудом проглотил рвущийся наружу поток отборной брани. Какая там, к черту, мистика и ужасы — он просто валился с ног от морального истощения.

«Быть таким до истерики пугливым и при этом самому предложить "ночную прогулку по кладбищу для двоих"?! О чем он вообще думал?» — дойдя до этой мысли, Кассиан лишь обреченно усмехнулся.

«Ах да, о чем это я. С этими крошечными куриными мозгами думать в принципе нечем».

Визги за спиной и не думали стихать. Кассиану казалось, что к нему намертво приклеился не один взрослый омега, а целый выводок гиперактивных детсадовцев, причем самых плаксивых и горластых.

Несмотря на этот невыносимый звуковой хаос, граф упрямо продолжал поиски.

«Где же она? Могила Моцарта… Нет, не эта. И не эта. Проклятье, да где же она?!»

Он методично скользил лучом фонаря от одного надгробия к другому, силясь разобрать полустершиеся имена сквозь непрекращающуюся звуковую атаку Блисса. Когда же Кассиан наконец-то добрался до нужного места и остановился, он чувствовал себя выжатым как лимон, словно не спал несколько суток подряд.

«…Нашёл».

Он еще раз скользнул лучом по высеченному в камне имени, чтобы окончательно убедиться, и негромко позвал:

— Бли… Блэр.

— А-а-а! Кя-а-а-ак! Хи-и-и-ик!

В ответ на этот спокойный голос раздалась лишь очередная порция истошного визга. Кассиан тяжело выдохнул и обратился к дрожащему комку, намертво вцепившемуся в его одежду:

— Вылезай. Хватит орать, просто посмотри.

В его тоне звенело ледяное раздражение. Блисс, которого колотила крупная дрожь, нехотя высунул нос из своего укрытия, затравленно озираясь по сторонам. Кассиан непреклонно ткнул пальцем во мрак:

— Смотри. Это могила Моцарта.

Дрожащий луч фонарика выхватил из темноты очертания старого памятника. Услышав жуткое слово «могила», Блисс моментально заледенел от ужаса. Кассиан же, начисто игнорируя предынфарктное состояние спутника, принялся монотонно читать лекцию:

— Но это не настоящая могила. Лишь символическая. Тело Моцарта на самом деле…

Могила! Тело!

Одно слово было чудовищнее другого! Но и это оказалось не пределом. Кассиан продолжал бубнить какие-то исторические факты, небрежно поводя фонариком. При каждом смещении света густые тени за надгробием жутко ломались и плясали, порождая леденящую кровь иллюзию — каменная статуя словно шевелилась.

«Этого не может быть. Мне просто показалось».

Он с остервенением тёр глаза, пытаясь наскрести в душе хоть крохи мужества. Тщетно. Ужас оказался куда сильнее голоса разума. Зубы дрожали, тело крупно трясло, а от малейшего, даже самого безобидного шороха ветра из перехваченного страхом горла вырывался сдавленный мышиный писк.

— Хн… хлы-ып… хны-ы-ык…

В конце концов натянутые нервы не выдержали, и Блисс жалобно расплакался. Плечи судорожно затряслись в такт рыданиям. Размазывая горячие слезы по щекам тыльной стороной ладони, он с головой погружался в пучину горького сожаления.

«Зачем я вообще сюда поехал? Надо было оставаться в Америке. Лежал бы сейчас в своей мягкой тёплой кроватке и смотрел бы любимые сериальчики. Зачем, ну зачем…»

— Хлы-ы-ып…

Он уже судорожно набрал в грудь побольше воздуха, готовясь разрыдаться в полный голос, как вдруг…

Большая сильная рука неожиданно легла на затылок и потянула на себя. Блисс вздрогнул и замер, совершенно ошарашенный этим порывом. В следующее мгновение его с головой накрыло волной успокаивающего тепла. Вмиг позабыв о невыплаканных слезах, он широко распахнул глаза и лишь растерянно хлопал мокрыми ресницами, уткнувшись носом в чужую грудь.

Сверху, где-то над самой макушкой, раздался неожиданно тихий и бархатистый голос:

— Успокойся.

Это был Кассиан. И только в это мгновение до Блисса наконец дошло: граф крепко и надежно прижимает его к себе, укрывая в своих объятиях от всех ночных кошмаров.