Глава 25

Сердце зашлось в груди так яростно, что, казалось, вот-вот остановится. Боже, что за бред я только что наговорил? Я ведь столько раз твердил себе. Того, что есть, уже более чем достаточно. Совершить такую непозволительную дерзость... я сошёл с ума. Похоже, от череды внезапных удач у меня окончательно поехала крыша. Иначе как ещё объяснить то, что я осмелился на это немыслимое признание?

— Я... я...

Я с трудом разлепил губы, но слова застряли в горле. Что же теперь делать? Мне отчаянно хотелось увидеть выражение лица Кита, но в то же время парализующий страх не давал поднять глаз. Смелости не хватило. Казалось, что сейчас Кит отстранится и прорычит, чтобы я убирался вон. И, конечно, я бы это заслужил. Совершить такую дерзость лишь потому, что мы несколько раз переспали...

Ах, всевышний, зачем я это сделал?..

Но когда губы Кита накрыли мои, я даже не сразу понял, что произошло. Лишь когда его язык без всякого предупреждения вторгся в рот, властно исследуя каждый уголок и переплетаясь с моим, я наконец пришёл в себя.

Что... что это значит?

Я был в замешательстве, но не мог ничего спросить — поцелуй не прекращался. Не успел толком ничего сообразить, как Кит, не отпуская меня, опрокинулся на спину. Оказавшись на нём сверху, я в панике попытался подняться, но он крепко обхватил меня за талию, и все попытки провалились.

— ...М-мх, м-м-м... — вместо внятных слов из моего рта вырвался лишь сдавленный стон.

В голове царил полнейший хаос, а Кит целовал меня снова и снова. Стоило попытаться отстраниться, как он тут же придерживал мой затылок, вновь сплетая наши языки. Когда я пробовал извернуться, другая его рука мёртвой хваткой вцеплялась в поясницу, лишая возможности пошевелиться. Казалось, моим телом, намертво прикованным к нему, овладевали одновременно и сверху, и снизу.

Сознание путалось. Внизу он двигался с яростной силой, а губы жадно терзали мои. Стекали капельки слюны, но ему, казалось, было всё равно. Такого напористого поцелуя у нас ещё не было. Не хватало кислорода, я судорожно хватал ртом воздух, но Кит и не думал останавливаться.

Его член, входивший в меня, был горячим и безжалостным. Крепко удерживая мою талию, он двигался с неистовой скоростью. Распластанный на нём, с широко разведёнными ногами, я мог лишь издавать тихие прерывистые стоны. Каждый раз, когда он входил и выходил, потоки смазки, хлынувшие из меня, обильно стекали вниз, пропитывая мою промежность и его пах.

— ...!

Кит до боли сжал мои волосы, крепко стиснул зубы и вошёл до самого конца. Горячая волна обожгла меня изнутри. Я мелко дрожал, принимая в себя его семя. Его было намного больше, чем обычно. Непрекращающийся поток затопил меня, проникая в самую глубь.

Ноздрей коснулся сладковатый аромат. Запах его феромонов. Я вдруг осознал, что аромат его тела и запах семени внутри меня едва заметно отличались. Я тихо прикрыл глаза, вдыхая этот запах. А может, он передавался с поцелуями, с его дыханием? Что это за аромат? И почему вдруг он ощущается иначе?

Наконец, кончив, Кит отпустил мои волосы, хотя руку с талии так и не убрал. Я с трудом приподнял голову, тяжело дыша. Когда я посмотрел на него затуманенным взглядом, он мягко улыбался. Рука, державшая поясницу, разжалась, и ладонь легла мне на ягодицу и сжала её.

Каждый раз, когда Кит сжимал и разжимал ягодицу, сомкнутое колечко мышц приоткрывалось, и наружу вытекала смешанная с семенем смазка. От одной мысли, что всё это стекает ему на бёдра, меня охватила новая волна желания. И пусть я мысленно клеймил себя бесстыдником, ничего не мог поделать с подступающим возбуждением.

К счастью, спереди больше ничего не выделялось. И на том спасибо. В противном случае я бы залил его живот своими соками.

— ...Ах.

От столь откровенной фантазии я снова возбудился. Кит медленно провёл рукой ниже, и от ощущения его пальцев, ласкающих сзади, я затаил дыхание. Я часто и прерывисто дышал, а он, не обращая на это внимания, неторопливо потирал чувствительное место, разжигая во мне новый пожар.

— Ах, ха-а... ах...

Все тело содрогнулось в конвульсиях, когда я достиг пика. Хотя я и не кончил, волна удовольствия, сравнимая с оргазмом, а может, и превосходящая его, заставила онеметь кончики пальцев на ногах. Я чуть подрагивал, лёжа на груди Кита и растворяясь в этих ощущениях. Лишь спустя какое-то время вспомнил, что Кит так и не ответил на моё признание. Почему-то это показалось совершенно неважным.

Правда, это больше не имело никакого значения.

Я удивленно переспросил:

— Пикник, вы сказали?

— Да, — осторожно продолжил собеседник на том конце провода. — Я уже обратился к нескольким господам, и они пообещали подумать в положительном ключе. Если бы мистер Питтман тоже смог присоединиться, это было бы огромной помощью...

Список тех, кто «пообещал подумать», состоял из имён, которые я хорошо знал. Некоторые из них были товарищами по университету и членами того же светского общества.

Тех, кто состоял в одном клубе со студенческих времён, было не так много — всего около десяти человек, включая его. После выпуска поддерживались тесные связи. Они создавали различные кружки по интересам, вроде команды по поло, и наслаждались своим маленьки закрытым мирком.

«Лучше бы устроили матч по поло», — подумал я про себя.

Сказав, что передам приглашение, я повесил трубку. Уже несколько дней подряд газеты и телевидение пестрели репортажами о людях, пострадавших от разрушительного урагана в другом штате. Куда ни глянь — везде были похожие статьи. В таких ситуациях благотворительные вечеринки и пожертвования были обычным делом, так что и в этот планировалось внести взнос через соответствующую организацию. Но пикник на открытом воздухе... этого я никак не ожидал.

Постучав, я вошёл в кабинет и сразу же передал суть разговора. Я был почти уверен, что он откажется, но Кит вдруг кивнул.

— Скажи им, что мы будем.

Я замер от такой неожиданной реакции.

— Вы уверены? Список участников ещё не утверждён окончательно... Хотя большинство, как мне сказали, отнеслись к идее положительно, — добавил я.

Кит лишь усмехнулся.

— Этот список и так очевиден. Зачем его ждать?

— ...Вы правы, — ответил я после небольшой паузы.

К счастью, Кит лишь коротко рассмеялся, словно это была всего лишь ничего не значащая шутка. И пока я мысленно переводил дух, он едва заметно шевельнул пальцами, подзывая к себе. Сердце гулко ухнуло в груди. Все выходные я провёл с этим человеком в одной постели. Теперь мне было достаточно одного его жеста, чтобы понять, чего он хочет.

Он хотел меня. Прямо сейчас.

Я оглянулся на дверь. Вряд ли кто-то мог войти, но тревога не отпускала.

— ...Я закрою дверь, — прошептал я слова, в которых не было нужды, и развернулся.

Рука, поворачивающая ключ в замке, слегка дрожала. Тяжёлый холодный щелчок эхом отозвался в ушах. Медленно обернувшись, я увидел, что Кит всё так же смотрит на меня. И я пошёл к нему, шаг за шагом.

Ни он, ни я не отводили взгляда.

С каждым шагом сердце сжималось всё сильнее. Когда я наконец обогнул стол и встал перед ним, показалось, будто сердце мое окончательно испепелилось, и в ушах зазвенело от нахлынувших чувств.

Кит по-прежнему молчал. Он просто протянул руку. Я шагнул ближе и взял её.

Стоило нашим ладоням соприкоснуться, как из груди вырвался вздох. Сколько бы раз мы ни делили ложе, этот человек одним прикосновением руки мог заставить меня так отчаянно его желать.

Он потянул меня на себя, и я послушно опустился ему на колени. В ту же секунду наши губы слились, и Кит, сплетая языки в голодном жадном поцелуе, провёл ладонью по моей спине. Его рука скользнула ниже, к поясу моих брюк, и без малейшего колебания нырнула под ткань.

Внезапно я почувствовал, как он нахмурился. Причину понял почти сразу.

— Как же это раздражает. Я ведь говорил тебе ничего не надевать.

Только тогда до меня смутно дошло, что слова Кита относились к самому факту наличия на мне белья. Неважно, брифы это или транки. Наверное, это было очевидно. Но то ли я был слишком глуп, то ли из-за смущения упорно игнорировал этот факт. Так или иначе, щёки вспыхнули.

— Но я не могу совсем без него...

Кит молча смотрел на меня сверху вниз. Я занервничал, но понимал, что сейчас не время снова выпрашивать поцелуй. Вместо этого я сглотнул подступивший к горлу ком и предложил:

— Может, мне... ублажить вас ртом?

Раньше я бы ни за что не осмелился произнести такое. Но сейчас во мне почти не осталось прежнего стыда. Это было пределом моей смелости. Я намеренно дерзко соблазнял его.

— Пожалуй, так будет разумнее.

Кит мягко взял меня за подбородок. Он лишь слегка надавил большим пальцем, и мой рот безвольно приоткрылся. Его глаза сузились. Затаив дыхание, я ждал, что он скажет. Но Кит не произнёс ни слова, просто убрал руку. Это было согласие. Или, скорее, приказ. Помедлив, я опустился вниз.

Встать на колени было уже привычным делом. Это был далеко не первый раз; совсем недавно, в его ванной, я так же сидел на полу, подставляя тело под горячие струи воды и принимая его в рот. Воспоминание о гладкой влажной плоти и её внушительной толщине пробудило тянущую боль внизу живота. Одному лишь богу известно, какому разврату мы предавались все выходные. И как сильно я возбуждаюсь, просто вспоминая об этом.

Я устроился между широко расставленных ног Кита и осторожно расстегнул ему молнию. Кончики пальцев дрожали от напряжения, но я был возбуждён не меньше. Кит сидел неподвижно, не сводя с меня глаз. Этот взгляд разжигал во мне ещё большее желание.

Когда я наконец извлёк наружу его возбуждённый член, издал глубокий вздох.

— ...М-мх.

Я накрыл головку губами, и из груди вырвался сдавленный стон. Уже почти привычно распределяя дыхание, я начал медленно принимать его в себя. Ощущение того, как он заполняет горло, удушало, но стоило Киту начать поглаживать меня по волосам, как дискомфорт тут же отошёл на второй план.

— Х-х-х... — раздался надо мной вздох, полный удовлетворения.

Я принялся усердно работать губами, посасывая плоть. Ту часть, что не помещалась в рот, я обхватил рукой, поглаживая ствол до самого основания, скрытого в густых тёмных волосах.

По подбородку потекли капли слюны, смешанной со смазкой.

Рука Кита, гладившая мои волосы, сжалась сильнее. Я затаил дыхание. Как и ожидалось, он тут же надавил мне на затылок. Мне пришлось против воли принять его до предела.

— Ха-а... — со вздохом Кит кончил мне в горло. Я судорожно сглотнул, но не смог удержать всё, и излишки потекли по подбородку.

Закончив, Кит ослабил хватку. Теперь я мог отстраниться, но мне так нравилось, как его пальцы перебирают волосы, что я решил потерпеть неприятные ощущения ещё немного.

— Ха-а, ха-а...

Дойдя до предела, я всё же отстранился. Густая нить из слюны и семени протянулась между мной и ним. Хотелось слизать остатки, но Кит с невозмутимым видом вытащил салфетку и вытерся. Застегнув молнию, он, на миг замер, заметив на брюках небольшое пятнышко, но в итоге просто пожал плечами.

Всё это время я сидел на полу, прислонившись головой к ящику стола, и просто смотрел, как он приводит себя в порядок. Взглянув на моё отсутствующее лицо, Кит достал новую салфетку и протянул руку, заботливо стёр грязные следы с моих губ и щёк.

Затем он поднёс салфетку к моему подбородку, словно предлагая выплюнуть то, что осталось во рту. Вместо этого я с шумом всё проглотил. Кит удивлённо моргнул. На моем лице, видимо, застыло отсутствующее выражение, потому что он горько усмехнулся.

— Иди сюда, — ласково сказал он и протянул ко мне руку.

Я знал, что это значит. Но вместо того, чтобы подчиниться, я неуклюже подвинулся и, устроившись между его ног, положил голову на бедро.

— Азиатам удобнее сидеть на полу? — спросил он, не понимая смысла действия.

Для меня такое положение было самым естественным. Ведь сидеть у него на коленях, если это не прелюдия к сексу, было чем-то невообразимым.

Я ничего не ответил, лишь осторожно потёрся щекой о его ногу. Кит больше не расспрашивал, плавно перебирая мои волосы. Внезапно рука опустилась к моему лицу, очертила скулу и мягко потянула вверх, заставляя поднять голову. Я послушно посмотрел на него. Кит, как и в последнее время, смотрел на меня со своей мягкой улыбкой.

Я знал, что он собирается меня поцеловать.

Прикрыв глаза, я выпрямил спину, подаваясь навстречу. Мгновение спустя его губы коснулись моих. Он целовал меня нежно, словно хваля за что-то, а, когда отстранился, провёл ладонью по щеке.

Я медленно открывал глаза.

— Лучше всего ты ощущаешься изнутри, — искренне сказал он, не скрывая удовлетворения на лице.

Прежде я не видел такого его выражения. Если бы он сейчас приказал расстегнуть ему молнию, я бы сделал это без колебаний. Я был готов на всё. Лишь бы доставить этому мужчине удовольствие.

Но он лишь снова уложил мою голову к себе на бедро, словно говоря, что на сегодня достаточно. Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание и ощущая, как ладонь мягко поглаживает мои волосы. Почему-то на глаза навернулись слёзы.

— ...М-м.

Я проснулся от поцелуев, покрывавших шею и плечи. Чужие пальцы лениво теребили мой сосок. Я сонно моргал, когда Кит, лежавший позади, тихо рассмеялся. От его низкого смеха и тёплого дыхания по спине пробежали приятные мурашки.

— ...Доброе утро, — произнёс я, немного смущаясь.

Вместо ответа Кит просунул руку мне между ног и развёл их в стороны. Я закрыл глаза и коротко простонал, когда его тяжёлый член привычно вошёл в меня.

С того самого дня я постоянно спал в постели Кита. Точнее будет сказать, просто засыпал после секса. Я понимал, что нужно уходить до рассвета, но высвободить ногу, придавленную его мощным бедром, было практически невозможно.

В те дни, когда всё же удавалось вернуться в свою комнату на пошатывающихся ногах, у Кита неизменно было плохое настроение. И на работе это выливалось в то, что он либо шлёпал меня, либо входил в меня особенно грубо.

Хотя, что уж скрывать, я и сам хорош — возбуждаться от его шлепков...

В те же дни, когда я не мог заставить себя уйти и оставался с ним до утра, нас ждал вот такой ранний секс. Для Кита это было просто — утром у него и так стояк, а я тут, рядом. Наверное, он укладывает меня с собой просто для удобства. Чтобы в любой момент, когда захочется, можно было легко войти.

Несмотря на циничные мысли, его ласки, поцелуи и покусывания заставляли меня чувствовать, что дело не только в сексе. От этих мимолётных ласк тело мгновенно загоралось, и я становился влажным. Кит, словно только этого и ждал, проникал внутрь.

— Ах, ха-а... ах... — я прерывисто дышал, покачиваясь в такт его движениям.

В отличие от ночи, утром Кит двигался неторопливо, толкаясь внутрь, покусывая плечо и вдыхая мой запах. Это было больно и приятно одновременно. Я слегка сжал мышцы, подталкивая его. Кит тут же вошёл до самого основания. Его лобковая кость тёрлась о меня, задевая чувствительные складки, и я с шумом выдохнул.

— М-м-м-м... — протяжно застонал я, почувствовав, как он глубоко кончает.

Я тяжело дышал. Кит, лежавший сзади, осыпал меня поцелуями. Его губы касались шеи, плеч, уха, и от этого было щекотно. Я улыбнулся и съёжился, отчего мышцы внизу непроизвольно сжались. Кит коротко простонал, а затем схватил меня за подбородок, развернул моё лицо к себе и впился в губы.

— Чёрт, надо было отказаться.

Я непонимающе моргнул, услышав ругательство, произнесённое почти стоном. Глядя на моё растерянное лицо, Кит вздохнул. Он всё ещё был во мне. Его рука опустилась ниже и сжала мой член. Я от неожиданности широко раскрыл глаза, но он небрежно погладил его и сказал:

— Благотворительное мероприятие же сегодня.

Я застонал, но совсем не в знак согласия. Кит, кажется, даже не заметил моего прерывистого дыхания и, продолжая ласкать меня, принялся целовать шею.

— Если я пожертвую миллион долларов, можно ведь и не ходить?

Я с трудом повернул голову, чтобы ответить.

— Вы и так... собирались... пожертвовать примерно столько.

— Ха-а. — Кит вздохнул и сжал мою плоть сильнее.

От боли я невольно вскрикнул. Всё тело напряглось, мышцы внизу судорожно сжались, и я задрожал. Только тогда он ослабил хватку. Я был уверен, что он сделал это нарочно. Я обернулся, глядя на него с немым упрёком, но Ки тут же накрыл мои губы своими.

— Ах, — вырвался у меня вздох. Мне никогда не победить этого мужчину.

Я полностью отдался ему, позволив делать со своим телом всё, что ему заблагорассудится. Кит безраздельно владел мной: ласкал, кусал, вбивался внутрь... Мы провели так в постели ещё почти час. Когда он наконец с глубоким вздохом покинул моё тело, его член оказался весь покрыт моей смазкой и его семенем. Стоило ему разорвать эту связь, как всё, что было внутри, горячим потоком хлынуло наружу, пропитывая простыни между ног.

Утренний секс был дольше и настойчивее, чем обычно, потому что сегодня был выходной. Я уже решил для себя — Как только Кит уйдёт, просплю до самого обеда. Начала одолевать усталость, и я готов был провалиться в сон, как вдруг Кит поднял меня на руки.

— ...?

От удивления я широко распахнул глаза. Кит посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

— Тебе тоже нужно в душ.

— Я... тоже иду?

«Но ведь сегодня выходной», — хотел добавить я, но промолчал. Он нахмурился и переспросил:

— Ты ведь не предлагаешь мне пойти одному, без партнёра?

— Н-нет... конечно, нет, — торопливо возразил я, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Но... я в качестве партнёра? Вы серьёзно?

Кит посмотрел на меня с таким видом, будто я сморозил несусветную глупость.

— А кто ещё?

Он был прав. Если бы ему нужен был другой партнёр, его следовало найти заранее. В любой другой ситуации я бы сам об этом позаботился, но мне это даже в голову не пришло.

Подумать только... этот мужчина считал меня своим партнёром как нечто само собой разумеющееся.

Я не выдержал и обнял его за шею. Всего мгновение назад у меня не было сил даже пошевелить пальцем, а теперь казалось, будто всё тело наполнилось новой энергией. От переполнявших чувств я не мог вымолвить ни слова. Лишь несколько раз беззвучно открыв рот, я наконец смог прошептать:

— Спасибо...

На мои слова, произнесённые с таким трудом, Кит ответил голосом, в котором слышалась улыбка:

— Пожалуйста.

И сразу после этого он, так и не опустив меня на пол, направился в ванную. Всё, что было дальше — совместный душ, завтрак в спальне, дорога из особняка — казалось одним прекрасным счастливым сном.

— М-м, м-м-м, ах...

Я безостановочно стонал, не в силах оторваться от его поцелуев. Кит языком слизал с уголка моего рта дорожку слюны и тут же снова впился в губы. С самого начала он намеренно испускал феромоны. Едва мы сели в машину, как он набросился на меня с поцелуями, и я тут же утонул в этой лавине феромонов, совершенно потеряв голову.

К сожалению, на этом всё и закончилось. Я был возбуждён, но вполне мог себя контролировать. Хотя внизу живота и возникло ощущение лёгкой влажности, я не сгорал от желания до такой степени, чтобы повиснуть на Ките или беспокоиться, что испорчу брюки. Во многом благодаря тому, что я изо всех сил сдерживался, убеждая себя, что так нельзя.

— Ха-а, ха-а...

Когда наши губы разъединились, водитель сообщил по внутренней свя о скором прибытии. Перегородка между нами была поднята, так что его короткое объявление прозвучало из динамика, после чего он снова замолчал.

Я тяжело дышал, положив голову на плечо Кита. Он же, уткнувшись носом в мои волосы, сделал нарочито глубокий вдох. Пропитав меня насквозь феромонами, он казался очень довольным. Я зачарованно смотрел на его улыбающееся лицо.

Даже после того, как машина остановилась, некоторое время мы не выходили. Приведя в порядок дыхание, поправили растрепавшиеся волосы и одежду. Только когда румянец на моих щеках немного спал, Кит протянул бутылку с водой. Чтобы избежать неловкой ситуации с возможным приступом, я даже принял лекарство, которое заранее дал Стюард. Лишь после этого мы смогли выйти наружу. Я подумал, может, стоит принять и блокаторы, но времени на это не было. Вспомнились слова Кита о том, что мне не следует их пить, да и с собой у меня их всё равно не было.

Всё в порядке. Главное — держаться как можно ближе к Киту. Мысленно дав себе установку, я поспешил за ним.

Погода стояла как нельзя лучше. Я старался не отходить от Кита ни на шаг, попутно осматриваясь. Список гостей я получил заранее. Среди них было несколько человек с той самой оргии. Смогу ли я сохранить хладнокровие, увидев их снова? Я не был в этом уверен.

«Это и есть ваше последнее испытание».

Вспомнив слова Стюарда, я глубоко вздохнул. Он говорил совершенно серьёзно.

«Если вы пройдёте этот этап, можете считать, что полностью здоровы».

Я не думал, что они посмеют что-то выкинуть в такой обстановке. Та ситуация была совершенно иной: она располагала к недопониманию, да и я сам потерял бдительность.

Но если бы нечто подобное случилось снова... повторил бы Кит свои слова?

От этой мысли по телу пробежал холод, но внезапно зазвонил телефон, вырвав меня из раздумий. Звонили организаторы.

— Да, мы уже на месте, готовимся. Мистер Питтман тоже здесь... — ответил я, мельком взглянув на Кита. Он стоял в нескольких шагах от меня и беседовал с другим гостем. Я снова сосредоточился на разговоре. — Он будет присутствовать и на церемонии награждения после матча, и на сборе средств. Да, с нашей стороны пожертвование составит около миллиона долларов...

Организаторы подготовили несколько довольно ребяческих развлечений. Одним из них были прятки. Хотелось спросить, что за детский сад они устроили для взрослых людей, но, оказавшись на месте, я понял, что атмосфера сильно отличалась от моих ожиданий. Многие гости выглядели оживлёнными, а за их любезными приветствиями, казалось, скрывались иные мотивы.

Может, это что-то вроде публичных смотрин?

Вполне вероятно. Нередко подобные мероприятия устраивались для того, чтобы дети из влиятельных семей могли в непринуждённой обстановке познакомиться и пообщаться с заранее подобранными им парами.

А если бы я отпустил Кита одного...

Нет, такого просто не могло быть. Даже если бы не я, он без труда смог бы в найти себе партнёршу. Я был несказанно рад, что оказался здесь.

К тому же, Кит сам позвал меня с собой.

Куда ни глянь, это благотворительное мероприятие выглядело подозрительно. Возможно, благотворительность была лишь предлогом. Истинные намерения гостей были настолько очевидны, что всё напоминало ситуацию, где второстепенное стало главным. Я горько усмехнулся. Подумать только, я могу позволить себе такое спокойствие в подобной обстановке.

Я повернул голову и посмотрел на Кита. От одного лишь взгляда на него сердце забилось чаще, а по жилам побежала горячая кровь. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, когда...

— Ах!

Кто-то вдруг схватил меня за плечо и резко развернул, заставив вскрикнуть от неожиданности. Увидев, кто это был, я удивился ещё больше. Передо мной стоял и смотрел на меня сверху вниз до боли знакомый мужчина с улыбкой на лице.

— Ёну, это ты? Как поживаешь?

Это был Грейсон. Пока я смотрел на него широко раскрытыми глазами, до меня донёсся его приторно-сладкий аромат.

Какое-то время я мог лишь молча на него смотреть. Грейсон же, с вечной насмешливой ухмылкой, сказал:

— Ты в прошлый раз ранил меня в самое сердце. Какой же ты бессердечный, как ты мог сбежать, едва завидев меня?

Он, как и всегда, шутил. Головой я это прекрасно понимал. Но я ничего не мог поделать с тем, что снова перехватило дыхание.

Я уже принял лекарство.

Я с трудом подавил острое желание открыть флакон и высыпать себе в рот всё его содержимое. Всё в порядке, всё в порядке. Я невольно обернулся и увидел на том же месте Кита. Он стоял ко мне вполоборота и, казалось, ещё не заметил, что происходит,. Одного лишь вида его фигуры хватило, чтобы стало немного легче.

«Ты раздражаешь.»

Внезапно всплывшие в памяти слова заставили кровь застыть в жилах. Я не должен его беспокоить. Ни в коем случае нельзя ему надоедать, иначе он от меня устанет...

— Ёну?

Грейсон по-прежнему смотрел на меня сверху вниз. Я несколько раз, не моргая, сжал и разжал кулаки. Грейсон молча наблюдал, как я медленно прихожу в себя.

— Теперь успокоился? — спросил он, когда я наконец смог выровнять дыхание.

Всё это время он не пошевелил и пальцем. И тем не менее, я боялся его. Сохраняя непроницаемое выражение лица, я поздоровался:

— ...Да, прошу прощения. Как вы поживаете, мистер Миллер?

— Грейсон, — легко поправил он и, снова улыбнувшись своей обычной улыбкой, спросил: — Какая удача встретить тебя здесь. Ты пришёл с Китом?

— Да, — коротко и просто ответил я.

Это была правда, и добавить к ней было нечего. Грейсон небрежно бросил:

— Эй, расслабься. Я не собираюсь на тебя набрасываться, — небрежно бросил Грейсон, а затем ухмыльнулся. — И Алекса сегодня здесь нет.

Я молча смотрел на него, не меняя выражения лица. Иногда излишняя настороженность может лишь навлечь беду.

— Понятно, — как можно безразличнее ответил я.

Внезапно налетевший ветер донёс до меня густой аромат Грейсона. И запах Кита, и запах Грейсона для меня были просто сладкими. Но как же по-разному реагировало на них моё сердце.

Внезапно вспомнилось, что Грейсон догадался о моих чувствах к Киту. Я как можно более дерзко вздёрнул подбородок. Что сделано, то сделано. Даже если этот человек разболтает, ничего уже не изменится. Кит и так всё знает. Хоть он ни словом не обмолвился о моём признании, он по-прежнему обнимает меня, а значит, ему всё равно.

Возможно, то случайное признание даже обернулось к лучшему.

Тогда я был в панике, но сейчас благодаря произошедшему мог вести себя смелее даже перед Грейсоном. Я лишь собирался с самым невозмутимым видом бросить: «Что ж, тогда я пойду...», но Грейсон опередил меня буквально на долю секунды, задав свой вопрос.

— Так Кит нашёл себе нового партнёра?

— Да.

И в этот раз я ответил так же. Разумеется, я и не думал говорить, что этот партнёр — я. Реакцию Грейсона было трудно предсказать, и именно поэтому сообщать ему ничего не хотелось.

Снова повисла тишина. Вдалеке смутно слышался гул голосов, но мне казалось, что вокруг стоит гнетущая тишина. В этом безмолвии, где можно было расслышать даже дыхание друг друга, он просто молча смотрел на меня.

Я плотно сжал губы, словно тот, кто заговорит первым, проиграет. Это был и мой способ отказаться от дальнейшего разговора. Большинство людей в такой ситуации отступили бы, но Грейсон был другим. Ни тени раздражения, ни единого изменения в выражении лица — он всё с той же улыбкой спросил:

— И кто же это?

— Это не имеет к вам никакого отношения, мистер Миллер, — отрезал я.

— Хм-м, — Грейсон склонил голову набок.

Такая реакция была для меня неожиданной, и я мысленно удивился.

— Что вы делаете?!

Внезапно он наклонился и ткнулся носом мне в шею. От такой наглости я вскрикнул и отшатнулся назад. Но он лишь сощурился и усмехнулся.

— А ты разве не омега?

От внезапного вопроса я нахмурился. Грейсон же, словно ему было очень весело, продолжил:

— Сколько же вы должны были провести времени вместе, чтобы от омеги так пахло доминантным альфой?

В тот же миг моё лицо вспыхнуло. Я вспомнил, как по дороге сюда, в машине, Кит намеренно окутывал меня феромонами. Память о том, как я был беззащитно пропитан ими во время его поцелуев и прикосновений, застала врасплох.

— Я ведь... секретарь мистера Питтмана, — я из последних сил пытался сохранить самообладание, но голос предательски дрогнул.

Я поспешно кашлянул, чтобы прочистить горло, а Грейсон, наблюдая за мной, странно улыбнулся. Сердце тревожно забилось. Пока я лихорадочно соображал, как выбраться из этой ситуации, Грейсон спросил:

— С Наоми всё окончательно кончено?

— Таково было распоряжение мистера Питтмана.

На мой сухой ответ он с притворным сочувствием протянул: «О-о-о».

— Бедняжка Наоми. Нужно будет утешить её как друг. Она, кстати, пришла со мной. Хочешь поздороваться?

— Я не думаю, что мисс Паркер так уж несчастна... — начал было я, но тут же прикусил язык.

Совсем не хотелось давать ему повода зацепиться за мои слова. Я быстро сменил тему.

— Не знал, что вы близки с мисс Паркер.

Я попытался осторожно прощупать почву, заодно намекая на то, почему он вообще оказался там в тот день, но он ловко увернулся от вопроса.

— Все красавицы этого мира — мои друзья, — усмехнулся Грейсон. — А с Наоми у нас о-о-очень близкие отношения.

— А, ну да. Конечно, — безразлично поддакнул я.

Глядя на меня, Грейсон всё с той же улыбкой на лице спросил:

— Гон хорошо прошёл?

— Гон? — невольно переспросил я.

Не могу даже представить, какое в тот момент у меня было выражение лица. Увидев моё замешательство, Грейсон усмехнулся. Его длинные пальцы лениво прошлись по густым светлым волосам.

— Да, цикл Кита как раз должен был быть в это время. В этот раз он был в особенно плохом состоянии, да? Как всё прошло?

Его вопрос, заданный с всезнающим видом, мог означать как то, что он действительно что-то знает, так и то, что он просто прощупывает почву. Я на мгновение задумался, а потом неосознанно выпалил:

— Я и не знал, что состояние доминантных альф тоже меняется, прямо как у омег во время течки.

Внезапно Грейсон расхохотался. Лишь сказав это, я понял, что всё это время держал в себе те грубые слова Кита. Грейсон, всё ещё смеясь, продолжил:

— Боже мой. Не занимайся самобичеванием, Ёну. Течка омеги — это настоящее благословение для альфы. О, Господи, благодарю тебя! Славьтесь, омеги!

Он произнёс это с совершенно благоговейным видом, широко раскинув руки, словно читал молитву в соборе.

— Я не занимаюсь самобичеванием. Лишь процитировал слова мистера Питтмана, — сухо заметил я.

Грейсон, казалось, удивился, а затем покачал головой.

— Надо же. Ну почему все доминантные альфы как один такие высокомерные и невоспитанные?

Он говорил так, будто это его не касалось, хотя и сам был доминантным альфой. Да и вряд ли он сильно от них отличался.

Так или иначе, слова Грейсона были правдой, поэтому я промолчал. Он, всё так же улыбаясь, сказал:

— Это факт, что во время гона состояние становится сильно хуже.

Это не отменяло того факта, что Кит говорил мне гадости. Просто я, как и всегда, молча похоронил это в себе. Грейсон как ни в чём не бывало добавил:

— Если во время гона как следует не высвободить феромоны, могут возникнуть проблемы.

— Я слышал, что можно даже потерять память, — сухо ответил я.

Он коротко усмехнулся и сказал:

— Говорят, он довольно давно не был с Наоми. Я уж было подумал, что из-за накопившихся феромонов может что-нибудь случиться, но всё было тихо. Или он в спешке нашёл себе кого-то, чтобы решить проблему? Хотя это было бы непросто.

— ...Почему? — невольно спросил я и тут же пожалел об этом.

Грейсон насмешливо сощурился.

— Ёну, ты ведь уже несколько лет работаешь его секретарём, и неужели ни разу не видел, как Кит проводит свой гон?

Я тут же парировал:

— Потому что ничего особенного не происходит, он просто, как всегда, ведёт беспорядочную жизнь.

— Ха-ха-ха-ха! — Грейсон весело рассмеялся.

Впрочем, это относилось не только к Киту. Стоящий передо мной мужчина и сам не уступал ему в распущенности. Хоть и улыбался так лучезарно, будто это его не касалось.

— Обычно он так его и проводил, ты же знаешь. Но я подумал, что этот гон мог быть особенным. Ведь до сих пор у Кита никогда не было проблем с накоплением феромонов.

«Не так ли?» — словно спрашивал он, намеренно не закончив фразу.

То ли это было простое любопытство, то ли за этим скрывался какой-то умысел, но продолжал меня прощупывать. Словно ждал, что я сам во всём признаюсь.

Но меня интересовало совсем другое. Насколько я знал, Кит встречался с Наоми вплоть до момента, как приказал мне с ней «разобраться». Но если его феромоны накопились до такой степени, что начались провалы в памяти, это означало, что у них уже какое-то время не было отношений, что совпадало со словами Грейсона.

Почему он не спал с Наоми? И как долго это продолжалось?

Мне было ужасно любопытно, но расспрашивать об этом было бы стыдно — это поставило бы меня в уязвимое положение. Вместо этого я упрямо молчал. Грейсон коротко свистнул.

— С тобой и правда неинтересно, Ёну.

Эти слова пробудили во мне неприятные воспоминания. Запах феромонов, заполнивший весь этаж... Я тогда подумал, что он был гуще обычного. Возможно...

— В прошлый раз, на вечеринке на корабле... мне показалось, что мистер Питтман не особо общался с остальными.

В тот день я впервые воочию увидел ту самую оргию доминантных альф, о которой раньше только слышал. Вероятно, среди вечеринок, на которые ходил Кит, такие попадались нередко.

Я догадывался об этом, но никогда не пытался узнать наверняка.

Во-первых, официально это всегда были светские приёмы, и провести черту было сложно. А во-вторых, в этом не было нужды. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы контролировать его расписание и сообщать о приглашениях и встречах, на которых он решил присутствовать.

— Этот парень не любит групповой секс. Он просто организовал всё, потому что подошла его очередь. Да и на такие вечеринки он всегда приходит с партнёром и уединяется.

Слова Грейсона принесли мне мимолётное облегчение, которое тут же сменилось горечью. Чему я обрадовался? Грейсону, однако, не было никакого дела до моих чувств, и он продолжил жаловаться:

— Кит по сравнению с другими ещё порядочный человек. Если омега — женщина, он ведь с ней переспит, верно? Хотя и предпочитает бет. А вот мой брат, стоит ему услышать слово «омега» — неважно, мужчина или женщина, — как у него начинается припадок, и он готов бежать на край света.

Грейсон с улыбкой поноси́л своего брата. Он покачал головой, вздохнул и достал сигарету.

— Когда-нибудь его мозг окончательно сгниёт, и он сдохнет в припадке безумия, идиот.

Сказать было нечего, и я промолчал. Грейсон выпустил струйку дыма. Наблюдая за ним, я с трудом решился заговорить:

— Я хотел бы кое-что спросить.

Грейсон вскинул бровь, мол, валяй. Поколебавшись, я начал:

— В тот день... вы ведь предупредили меня, чтобы я был осторожен? Так почему же вы не объяснили толком, в чём была суть той вечеринки?

В последней фразе отчётливо прозвучал упрёк. Грейсон наверняка знал, что должно было случиться. Но почему тогда бросил мне это странное половинчатое предупреждение и просто ушёл?

Да, позже он меня спас. Но если бы с самого начала всё объяснил, я бы нашёл способ предотвратить тот инцидент. Поведение Кита было для меня привычным, но действия Грейсона были совершенно нелогичны. Интересно, о чём он тогда думал.

Ответ оказался до смешного прост.

— Расскажи я тебе, было бы неприятно, если бы ты вдруг сбежал. Кто-то же должен был заниматься организацией вечеринки, — сказал он с такой сияющей улыбкой.

Я потерял дар речи. Насколько же коварен этот человек? Как можно с такой улыбкой говорить подобные вещи?

Человек, для которого использовать других так же естественно, как дышать.

И мне не повезло попасться ему на пути.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить подступившую злость. В голове пронеслась мысль о Ките... Нет, сравнивать его с этим человеком было бы оскорблением для Кита. Кит, по крайней мере, не двуличен. А этот... этот и вправду похож на чёрного хитрого ворона.

Вдруг этот человек стал мне страшен.

— О, Ёну. Давно не виделись.

Я обернулся на внезапно раздавшийся голос и увидел Наоми, которая махала мне рукой, подходя ближе. Я с видимым облегчением вздохнул.

— Мисс Паркер.

Когда я с готовностью поздоровался с ней, она, как ни в чём не бывало, обняла меня.

— Как ты? Не думала, что мы здесь встретимся.

— Да... Как вы поживаете?

Наоми с улыбкой посмотрела то на меня, то на Грейсона.

— Вы тут хорошо ладили? А то и в прошлый раз, и сейчас... Надеюсь, Грейсон опять не натворил чего-нибудь.

Сказать «нет» я не мог, поэтому просто промолчал. Вместо меня ответил Грейсон, сияя улыбкой и широко раскинув руки.

— Мы изо всех сил старались подружиться. Ну что, я заслужил награду?

— Подожди, какой нетерпеливый.

Наоми со смехом легонько оттолкнула его. С какой стороны ни посмотри, они не были похожи на простых друзей. Сгорая от любопытства, я спросил:

— Простите, а вы двое, с каких пор...

На мой осторожный вопрос Наоми с улыбкой ответила:

— Ты же нас и раньше видел вместе, нет? А сблизились мы ещё до того.

— Ещё когда вы встречались с мистером Питтманом? — ошарашенно переспросил я.

Наоми залилась смехом.

— Ну что ты, я не настолько смелая. Кит уже давно не звал меня к себе, так что я как раз подумывала, что пора бы и расстаться, и тут на той вечеринке встретила Грейсона.

— А-а...

С опозданием я вспомнил, что так и не передал ей официальное сообщение о разрыве. Я уже хотел было поднять эту тему, но Наоми опередила меня:

— Я видела подарок, который ты оставил. Но скажи, мне и правда стоит сниматься в этом фильме? Кажется, этот образ мне совсем не подходит.

Это была роль чистой и преданной женщины, всю жизнь тоскующей по одному-единственному мужчине. Такая роль никак не вязалась с репутацией Наоми, известной своими многочисленными любовными связями. Я передал ей слова Кита дословно:

— Он сказал, что с вашим актёрским талантом вы легко справитесь, а такой контраст с привычным образом, наоборот, вызовет большой интерес.

— Кит похвалил мою игру? Что ж, это очень мило с его стороны.

Наоми, казалось, была в прекрасном настроении. Впервые я видел, чтобы расставание проходило так гладко. Может, всё дело в том, что она теперь с Грейсоном? Глядя на её улыбающееся лицо, на то, как естественно она прильнула к руке Грейсона, я испытал странное чувство. Наоми продолжила:

— Я подписала документы. Пришлю их вам в офис. Ты славно потрудился, Ёну. Очень жаль, что всё так вышло.

Она протянула мне руку для рукопожатия. Я легко пожал её и отпустил.

— Буду с нетерпением ждать фильм, — Наоми улыбнулась и повернулась к Грейсону. — Я слышала, моего партнёра будет играть Чейз Миллер. Можно мне его «съесть»?

Её слова прозвучали совсем не как шутка. Грейсон громко рассмеялся, и смех его был на удивление искренним.

— Прошу, сделай это, — сказал он и с улыбкой добавил: — Какое счастье, что ты бета. Было бы неприятно, если бы ты оставила метку.

— Это ещё почему? — спросила Наоми.

Грейсон снова расхохотался.

— Разве не очевидно? Нужно же различать, с кем спишь, а на ком женишься.

В этот миг лицо Наоми впервые застыло. Его слова были равносильны фразе «ты мне не ровня». Наверное, в тот момент только я один понимал, что она чувствует. Мало кто слышал столько же высокомерных уничижительных слов от доминантных альф, сколько я.

Может, завтра в утренних газетах появится некролог Грейсона Миллера?

Вслед за этой жуткой мыслью в голове всплыл и возможный подзаголовок: «Секретарь Питтмана, находившийся на месте происшествия, даёт показания». Атмосфера резко стала ледяной, и я уже собирался поскорее ретироваться, как вдруг сзади меня кто-то обнял за плечи.

Знакомый сладкий аромат принес мгновенное успокоение. Это был Кит. Обнимая меня, он произнёс откуда-то сверху:

— И что вы все здесь делаете?

— Кит, — с улыбкой поприветствовал его Грейсон.

Наоми поспешно попыталась вернуть лицу самообладание, но так и не смогла справиться с искажённой гримасой и просто отвернулась.

— Мы просто обменялись приветствиями, давно не виделись, — быстро взял я слово, — Ах да, вам звонил мистер Браун, организатор мероприятия, сказал, что у него есть к вам короткий разговор. Думаю, нам стоит пойти к нему. Что ж, мисс Паркер, мистер Миллер, до скорой встречи. Мистер Питтман, прошу сюда.

Кое-как попрощавшись, я поспешил увести Кита за собой, мысленно беспокоясь за Грейсона, но в то же время думая: «Сам напросился».

Однако сейчас было не время беспокоиться о других. Не успели мы отойти и на несколько шагов, как Кит резким тоном спросил:

— Ты в порядке?

— Что? — невольно переспросил я и, подняв голову, увидел его серьёзное лицо.

С опозданием до меня дошло, о чём он. Я кивнул.

— В порядке. Я принял лекарство и... — я на мгновение замялся и, отведя взгляд, тихо пробормотал: — ...и поскольку вы, мистер Питтман, были рядом, я не нервничал. Знал, что, если бы что-то пошло не так, вы бы мне сразу помогли.

Мои уши запылали. Кит почему-то молчал. Смутившись, я забегал глазами по сторонам и с трудом выдавил:

— ...Не так ли?

Не услышав ответ, я набрался смелости и посмотрел на него. Даже не глядя в зеркало, я подозревал, каким дураком выгляжу.

Но Кит не рассмеялся. Более того, он наклонился и поцеловал меня. Когда я удивлённо распахнул глаза, он сказал:

— Так.

Его лицо озарила мягкая улыбка, и в ней было больше уверенности, чем когда-либо прежде.

В тот миг во мне родилось слепое, безоговорочное доверие к этому человеку. Я знал, что он придёт, даже если я позову его с края земли. У меня не было никаких доказательств, но я верил. Он непременно так и поступит.

Хотелось сказать «спасибо», но меня переполняли чувства, и я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел на него, когда издалека раздался звон колокола. Это был сигнал от организаторов о начале чего-то. Кит повернул голову, и я тоже посмотрел в ту сторону.

Взгляды беспорядочно бродивших людей сосредоточились на просторной сцене, куда поднялся мистер Браун и начал короткую приветственную речь. Пока он произносил скучные представления и прочие слова, Кит тихо прошептал:

— Сбежим?

— Что?

Не успел я толком переспросить, как Кит схватил меня за руку и решительно пошёл прочь. Я едва поспевал за ним, почти срываясь на бег. Внутри царило смятение, но поверх него — головокружительный восторг. Казалось, мы участвуем в какой-то тайной игре, о которой знаем только мы двое. Я мельком оглянулся — никто, кажется, не заметил нашего побега. Это лишь усилило возбуждение. Вдруг стало совершенно всё равно, куда он меня ведёт.

Погода была чудесной. В прохладном ветерке витал сладкий аромат Кита, круживший голову. Трава под ногами была мягкой, а рука, державшая мою, горячей.

— Ах! — вскрикнул я, когда Кит резко дернул меня на себя и прижал к груди.

Он прошептал откуда-то сверху:

— Ш-ш-ш.

В просьбе молчать не было нужды. От жара тела, которого я касался щекой, перехватывало дыхание. Твёрдая грудь ощущалась через тонкую ткань рубашки так ясно, что мысли рассыпались.

Я закрыл глаза и вслушался. Сердце Кита билось ровно, но, кажется, быстрее обычного. Я послушно сжался в его объятиях. Тесно прижавшись друг к другу, мы затаились в нашем укрытии — тесном, как кроличья нора. Мир сузился до единственного звука его пульса. И эти секунды ничего, кроме него, не существовало.

Хотя... у нас ведь нет причин прятаться.

Мысль вспыхнула в сознании, но это было неважно. Сладкая иллюзия того, что мы с Китом остались вдвоём на всём свете, заставляла гореть от желания.

Кит, помолчав немного, прошептал:

— Возбудился?

Голос был тихим, но до моего слуха донёсся отчётливо. Поколебавшись, я поднял голову. Его лицо, наполовину скрытое в тени, смотрело на меня сверху вниз. Мягкая улыбка ничем не отличалась от той, что была мгновение назад. Лгать было бессмысленно — мы стояли слишком близко. Настолько близко, что он точно знал, что я возбуждён. Впрочем, как и я знал о нём.

— ...Да, — прошептал я едва слышно, — Я хочу тебя.

Я мог быть таким смелым, потому что в этом мире остались только мы с Китом. Да, это было именно так. В моём мире существовал только Кит. И мир Кита был таким же.

Иначе... ах, разве можно так целоваться?

Я изо всех сил старался не издать ни звука, обнимая его за шею. Каждый раз, когда наши губы размыкались, раздавался влажный звук, но они тут же смыкались вновь. Я лизал его губы, легонько покусывал, ощущая сладость. Внезапно захотелось рассмеяться. Кит, не отрывая губ, спросил:

— Что такое?

Вместо ответа я игриво укусил его за нижнюю губу. Кит, словно только этого и ждал, снова впился в мои губы. Он замер лишь в момент, когда скользнул рукой мне в брюки. Как только его пальцы коснулись волос, он отстранился и посмотрел на меня.

— ...Вы же сами сказали... ничего не надевать, — сказал я с пылающим лицом.

Он коротко рассмеялся. Я на мгновение задумался, что бы это могло значить, но тут же Кит пошевелил пальцами.

— ...М-м.

Я нахмурился и тихо простонал. Кит неторопливо ласкал меня, одновременно покрывая поцелуями лицо.

— Молодец, — прошептал он, легонько прикусив моё ухо.

Только тогда я понял, что это был смех удовлетворения, и напряжение спало. Как и хотел Кит, он без труда смог коснуться самого сокровенного места. Я приподнял бёдра, и его пальцы тут же скользнули между моих ягодиц и нащупали колечко мышц.

От умелых движений твёрдых пальцев, поглаживающих чувствительные складки, дыхание участилось.

Пока я тяжело дышал, обняв Кита за шею, он уложил меня на землю и навис сверху. Густой мох мягко прильнул к коже. Рубашка полетела через голову, брюки зацепились за лодыжку, и в мгновение ока я оказался совершенно нагим.

Кит навалился на моё обнажённое тело. Какая несправедливость — на нём была вся одежда, за исключением расстёгнутой молнии брюк. Я капризно пожаловался:

— Это нечестно.

— Почему же? — с весёлой усмешкой спросил Кит и легонько укусил меня за кончик носа.

Было совсем не больно, но я шутливо нахмурился в знак протеста.

— Только я... совсем голый...

От смущения мой голос затих. Кит, словно нарочно, развёл мои ноги в стороны и сказал:

— У тебя ведь так много мест, которых нужно коснуться.

— Ах...! — застонал я, когда его член медленно вошёл в меня.

— И так много мест, которые становятся влажными, — прошептал он и начал двигаться.

С каждым его толчком из горла вырывались короткие вскрики. Внизу стало необычайно влажно. Хлюпающие звуки эхом разносились по нашему маленькому укрытию.

Я обвился руками вокруг его шеи и крепко прижался. Было мало простого соединения наших тел. Я хотел всего этого мужчину. Словно прочитав мои мысли, Кит выдохнул:

— Я хочу съесть тебя всего, без остатка.

Зубы вонзились в шею, и я, коротко вскрикнув, невольно сжался вокруг него. Кит нахмурился и отстранился.

— Больно же, — пожаловался он, легонько стукнувшись своим лбом о мой.

Я ответил, не желая уступать:

— Мне тоже было больно.

Я демонстративно откинул голову, показывая свежий след от укуса, но Кит бесстыдно заявил:

— Это я ещё сдерживался.

А что было бы, если бы он не сдерживался? Он бы и вправду меня съел? Вместе со страхом поднялась волна возбуждения. Он, казалось, понял моё состояние и коротко усмехнулся.

— Да, возможно, однажды я и вправду тебя съем. В последнее время мне кажется... я просто схожу с ума, — Кит вздохнул. — Я ни о ком, кроме тебя, не думаю. В голове только ты один, ты можешь в это поверить?

Это было равносильно признанию полного поражения. Я изумлённо распахнул глаза.

— Я целый день не могу думать ни о чём, кроме того, как занимаюсь с тобой этим. Боже, что ты со мной сделал?

Обвинения не были серьезны, наоборот, он весело рассмеялся. Я не мог поверить в услышанное. Но это была правда. Несколько раз беззвучно открыв рот, я наконец смог вымолвить:

— ...Я тоже.

Осипший голос казался чужим. Кит с нежностью посмотрел на меня сверху вниз. И я признался ещё раз:

— Я тоже... целый день... думаю только о вас.

Кит снова улыбнулся. И, склонившись ко мне, прошептал:

— Вряд ли так же сильно, как я.

Он снова поцеловал меня и начал двигаться. Из горла вырвался невольный стон. Веки горели, а сердце бешено колотилось. И в тот миг я понял. Этот мужчина никогда не говорил мне этого, но я просто знал. Я осознал это с ошеломляющей ясностью.

Кит меня любит.

В голове взорвался фейерверк, и весь мир засиял. Он такой же, как я. Я повторял эту мысль снова и снова. Этот мужчина любит меня так же, как я его.

Я отчаянно обнял его за спину и, как безумный, начал двигать бёдрами. Беспорядочно качаясь в такт его движениям, я впивался в него ногтями. Пальцы то и дело соскальзывали, и Кит, тихо выругавшись, сдёрнул через голову рубашку. Вцепившись в упругие мышцы спины, я кусал его плечи, обвивал ногами талию, притягивая к себе ещё ближе.

Боже мой, этот мужчина меня любит...

От этого невероятного осознания было трудно дышать. Я больше не сдерживал стонов, но и Кит не пытался меня остановить. Наоборот, он и сам стонал сквозь тяжелое дыхание, осыпая моё лицо поцелуями и покусывая шею.

— Ах, ха-а, ах, Кит, Кит...!

Я в агонии выкрикивал его имя, дрожа всем телом. И Кит тоже назвал моё имя.

— Ёну.

От шёпота, такого же сладкого, как его аромат, я окончательно растаял. Влажные хлюпающие звуки эхом отдавались в ушах.

Не в силах больше терпеть, я приподнялся, и мы покатились по земле. Позиции сменились, и вот уже я смотрел на него сверху вниз. Подо мной Кит яростно двигал бёдрами, а я, больше не сдерживаясь, кричал от удовольствия.

Мы снова поменялись местами. Оказавшись сверху, Кит одним движением вонзил в меня свой чуть вышедший член до самого основания.

— А-а-а!.. — вскрикнул я.

На мгновение всё поплыло перед глазами. Сознание вернулось от ощущения хлынувшей внутрь горячей жидкости. Кит мелко содрогался надо мной, глубоко изливаясь. Я изо всех сил сжал мышцы, чтобы не выпустить ни капли.

Ощущая сбитое дыхание, я осторожно взял его лицо в ладони. Слегка раскрасневшийся, он смотрел на меня сверху вниз. Интересно, у меня сейчас такое же растерянное выражение? Такое же удовлетворённое?

От переполнявшей нежности я закрыл глаза и поцеловал его. Кит без колебаний ответил, переплетая язык с моим.

Обнимая его за шею и полностью отдаваясь поцелую, я чувствовал, что больше не могу сдерживать эту всепоглощающую любовь.

Когда мы, кое-как натянув на себя искомканную одежду, вернулись в особняк, стояла глубокая ночь. О благотворительном мероприятии не было и речи. Но пожертвование уже было сделано, а остальное, как мне казалось, нас не касалось. Не только Кит сошёл с ума. Я тоже был не в своём уме.

Всю дорогу в машине мы целовались и трогали друг друга, не в силах оторваться. Тело вспыхивало, дыхание сбивалось, я, совершенно осмелев, уселся у Кита на коленях, раскинув ноги, и целовал его без передышки. Кит не просто позволял это дерзкое поведение, а сам, с едва сдерживаемой жадностью, скользнул рукой мне в брюки, дразня пальцами разгорячённое отверстие. Когда машина, наконец, остановилась у особняка, Кит отпустил меня — его рука была вся влажная от моей смазки.

Он вынес меня из машины на руках. Я, не отпуская его шею, прижимался всем телом, пряча пылающее лицо у него на плече — кажется, только это спасало меня от полного опьянения чувствами и смущением. Но стоило нам оказаться в его комнате, как удерживаться уже не было смысла.

Стоило двери за нами захлопнуться, Кит сразу направился к кровати. Опустив меня на простыни, он навис сверху и принялся целовать, не давая перевести дух. Я обнял его за шею, разводя ноги навстречу. Брюки мои, торопливо натянутые, остались незастёгнутыми, и Кит легко стянул их с меня.

Внезапно кожу обдало холодом, и по телу пробежали мурашки. Но не успел я и поёжиться, как Кит накрыл меня своим горячим телом, вновь затапливая дыхание поцелуями.

В машине он только и делал, что сдерживался, но сейчас почему-то не торопился. Я был уже достаточно влажным — ни прелюдия, ни ожидание больше не требовались. И всё же он медлил. В конце концов, когда терпение кончилось, я обнял его за шею и еле слышно выдохнул:

— Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — с игривой усмешкой переспросил Кит.

Он нарочно провёл головкой члена по влажному входу, заставляя меня терять рассудок от желания. Моя реакция, кажется, развеселила его. Он коротко усмехнулся, но обижаться было некогда — его губы снова сомкнулись с моими. В следующее мгновение Кит, возбуждённый до предела, вошёл в меня.

Кит двигался медленно, неторопливо, то и дело целуя и поглаживая. Он дразнил мои соски, щекотал талию, сжимал ягодицы, непрерывно входя и выходя.

Хлюпающие звуки внизу становились всё громче. Моя смазка обильно покрывала его член.

— Ха-а... — глубоко вздохнув, Кит замер.

Изливаясь в меня, он едва заметно нахмурился. Принимая его семя, я до боли сжался, стараясь не упустить ни капли. Кит кончил без особых усилий.

Он вдруг улыбнулся и чмокнул меня в щёку, как будто похвалив за усердие. Потом неожиданно перевернулся на спину, увлекая меня за собой, и я оказался сверху, всё ещё крепко соединённый с ним. Я мельком подумал, что он захочет продолжения, но Кит не шевелился.

Бывало, он оставался во мне после семяизвержения, даже не думая вынимать член. Иногда мог так уснуть, обняв меня крепко, и хотя это было не слишком удобно, я не жаловался. Я видел, как ему это нравится, а порой и сам — особенно сегодня — хотел, чтобы он никуда не уходил. Оставшись внутри, я позволил ему наслаждаться медленными ласками, даже нарочно порой сжимая мышцы, чтобы подарить ещё немного удовольствия.

— М-м...

Я слегка втянул в себя мышцы, и Кит, не открывая глаз, выдохнул от наслаждения. Внутри отозвалась отчётливая пульсация, от которой закружилась голова. Кит молча гладил меня по щеке, а я смотрел на него, не отводя взгляда. Как только я закрыл глаза, наши губы снова встретились в долгом поцелуе. Я ощутил, как внизу начинает нарастать напряжение. Его член вновь наливался силой. Я ждал, не спеша, отвечая на поцелуй и чувствуя, как между нами опять разгорается желание.

И тут мне в голову пришла озорная мысль. Видимо, она отразилась на лице, потому что Кит тут же спросил:

— Что такое?

— Да нет, просто вспомнил кое-что, — с нарочитой небрежностью ответил я.

— И что же?

На вопрос Кита я ответил с лукавством:

— Тут ведь был некто, кто уверял, что не любит секс. Но, по-моему, для того, кто его не любит, этот «кто-то» занимается им уж слишком часто.

Я ощутил, как Кит на секунду замер внутри меня, и от этого по спине прокатилась волна дрожи. Я невольно нахмурился, но он будто ничего не заметил — продолжил легко поглаживать мои ягодицы.

— Это ты меня соблазняешь.

Я на мгновение опешил и возразил:

— Насколько я помню, вы мне и шанса не оставили.

— Ещё как оставил. Ты сам всё решил, — проговорил Кит, выразительно сжав мои ягодицы. — Ты же всем телом показал, как сильно хочешь меня.

В другое время я, наверное, сгорел бы со стыда, но сейчас чувствовал только смущение. Уверенность, которую давало мне осознание его любви, делала меня сильнее. Кит, не скрывая улыбки, добавил:

— А я просто поддался искушению.

Внезапно во мне проснулся озорной бес, и я с ехидством спросил:

— Вы же вечно твердили, что не спите с мужчинами. А теперь говорите, что поддались искушению?

Кит коротко рассмеялся и, взяв меня за затылок, притянул к себе.

— Именно. И почему я не сделал этого раньше?

За шёпотом последовал долгий поцелуй, и я без раздумий закрыл глаза.

Прохладный ветерок скользнул по обнажённой коже, и я только теперь заметил, как быстро остывает тело. Пробила лёгкая дрожь, Кит тут же крепче обнял меня и спросил:

— Замёрз?

— Да, — мой голос тоже задрожал.

Он прижал меня к себе ещё крепче, и я уткнулся головой в его плечо, затаив дыхание. Кит снова начал медленно двигаться во мне, и в его хриплом выдохе прозвучало восхищение:

— Как же в тебе горячо.

Кит простонал и поцеловал меня в шею.

— Боже, это просто... невероятно...

Он стонал снова и снова, двигаясь внутри меня, возбуждённый до предела — я такого Кита не видел никогда. Я крепко обнял его, желая доставить максимум удовольствия, но в какой-то момент почувствовал, что что-то идёт не так. Кит вдруг легко приподнял меня и, усадив сверху на себя, вошёл в меня сидя. Стоило холодному ветру скользнуть по спине, как тело пробила мелкая дрожь.

— Ах...

Я прерывисто выдохнул, сотрясаясь всем телом. Было ясно, что у меня поднимается жар. С опозданием пришла мысль. Кажется, я простудился.

Но Кит не заметил перемены, наоборот — моя дрожь, от которой внутренние стенки вибрировали на его члене, лишь довела его до исступления.

— ...Чёрт, твою мать! — Кит грубо выругался и запрокинул голову.

От головокружения и озноба я уже не мог ни о чём думать. Лишь изо всех сил обнимал его, сотрясаясь в неудержимой дрожи. От холода всё тело напряглось и никак не могло расслабиться.

Мою дрожь Кит воспринял как игру, новый способ соблазнить его. В доказательство он крепко обхватил меня за талию и начал резко двигаться снизу, с каждым толчком проникая глубже.

Казалось, мозг сотрясается, разбиваясь на куски. Я сжимал веки, стараясь не потерять сознание. Наконец, Кит кончил, но я почувствовал это где-то далеко, словно сквозь туман, потому что тело было охвачено лихорадкой.

Жар поднимался всё выше, озноб не отпускал ни на секунду. Кит, опьянённый моим состоянием, лишь ещё сильнее прижимал к себе. Не выходя, он резко сменил позицию, подняв мою ногу вверх и опрокинув на живот. Обхватив меня сзади, он вжал бёдра и вновь вошёл, теперь уже с новой яростной силой. Я стоял на четвереньках, дрожа всем телом, а он не давал мне опомниться ни на секунду.

Озноб не прекращался. Было слишком холодно, слишком больно, слишком мучительно. Тело свело судорогой, словно в припадке. Когда Кит наконец перевернул меня на спину, я встретил его взгляд. Он был до предела возбуждён, на губах горела жадная улыбка. Я попытался вымолвить, чтобы он остановился, но не смог. Он тут же накрыл мои губы глубоким поцелуем.

— Я... кажется, я простудился. Если вдруг заразитесь... — прошептал я, когда наши губы на миг разъединились.

Но Кит лишь отмахнулся от моих слов.

— Плевать. Мне даже больше нравится, что ты такой горячий.

Он снова впился в мои губы. Что же будет, если и Кит заболеет?. Я забеспокоился, но не мог ничего сказать. Сознание ускользало, слова путались и тонули внутри. Кажется, я позвал его по имени, и на этом память оборвалась. Не помню, как провалился в небытие.

***

— Кха, кха!

От внезапного кашля в голове раздался острый звенящий отклик, будто кто-то ударил изнутри. Я застонал от боли и крепко зажмурился. Из глаз тут же выступили слёзы. Всё тело скрутило судорогой, руки и ноги были ледяными, суставы ломило, а зубы бессильно стучали.

— Не плачьте, жар поднимется ещё выше, — раздался рядом тихий, но деловитый голос.

Он прозвучал настолько спокойно, что мне на мгновение удалось собраться. Хотелось открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Я лежал, свернувшись калачиком, сжимая одеяло, и слушал, как голос у изголовья продолжал:

— Впервые вижу, чтобы кто-то так тяжело переносил простуду. Вы точно будете в порядке? Надеюсь, это не перерастёт в пневмонию.

Этот голос... Чарльз? Стоило смутной мысли появиться в голове, как вслед за ним раздался другой голос:

— Что ж, пока что я могу лишь сказать, что нужно наблюдать. Я оставлю лекарства, принимайте их по часам. Обязательно пить больше жидкости, и следите, чтобы капельница не пустела... Если до завтра температура не спадёт, сразу сообщите мне. Я подготовлю всё, чтобы при необходимости можно было перевезти его в клинику

Похоже, это был врач Кита. Как же его звали?.. Имя крутилось на языке, но мозг отказывался работать.

Я снова задрожал, и тут Чарльз мягко обратился ко мне:

— Ёну, вы меня слышите? Я включил обогреватель на максимум, скоро станет теплее. Сейчас из-за жара ничего не поделаешь, так что потерпите немного. Хорошо?

Его голос был таким же, как и всегда, но почему-то казалось, что он беспокоится обо мне. Я кивнул. По крайней мере, попытался.

Сознание начинало уплывать. Где-то на грани сна вдруг проскользнула мысль.

А где Кит?

Его рядом не было. Я не чувствовал ни его запаха, ни тепла, ни присутствия — и это было естесственно. Наверное, он уехал в офис. Сегодня ведь не должно быть важных встреч? Эмма справится с документами...

Нужно только прийти в себя. Завтра обязательно встать и выйти на работу.

С этой мыслью я провалился обратно в сон.

Я очнулся от прикосновения чего-то холодного. Казалось, кто-то трогал мой лоб, проверяя температуру. С трудом приподняв тяжёлые веки, я увидел в тумане знакомые черты. Лишь спустя какое-то время я понял, кто это.

«...Кит».

Я попытался позвать его по имени, но во рту пересохло, и из горла не вырвалось ни звука. Кит коротко цокнул языком и отвернулся. дотянуться до него, хоть кончиками пальцев, но тело отказывалось шевелиться. Я только следил, как он подходит к чайному столику, берёт кувшин, наливает воду в стакан и возвращается. Когда до меня дошло, что он делает это ради меня, уголки губ сами собой дрогнули в слабой улыбке.

Он подхватил меня за плечи, помог сесть. Горячее тело сопротивлялось движению, но я наконец смог выпить. Вода обожгла горло прохладой, и только после целого стакана я сумел выдавить из себя хриплое:

— Спаси… бо.

Кит молча взял из моих рук пустой стакан.

— Ещё?

Я на мгновение задумался и кивнул. Он, не сказав ни слова, вновь наполнил стакан и вернулся. Всё происходящее казалось нереальным. Кит, не кто-нибудь другой, а именно он, приносил мне воду. Его руки, его спокойные движения, этот нелепо будничный жест — всё казалось почти чудом.

— Ха-а… — выдохнул я, осушив второй стакан.

Он поставил его на тумбу и задержал взгляд на моём лице.

Кит, как всегда, выглядел безупречно, отетый в костюм с жилетом. Я, лихорадочно всклокоченный, не мог оторвать от него взгляда. Наверное, моё ошарашенное лицо его позабавило — в уголках губ мелькнула усмешка.

Он медленно наклонился, собираясь поцеловать меня. самый последний момент я увернулся. Губы Кита скользнули по щеке, и он слегка нахмурился.

— Если вы заразитесь… — начал я виновато, — простудой…

— Да быть не может, чтобы я подхватил какую-то простуду, — бросил Кит с таким видом, будто я сморозил несусветную глупость.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но не смог произнести ни слова, потому что Кит тут же накрыл мои губы своими. Затуманенный от жара разум совершенно опустел. Я закрыл глаза, принимая его язык. Не было сил даже пошевелиться, и я просто позволил ему хозяйничать у меня во рту.

Наконец, Кит легонько, совсем не больно, прикусил мою нижнюю губу.

— Ты всё ещё горячий.

— Да...

Его взгляд был прикован к моим губам. Глядя на него в тумане, я внезапно понял, о чём он думает.

— Может, мне сделать вам ртом?..

На большее у меня бы точно не хватило сил. В ответ Кит нахмурился. Я сказал что-то не то? Он хотел не этого? Пока я растерянно моргал, Кит, помолчав, раздражённо провёл рукой по волосам.

— Не провоцируй меня, чёрт возьми. Я и так сдерживаюсь.

— ...Простите, — пробормотал я, чувствуя себя неловко.

Кит коротко вздохнул и сказал:

— Отдыхай.

Он повернулся и направился к выходу из комнаты.

— Кит! — в панике позвал я.

Он замер и обернулся. Только встретившись с ним взглядом, я понял, что назвал его по имени. Я мысленно ахнул, но выражение его лица ничуть не изменилось. От вида того, как он стоит и ждёт, что я скажу, в груди стало как-то странно.

— Простите, а... в компании всё в порядке? Я так внезапно не вышел, даже не успел предупредить Эмму... — осторожно начал я.

Я доверял Эмме, но она наверняка растерялась в такой ситуации. Могла допустить какую-нибудь мелкую ошибку. Я был готов тут же взять её под свою защиту, но Кит ответил без тени эмоций:

— Всё в порядке.

От этого короткого ответа я потерял дар речи. Повисло неловкое молчание. Я лихорадочно соображал, что ответить, но Кит заговорил первым:

— Когда ты поправишься?

Да разве кто-то может это знать? Даже врач не дал бы точного ответа. Но я, не раздумывая, выпалил обещание, которое не мог гарантировать.

— Завтра... мне станет лучше. И тогда... эм, всё, что вы захотите.

Моё лицо и без того пылало от жара, а теперь и в голове застучало от прилившей крови. Я не смог закончить фразу и отвёл взгляд. Даже представить себе не мог, с каким выражением Кит сейчас на меня смотрит. Я с замиранием сердца ждал его реакции, когда до ушей донёсся его голос.

— Всё, что захочу?

Я невольно поднял голову. Кит улыбался. Казалось, он меня дразнит. Но я говорил серьёзно.

— Да, — кивнул я с серьезным видом, и он коротко рассмеялся.

— Буду ждать с нетерпением.

Хотелось подбежать и обнять его, но всё, на что хватило сил — это слабо улыбнуться в ответ. Хотелось спросить, как прошёл его день, но он не стал оставаться и вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать Чарльза.

Вскоре он пришел с подносом, на котором стояли суп и лекарства. Я не мог даже поднять руку, и, к моей бесконечной благодарности, Чарльз помог мне поесть.

— Простите... доставляю вам столько хлопот, — выдохнул я едва слышно.

— Это тоже часть моей работы, так что всё в порядке. Не перенапрягайтесь, — с обычным непроницаемым выражением ответил он.

Температура, кажется, немного спала, и я чувствовал себя лучше, чем утром. После лекарства завтра станет ещё легче. Вдруг вспомнил то, о чём совсем забыл.

— Простите, Киту... кажется, нужно дать лекарство.

Чарльз поднял на меня взгляд:

— Мистеру Питтману? Какое лекарство?

На вопрос Чарльза я, сгорая от стыда, ответил:

— От простуды, — я неловко отвёл глаза. — Он мог заразиться от меня. Он ведь был здесь… некоторое время назад.

Мысль звучала абсурдно даже для меня, но Чарльз, кажется, всё понял без слов.

— Можете об этом не беспокоиться. Простуда у доминантного альфы? Это невозможно. Разве вы не знали? Доминантные альфы почти никогда не болеют. Именно поэтому они не понимают, когда болеет кто-то другой.

Чарльз многозначительно окинул меня взглядом. Видя моё замешательство, он продолжил:

— Я имею в виду, что им нужно всё объяснять, потому что они просто не знают, каково это — болеть. В следующий раз в подобной ситуации вы должны сказать, что сексом заниматься нельзя. В этот раз я ему уже намекнул.

Он говорил об этом так невозмутимо, что я не поверил своим ушам. Но Чарльз всё с тем же непроницаемым лицом продолжал:

— Я также сказал ему, чтобы он по возможности воздерживался от контактов, пока вы не поправитесь. Сейчас ваше выздоровление — это главное. И вам, Ёну, в будущем стоит научиться отказывать в разумных пределах. Если вы будете на всё соглашаться, подобное повторится. Обычному человеку физически невозможно выдержать выносливость доминантного альфы.

Я слушал, не находя слов. Всё, что он говорил, было правдой, и всё же признать это вслух не хватало духу.

— Утром мистер Питтман сказал, что удивился, почему вы не просыпаетесь, — продолжил Чарльз тем же ровным тоном. — Температура у вас была выше сорока, а он решил, что вы просто «чуть горячее обычного». Он знает, что люди болеют, но никогда не сталкивался с этим сам, поэтому не распознаёт симптомы. Это не его вина — просто у него нет опыта. Так что вы должны напоминать ему, обращать внимание на такие вещи. Это — часть вашей работы, Ёну.

Я не смог ничего ответить. Каждое слово попадало точно в цель, но соглашаться с этим, делая вид, будто всё в порядке, было выше моих сил. Всё, что оставалось, — доесть суп, проглотить лекарства и попытаться заснуть.

Я мог лишь надеяться, что простуда пройдет как можно скорее.

Я несколько раз просыпался и снова засыпал, но состояние почти не менялось. Чарльз, измеряя мне температуру, говорил не вставать с кровати и время от времени заходил, чтобы проверить мое состояние. Я лишь ждал, когда боль утихнет хоть немного, чтобы снова заснуть. «Только бы уснуть… только забыть это», — думал я, сжимаясь от ломоты, пронзающей каждую кость.

Какой сегодня день?..

Я попытался сообразить, но голова была как в тумане от жара. Кит должен был лететь в Бостон, но когда? Сегодня? Завтра? Нужно было подготовиться к поездке. Самолёт, отель... Ещё раз проверить, всё ли забронировано... Позвонить Эмме...

Я не заметил, когда уснул, и очнулся лишь тогда, когда кто-то провёл рукой по моим волосам. Я с трудом приоткрыл глаза, несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— ...Кит?

Даже мне самому мой голос показался невероятно слабым и затихающим. Кит, глядя на меня сверху вниз, тихо спросил:

— Всё ещё болеешь?

Я на секунду замялся. Вспомнились слова Чарльза, его предупреждения и мой собственный глупый оптимизм — ведь я уверял Кита, что к утру всё пройдёт. Стыдно было признаться, что не справился. Но я заставил себя ответить честно:

— Да... всё ещё... жар... кажется...

Фраза сорвалась на кашель. Кит молчал, пока я, задыхаясь, пытался унять спазмы. Затем, не говоря ни слова, протянул мне стакан с водой. Я дрожащими руками принял стакан и сделал несколько глотков, чувствуя, как вода скользит по обожжённому горлу.

— Спасибо, — выдохнул я.

Он не ответил, просто аккуратно уложил меня обратно, поправил подушку и одеяло. Комната была залита мягким солнечным светом. День, вероятно, только начинался. Я подумал, что он, должно быть, зашёл перед уходом на работу. Хотел попросить его не ругать Эмму слишком строго, если она что-то перепутает, но слова не успели сформироваться.

Сознание потускнело, и в последнюю секунду, прежде чем провалиться в сон, я уловил лёгкий щелчок двери.

Я проснулся от лёгкого прикосновения. Чарльз, как обычно, разбудил меня, чтобы дать лекарство. Голос сорвался в сухом кашле, но я всё же выдавил из себя:

— Мне нужно... позвонить Эмме...

На что Чарльз с непроницаемым видом, словно уже всё зная, ответил:

— Это по поводу командировки? Мистер Питтман ещё вчера прибыл в Бостон и уже занимается делами по своему графику. Кажется, никаких проблем не возникло.

Я растерянно моргнул. Вчера?.. Получается, я проспал больше суток. Голова была тяжёлой, мысли текли медленно

Чарльз протянул мне лекарство и стакан воды.

— Эмма справляется прекрасно, — добавил он. — А вам, Ёну, сейчас нужно думать только о выздоровлении. Мистер Питтман вернётся через три дня, не раньше.

Он был прав. Я уже ничем не мог помочь. Только слабо попросил сообщить мне сразу, если что-то случится, и покорно выпил лекарство. Сон тут же накрыл меня, будто кто-то наклонился и мягко выключил свет.

Следующие дни слились в одно сплошное полусознание: Чарльз появлялся, чтобы дать лекарства, измерить температуру, проверить капельницу и снова растворялся. Я то засыпал, то просыпался, не различая дня и ночи.

Когда лихорадка наконец отступила, я с удивлением понял, что прошло несколько дней. Впервые за всё это время я смог подняться с постели.

— Вы говорите, график мистера Питтмана сдвинулся на день? — переспросил я, просматривая расписание и с трудом сопоставляя даты.

— Да, — подтвердил Чарльз. — Он должен был вернуться вчера, но остался ещё на сутки. Вероятно, появились непредвиденные дела.

Я замер с телефоном в руке, прикидывая, что это могли быть за «дела». Кит часто менял планы без предупреждения, но почему-то теперь мне особенно хотелось знать причину. При одной мысли о том, что Эмма, наверное, бьётся в истерике, разбирая его письма и звонки, я едва удержался от улыбки.

— Не переусердствуйте, Ёну, — сказал Чарльз, заметив моё оживление. В его голосе звучала лёгкая тревога.

— Всё будет хорошо, — заверил я его.

Впервые за долгое время я выбрался из постели, принял освежающий душ и даже плотно поел. Хотя лёгкое головокружение не отпускало, я чувствовал себя нормально, если ходил медленно и осторожно.

Но важнее всего было другое — желание рассказать Киту, что я наконец поправился. Чтобы он не волновался, чтобы услышал мой голос.

А потом я буду целовать его, сколько душе угодно.

От одной этой мысли сердце бешено забилось. Казалось, я парю над землёй. Никогда прежде я не испытывал такого трепета. В те времена, когда я был тайно влюблён в Кита, представить себе такого не мог.

Я сгорал от нетерпения, словно только что впервые по-настоящему влюбился. В предвкушении скорой встречи улыбка не сходила с моего лица.

Поездка из особняка в офис без Кита далась мне нелегко — не физически, а морально. Но страх был лишь мимолётным. Я больше не был болен. И мне больше не было страшно.

В голове были лишь мысли о Ките.

— О боже, Ёну! — Эмма вскрикнула, едва я переступил порог офиса. — Ты в порядке? Говорят, у тебя была ужасная простуда! Господи, как же ты похудел!

Она ахала и охала, а я, едва сдерживая улыбку, поздоровался с Джейн и Рэйчел. Обе тут же вскочили из-за столов, радуясь моему появлению.

— Спасибо за беспокойство, благодаря вам мне уже гораздо лучше. Простите, что так надолго и внезапно выпал из строя. С работой всё было в порядке?

Эмма оживлённо закивала.

— Да, мероприятие прошло хорошо. Никаких проблем, о которых стоило бы беспокоиться, не было, Ёну.

— Это большое облегчение, — улыбнулся я.

И всё же лёгкий привкус горечи остался. Кит ни разу мне не позвонил. Конечно, он был в командировке, занят делами. Да и я всё время спал под действием лекарств, так что вряд ли бы смог ответить, даже если бы он позвонил. Всё логично, но мне всё равно стало немного обидно. Он что, совсем по мне не скучал?

— Как хорошо, что ты вернулся, — оживлённо сказала Эмма. — А то он ведь продлил поездку так внезапно! Я уже ломала голову, как перекроить расписание.

Её голос вернул меня в реальность. Я кивнул и, стараясь не выдать, насколько эти слова задели меня, спокойно ответил:

— Я этим займусь. Вам, наверное, пришлось нелегко из-за моего отсутствия, так что, думаю, можно по очереди взять короткий отпуск. Я поговорю с мистером Питтманом.

— Правда можно? — глаза Джейн вспыхнули надеждой.

Рэйчел бросила на неё выразительный взгляд, но обратилась ко мне мягко:

— Ёну, ты только-только вернулся. Давай обсудим это, когда полностью восстановишься. Спасибо за заботу, но мы справимся.

— Верно, — подхватила Эмма, хитро прищурившись. — Но если уж ты будешь выбивать бонусы, не забудь парочку лишних дней нам добавить.

Я пообещал, что сделаю всё возможное.

— Я съезжу в аэропорт, — сказал я, возвращаясь к делу. — Во сколько он прилетает?

— В пять вечера, — ответила Эмма, чуть нахмурившись. — Ты точно справишься, Ёну?

Я с улыбкой кивнул.

— Всё в порядке. Спасибо. Это ведь моя работа.

Интересно, Кит сейчас уже в самолёте?

Я с трудом пытался подавить волнение, сгорая от нетерпения в ожидании скорой встречи. Намеренно завалил себя работой: перепроверял расписание, делал звонки, выслушивал краткие отчёты о событиях, произошедших за время моего отсутствия, и разбирался с делами. Но время все равно тянулось мучительно долго.

В аэропорту, как всегда, царил хаос. Потоки людей сталкивались, растекались по залам, словно волны в прибое — кто-то прибывал, кто-то встречал, кто-то спешил к выходу. Пройдя строгий контроль, я оказался в тихом VIP-зале, где воздух был неподвижен и прохладен, но сердце билось так громко, будто могло выдать моё волнение.

Я несколько раз посмотрелся в зеркало, но это не помогало успокоиться. Всё казалось не так: воротник, волосы, выражение лица. Я то и дело возвращался в примыкавшую к залу ванную, чтобы проверить себя снова. Щёки горели и никак не остывали. К поданным закускам я даже не прикоснулся.

Хочу поскорее его увидеть. Кит удивится, когда увидит меня? Обрадуется?

Можно ли будет подбежать и поцеловать его?

Из зеркала на меня смотрело раскрасневшееся лицо. Мечтательное, затуманенное выражение казалось даже немного порочным.

Несмотря на смущение, я чувствовал уверенность в себе. Больше не нужно было скрывать своё желание. Он с готовностью ответит на мою страсть. Кит ведь хочет меня так же сильно, как и я его, правда? Мы ведь столько дней не занимались этим.

В памяти всплыло разочарованное лицо Кита, когда я тогда увернулся от его поцелуя, и губы сами растянулись в улыбке. Может, сделать ему ртом, как и обещал? А мы сможем дотерпеть до дома? Хотя заниматься этим здесь было бы… неприлично?

Ах, как же я хочу поскорее его увидеть.

Я не мог совладать с колотящимся сердцем и несколько раз нетерпеливо прошёлся по комнате. Когда я лишь наблюдал со стороны, не веря во взаимность, я не знал, что такое нетерпение. А теперь каждая минута разлуки казалась пыткой. Никогда бы не подумал, что желание может так ослепить меня.

Нет. Не желание. Кит.

Именно он ослепил меня.

Я успел лишь с запоздалым сожалением подумать о своей простуде, когда снаружи раздался лёгкий звук открывающейся двери.

Кит?

На лице расцвела сияющая улыбка. Я еще раз взглянул в зеркало. Раскрасневшееся лицо никак не хотело приходить в норму. Я чувствовал аромат собственных феромонов. Мой аромат, который Кит так любил вдыхать, уткнувшись носом мне в шею. Я даже не пытался скрыть его и открыл дверь.

Я поцелую его прямо сейчас. Он удивится, увидев моё лицо? Обрадуется? Ах, он наверняка осыплет меня поцелуями.

— Кит... — с сияющей улыбкой на лице я позвал его по имени.

Первое, что я почувствовал — это его до боли знакомый аромат. Сладкие феромоны Кита, которые так возбуждали меня.

А в следующий миг я увидел его самого.

Кит был не один. На его коленях сидела женщина. Её форма была наполовину расстёгнута, обнажая пышное тело — именно такое, какое всегда привлекало Кита. По форменной ткани я понял, что стюардесса. Может, он познакомился с ней в полёте. А может, привёз с собой из командировки. Какая разница? Кит на моих глазах целовался и ласкал другую женщину.

Я застыл, не в силах сделать ни шага.