Глава 172

Ни одной выбившейся пряди в безукоризненно уложенных волосах. Идеально скроенный костюм-тройка. Строгая оправа очков, за которой скрывалось правильное, интеллигентное и до невозможности скучное лицо типичного отличника. Его чрезмерно выверенный облик, резкие, четко очерченные черты и внушительный рост, несомненно, привлекали внимание. Однако взгляд Грейсона задержался на незнакомце совсем по другой причине.

Фиолетовые глаза.

В тесной кабине лифта ещё витал едва уловимый шлейф до боли знакомого аромата. Само по себе это не представляло ничего необычного: лифтом пользовались преимущественно члены семьи Миллер, поэтому присутствие здесь этого запаха едва ли могло кого-то удивить.

Если бы не одно существенное «но».

У совершенно незнакомого человека были точно такие же глаза, как у самого Грейсона.

Осознание пришло мгновенно. Перед ним стоял доминантный альфа — человек, обладавший той же редкой генетической особенностью. А судя по тому, откуда только что спустился лифт, этот альфа покинул верхний этаж — дом семьи Миллер.

Грейсон недовольно нахмурился.

Незнакомца его реакция, похоже, ничуть не смутила. Он лишь сдержанно улыбнулся, вежливо кивнул на прощание и вышел в холл. Грейсон посторонился, не скрывая раздражения, и проводил его тяжелым взглядом. Тот спокойно прошел мимо, даже не обернувшись.

Несколько мгновений Грейсон продолжал стоять на месте, мрачно глядя ему вслед. Затем резко мотнул головой, отгоняя ненужные догадки, и вошел в освободившуюся кабину.

В любой другой ситуации он хотя бы из вежливости ответил бы на улыбку, но сейчас ему было не до любезностей. Скрестив руки на груди, Грейсон угрюмо уставился на собственное отражение в зеркальных дверях. Скоростной лифт мягко рванул вверх, стремительно поднимаясь к последнему этажу.

Едва раздался короткий звуковой сигнал и двери разошлись в стороны, Грейсон вышел в коридор. Широкими шагами он пересек прихожую и, едва переступив порог гостиной, громко спросил:

— Тот хмырь, с которым я столкнулся внизу, — это он?

Ответом ему послужила тишина.

«Какого черта? Здесь вообще кто-нибудь есть?»

Раздражение стремительно перерастало в гнев. Грейсон тяжело направился вглубь квартиры, но не успел он дойти до коридора, как оттуда кто-то выбежал ему навстречу.

Уверенный, что это Кои, Грейсон уже собирался обрушить на него новый вопрос, однако, разглядев подбежавшего, удивленно нахмурился.

— Блисс?

— Грейсон!

Блисс просиял и, не раздумывая ни секунды, бросился к брату. С разбегу налетев на него, он обхватил Грейсона за шею и всем телом повис на нем.

От неожиданного столкновения с этим небольшим, но невероятно юрким существом Грейсон ощутимо пошатнулся. Пришлось рефлекторно отставить ногу назад, чтобы сохранить равновесие и не рухнуть вместе с Блиссом на пол.

Сам Блисс, разумеется, даже не заметил, что едва не сбил брата с ног. Он доверчиво прижался к нему, потерся макушкой о грудь и возбужденно защебетал:

— Как же давно мы не виделись! Столько времени прошло! Я так счастлив тебя видеть!

— Ого, Блисс.

Грейсону потребовалось поистине нечеловеческое усилие, чтобы голос не дрогнул от сдерживаемой злости. Однако он всё же сумел натянуть на лицо непринужденную улыбку и изобразить ту легкую, жизнерадостную атмосферу, к которой привык его младший брат.

— Как поживаешь? И правда, сколько лет, сколько зим.

Он обнял Блисса в ответ. Тот по-прежнему льнул к нему совершенно беззащитно и доверчиво — точно так же, как обычно ластился к Кои. Сохраняя предельно беззаботный вид, Грейсон как бы между прочим спросил:

— Я тут на первом этаже видел одного парня. Он как раз выходил из лифта. Это твой мужчина? Доминантный альфа?

От такого прямолинейного вопроса Блисс широко распахнул синие глаза. Щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем, а затем он счастливо рассмеялся:

— А-а-а, так ты его видел? Моего мужчину? Да, это он. Мой мужчина. Он мой.

Похоже, выбранная Грейсоном формулировка настолько пришлась Блиссу по душе, что он с явным наслаждением повторил ее несколько раз.

Грейсон изобразил понимающую улыбку.

— Вот оно что. Ну, понятно.

«Нет. Ничего не понятно. Этого просто не может быть».

Тот ублюдок совершенно точно был доминантным альфой. И этот первоклассный хищник собирается жениться на этой пустышке, которая даже собственные феромоны выделять не способна?!

Отказываясь принимать настолько абсурдную мысль, Грейсон с сомнением опустил взгляд на младшего брата. Блисс всё ещё висел на нем, прилипнув к груди, и совершенно не подозревал, какая буря сейчас бушует у Грейсона в голове.

Сохраняя на лице беспечную улыбку, тот слегка наклонился и будто бы невзначай уткнулся носом в макушку брата. Затем глубоко вдохнул и замер.

Отчетливый сладкий аромат не оставлял места для сомнений. Грейсон невольно скривился и тут же отстранился, не успев скрыть охватившее его отвращение.

— От тебя пахнет феромонами, — произнес он, пристально вглядываясь в лицо Блисса. — Как такое вообще возможно?

От Блисса всегда исходил лишь естественный, едва сладковатый запах чистой кожи. Однако аромат, который Грейсон уловил сейчас, был совершенно иным — густым, насыщенным и до странности похожим на феромоны Кои. Настоящий запах омеги.

Заметив потрясение на лице брата, Блисс гордо вскинул подбородок и с чрезвычайно важным видом объявил:

— У меня началась течка. Теперь я самый настоящий, полноценный омега.

Для пущей убедительности он даже чинно кашлянул:

— Кхм!

Грейсон едва не поперхнулся воздухом.

Его охватило дикое, практически непреодолимое желание схватить этого идиота за горло и немедленно вытрясти все подробности. Однако он сдержался. Вернее, будет точнее сказать, что у него попросту не осталось выбора: краем глаза Грейсон уже заметил Эшли и Кои, спускавшихся по лестнице.

— Грейсон!

Увидев сына, Кои радостно окликнул его и почти сбежал по ступеням. Грейсон первым делом почтительно кивнул неспешно спускавшемуся следом Эшли, а затем повернулся к папочке.

Кои широко распахнул руки и крепко заключил его в объятия. Грейсон послушно ответил тем же.

— Здравствуй, папочка.

— Как же давно мы не виделись! Ты всё это время был на Западном побережье? Как твои дела?

Встреча с сыном, которого он так долго не видел, заметно взволновала Кои. На его щеках проступил нежный румянец, глаза сияли радостными искрами, а губы растянулись в широкой улыбке.

Грейсон безошибочно распознал каждый из этих признаков.

Из-за редкой генетической особенности он был от рождения лишен способности испытывать эмоции. Чужие чувства казались ему сложным, почти непостижимым языком, который приходилось изучать по отдельным жестам, интонациям и выражениям лиц.

Чтобы хотя бы частично компенсировать этот недостаток, Эшли с раннего детства лично обучал сына искусству распознавания эмоций. Тренировки были долгими и беспощадными. Со временем Грейсон научился считывать чужие переживания с пугающей точностью, а затем — безупречно воспроизводить их самому. Он мог изобразить радость, сочувствие, нежность или тревогу настолько убедительно, что никто не усомнился бы в их искренности.

Но за этой совершенной актерской игрой по-прежнему скрывалась пустота. Грейсон научился понимать, что именно чувствуют окружающие, однако постичь, почему они это чувствуют, так и не смог.

Так произошло и на этот раз.

Бросив на Кои короткий, оценивающий взгляд, Грейсон за долю секунды проанализировал выражение его лица, позу и интонацию. Затем осознанно приподнял уголки губ, смягчил взгляд и придал своему лицу выражение искренней сыновней радости.

— Да, у меня всё отлично. Я очень рад видеть, что вы оба здоровы. Папочка. Папа.

Безупречно воспроизведя ласковый, полный тепла тон, он повернулся к Эшли, а затем наконец перевел взгляд на главного виновника сегодняшнего переполоха.

— Мы как раз обсуждали мужчину, за которого Блисс собирается выйти замуж. Верно?

— Угу! — Блисс торопливо закивал и, едва успев вдохнуть, затараторил: — Знаешь, как всё было…

— Давайте сначала присядем, — прервал его Эшли, спускаясь с последней ступени. — Там и поговорим.

Кои тут же поддержал мужа:

— Да-да, выпьем чаю все вместе. Как раз очень удачно: я недавно купил новые чайные листья.

— С удовольствием, — охотно согласился Грейсон. — Мне не терпится услышать все подробности.

Он приветливо улыбнулся Блиссу, надежно скрыв за этой улыбкой холодную ярость, которая всё сильнее разрасталась внутри.

❈ ❈ ❈

Вскоре по гостиной разлился тонкий аромат свежезаваренного чая.

Кои лично наполнил чашки, после чего занял место по правую руку от Эшли, сидевшего во главе стола, и с довольной улыбкой обвел взглядом собравшуюся семью.

— В последнее время я очень увлекся чаем и теперь постоянно пробую разные купажи. Этот показался мне особенно удачным. Если вам понравится, я отсыплю немного с собой.

— Спасибо, папочка, — вежливо отозвался Грейсон, заметив его выжидающий взгляд.

«И какой во всём этом смысл, если он сам даже запаха не чувствует?»

Разумеется, вслух Грейсон ничего не сказал. Более того, он даже не позволил этой мысли отразиться на лице. И всё же Эшли продолжал наблюдать за ним с таким предостерегающим выражением, словно заранее знал, какая именно колкость вертится у сына на языке.

— Очень вкусно, — после короткой паузы произнес Грейсон. — И аромат замечательный.

— Правда? — лицо Кои мгновенно просветлело.

— Ага! Очень вкусно, а пахнет-то как здорово! — с искренним восторгом подтвердил Блисс.

Окончательно успокоившись, Кои ласково потрепал младшего сына по волосам. Блисс довольно прищурился, сделал ещё один глоток, а затем вдруг озадаченно нахмурился.

— Только я не понимаю… Почему ты вообще решил увлечься чаем? Ты ведь, папочка, совсем не чувствуешь запахов.

Рука Кои замерла у него на макушке.

Грейсон медленно опустил чашку, пряча за ней едва заметную усмешку. Вот за что он любил Блисса: тот всегда без малейших колебаний произносил вслух именно то, о чём остальные благоразумно предпочитали молчать.

В этом доме только Блисс мог с такой легкостью и непосредственностью говорить о физическом недостатке Кои. Услышав его бесхитростный вопрос, тот ничуть не обиделся и лишь добродушно рассмеялся:

— Знаешь, когда я устаю от работы над диссертацией, чашка горячего чая отлично помогает прийти в себя. Я пил его каждый день, а потом в какой-то момент подумал: почему бы не попробовать составлять собственные купажи? Оказалось, это ужасно увлекательно. Но в одном ты прав. Поскольку я не чувствую запахов, мне всё время трудно понять, насколько хорошо у меня получается.

Последние слова Кои произнес уже не так уверенно. Он искоса посмотрел на Эшли и негромко пробормотал:

— А когда я прошу совета, от некоторых вообще никакого толку.

Проблема заключалась в том, что Эшли неизменно объявлял каждый новый купаж «отличным», даже не потрудившись как следует его распробовать. Поэтому полагаться на его мнение было совершенно невозможно. В то же время сам Кои пока не считал себя достаточно опытным, чтобы обращаться за помощью к профессионалам, и потому оказался в довольно затруднительном положении.

Неожиданно в разговор вступил Грейсон:

— Партнер Кита превосходно разбирается в чае. Может быть, вам стоит встретиться с ним?

— Да? Выходит, он тоже ценитель? — заинтересовался Кои, припоминая, что однажды уже видел этого человека на какой-то вечеринке.

Грейсон растянул губы в привычной, ничего не выражающей улыбке.

— Кто знает. Я понятия не имею. Но он ведь раньше был секретарем Кита, верно? Если это входило в его обязанности, значит, он наверняка должен уметь хорошо заваривать чай.

Над столом повисло неловкое молчание.

Даже Блисс, обычно не слишком чуткий к переменам в атмосфере, растерянно уставился на брата. Сам Грейсон, похоже, не заметил ничего странного и продолжил невозмутимо потягивать чай.

— Приготовление чая — лишь малая часть обязанностей секретаря, Грейсон, — с легким укором попытался вразумить его Кои, явно сбитый с толку таким пренебрежительным тоном.

Грейсон безразлично пожал плечом и аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Я знаю. Но то, что заваривать чай входило в его работу, тоже факт.

В его словах не было ни капли осознанного злого умысла. Он просто констатировал факты и искренне не понимал, в чем проблема. Беда Грейсона заключалась в том, что он был абсолютно не способен осознать, как его слова звучат для других и как они могут ранить чувства собеседника.

Кои, мысленно подавив тяжелый вздох, не знал, как сгладить неловкость, но тут Грейсон резко сменил тему, обратившись к Блиссу:

— Итак, Блисс. Как всё произошло? Мне не терпится узнать во всех подробностях, что именно случилось между вами.