Экстра 4Глава 7

Пока автомобиль мчал Кита к особняку, он вновь и вновь прокручивал в памяти недавний разговор со Стюардом. Однако чем глубже он погружался в раздумья, тем туже затягивался узел противоречий, вместо того чтобы распутаться. Кит самонадеянно полагал, что Ёну уже нечем его удивить, но как же он ошибался.

Мрачно нахмурившись, Кит устало потер переносицу. Одно-единственное слово пульсировало в сознании.

«Мутация».

— Вы не знали? — в голосе Стюарда тогда прозвучало изумление. Казалось, врач и представить не мог, что подобная информация прошла мимо Кита.

Самому Киту тоже верилось с трудом, однако факты — вещь упрямая. Выдержав тяжелую паузу, он процедил:

— Он мне не говорил.

Растерянность не отпускала. Мутация? Выходит, изначально Ёну был бетой? Он стал омегой не вследствие естественного пробуждения, а приобрел вторичный пол позже?

— Ох... — снова вырвалось у Стюарда.

Этот звук звучал сегодня слишком часто. Кит, которому меньше всего требовалось чужое сочувствие, стиснул челюсти так, что послышался скрежет, и вперил во врача тяжелый взгляд.

— Как это произошло? И откуда ты об этом узнал?

— Потому что я врач. И по совместительству психолог, — напомнил Стюард.

Обозначив причину своей осведомленности, он продолжил:

— Во время регулярных осмотров у нас было достаточно времени для бесед. Поначалу я ломал голову над его нестабильным феромоновым фоном. Я начал задавать наводящие вопросы, чтобы выяснить первопричину, и в итоге... — Стюард сокрушенно покачал головой. — Я правда не думал, что вы, мистер Питтман, оставались в неведении.

Кит и сам этого не ожидал. Ему казалось, что между ними не осталось тайн, но, видимо, у Ёну всё еще хранились скелеты в шкафу.

— Возможно, он посчитал, что в этом нет ничего важного. Не принимайте близко к сердцу.

Слабая попытка утешения с треском провалилась. Взгляд Кита потяжелел.

— Ты ведь прекрасно знаешь, в какой ситуации нужно оказаться, чтобы произошла мутация?

— Верно. Ёну говорил, что его буквально облили феромонами.

Раздался глухой треск.

Кит с силой опустил кулак на подлокотник дивана. Стюард, заметив, как жалобно хрустнуло и раскололось прочное дерево, мысленно приплюсовал стоимость реставрации мебели к счету за лечение в следующем месяце, но вслух произнес лишь:

— Мы не углублялись в подробности, поэтому полной картины я не знаю. Факт остается фактом — изначально он был бетой и мутировал под воздействием чьих-то феромонов.

Сделав паузу, Стюард добавил с нарочитой легкостью:

— Но это дела давно минувших дней. Сейчас в законном браке с ним состоите именно вы, мистер Питтман, не так ли? Всё хорошо, что хорошо кончается. Улыбнитесь, ведь в конечном итоге победитель — вы.

— Херня, — тихо выругался Кит.

Стюард позволил себе шутливую усмешку, но Киту было не до смеха. Для того, чтобы запустить процесс мутации, организм должен подвергнуться воздействию колоссального объема феромонов. И ситуация, когда на человека обрушивается такая лавина, бывает только одна.

«Ты первый мужчина, с которым я спал».

Эти слова Ёну всплыли в памяти, делая картину еще более странной. Если близости не было, как утверждал Ёну, это лишь усугубляло положение. Лучше бы это оказался банальный секс на одну ночь. Ведь если мутация произошла без полового контакта, это означало лишь одно — они провели вместе огромное количество времени, буквально пропитываясь друг другом.

Кто, черт побери, мог сотворить такое с парнем, который был настолько зажат, что годами хранил целомудрие, пока в его жизни не появился Кит?

Он пытался думать о Ёну пренебрежительно, надеясь, что злость поможет вернуть душевное равновесие, но этот трюк не сработал. Кит издал глухой сдавленный стон и снова с силой потер лицо ладонями.

«Признай, ты ведь и сам это знаешь. На свете существуют и другие безумцы с таким же специфическим вкусом, способные запасть на этого парня. Точно такие же, как я, блять!»

Жгучая ярость подступала к горлу, но еще больше бесило само наличие этой эмоции. Это дела давно минувших дней. Даже если Ёну связывали с кем-то глубокие чувства, всё это осталось в прошлом. Сейчас он законный супруг Кита, и у них есть общий ребенок.

...Вот только Ёну всё забыл.

К тому же мутация — процесс нетривиальный. Дело не только в том, чтобы буквально пропитаться чужим запахом, требовалось нечто куда более мощное. Не просто секс, а эмоциональное потрясение, сопоставимое с ним по силе воздействия.

«Я люблю тебя», — тихий шепот Ёну ожил в памяти, и всё, во что Кит верил до этого момента, подернулось мутной дымкой сомнения.

Метка, которую он оставил, исчезла. Растворилась без следа.

Жестокая реальность, словно пощечина, привела его в чувство. А что, если теория Стюарда верна? Кит медленно прокручивал эту мысль в голове, и от горечи сводило скулы.

«Возможно, Ёну больше меня не любит».

В этот миг грудь пронзила такая острая боль, словно чья-то невидимая рука сжала сердце в кулак.

— С возвращением, мистер Питтман.

Чарльз, неизменно ожидавший у входа, учтиво поклонился, едва Кит выбрался из салона автомобиля. Не сбавляя шага, Кит прошел мимо дворецкого, бросив на ходу короткое:

— Где Спенс?

— Уже поужинал и спит.

Чарльз бесшумно следовал за Китом, который сразу направился к лестнице на второй этаж, в сторону детской.

— Подать ужин? Или сразу желаете отдохнуть?

— Я приму душ и вернусь в больницу.

Бросив эти слова через плечо, Кит ускорил шаг. Если бы не Спенсер, он бы и на минуту не отошел от постели Ёну. Войдя в детскую, он задержал взгляд на безмятежном лице спящего сына и, невесомо поцеловав его в щеку, направился в свою спальню.

Прежде чем встать под струи воды и сменить одежду, нужно было сделать кое-что еще. Сверившись с разницей во времени, Кит набрал номер. После нескольких длинных гудков на том конце ответили.

—Алло? Это Ён Хи, — в голосе младшей сестры Ёну сквозило явное напряжение.

— Да. Как поживаешь? — сухо, лишь ради проформы спросил Кит.

— Всё хорошо. У вас тоже всё в порядке? Брат в последнее время не берет трубку, он очень занят?

— Ёну... — Кит подавил тяжелый вздох и, собравшись с мыслями, произнес: — Ему сейчас нездоровится. Собственно, поэтому я и звоню. Я хочу кое-что спросить.

— Он болен? Где, что с ним? — голос девушки зазвучал встревоженно и торопливо.

Кит ответил уклончиво:

— Ничего такого, о чем стоило бы сильно беспокоиться. Я присматриваю за ним, так что ничего страшного не случится.

— М-м, вот как... Значит, ситуация не критическая?

— Нет. Нет причин для паники.

Услышав его твердое отрицание, Ён Хи, казалось, выдохнула с облегчением. Её голос стал тише, напряжение немного спало:

— Тогда слава богу... Брат слаб здоровьем, поэтому я всегда волнуюсь.

— Вернемся к делу, — Кит не собирался тратить время на пустые любезности и спросил прямо: — Это правда, что у Ёну произошла мутация?

— Что?

Повисла пауза, Ён Хи была явно ошарашена вопросом. Наконец, она неуверенно произнесла:

— Да... Это правда. Но почему вы спрашиваете?

Кит с силой прикусил губу, подавляя рвущийся наружу стон.

— ...Когда?

Услышав этот низкий требовательный тон, Ён Хи поспешила ответить, словно пытаясь оправдаться или вспомнить детали:

— Ну, это случилось... когда он учился в университете... Ему даже пришлось взять академический отпуск из-за этого. До этого у него была девушка, и он был довольно популярен, так что мама очень переживала, что же теперь делать. Ведь мужчинам-омегам нелегко найти пару... Но мы считаем, что в итоге всё сложилось к лучшему.

Она закончила свой сбивчивый рассказ, но в трубке висела тяжелая тишина. Почувствовав, что сказала лишнее, и пытаясь угадать настроение собеседника, Ён Хи осторожно добавила:

— Раньше такого не было, но мама считает, что после того случая его здоровье пошатнулось. Особенно в последнее время он часто болеет.

«Причина в другом», — пронеслось в голове Кита, но уверенности не было.

Выдержав давящую паузу, он задал главный вопрос:

— Ты знаешь причину мутации?

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Но Киту нужно было не абстрактное понимание процесса, а конкретные детали. Подтверждение.

— Это ведь и так понятно. Какой-то альфа облил его своими феромонами. Поэтому мама и была в такой панике...

Осознав, к чему ведет этот разговор, она поспешно пошла на попятную:

— Это было так давно, я правда не знаю подробностей. Почему бы вам не спросить у самого брата?

Кит проигнорировал совет. Вместо этого он спросил:

— Ты совсем ничего не знаешь? Кто это был?

— Ну... — Ёнхи заколебалась, но всё же ответила: — Я правда толком не знаю. Слышала только, что он был игроком в поло.

В голове Кита яркой вспышкой пронеслось воспоминание о недавнем разговоре.

«Ты любишь поло?»

«Что тогда ответил Ёну на мой вопрос?»

«Да... наверное?»

В памяти с пугающей ясностью всплыло лицо Ёну — то, как он пробормотал этот невнятный ответ и поспешно отвел взгляд, словно скрывая что-то постыдное.

Пазл сложился.

Ёну был привязан не к клюшке и мячу. Его страстью был не спорт. Его страстью был человек.

Тот, кто был игроком в поло.

«Тогда...» — Кровь мгновенно отхлынула от лица. Кит замер, парализованный внезапной догадкой. — «Кого же Ёну любит сейчас?»

Резкая трель телефона вырвала Эмму из глубокого сна. С трудом разлепив глаза и увидев имя на экране, она беззвучно, но от души выругалась.

— Да, мистер Питтман.

Она ответила ледяным, напряженным тоном, мгновенно собираясь, и из трубки раздался до боли знакомый голос:

— Нужно кое-что выяснить. Это срочно.

«Ну конечно, кто бы сомневался», — горько подумала она.

В очередной раз ощутив всю «прелесть» своей собачьей работы, Эмма нащупала ручку на прикроватном столике и приготовилась писать.

— Да, говорите.

Однако последовавший приказ был настолько неожиданным, что рука с ручкой замерла в воздухе. Не веря своим ушам, Эмма переспросила:

— Вы хотите, чтобы я собрала информацию о Ёну?

— Да.

Ответ последовал незамедлительно. От абсурдности ситуации остатки сна как рукой сняло. «Я что, всё еще сплю?» — мелькнуло в голове. Растерянно поморгав, она поспешила уточнить детали, прежде чем совершить ошибку.

— Мистер Питтман, вы действительно поручили мне собрать досье на Ёну?

— Именно так, — повторил приказ Кит.

Прежде чем Эмма успела задать уточняющий вопрос, он добавил:

— Университет, где он учился, друзья, чем занимался, подработки, если они были, как проводил выходные — узнай абсолютно всё. Ты меня поняла?

— ...То есть вы хотите, чтобы я раскопала всё, что происходило, когда Ёну учился в университете? Включая его круг общения?

— Да. У тебя неделя.

Эмма с трудом подавила крик, рвавшийся из горла.

— Могу я узнать причину?

Она постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но Кит ответил без колебаний:

— Делай, что сказано.

Звонок оборвался. Эмма ошарашенно уставилась на потухший экран телефона.

— Что за чертовщина?..

Она снова опустилась на подушку, но сон не шел. Эмма знала, что Ёну получил серьезную травму. Хотя информация была строго конфиденциальной, до неё доходили слухи о потере памяти. Из-за этого Кит взял длительный отпуск до конца года, и весь секретариат работал в режиме чрезвычайной ситуации.

Но копать под самого Ёну? Под собственного мужа? Что, черт возьми, там стряслось?

Лицо Эммы потемнело. В памяти тут же всплыл заголовок статьи, опубликованной в день происшествия — того самого рокового дня, когда Ёну получил травму и потерял память. Неужели эти события связаны невидимой нитью?

— Да быть такого не может...

Мысль казалась бредовой, но тревога не отступала. В нормальных здоровых семьях супруги не устраивают друг другу тайных проверок и не собирают досье.

Здесь явно что-то нечисто. Но где искать корень зла?

Сколько бы она ни ломала голову, пазл не складывался.

— Какое мне дело до чужих скелетов в шкафу... — громко произнесла она в пустоту комнаты и рухнула обратно на подушку, надеясь провалиться в сон.

Но чем больше она старалась расслабиться, тем яснее становилось сознание. Сон бежал от неё. В конце концов, признав поражение, Эмма рывком поднялась.

— Просто нет слов.

Скрипя зубами от досады, она выбралась из теплой постели и поплелась на кухню. Из недр шкафчика был извлечен крепкий виски, припасенный как раз для таких вот ночей. Зазвенели кубики льда о стекло, она щедро плеснула янтарной жидкости и одним глотком осушила бокал наполовину.

Грубо вытерев губы тыльной стороной ладони, Эмма выдохнула и с чувством пожаловалась потолку:

— Господи, и за что мне всё это?!

С самого утра в больничном крыле было не протолкнуться. Впрочем, виной тому был не наплыв пациентов, а всего один посетитель. Глядя на коридор, оккупированный мрачными телохранителями в черных костюмах, Стюард криво усмехнулся.

— Мистер Питтман и правда склонен к гиперопеке.

— Прошу прощения.

Понимая, что этот балаган устроен исключительно ради него, Ёну почувствовал себя неловко и поспешил извиниться. Стюард лишь покачал головой, отмахиваясь:

— Ничего страшного. Это лишь лишний раз доказывает, насколько сильно он вами дорожит.

— Да... — неуверенно протянул Ёну.

Стюард, уловив эту нотку, пристально всмотрелся в его лицо.

— Вам всё еще трудно поверить? В то, что мистер Питтман вас любит.

Ёну опасливо скосил глаза за спину врача и, убедившись, что Кита поблизости нет, выдохнул:

— Да.

На этот раз ответ прозвучал твердо и безапелляционно. Стюард рассмеялся, словно услышал удачную шутку.

— Хотя казалось бы, это так очевидно... Вы либо слишком жадны, либо недоверчивы.

— Дело не в этом... — смутившись и покраснев, Ёну попытался возразить, но тут же сник. — ...Нет, возможно, и то, и другое.

— Ох. И как же мистер Питтман умудрился заставить Ёну так сильно сомневаться? — то ли с насмешкой, то ли с горечью пробормотал Стюард.

Похоже, ответа он не ждал, но сказал это достаточно громко, чтобы Ёну услышал, отчего тот смутился еще больше.

— Я, может, и правда жадный, но... у меня просто в голове не укладывается. С чего бы мистеру Питтману меня любить?

Лицо Ёну стало предельно серьезным, и он выдал теорию, которая, похоже, мучила его всё это время:

— Что же всё-таки произошло между нами? Может, я узнал его страшную тайну и шантажом заставил на себе жениться?

От этого полного тревоги голоса глаза Стюарда удивленно расширились.

— Да ладно вам. Я слышал истории, когда влюблялись после похищения, но чтобы влюблялись после шантажа — такого еще не бывало.

Вместо того чтобы успокоиться, Ёну побледнел еще сильнее.

— Может, я похитил мистера Питтмана...

— Ёну.

От внезапного голоса Ёну вздрогнул и резко обернулся.В дверном проеме, заполняя собой почти все пространство, стоял Кит. Его брови были сведены к переносице, а взгляд буравил Ёну.

Глядя на перепуганного насмерть супруга, Кит устало выдохнул:

— Прекрати эти фантазии и мысли реально. Ты похитил меня? Это вообще имеет смысл?

Он широкими шагами пересек палату и остановился у самого края кровати, глядя на Ёну сверху вниз.

— А?

Огромная тень накрыла Ёну с головой. Сидя на матрасе и задирая голову, чтобы увидеть лицо Кита, он ощутил себя крошечным зверьком перед скалой. Ёну нервно сглотнул вязкую слюну.

— ...Нет.

— Раз понял, то хватит.

Кит выпрямился, мгновенно переключая внимание на врача:

— Мы закончили? Его можно забирать?

— Осталась пара формальностей с анализами, и вы свободны, — Стюард поднялся со стула. — Результаты должны быть уже в системе. Посидите минуту, я распечатаю выписку.

Врач тактично выскользнул в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. В палате повисла неловкая тишина. Кит опустился на стул, на котором недавно сидел Стюард, и негромко произнес:

— Спенс очень скучает.

— Я ведь видел его вчера, — попытался отшутиться Ёну, но Кит даже не улыбнулся. Его взгляд задержался на лице мужа, изучая каждую черточку.

— А сегодня еще не видел.

Ёну притих, не зная, что ответить.

— Стоило ему проснуться, как он начал искать тебя по всему дому. Не нашел и разрыдался... Мне пришлось битый час его успокаивать, поэтому я и задержался.

Договорив, Кит нахмурился. Заметив, как Ёну вздрогнул, он продолжил с нескрываемым изумлением:

— И как вообще в твою голову могла прийти мысль, что ты способен меня похитить?

— Простите... — прошептал Ёну, окончательно стушевавшись.

— Посмотри на себя внимательно.

Кит красноречиво окинул его взглядом с головы до пят и покачал головой, констатируя очевидный факт:

— У тебя ноги тоньше, чем мои руки.

Лицо Ёну залила густая краска.

— Мистер Питт... — Ёну запнулся, судорожно сглотнул, словно в горле пересохло, и попытался возразить: — ...Понимаю, что вам я кажусь очень слабым, но...

— Ты слабый, — безжалостно оборвал его Кит.

Ёну открыл рот, но возможности возразить ему не дали. Кит тут же продолжил:

— Мы ведь уже проверили это в машине, помнишь? Даже если ты толкаешь меня изо всех сил, отлетаешь ты, а не я.

— Это...

Лицо Ёну вспыхнуло еще ярче, став пунцовым от стыда. На языке вертелось оправдание: «Это потому, что вы сидели в такой позе...», но договорить ему не дали. Дверь распахнулась, и в палату бодрым шагом вернулся Стюард.

— Как раз столкнулся в коридоре с сотрудником, который нес документы. Я просмотрел их по дороге — результаты отличные. Можно выписываться прямо сейчас.

Сообщив благую весть, врач мельком глянул на пациента и деловито уточнил:

— Распорядиться насчет кресла-каталки?

— Нет, не нужно.

Не успел он закончить фразу, как Кит резко поднялся и, наклонившись, легко подхватил Ёну на руки.

— Ах...!

Ёну, едва сдержав испуганный вскрик, инстинктивно вцепился в рубашку Кита. Кит же, глянув на него сверху вниз, едва заметно усмехнулся. И, словно демонстрируя всему миру свою силу и права на этого человека, уверенно зашагал к выходу. Крепко прижатый к широкой груди, Ёну не смел даже пошевелиться, пока его несли по коридорам.

Как только они показались на улице, Уитакер, ожидавший у машины, распахнул заднюю дверцу и почтительно отступил. Аккуратно усадив Ёну на мягкое кожаное сиденье, Кит коротко хохотнул.

— И после этого ты всё еще будешь утверждать, что мог бы меня похитить?

Возразить было нечем. Пробормотав тихое «Нет...», Ёну опустил голову, пряча взгляд. Его смущенный вид был по-своему очарователен — настолько, что Кит едва сдержал порыв поцеловать его. Но вместо этого он выпрямился, намеренно отворачиваясь, и посмотрел назад.

Стюард, вышедший следом, напутствовал:

— Сейчас показатели в норме, так что не переживайте слишком сильно. Но если вдруг заметите ухудшение — звоните в любое время суток.

Договорив, он вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ах, да! Чуть не забыл. У него совсем недавно был цикл течки, поэтому, по возможности, старайтесь не допускать возбуждения... Вы понимаете, о чем я?

Глядя на его двусмысленную улыбку, Кит ответил с нескрываемым раздражением:

— Ты забыл, какие таблетки я сейчас принимаю?

— А, точно. Было дело.

Было тошно смотреть, как он прикидывается дурачком, хотя наверняка прекрасно помнил каждую таблетку в рецепте Кита. Не желая больше тратить время на этот спектакль, Кит нырнул в салон автомобиля.

— Дело в том, что... — Стюард выдержал паузу, — Эта течка началась внепланово из-за стресса. А значит, следующая может прийти точно по расписанию цикла, чтобы компенсировать сбой. И вот тогда использовать подавители будет крайне сложно. Как вы знаете, организм Ёну сейчас слишком истощен, злоупотреблять химией нельзя...

— И что ты предлагаешь мне делать?

Раздражение в голосе Кита прорвалось само собой. Стюард склонил голову набок, изображая глубокую задумчивость, и протянул:

— Придется просто ждать, пока всё утихнет само, не так ли?

Кит с трудом проглотил грязное ругательство, уже готовое сорваться с языка. Ответ врача ему категорически не нравился, но, к сожалению, в словах Стюарда была логика. Да и других специалистов такого уровня, к которым можно было бы обратиться за конфиденциальной помощью, у него в запасе не было.

— ...Закрывай.

Повинуясь короткому приказу, Уитакер захлопнул дверцу. Он быстро занял водительское место, и тяжелый автомобиль плавно тронулся с места. Стюард еще некоторое время стоял на крыльце, провожая взглядом вереницу удаляющихся машин. Когда последний бампер скрылся за поворотом, он присвистнул.

— До чего же утомительные типы эти доминантные альфы.

— Папочка!

Спенсер, который нетерпеливо пританцовывал рядом с Чарльзом, едва завидев машину, попытался вырваться вперед. Чарльз ловко перехватил его за воротник и поднял на руки. Пока автомобиль приближался, Спенсер ерзал и не находил себе места от нетерпения.

Наконец машина сбросила скорость и мягко затормозила прямо перед ними. Уитакер вышел первым, распахивая заднюю дверь. Только тогда Чарльз опустил ребенка на землю.

— Папочка, папочка-а!

Спенсер с распахнутыми объятиями бросился к отцу. Кит, выбравшись из салона, тепло улыбнулся сыну, но тут же снова развернулся к машине, заставив ребенка в недоумении замереть на полпути. Игнорируя всё вокруг, Кит наклонился внутрь, собираясь забрать Ёну.

— Я могу идти сам, — тихо возразил Ёну.

На эту попытку проявить самостоятельность Кит лишь фыркнул, и на его губах заиграла усмешка:

— Хочешь, я сделаю так, чтобы ты не смог?

— ...

Ёну молча потянулся к нему, обвивая руками за шею. Кит привычным движением подхватил его и выпрямился во весь рост. Снизу тут же раздался восторженный вопль Спенсера:

— Уаа-а! Папа, я тоже! Я тоже хочу наверх! Я тоже!

— Спенс.

— Посади его.

Чарльз уже собирался взять ребенка на руки, чтобы увести, но Кит небрежно бросил:

— Если будет путаться под ногами, это может быть опасно опасно. Сажай его на меня.

— Слушаюсь. Ну же, Спенс.

Чарльз, ничуть не удивившись такому повороту, подхватил Спенсера под мышки и подсадил вверх. Мальчик, заливаясь счастливым смехом, ловко вскарабкался Киту на плечи, устроившись у него на шее и болтая ногами.

Наблюдая за этим акробатическим этюдом, Ёну с тревогой спросил:

— Вы в порядке? Может, просто опустите меня...

— Ёну.

— Да.

Памятуя о том, что когда Кит называет его по имени, это редко заканчивается добром, Ёну внутренне сжался. Но Кит посмотрел на него с неожиданно мягкой улыбкой:

— Как думаешь, сколько раз я вот так, за один заход, относил тебя и Спенса в спальню?

«Это что, викторина?» — подумал Ёну, но все же попробовал предположить:

— Э-э... три раза?..

Он назвал число, показавшееся предельно возможным, но в ответ удостоился лишь изумленного взгляда Кита. Только сейчас до него дошло, что это был не вопрос. Это был сарказм.

— Прошу прощения.

— Ёну, а не лучше ли просто не делать того, за что потом приходится извиняться?

— ...

Ума хватило, чтобы промолчать и не извиняться снова. Стоило ему затихнуть, как Кит возобновил движение — он поднимался по лестнице широкими шагами, направляясь к главному входу.

Глядя на приближающиеся ступени, Ёну вдруг вспомнил, как сам в нерешительности замирал перед этой лестницей. Тогда по спине бежал неприятный холодок, но Кит преодолел пугавшее Ёну препятствие без малейших колебаний. Казалось, для этого человека вообще не существует преград. Он просто перешагивает через всё с той же легкой усмешкой, как делает это сейчас.

Сердце Ёну вдруг забилось быстрее.

«Неужели каждый раз, когда я попадал в беду, он вот так подхватывал меня и решал все проблемы?»

Они вошли в холл, и Ёну невольно огляделся. Он бывал здесь и раньше, но сейчас всё виделось иначе. Возможно, потому что мир открывался ему с высоты рук Кита. Ёну завороженно скользил взглядом по огромному ковру, устилающему пол, по роскошным полотнам и предметам искусства на стенах, по ослепительному сиянию люстры и статуям, расставленным в нишах.

— Добро пожаловать домой.

«Дом. Странное чувство. Это мой дом? Неужели я правда жил здесь? С Китом и Спенсером. Все вместе».

— Ах!

Кит снова двинулся вперед, и Ёну, невольно вскрикнув, крепче обхватил его за шею. Кит мельком глянул на него сверху вниз, и осторожный взгляд Ёну встретился с его глазами.

На губах альфы играла легкая, едва заметная улыбка. Ёну на миг замер, а в памяти промелькнула смутная картина из прошлого, как они ужинают, и Кит точно так же улыбается ему. Сам он тогда был сильно пьян. Но почему? Бессмысленно глядя в лицо Кита, Ёну задавался вопросом: «Почему тогда я даже из кабинета не мог выйти без него?»

Внезапно по спине пробежал мороз, и в этот же миг Кит остановился.

— Что с тобой?

Голос был тихим, но в нем слышалась тревога. Ёну показалось, что Кит искренне беспокоится о нем. Почему-то теперь он чувствовал эмоции альфы гораздо отчетливее, чем раньше. Или это самообман? Сбитый с толку, Ёну покачал головой.

— Нет, ничего...

И тут он заметил лицо Спенсера. Малыш, крепко прижимавшийся к отцу, выглядел так, словно вот-вот расплачется.

— Что случилось, Спенс? Тебе больно? — осторожно спросил Ёну.

Кит тоже попытался увидеть лицо сына, но, поскольку мальчик сидел у него на плечах, это было невозможно.

— Спенс?

Только когда Кит позвал его по имени, ребенок заговорил:

— Потому что... Папочка здесь упал.

Кит застыл, а Ёну в изумлении вскинул на него глаза. Спенсер, уже готовый разрыдаться, сбивчиво продолжил:

— На этой лестнице... Закружился. Крепко обнял Спенса и покатился кубарем... вон туда.

Маленький пальчик указал вниз, в пролет той самой лестницы, по которой Кит только что поднялся. С высоты чужих рук Ёну осторожно глянул туда, куда указывал сын. От вида бесконечных ступеней, уходящих вниз, по спине пробежали мурашки.

«Я... здесь?..»

Немного оправившись от шока, Ёну спросил:

— Это из-за того инцидента? То, что я... потерял память.

— ...Да, — ответил Кит после затянувшейся паузы.

Кит ответил, выдержав паузу.

А затем, словно решив, что обсуждать здесь больше нечего, продолжил путь. Но Ёну, пока они шли по коридору, никак не мог оторвать взгляд от удаляющейся лестницы.

Когда они подошли к спальне, Чарльз бесшумно обогнал хозяев и распахнул дверь. Стоило Киту опустить Ёну на кровать, как Спенсер тут же соскользнул с плеч отца и прижался к нему, ища защиты

— Хнык... уа-а...

Малыш снова заплакал. Очевидно, воспоминания о падении напугали его.

— Ох... — Ёну с жалостью прижал Спенсера к себе, крепко обнимая дрожащее тельце.

— Папочка...

— Ну же, Спенс. Не плачь, теперь всё хорошо.

Ребенок, шмыгая носом, доверчиво уткнулся ему в грудь, и сердце Ёну сжалось от смеси жалости и безграничной нежности.

«Ах, этот детский запах».

Он машинально поцеловал Спенсера в макушку, вдыхая родной, сладковатый аромат ребенка, и губы сами собой тронула улыбка. Возможно, оттого, что они наконец вернулись из больницы, на душе стало удивительно спокойно. Ёну крепче прижал к себе сына, наслаждаясь моментом, но вдруг кожей ощутил на себе пристальный взгляд.

Подняв голову, он встретился глазами с Китом. Тот неотрывно наблюдал за ними, и, словно только и ждал ответного взгляда, спросил:

— Есть что-то, чего бы ты хотел? Или место, куда хочешь пойти?

— Нет... ничего особенного.

В голову ничего не приходило, поэтому Ёну лишь качнул головой.

— Вот как... — Кит на секунду задумался. — Тогда, может, сходим куда-нибудь завтра?

— И Спенс тоже! — тут же вскинул руку ребенок.

Кит ласково погладил его по голове и мягко возразил:

— Спенс пойдет с нами в следующий раз.

— У-у-у...

Мальчик разочарованно надул губы, но следующие слова Кита мгновенно вернули ему радость:

— Завтра Спенс будет играть с Питом и Сесилем. Хорошо?

— С Питом и Сесилем? Ура!

Глядя на радостного ребенка, Кит пояснил Ёну:

— Это дети твоего друга.

— Моего друга?

— Да... Не знаю, помнишь ли ты, его зовут Джошуа Бейли. Кажется, ты звал его Джош?

Ёну поморгал и отрицательно качнул головой. Кит, словно и не ожидал иного, никак не отреагировал.

— Что ж, мне нужно ненадолго съездить в офис, а ты пока отдыхай.

Бросив это, он наклонился и поцеловал сына в щеку. Ёну же досталось лишь сухое обещание скоро вернуться.

Дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира. Ёну потерянно смотрел на тяжелую створку, за которой скрылся Кит.

«Пусто...»

Спенсер дергал его за руку, требуя внимания и игр. Ёну неловко поднялся, пытаясь улыбнуться сыну, но пустота, разверзшаяся в душе, не спешила затягиваться.

— Отчет за второе полугодие здесь. — Эмма указала на внушительную стопку бумаг. — Здесь проекты, запланированные к производству в следующем году. А в этой папке то, что ожидает утверждения. Производство нужно запускать немедленно, они просили ускорить процесс.

Кит пропустил её тираду мимо ушей. Он лишь размеренно постукивал пальцем по столешнице, глядя куда-то сквозь документы.

— ...Что с моим поручением?

Эмма с тяжелым вздохом выложила на стол папку, которую до этого прижимала локтем.

— Было бы лучше, если бы вы посмотрели это после того, как подпишете документы.

В её голосе звучала слабая надежда, но Кит даже не взглянул на гору бумаг, ожидающих его одобрения. Его рука сразу потянулась к принесенной папке.

«Как и ожидалось», — вздохнула про себя Эмма.

В этом мире не существовало силы, способной остановить Кита Питтмана, когда ему что-то взбредало в голову.

«Может, у Ёну получилось бы?» — мелькнула у нее мысль, но Кит уже открыл папку.

— Это всё?

— Да, — ответила Эмма. — Срок, который вы дали, был слишком коротким, ничего не поделаешь. Как вы знаете, у меня было всего 10 часов и 25 минут, мистер Питтман.

Она произнесла это мягким тоном, хотя внутри всё кипело от невысказанного: «Ты позвонил на рассвете и раздал указания, так что это и так предел человеческих возможностей, чертов ты ублюдок!»

Догадался ли Кит о её мыслях или нет, но он лишь с недовольным видом уставился на скудный отчет в одну страницу и вздохнул.

— Да, пожалуй, ты права.

Он согласился так легко, что это сбивало с толку. Эмма невольно покосилась в окно. Уж не конец ли света наступает? Убедившись, что небо по-прежнему чистое, а всадники Апокалипсиса не маячат на горизонте, она снова перевела взгляд на босса. Кит, сверливший отчет мрачным взглядом, вдруг произнес:

— Сузь круг поисков. Узнай только о его активности в университете. Двадцати четырех часов на это хватит?

— Университет? За двадцать четыре часа?

— Да.

Выдержав паузу, Кит добавил:

— Мне нужно кое-что проверить.

В особняке царило безмолвие. Выйдя из машины и ступив в холл, Кит невольно замер, оглядываясь по сторонам. К этой тишине он никак не мог привыкнуть.

— Ёну играл со Спенсером, и они вместе уснули, — пояснил Чарльз, заметив, что Кит бессознательно ищет взглядом тех двоих, что обычно встречали его у входа.

Кит кивнул и молча направился в сторону детской.

Стараясь не шуметь, он медленно приоткрыл дверь. На полу, в эпицентре игрушечного хаоса, спали они. Видимо, игры были бурными — вокруг валялись детали конструктора, а игрушечный поезд сошел с рельсов, завалившись набок. Кит перешагнул через «место крушения», подошел ближе, и губы его сами собой тронула улыбка. Спенсер спал без задних ног, крепко сжимая в кулачке один из вагончиков, а в ладони Ёну покоилась фигурка машиниста.

«Что же вы тут творили, раз так умотались?» — пронеслось в голове у Кита.

Он осторожно поднял сына на руки и перенес в кроватку. Бережно разжав крошечные пальчики, Кит высвободил игрушку и положил её на пол, затем поцеловал ребенка в лоб и выпрямился. Спенсер даже не шелохнулся — его сон был глубок и безмятежен.

Повернувшись, Кит так же легко подхватил на руки Ёну. Он вышел из детской и направился в хозяйскую спальню. Но когда Кит опускал Ёну на кровать, тот, в отличие от ребенка, отреагировал на движение. Сон взрослого более чуток.

Ёну тихо неразборчиво простонал:

— М-м-м...

Кит замер, боясь потревожить его покой. Веки Ёну дрогнули, он с трудом приоткрыл глаза и едва слышно выдохнул:

— ...Кит?

Услышав этот хрипловатый спросонья голос, Кит отозвался:

— Да, это я.

Губы Ёну тронула слабая сонная улыбка. Он поднял руки и обвился ими вокруг шеи мужчины.

— Я ждал...

От звука теплого ото сна голоса Кит замер. Он смотрел на лежащего перед ним Ёну сверху вниз, а тот, продолжая улыбаться, прошептал:

— Мой альфа.

В груди Кита взорвалось чувство, которому трудно было подобрать название. Радость? Печаль? Или что-то совсем иное, от чего сердце одновременно взлетает к небесам и срывается в пропасть?

— ...Да, — ответил он, выдержав долгую паузу. — Я вернулся, Ёну.

Улыбка на лице омеги стала шире, и он снова провалился в глубокий сон. Кит, словно пытаясь удержать этот неуловимый миг, крепко прижал его к себе и глубоко вдохнул. Легкие наполнил родной аромат феромонов Ёну. Но сейчас этот запах пробуждал в теле не жажду обладания, а нечто гораздо большее.

И Кит впервые понял, что имя этому чувству — тоска.

«Вернись», — Кит взмолился про себя. — «Вернись, прошу тебя... Полюби меня. Снова».