Экстра 4Глава 5

Повисшее напряжение казалось зловещим. Ёну растерянно смотрел на Кита, а тот застыл, не сводя с него потрясённого взгляда. Не в силах больше ждать, Кит рявкнул:

— Что ты сейчас сказал? Повтори, живо!

Ёну вздрогнул. Несмотря на напор Кита, он и сам толком не понимал, как эти слова сорвались с языка.

— Э-э, ну... это... — цепляясь за ускользающий образ, мелькнувший перед мысленным взором, Ёну проговорил: — Я видел, как в аэропорту вы целовались со стюардессой.

— Так, а дальше?

— ...

— Постарайся вспомнить ещё, Ёну. Скорее!

Кит торопил его, но в голове было пусто, образы больше не всплывали.

— ...Простите.

В конце концов ему пришлось извиниться. Кит на мгновение умолк, но вскоре ответил с нарочитым спокойствием:

— Достаточно и того, что ты вспомнил хоть что-то. В следующий раз память вернётся в большем объёме.

Ёну разглядывал профиль мужчины, который вновь устало откинулся на спинку дивана. Интуиция подсказывала, что разочарование Кита было куда глубже, чем он пытался показать.

— А что… что случилось потом? — мягко спросил Ёну. Ему хотелось не столько узнать правду, сколько утешить собеседника.

Кит замер. На самом деле Ёну задал вопрос лишь для того, чтобы разрядить повисшее в воздухе напряжение. Он уже собирался добавить, что отвечать вовсе не обязательно, если это причиняет боль, но Кит заговорил первым.

— А потом...

Сделав тяжелую паузу, он с трудом выдавил:

— Потом я... взял тебя силой, хотя ты был против.

От этих слов глаза Ёну расширились. Кит, не решаясь взглянуть на него, продолжал говорить, словно обращаясь к самому себе:

— Ты сопротивлялся, но я сломил тебя своими феромонами… Ты плакал. Рыдал навзрыд.

«А потом ты меня бросил».

Кит проглотил последнюю фразу. Язык не повернулся произнести вслух, что Ёну в итоге ушел от него.

— Как же так… — спустя долгую минуту тишины пробормотал Ёну.

Он говорил так, будто отказывался верить услышанному, но смысл его замешательства оказался совсем не тем, какого ожидал Кит.

— Но я ведь мужчина? Вы переспали со мной… с мужчиной? Вы? Да ещё и применяя силу и феромоны?

Кит, внутренне сжавшийся в ожидании шквала обвинений в насилии, был застигнут врасплох ходом его мыслей. Он обернулся. Ёну смотрел на него широко распахнутыми глазами, и в этом взгляде не было ни тени притворства — только искреннее непонимание.

— Да, — тихо подтвердил Кит. — Потому что я уже тогда любил тебя… Хоть и отказывался это признавать.

Стоило вспомнить, к чему привела его глупая гордость и отрицание чувств, как сердце вновь сжало тисками сожаления. Любя Ёну, он бесконечно ранил его. Брал силой, унижал, постоянно отталкивал, утешая себя жалкой ложью, что Ёну — всего лишь очередной партнер для секса, такой же, как и все остальные.

Если бы он осознал всё чуть раньше… Если бы нашел в себе смелость признаться себе чуть раньше…

Возможно, тогда этой трагедии не случилось бы.

Отвращение к самому себе нахлынуло с такой силой, что Кит не смог поднять глаз. Он тяжело вздохнул и произнес:

— Это всё. Был только поцелуй. И это случилось в последний раз. С той ночи, как мы переспали, у меня никого, кроме тебя, не было.

Кит лучше всех понимал, что это — жалкие, трусливые оправдания. Разве кровь не ударила ему в голову, когда он увидел фото Ёну, выходящего из магазина с Дейном?

«Если бы Дейн и Ёну поцеловались, смог бы я легко рассмеяться и сказать, что это всего лишь поцелуй?»

Ответ пришел мгновенно. Он бы убил Дейна. А Ёну запер бы в четырех стенах.

— …В любом случае, мой единственный партнер — это ты. Так будет и впредь, и этот факт останется неизменным, помнишь ты об этом или нет.

— Но разве это не создаст проблем для здоровья, если феромоны накопятся? — смущенно уточнил Ёну.

Кит пожал плечами и с небрежной усмешкой предложил:

— Тогда, может, поможешь мне снять напряжение?

— Что?

— Шутка.

Увидев ошарашенную реакцию Ёну, Кит быстро сменил тему и резко отвернулся, пряча взгляд.

— Ты выбрал всё, что нужно? Идём в следующий магазин?

— Да… Мы будем покупать что-то ещё? — растерянно переспросил Ёну, все еще сбитый с толку.

Кит, поднимаясь первым, бросил через плечо:

— Да. Скоро нам предстоит выход на вечеринку.

«Столько вещей мне точно ни к чему», — пронеслось в голове Ёну, но вслух он лишь коротко согласился, не желая портить Киту настроение.

Кит уже протянул руку, ожидая, пока он поднимется. Перехватив его взгляд, Ёну уловил в глазах мужчины тень волнения — или ему снова показалось? Отбросив сомнения, он осторожно вложил свою ладонь в чужую руку.

— ...Ах!

Кит тут же дернул его на себя. Ёну не успел опомниться, как буквально влетел в крепкие объятия, словно потеряв опору под ногами. У самого уха раздался низкий, вибрирующий смех. Ёну замер, прижатый к широкой груди, широко распахнув глаза, а сердце заколотилось так, что удары отдавались в горле. Казалось, каждая клеточка тела тянулась к Киту, узнавая его.

Пока он стоял, парализованный близостью, Кит склонился и прижался губами к изгибу его шеи.

— ...

Раздался звук глубокого жадного вдоха. Кит вдыхал его запах. Сладкий аромат феромонов, до этого лишь едва витавший в воздухе, мгновенно сгустился, окутывая их. Кит откровенно соблазнял его.

«Что делать? А если он скажет, что хочет меня прямо сейчас?..»

Паника накрыла Ёну с головой. Можно ли целоваться? А касаться друг друга? Кит сказал, что они женаты, у них даже есть ребенок. Но сам-то Ёну этого не помнит!

«Тогда как далеко можно зайти? Можно ли это делать? Я ведь ничего не помню, смогу ли я все сделать правильно? А может, сработает мышечная память? Говорят же, что когда играешь на инструменте, руки сами помнят выученные ноты. Наверное, с сексом то же самое. Значит, я справлюсь? Постойте, а что общего между сексом и музыкальным инструментом? А, секс — это тоже своего рода игра на теле партнера, так что они похожи. Точно... Нет, стоп, какое к черту „точно“?!»

Легкое прикосновение губ к щеке вырвало его из пучины бредовых фантазий. Придя в себя, он обнаружил, что Кит уже слегка отстранился, удерживая его за плечи.

Только в щеку? Кит Найт Питтман ограничился целомудренным поцелуем в щеку?

Заметив, что Ёну смотрит на него округлившимися от шока глазами, Кит нежно улыбнулся и приобнял его:

— Пойдем?

Сотрудники бутика во главе с менеджером тут же выстроились, чтобы проводить важных гостей. Ёну, растерянно переставляя ноги, поспешил к выходу, низко опустив пылающее лицо.

«О чем я только думал посреди магазина?»

Стоило осознать направление собственных мыслей, как он едва не сгорел со стыда. Представлять секс с Китом в таком месте… Какое бесстыдство! Даже Кит, которого он так корил за распутность, ведет себя прилично и разборчив в местах, а в голове у Ёну — сплошная грязь!

Ёну мысленно отвесил себе оплеуху.

«Приди в себя! Откуда эти пошлые картинки? А ну, вон из моей головы!»

— Что с тобой? Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Кит, едва они сели в машину.

Ёну вздрогнул и резко обернулся. Его щеки все еще полыхали румянцем.

— А, нет, ничего...

— У тебя лицо красное.

Кит без колебаний протянул руку и коснулся ладонью его лба. Ёну напрягся всем телом. Только что с трудом изгнанный демон похоти радостно вернулся на место. Кит же, совершенно не подозревая о буре, бушевавшей внутри Ёну, нахмурился:

— Жара нет. Может, вернемся? Тебе лучше отдохнуть. Если что-то еще понадобится, закажем доставку на дом.

Он велел водителю ехать в особняк. Ёну, мысленно благодаря небеса за то, что Кит неверно истолковал его состояние, отодвинулся как можно дальше к двери. Прижавшись горячим лбом к прохладному оконному стеклу, он зажмурился, пытаясь переключить мысли.

Глядя на то, как Ёну отстранился и закрыл глаза, явно избегая общения, Кит ощутил горечь.

«Ему настолько некомфортно оставаться со мной наедине».

Он снова проклял себя за тот импульсивный порыв. Неужели нельзя было сдержаться? Хорошо хоть, хватило ума не поцеловать его в губы.

Наблюдая, как «ухудшается» состояние Ёну, Кит давал себе слово больше не совершать подобных ошибок. Он и не догадывался, что в это самое время Ёну вел отчаянную борьбу с собственным воображением, которое никак не желало успокаиваться.

— Эм, послушайте...

Голос Ёну нарушил затянувшуюся тишину лишь спустя долгое время. Поймав на себе косой взгляд Кита, он тут же отвел глаза и поспешно продолжил:

— Что это за вечеринка? ...Я ведь тоже иду?

— Обычный благотворительный прием. Чарльз позаботится обо всех деталях.

— Понятно...

Киту резанула слух эта подчеркнутая дистантная вежливость, но он решил пока не заострять на ней внимания. Уже радует, что не «мистер Питтман». Конечно, вместо официального обращения он превратился в безликое «послушайте», но это был хоть какой-то прогресс.

Подавив горький вздох, Кит как бы невзначай добавил:

— Говорят, там планируется матч по поло. Так что нам придется просто пару раз выйти, чтобы потоптать газон.

Ёну тут же повернулся к нему.

— Матч по поло?

Его реакция неуловимо изменилась. Чуткий к малейшим деталям Кит мгновенно уловил это и внимательно всмотрелся в чужое лицо. Не в силах скрыть внезапного оживления, Ёну начал:

— Неужели, мистер Питтм...

— Ёну. — Кит оборвал его, улыбнувшись уголками губ. — Вспомни об острове.

— …Вы тоже будете участвовать в игре?

Поспешно сглотнув и исправившись, Ёну выдержал паузу и задал вопрос. Кит прищурился.

— А ты бы этого хотел?

— Э-э… — Ёну лихорадочно подбирал слова. — Ну, вы ведь раньше играли профессионально, верно? Мне кажется, было бы здорово снова выйти на поле после долгого перерыва. Ну, знаете, просто чтобы развеяться или вроде того.

— ...

— ...А может, и нет.

Кит молча наблюдал за тем, как сдувается уверенность Ёну, а затем вкрадчиво спросил:

— А если я скажу, что буду играть?

— Правда?

Лицо Ёну озарилось таким восторгом, что ответ был очевиден без слов. Кит, довольный произведенным эффектом, лениво усмехнулся.

— Тебе нравится поло?

— Да… Наверное? — уйдя от прямого ответа, Ёну сбивчиво забормотал: — Я в этом не особо разбираюсь, но да, ммм, смотреть, как скачут игроки — это интересно и захватывающе... И я, Пит... нет, в общем, я с нетерпением жду вашей игры. Ну, то есть...

Он запинался, пытаясь как-то закончить мысль, но Кит видел его насквозь.

«Проще говоря, ты хочешь увидеть меня в седле», — решил Кит.

Прошло столько лет с тех пор, как он в последний раз брал в руки клюшку, что он уже и не помнил, когда это происходило в последний раз. Но в этот миг Кита захлестнул такой азарт, словно он готов был вскочить на коня прямо сейчас.

— Неплохо бы размяться после долгого перерыва.

Он бросил это с притворным безразличием, но в голове уже со скоростью света прокручивались планы, как выкроить время для тренировок, где срочно достать лучших лошадей, и как связаться с Грейсоном, организатором вечеринки, чтобы безапелляционно потребовать место в команде.

Хлесткий удар клюшки разорвал воздух, и мяч со свистом устремился вперед. В то же мгновение поле пришло в движение — игроки пустили коней в галоп, бросаясь в погоню.

— Ах!

Когда мяч, перехваченный соперником, просвистел мимо, у Ёну невольно вырвался разочарованный вздох. Всадники, повинуясь азарту, резко развернули коней. Инициатива перешла к другой команде, и кавалькада с грохотом копыт рванула в обратную сторону.

Мяч, несколько раз подскочив на неровностях, ударился о низкий деревянный борт и отскочил обратно на поле. Кит, вылетевший из общей массы игроков, уже заносил руку для удара.

Раздался чистый, звонкий звук — такой пронзительный, словно удар пришелся не по мячу, а прямо по сердцу Ёну. Белый шар, повинуясь воле игрока, полетел по идеальной прямой. Остальные всадники, издавая возгласы досады, пришпорили коней, пытаясь перехватить подачу.

Но сквозь их строй с пугающей стремительностью прорвался скакун Кита. Это было нечто большее, чем просто скорость. Мощный вороной жеребец, казалось, читал мысли всадника — он резко менял направление, без страха бросаясь наперерез другим лошадям, демонстрируя невероятный боевой дух.

Кит управлял этим зверем одной лишь левой рукой. Когда конь, следуя за траекторией мяча, на долю секунды проскочил нужную точку, Кит тут же натянул поводья, заставляя животное встать почти на дыбы, развернуться на месте и снова ринуться в бой.

Ёну заворожённо смотрел на него, забыв, как дышать. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Он настолько растворился в зрелище, что начисто забыл о Спенсере, которого прижимал к себе. Ему было жаль даже на мгновение моргнуть — он боялся упустить хоть секунду этого триумфа.

Кит натянул поводья и опустил корпус, готовясь к решающему удару. Клюшка описала в воздухе широкий полукруг, едва не касаясь травы.

В этот момент время для Ёну замедлилось. Тонкая ткань рубашки натянулась, очерчивая рельефные мышцы спины и плеч. Вены на крепкой шее вздулись от напряжения, а мощные бедра, сжимающие бока коня, казались отлитыми из стали. Взгляд Ёну жадно скользнул по узкой талии, задержался на сильных руках и…

— Даааа!

Трибуны взорвались восторженным гулом и аплодисментами. Судья объявил гол. Игроки, сбавив темп, начали кружить по полю, давая коням передышку. К Киту, принесшему команде очко, тут же подъехали соратники, хлопая его по плечу и что-то весело выкрикивая.

Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз держал в руках клюшку?

Ёну рассеянно скользил взглядом по фигуре мужа, пытаясь подсчитать годы, но сбился. Несмотря на долгий перерыв, на поле царил всё тот же идеальный, недосягаемый мужчина, приковывающий к себе все взгляды. Точь-в-точь как в тот день, когда Ёну увидел его впервые.

Со всех сторон слышались восхищенные вздохи, полные неприкрытой зависти. И все они предназначались Киту.

Однако сердце Ёну, еще секунду назад трепетавшее от восторга и желания, внезапно обдало холодом. Его взгляд зацепился за одну деталь, разрушившую наваждение.

За ухом Кита отчетливо виднелась метка.

«Неужели это действительно сделал я?»

Он всё еще не мог до конца поверить своим глазам, но внутри уже разливалось постыдное, пьянящее чувство превосходства. В памяти было слишком свежо то время, когда он, затерянный в безликой толпе, точно так же сгорал от восхищения, смешанного с ревностью. Нынешняя реальность казалась Ёну сладким сном.

Но было и еще одно, главное отличие от прошлого. У него был ребенок. Их общий с Китом сын.

Если вдуматься, тот далекий день и сегодняшний разделяла пропасть. Он и представить не мог, что однажды станет омегой, родит ребенка, да еще и от Кита. Жизнь — поистине непредсказуемая шутка.

Однако сердце, заполошно бьющееся от страсти к этому альфе, осталось прежним. Ему хотелось наплевать на приличия, выбежать на поле, вцепиться в него, задрать пропитанную потом рубашку и прижаться губами к твердым литым мышцам. Раздвинуть ноги, показать, как он истекает влагой от возбуждения, и позволить этой твердости заполнить его до предела.

«Боже, о чем я только думаю в таком месте?!»

Тянущее, пульсирующее ощущение внизу живота мгновенно вернуло его с небес на землю. И надо же было такому случиться — именно в этот миг Кит повернул голову. Их взгляды встретились. Лицо Ёну вспыхнуло, как маков цвет. Заметив это, Кит чуть прищурился, и в его взгляде мелькнуло понимание.

«Неужели догадался? Неужели он видит мои похабные мысли насквозь? Какой позор…»

Ёну в панике отвел глаза, готовый провалиться сквозь землю, но спасение пришло откуда не ждали — игра возобновилась, и мимо Кита вихрем пронеслись соперники. Вынужденный реагировать, Кит развернул коня и пустил его в галоп.

— Ах!

Концентрация была потеряна. Лошадь Кита, чью скорость он на долю секунды не проконтролировал, пересекла линию движения мяча. Свисток судьи прозвучал мгновенно. Фол и пенальти.

Кит снова оглянулся на Ёну, который в этот момент облегченно выдохнул. Жар на щеках еще не спал, но Ёну, взяв себя в руки, смог выдавить слабую, ободряющую улыбку.

Задержав на нем взгляд чуть дольше положенного, Кит отвернулся и вновь погрузился в игру. Оставшееся время прошло в напряженной борьбе, но ни одна из сторон больше не забила, и чаккер наконец завершился.

Объявили перерыв. Игроки направились менять взмыленных лошадей, а зрители, следуя традиции, высыпали на поле, чтобы утоптать взрытый копытами газон.

Ёну тоже взял ребенка за руку и ступил босыми ногами на землю. Спенсер тут же смешно наморщил нос — жесткая трава, видимо, колола нежные ножки. Ёну наклонился, чтобы поднять сына, но не успел он выпрямиться, как кто-то легко перехватил Спенсера.

— П... а, К... Кит.

Испуг на лице Ёну мгновенно сменился улыбкой. Он поспешно поправился, назвав мужа по имени, а Кит, усадив ребенка на сгиб сильной руки, лишь усмехнулся уголком губ — так, словно читал Ёну как открытую книгу.

Ёну смущенно почесал щеку, не зная, куда деть руки. В этот момент Спенсер, счастливый от внимания, обвил ручками шею отца и заливисто рассмеялся. Казалось, малыш был в полном восторге от того, что они выбрались куда-то всей семьей с самого утра.

Со стороны они, должно быть, выглядели как идеальная семья. Глядя на сияющее личико Спенсера, Ёну невольно перенесся мыслями в начало этого дня.

Особняк гудел с самого рассвета. Слуги сновали туда-сюда, готовя хозяев дома к выходу: доставали отпаренные костюмы, полировали обувь, раскладывали аксессуары. Движения их были отточены и привычны к подобной суматохе.

Ёну сидел в кресле, наблюдая за этими слаженными сборами, когда дверь приоткрылась и в комнату, смешно протирая кулачками заспанные глазки, вошел Спенсер.

— Папочка!

Увидев папу, ребенок расплылся в широкой улыбке и, раскинув ручки для объятий, нетвердой походкой заковылял к Ёну.

«Сейчас упадет», — мелькнуло в голове. Ёну инстинктивно подался вперед, и в ту же секунду Спенсер, запутавшись в собственных ногах, плюхнулся на пол.

— Спенс! — невольно вскрикнул Ёну.

Малыш, уткнувшийся носом в пушистый ковер, тут же поднял голову, растерянно моргая. Ёну подлетел к нему в одно мгновение, быстро ощупывая и проверяя, не ушибся ли он, и только убедившись, что всё в порядке, с облегчением выдохнул.

«К счастью, он упал не на голый пол», — мысленно успокоил себя Ёну, ощущая под пальцами густой, пружинящий ворс ковра. Ушибиться на таком покрытии было практически невозможно.

«Не стоит быть гиперопекающим, это ни к чему», — одернул он сам себя.

Но Спенсер, совершенно не подозревая о внутренних метаниях отца, лишь лучезарно улыбнулся и требовательно захлопал в ладоши.

«Хочет на ручки?»

Ёну на мгновение замешкался, но затем осторожно притянул ребенка к себе. Спенсер тут же привычно обвил ручками его шею, всем своим видом показывая, что это место принадлежит ему по праву.

Осторожно поглаживая крохотную спинку, Ёну с удивлением осознал, как уютно и естественно малыш устроился в его объятиях. От ребенка исходило такое умиротворение, что первоначальная неловкость мгновенно испарилась.

Он всё ещё не чувствовал до конца, что этот мальчик — его плоть и кровь, но вдруг подумал, что это не так уж и важно. Спенсер был милым. Невероятно милым.

Вывод напрашивался сам собой:

«Этот ребенок — само очарование».

— Чем занимаетесь?

Голос Кита заставил Ёну вздрогнуть. Альфа, уже полностью одетый для выхода, стоял в дверях и наблюдал за картиной в кресле. Не дожидаясь ответа, он подошел и уверенным движением забрал Спенсера у Ёну.

Смена рук произошла настолько естественно, что Спенсер даже не пискнул, смирно перекочевав к отцу. Ёну же, ощутив внезапную пустоту и холод, неловко потер освободившуюся руку.

— Я уже собрался. Жду только вас.

— Спенс тоже едет? — уточнил Ёну, поднимаясь.

— Да, — коротко бросил Кит, поправляя воротничок ребенку. — Он тоже должен увидеть, как я играю.

Аргумент прозвучал вполне в духе Кита, поэтому Ёну лишь кивнул.

«А я ещё волновался, смогу ли поладить со Спенсом».

Воспоминания об утре плавно перетекли в реальность. Стоя посреди поля для поло, Ёну невольно улыбнулся, глядя на ребенка. Спенсер был еще слишком мал, чтобы понять сложные взрослые проблемы вроде амнезии. Для него Ёну оставался всё тем же любимым папой, с которым всегда спокойно.

Когда этот малыш без тени сомнения обнимал и целовал его, все тревоги казались ничтожными.

«Как-нибудь всё образуется».

Поддавшись порыву, Ёну протянул руку и кончиком пальца пощекотал пухлую щечку сына. Спенсер тут же заерзал, смеясь и жалуясь на щекотку.

— Эй, осторожнее.

Кит ловко перехватил ребенка, который в порыве веселья чуть не выскользнул из рук, и одним махом усадил его к себе на плечи. Малыш тут же вцепился в голову отца, устраиваясь поудобнее на своей «смотровой вышке». Оказавшись на такой высоте, Спенсер восторженно подпрыгнул.

— Папочка маленький!

Малыш, возвышаясь над головой Кита, с победным видом указал пальцем вниз, на Ёну. Кит, крепко придерживая сына за ноги, перевел взгляд на мужа:

— Как тебе игра? Стоило смотреть?

— А, да… Было очень интересно.

Ёну не осмелился поднять глаза и встретиться с Китом взглядом. Он уткнулся взором в землю, делая вид, что внимательно разглядывает траву. Слишком уж живы были в памяти те постыдные мысли, что посетили его во время матча.

— Я впервые видел игру так близко. Не думал, что это настолько жесткий спорт.

— Ты впервые смотришь матч по поло вживую?

— Э… нет… не совсем? — ответ прозвучал неуверенно, поэтому Ёну смущенно попытался объясниться: — Когда я учился в университете, там проходил матч, но… случился инцидент, и я толком ничего не увидел.

— Вот как, — Кит бросил дежурную фразу, не особо вникая. Если речь об инциденте на поле, то, скорее всего, лошадь получила травму или кто-то неудачно вылетел из седла — дело житейское.

— Мало в каких университетах есть свои команды по поло. Какой, ты сказал, университет ты закончил?

— Эм…

Ёну судорожно сглотнул. В памяти, которую он, казалось, похоронил на дне сознания, внезапно вспыхнула яркая картинка. Кит, испепеляющий его взглядом, удушающая волна давящих феромонов и рука, занесенная для удара.

— Ну, это…

Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. «Как отреагирует Кит? Если узнает, что тем студентом тогда был я…»

— То есть…

«Что же делать? Как выкрутиться?»

— Папа! Лошадка, смотри, лошадка!

Звонкий крик Спенсера, подпрыгивающего на плечах отца, прозвучал как нельзя кстати. Кит отвлекся на сына, и Ёну успел тайком перевести дух, выпуская воздух из легких.

Однако, когда Кит снова перевел взгляд на мужа, его голос прозвучал неожиданно твердо:

— Поезжай домой первым.

Ёну лишь растерянно моргнул, не понимая причины такой резкой перемены. Видя его замешательство, Кит пояснил:

— Спенсера оставь Эми или Чарльзу. Я вернусь сразу, как закончится матч.

— …Что? Почему?

Кит криво усмехнулся и, подняв руку, тыльной стороной ладони провел по щеке Ёну.

— Ты ведь устал.

Жар, который Ёну с таким трудом загнал внутрь, вспыхнул с новой силой от этого прикосновения. Аромат Кита, предназначенный только для него, ударил в ноздри густой пьянящей волной.

Почувствовав, как сбивается дыхание, Ёну поспешно опустил голову. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять — его лицо сейчас выдает всё то возбуждение, что бурлило в крови. Он с трудом разлепил дрожащие губы:

— Я могу… подождать.

Уезжать первым только потому, что тело плавится от влечения к альфе, было слишком унизительно. Но сильнее стыда было желание смотреть на Кита. Кто знает, когда еще выпадет такой шанс?

Он поднял на мужа взгляд, полный немой мольбы. Кит удивленно моргнул. Чувствуя, как лицо заливает краской, Ёну тихо добавил:

— Мне бы хотелось досмотреть твою игру до конца.

«Ведь неизвестно, увижу ли я это снова», — он едва удержался, чтобы не произнести эти горькие слова вслух.

Кит слегка нахмурился.

«Неужели обиделся, что его заботу отвергли?» — пока Ёну терзался тревогой, лицо альфы разгладилось.

— Хорошо, будь по-твоему.

На губах Кита заиграла мягка улыбка. Ёну вновь замер, очарованный этой переменой. А пока он пребывал в сладком оцепенении, Кит протянул к нему руку.

— …Ах!

Вскрик сорвался с губ сам собой. Кит, не тратя времени на лишние слова, притянул его к себе за талию и зашагал вперед. Одной рукой он легко удерживал Спенсера, другой — крепко прижимал к себе Ёну.

Ёну физически ощущал на себе полные любопытства косые взгляды окружающих, но у него не осталось сил даже на смущение. Всё внимание уходило на то, чтобы просто дышать и переставлять ватные ноги.

Кит остановился у зрительской трибуны, расположенной у самой кромки поля. Подведя Ёну к ограждению, которое доходило чуть выше пояса и служило удобной опорой, он тихо произнес:

— Если передумаешь — возвращайся домой в любой момент, — голос звучал обманчиво ласково, но тяжелые волны феромонов, плотно окутавшие Ёну, говорили совсем о другом.

Это был дурманящий аромат, от которого кружилась голова, словно испытывал его на прочность — надолго ли хватит его выдержки? Ёну из последних сил цеплялся за ускользающий рассудок, отвечая лишь тяжелым, прерывистым дыханием.

«Ах…» — Ёну смотрел на Кита затуманенным взглядом, окончательно теряя голову. — «А что, если поцеловать его? Прямо сейчас. Может, это тот самый момент? Идеальный шанс для естественного поцелуя».

Но он колебался. Он ведь сам только что отказался ехать домой.

«Можно ли лезть с поцелуями после такого? Не подумает ли он, что я веду себя нелепо?»

Пока он тонул в сомнениях, Кит заговорил. На мгновение показалось, что он хочет сказать что-то важное, но в итоге лишь загадочно улыбнулся:

— Ну, мне пора.

Кит развернулся и направился прочь, стремительно увеличивая дистанцию между ними. Глядя на удаляющуюся спину, Ёну с запоздалым сожалением понял, что упустил свой шанс. Впрочем, он так и не решил, к счастью это было или к беде.

— Фу-х… — вздохнул он и покачал головой.

Ёну ощутил странную пустоту в руках и лишь потом осознал, что Кит проявил заботу и забрал Спенсера с собой, чтобы не нагружать его.

«Если бы он действительно заботился обо мне, то не стал бы так беспощадно давить своими феромонами», — вяло пронеслось в голове.

Но в этих мыслях не было ни капли обиды. Он стоял и завороженно смотрел вслед двум фигурам — мужчине и ребенку. Впервые он почувствовал, как сердце переполняется чувствами от одной лишь картинки перед глазами. Казалось, он мог бы прожить остаток жизни, не нуждаясь в пище, а питаясь одним этим зрелищем.

Сердце колотилось так сильно, что удары отдавались болью в груди. Пришлось зажмуриться и сделать глубокий вдох, пытаясь унять тахикардию.

— Фу-х… Фу-у-х.

Немного успокоив дыхание, он открыл глаза. На поле уже вовсю разминали лошадей. Ёну скользнул взглядом по газону и вдруг похолодел — Кита и ребенка нигде не было.

«А?»

Сердце ухнуло вниз, но паника длилась лишь долю секунды — вскоре он заметил их в стороне. Сидящий верхом Кит как раз передавал ребенка подошедшему дворецкому.

«Сейчас Чарльз принесет Спенсера мне», — решил Ёну и приготовился ждать, но дворецкий, приняв драгоценную ношу, развернулся и направился в противоположную сторону, к зоне отдыха.

Удивленный Ёну присмотрелся и понял причину, что ребенок совсем обмяк и сонно терся лицом о плечо Чарльза. Подошло время дневного сна. Сила привычки у детей поразительна — малыш отключился почти мгновенно.

Ёну испытал сложную смесь разочарования и облегчения. Спящий ребенок кажется тяжелее, к тому же он не был уверен, что в своем нынешнем, полупьяном от феромонов состоянии сможет должным образом позаботиться о сыне.

В этот момент, словно почувствовав его взгляд, Кит обернулся. Его губы тронула слабая улыбка, но, возможно, Ёну это лишь почудилось в мареве жаркого дня.

— …Ой?

Почувствовав, как пылает лицо, Ёну приложил ладонь к щеке. Кожа была неестественно горячей. Ощущался явный жар.

«Наверное, это всё от перевозбуждения. Всё из-за Кита».

Испытывая смущение и неловкость от собственной реакции, он попытался просто отмахнуться от тревожного симптома. Как и от сладкой, тягучей истомы, что волна за волной накатывала на тело, предвещая нечто большее.

— Ого, Кит. Давненько тебя не было видно. Не слишком ли ты рвешь жилы с непривычки? — Грейсон, подойдя с шутливым замечанием, встал рядом с Китом, который уже готовился сесть в седло. — Я был по-настоящему удивлен, когда ты вдруг заявил, что выйдешь на поле. Ты же сто лет не брал в руки клюшку, верно? Но играл ничуть не хуже профи. Видимо, тренировался в тайне от всех?

— Просто немного восстановил навыки, вот и всё.

Разумеется, это была ложь. Каким бы блестящим игроком он ни был в прошлом, годы простоя никуда не деть. Последние недели каждое утро он начинал с верховой езды, а вечера проводил, отрабатывая удары в тренировочных матчах до седьмого пота.

Пытался ли он хоть раз в жизни так стараться ради кого-либо? Кит порылся в памяти, но ничего подобного припомнить не смог. Всё это было исключительно ради одного зрителя.

Грейсон, словно прочитав его мысли, загадочно усмехнулся и сменил тему:

— Я видел Ёну. Вы, кажется, по-прежнему ладите. И Спенс всё такой же ангелочек. Эх, я тоже хочу ребенка.

— Тогда женись.

В ответ на это равнодушное предложение Грейсон театрально вздохнул, прижав руку к груди:

— Чтобы жениться, нужно сначала встретить любовь всей жизни. Ах, как же это тяжело — найти свою судьбу в этом безумном мире.

Кит посмотрел на него с выражением нескрываемого отвращения. Так смотрят на дьявола, который на полном серьезе молит Бога о рождественском подарке.

Не обращая внимания на испепеляющий взгляд Кита, Грейсон проворчал:

— Даже Чейз, и тот остепенился. Ты видел? Этот парень обзавелся уже двумя детьми, а ведь когда-то я ставил на то, что он либо сдохнет от передоза, либо останется калекой.

— …

Посторонний мог бы счесть эти слова ядовитой насмешкой. Но Кит знал, что за ворчанием Грейсона скрывается искреннее переживание пополам с восхищением. Вопрос был лишь в том, многие ли способны разглядеть эту искренность, а если и разглядят — примут ли её?

— Чейз здесь? С детьми?

— Конечно, и Джош с ними. Не знаю, видели ли они вообще игру. Эти двое, когда они вместе, так заняты друг другом, что не заметят, даже если рядом разорвется ядерная бомба.

На этот раз в голосе Грейсона звучала неподдельная усталость от чужого счастья.

Как раз в этот момент конюх подвел новую лошадь. Грейсон отступил на шаг.

— Желаю удачи, Кит.

Тот легко вскочил в седло, поудобнее перехватил клюшку и, глядя на друга сверху вниз, самоуверенно усмехнулся:

— Разумеется, я выиграю.

Игра возобновилась. В следующем чаккере команда Кита, будто окрыленная, заработала еще два очка.

Вновь настал перерыв. Игроки меняли лошадей, зрители высыпали на поле, чтобы по традиции утоптать дерн. Но Ёну остался стоять на месте, вцепившись в ограждение. Он чувствовал, что если сделает хоть одно неосторожное движение, то ноги просто подогнутся под тяжестью с трудом подавляемого возбуждения, и он рухнет прямо здесь.

Словно догадавшись о его состоянии, Кит намеренно не стал приближаться к трибуне. Готовя лошадь вдалеке, он лишь раз встретился с Ёну взглядом. Его глаза сузились, а на губах промелькнула лукавая понимающая улыбка.

Ёну обожгло стыдом. Он поспешно отвернулся, делая вид, что увлеченно разглядывает горизонт.

Начался решающий период. Ёну не мог оторвать глаз от фигуры мужа, мчащегося по полю на новом скакуне. Трибуны взрывались аплодисментами при каждом удачном маневре. В какой-то момент Кит, словно чувствуя этот взгляд спиной, посмотрел в сторону Ёну и коротко улыбнулся — победно и многообещающе.

Ёну тоже хотел улыбнуться в ответ. Но все, на что хватило его сил — это выпустить горячий вздох сквозь дрожащие губы.

И, наконец, прозвучал финальный сигнал. Матч завершился безоговорочной победой команды Кита.

Основная часть мероприятия подошла к концу, но игрокам требовалось время, чтобы пообщаться перед разъездом. Ёну остался на прежнем месте, дожидаясь, когда за ним придет Кит.

Мысли сами собой перетекли к Спенсеру — тот, должно быть, уже крепко спал. Едва на губах Ёну появилась невольная улыбка, вызванная образом ребенка, как кто-то с силой налетел на него со спины.

— Ах!

Он судорожно втянул воздух, подавляя вскрик. К счастью, ограждение удержало от падения, но телефон выскользнул из пальцев.

— Ох, прошу прощения, — поспешно извинился незнакомец.

Опередив Ёну, он наклонился, поднял гаджет и протянул его обратно.

— Спасибо, — бросив короткую благодарность, Ёну машинально поднял голову и встретился с мужчиной взглядом.

Фиолетовые глаза.

То ли незнакомец намеренно подавлял феромоны, то ли просто не источал характерного приторного аромата, но одного цвета радужки оказалось достаточно, чтобы понять, кто стоит перед ним. Доминантный альфа.

Заметив, как мгновенно напрягся Ёну, мужчина криво усмехнулся и заговорил первым, хотя его ни о чем не спрашивали:

— Я пытался успеть ко времени, но матч уже закончился.

— ...Похоже, вы были в командировке, — из вежливости поддержал беседу Ёну.

Ответ последовал незамедлительно, словно собеседник только этого и ждал:

— Я вернулся спустя несколько лет. У меня бизнес в Европе.

— Понятно...

Ёну неловко свернул разговор и отвел взгляд. Кита все еще не было видно. «Может, отправить сообщение и пойти к машине самому?»

Мужчина, молча наблюдавший за тем, как Ёну вертит в руках телефон, погруженный в свои мысли, снова подал голос:

— Я совсем отстал от местной жизни. Не случалось ли здесь в последнее время каких-нибудь особых событий?

Почувствовав в тоне собеседника странную настойчивость, Ёну намеренно сухо ответил:

— Если там, где вы были, есть интернет, вы и так должны знать обо всем, что известно остальным.

Мужчина усмехнулся, словно разгадав его маневр. То, что он, в отличие от других доминантных альф, не вел себя высокомерно, вызывало некоторое уважение. Однако в своем нежелании отступать он ничем от них не отличался.

— Вы же не думаете, что я спросил из праздного любопытства?

«Этот мужчина такой же непробиваемый, как и другие доминантные альфы», — подумал Ёну. — «Или, может, он прожил жизнь, не зная о существовании слова "нет", и потому просто не понимает намеков?»

— Вы ведь продолжаете стоять здесь не потому, что не заметили этого?

Передразнив манеру речи собеседника, Ёну демонстративно поднял руку, показывая кольцо. Мужчина рассмеялся, но Ёну было не до смеха. Только сейчас он окончательно осознал, почему Кит так настойчиво требовал никогда не снимать украшение.

Смех стих, и мужчина, с пугающей фамильярностью, протянул руку, намереваясь коснуться лица Ёну. Тот резко отшатнулся, уходя от прикосновения.

Незнакомец продолжал улыбаться, но воздух вокруг сгустился, наполнившись напряжением.

«Нужно уходить», — решил Ёну.

Он уже собирался развернуться, пренебрегши прощанием, как вдруг вместе с вдохом в легкие ворвался чужеродный запах.

Феромоны доминантного альфы. Но это был не Кит.

— ...!

Ноги подкосились мгновенно. Кровь застучала в висках, тело забила крупная дрожь. Забытый, казалось бы, животный ужас воскрес в долю секунды.

«Странно», — билась паническая мысль в затуманенном сознании. — «Странно. Что с моим телом?»

— Что это? Что происходит? — растерянно спросил мужчина, очевидно, ощутив резкий всплеск феромонов Ёну.

Ёну и сам не мог понять причину. Как? Почему? Почему его организм так реагирует на другого альфу? Это ведь... не Кит.

Мысли путались, обрываясь в пустоту. Язык не слушался.

«Куда я положил лекарство?» — Ёну изо всех сил пытался ухватиться за ускользающую реальность. — «Тогда, когда вернулся из больницы... А, в ванной. Я убрал его в шкафчик. Если принять сейчас, поможет? Будет ли толк? ...Смогу ли я продержаться до возвращения домой?»

Ноги окончательно перестали держать, и он начал оседать на землю. Мужчина тут же подхватил его. Ёну, тяжело хватая ртом воздух, попытался оттолкнуть чужие руки, но незнакомец даже не шелохнулся, продолжая сверлить его пристальным взглядом.

К несчастью, он совершенно неверно истолковал состояние омеги, рухнувшего прямо перед ним.

— А ты смелее, чем кажешься. Решил соблазнить меня прямо здесь? — в приглушенном голосе отчетливо звучал грязный намек.

Но он ошибался. Дыхание Ёну сбилось не от желания, а от ужаса. Сквозь пелену, застилающую глаза, он попытался вырваться, но мужчина, словно насмехаясь над жалким сопротивлением, лишь крепче прижал его к себе за талию.

Сладкий аромат окончательно затопил рассудок. Нужно было задержать дыхание, не впускать этот запах внутрь, но тело предало его. С каждым хриплым вдохом чужие феромоны проникали все глубже, отравляя мозг.

«Подумаешь, великое дело».

В памяти всплыли давно забытые, болезненные слова. Ёну оцепенел.

«Разочаровываешь меня вот так... У меня просто нет слов, это немыслимо».

«Если я не удовлетворю этого мужчину здесь и сейчас, Кит снова будет винить меня?»

То ли из-за дурмана феромонов, то ли из-за панического страха, связь с реальностью оборвалась. Прошлое и настоящее смешались в единый кошмар. Ёну обмяк, прекратив сопротивление.

В тот момент, когда сознание уже почти покинуло его, чьи-то руки резко схватили его сзади и рванули на себя. Ёну вырвали из хватки незнакомца и с силой прижали к другой, знакомой груди.

— Ах...

Знакомый, родной аромат ворвался в легкие, вытесняя чужой смрад. Ёну жадно глотал этот воздух. Кит не скупился, окутывая его плотным коконом своих феромонов. Страх медленно отступал, растворяясь в ощущении защищенности.

Совсем как тогда. В ту ночь, когда Кит так же бережно держал его, дрожащего от ужаса.

Казалось, он снова чувствует прохладный ночной воздух того дня. Ёну глубоко вдохнул и крепко вцепился в плечи спасителя. Кит, в свою очередь, с силой прижал его к себе. Сквозь гул в ушах до Ёну донесся его низкий, обманчиво спокойный голос:

— Обливать моего омегу феромонами... Не знал, что у тебя хватит на это наглости.

Ёну вздрогнул от скрытой угрозы в этом тоне. Незнакомец, осознав, с кем имеет дело, мгновенно растерял весь свой пыл:

— Нет, Кит, это недоразумение! Я правда не знал... Если бы я только понял, что это твой партнер...

— Ты довел его до полуобморочного состояния и смеешь оправдываться? — голос Кита стал острым.

Мужчина, чувствуя, что загнан в угол, выпалил свой главный аргумент:

— Но на нем нет метки!

Кит застыл. Повисла тяжелая тишина. Почувствовав заминку, незнакомец заговорил быстрее, пытаясь защититься:

— Полно людей носят фальшивые кольца, чтобы отвадить лишнее внимание. Если он тебе так дорог, ты должен был поставить метку. Тогда бы он не реагировал так остро на обычное давление, верно? Да и вообще... такая сильная реакция на легкий флирт — это ненормально. Тут явно что-то не так с ним, а не со мной. Я не виноват...

Аргументы звучали логично, и это сбило с толку даже самого Ёну. Кит промолчал — видимо, ему нечего было возразить.

— Мне правда жаль, Кит. Я слышал, что ты женился, но не знал, что это твой супруг. Прошу прощения.

Бросив несколько скомканных извинений, мужчина поспешил ретироваться, буквально сбегая с места происшествия. Кит еще какое-то время молча сжимал Ёну в объятиях, а затем, не говоря ни слова, легко подхватил его на руки. Ёну прильнул к нему, прерывисто хватая ртом воздух.

— Кит, я... сейчас...

— Я знаю, — он оборвал бессвязный лепет Ёну. — Терпи. Я помогу.

Кит быстро зашагал к парковке, разрезая толпу. От его широкого шага мир перед глазами Ёну прыгал, но настоящая причина головокружения крылась в другом. Попытка успокоить дала неожиданный эффект — феромоны Кита, смешавшись с остатками чужого запаха, вызвали химический шторм.

Ёну всхлипнул, лицо исказилось гримасой боли и наслаждения. Тело забила крупная дрожь, словно в припадке. Кит стиснул его крепче.

— Потерпи еще немного, — процедил он сквозь зубы.

Запах самого Кита изменился — он не мог не реагировать на бурную течку, начавшуюся у него на руках. Белье Ёну уже промокло насквозь. Стыд и возбуждение смешались в невыносимый коктейль. Хотелось разрыдаться от собственной беспомощности, но густой аромат, исходящий от его тела, безжалостно воздействовал на альфу.

— Ах, ха-а... угу.

Жар пульсировал не только внизу живота. Не в силах больше сдерживаться, Ёну поднял пылающее лицо и отчаянно обвил руками шею Кита. В ту же секунду альфа буквально нырнул в салон машины, увлекая его за собой в спасительную темноту.

— М-м, м-м-м...

Ёну исступленно покрывал его лицо поцелуями, не помня себя. Кит больше не пытался его остановить. Подхватив Ёну под колено, он рывком притянул его к себе и усадил сверху.

Твердая, горячая плоть Кита уперлась ровно между разведенных бедер. Ёну начал остервенело двигаться, ловя каждое касание сквозь тонкую влажную ткань. Хотелось большего. Он кожей чувствовал, насколько возбужден Кит.

— Кит, Кит...

— Нет, подожди.

Ёну хотел, чтобы тот вошел в него прямо сейчас, немедленно. Но Кит оставался пугающе собранным. Ёну не мог этого понять. Он ведь чувствует его желание, чувствует эту твердость, так почему же?

«Неужели он меня не хочет?»

— Ты с ума сошел? ...Ха, — выругался Кит, но тут же осекся.

Только тогда Ёну понял, что произнес свои мысли вслух. Альфа скрипнул зубами и хрипло бросил:

— Если начнем сейчас, я не смогу остановиться. Я держусь из последних сил. Если не понимаешь, просто заткнись.

Взгляд Кита был тяжелым, на самом дне плескалось бешенство пополам с желанием. Он был на пределе. Но Ёну было все равно — пусть бы они занимались сексом в тесной машине, пусть бы это длилось всю ночь. Он был готов на все, лишь бы Кит наполнил его.

«Пожалуйста».

Киту было больно смотреть на его мучения. Но помочь прямо сейчас он не мог. Самому стоило титанических усилий сохранять остатки рассудка в салоне, до краев наполненном дурманящими феромонами.

Взять Ёну здесь было бы безумием. В конце концов, он просто крепко прижал к себе плачущего, сотрясаемого всхлипами мужа, лишая его возможности двигаться.

— Все будет хорошо.

Единственное, что он мог сейчас — это успокаивать и окутывать своим запахом. Как тогда.

В прошлом это помогало унять приступы и вернуть Ёну равновесие. Должно сработать и сейчас. С этой мыслью Кит опустил взгляд. Мокрое от слез лицо Ёну дрожало, губы были приоткрыты. Сдержаться стало почти невозможно.

— Ёну, — едва слышно позвал он, выдыхая имя в губы, и склонился ниже.

Скоро они приедут. На большее нет ни времени, ни места. Это будет всего лишь утешительный поцелуй.

Убедив себя в этом, Кит потянулся к чужим губам, но в то же мгновение Ёну внезапно уперся ладонями ему в плечи и с силой оттолкнул.

— Ах!

— Ёну!

Кит едва успел перехватить его, не дав свалиться с колен, и в панике снова прижал к груди. Ёну безвольно повис на нем, но продолжал слабо трепыхаться, пытаясь отстраниться.

Кит совершенно не понимал, что происходит.

— Успокойся, Ёну! Хорошо, я не буду, не буду тебя целовать. Только успокойся. Да в чем дело? Тебе настолько противно целоваться со мной?

Тревога переросла в раздражение, и голос Кита сорвался на грубость. Ёну вздрогнул и, сжавшись, едва слышно пробормотал:

— Дело не в этом... Просто... после поцелуев ты... ты всегда злишься на меня.

Кит замер, словно получив удар под дых. В широко распахнутых глазах Ёну скопились слезы и, сорвавшись, покатились по щекам.

— Это...

Губы Кита с трудом разлепились. Дурман чужих феромонов путал мысли, и в этом состоянии ответить на столь болезненное признание было почти невозможно. Слова застревали в горле.

Пока он мучительно пытался подобрать ответ, машина затормозила у входа в клинику. Едва дверь распахнулась, Кит вышел, крепко прижимая Ёну к груди. Тот, окончательно обессилев от рыданий, обмяк, балансируя на грани обморока. Но даже в беспамятстве тело продолжало бить крупной дрожью от феромоновой интоксикации.

— Стюард на месте? — бросил Кит на ходу.

— Он ждет. Всё готово, — отозвался Уитакер.

— Отлично.

Кит ответил коротко, хотя сам держался из последних сил. Уложив Ёну на кровать в палате и отступив на шаг, он почувствовал, как ноги наливаются свинцом.

Мозг словно плавился. Внезапно нагрянувшая течка была жестокой — гормоны бурлили в крови, сводя с ума. Ёну на кровати судорожно глотал воздух, издавая мучительные, задушенные стоны.

— Ы, ы-ы...

— Тише... всё хорошо. Я ввел препарат, скоро станет легче.

Спокойный голос пробился сквозь пелену жара. Это был не Кит. С невероятным усилием приподняв отяжелевшие веки, Ёну различил расплывчатый силуэт в белом халате. Потребовалось время, чтобы мозг смог обработать картинку.

— С... Стю... ард?

— Да, это я.

Язык едва ворочался во рту, но Стюард, мягко улыбнувшись, кивнул. Врач, который всегда вытаскивал его из передряг со здоровьем, и в этот раз сразу перешел к делу:

— Произошел резкий гормональный сбой. Я ввел сильное успокоительное и блокаторы, так что после сна вам станет лучше. А пока за вами присмотрит мистер Питтман.

Доктор скосил глаза в сторону. Только тогда Ёну осознал, что Кит стоит рядом, возвышаясь над кроватью темной скалой.

«Кит», — Ёну беззвучно пошевелил губами, зовя его, и попытался выдавить из себя улыбку. Но лицо Кита оставалось каменным. Даже сквозь туман в голове Ёну почувствовал, как внутри всё сжалось от инстинктивного страха. Уголки губ бессильно опустились.

Кит, не сводя с него тяжелого взгляда, глухо спросил:

— Как это вышло? Это из-за того, что нет метки?

Ёну лишь растерянно моргнул, не в силах осмыслить вопрос. Кит грязно выругался и с силой ударил кулаком в стену. Звук удара эхом разнесся по палате.

— Пожалуйста, воздержитесь от порчи больничного имущества, — невозмутимо заметил доктор.

Поймав на себе бешеный взгляд альфы, Стюартд благоразумно отступил на шаг, но сарказма не убавил:

— Впрочем, полагаю, в вашем состоянии разнести пару зданий — это в порядке вещей. Я буду снаружи.

Когда дверь за врачом закрылась, Кит перевел испепеляющий взгляд обратно на Ёну.

— Почему это случилось так внезапно? Что этот ублюдок сделал? — Он старался говорить спокойно, чтобы не пугать Ёну еще больше, но голос вибрировал от сдерживаемой ярости: — Ты не мог выдать такую реакцию на ничтожную дозу феромонов. Это невозможно. Если что-то произошло, скажи мне. Всё в порядке, я слушаю.

««Разумеется, с Ёну всё будет в порядке. Единственный, кто не будет всё в порядке — это тот ублюдок»».

Ёну по-прежнему хранил молчание, игнорируя вопросы Кита. Стюард, наблюдая за этой сценой, заметил с едва уловимой усмешкой:

— Кто бы мог представить, что Кит Найт Питтман окажется столь заботливым мужчиной.

Кит метнул в него острый взгляд, но в ту же секунду тишину нарушил слабый голос:

— ...пустяк.

— Что?

Звук был таким тихим, что Кит сначала не поверил своим ушам. Когда он переспросил, обескровленные губы Ёну снова дрогнули:

— Это... не такое уж великое дело.

— Что ты сказал?

Кит замер, совершенно сбитый с толку. «О чем он говорит?»

Стюард тоже с удивлением воззрился на пациента, а Ёну, глядя в пустоту, медленно произнес:

— Если просто отсосать... и позволить ему делать всё, что он хочет... всё закончится.

— Кто вбил тебе в голову эту чушь?! — взревел Кит, не в силах сдержаться.

Но Ёну даже не вздрогнул. Казалось, коктейль из остаточных феромонов и седативных препаратов окончательно затуманил его рассудок. Словно в лихорадочном бреду, он прошептал:

— Я не должен... испортить вечеринку... не должен снова разочаровывать его...

— Да что ты несешь...

Кит, готовый взорваться от ярости, внезапно осекся. Странное чувство дежавю накрыло его с головой. «Что это? Откуда это ощущение?»

И в тот же миг забытое воспоминание всплыло из глубин памяти, ударив под дых.

«Это я.

Я забыл, но Ёну — нет.

Все те слова, что я бросал ему в лицо, всё, чем я ранил его, теперь возвращается ко мне бумерангом».

Тем временем Ёну едва слышно выдохнул:

— Подумаешь, великое дело... Я просто... должен принять это...

Ресницы дрогнули, он глубоко вздохнул и провалился в тяжелый сон. Кит остался стоять над ним, застывший, опустошенный и раздавленный собственной догадкой.