Глава 37

— Ну что, вы с Джошем обо всём договорились? — поинтересовалась Эмма, едва мы уселись за столик друг напротив друга.

Она уже отломила кусочек хлеба, а передо мной как раз поставили тарелочку с пудингом. Слегка смутившись, я запоздало улыбнулся и спохватился:

— Да, спасибо, что беспокоитесь.

— Да что ты, не стоит. Я отправила вам сообщение, но ответа всё не было, и я уже начала волноваться. Не знала, что и думать. Звонить во время сопровождения было как-то неудобно. Но раз вы вот так случайно встретились, значит, вам повезло. Хорошо то, что хорошо кончается, верно? — с улыбкой произнесла Эмма.

Сегодня я отпросился с работы пораньше. Киту соврал, что нужно в больницу, а с Эммой у нас была запланирована эта встреча. Я как раз собирался за обедом завести один важный разговор. Глядя, как она ест булочку, поданную перед основной едой, я внезапно кое-о-чём вспомнил.

— Кстати говоря, Джош расспрашивал меня о компании. У вас что-то случилось?

— Что? О чём вы?

Улыбка, до этого не сходившая с её лица, кажется, дрогнула. Она как раз намазала кусочек хлеба маслом и отправила его в рот. Я выждал секунду и продолжил:

— Он спросил, сколько мужчин работает в нашем отделе. Когда я ответил, что из мужчин там только я, он, кажется, был очень удивлён. Даже как будто немного растерялся. Было похоже, что он хотел сказать что-то ещё, но в итоге просто ушёл. Вот я и подумал... может, у вас какие-то проблемы, Эмма?..

— Кхм-кхм!

Эмма неожиданно громко закашлялась, поперхнувшись. Я вздрогнул и поспешно протянул ей салфетку.

— Вы в порядке?

Она кивнула, но приступы кашля всё не прекращались. Обеспокоенный, я молча ждал, пока она успокоится. Наконец, с трудом переведя дух, Эмма заговорила:

— Это Джош вам сказал? То есть... он расспрашивал о делах в компании?

— Да... если точнее, о сотрудниках нашего отдела. Эмма, если есть какая-то проблема, о которой я не знаю...

— Ох, нет-нет! Совсем ничего такого! — Эмма тут же замахала руками, прерывая меня. — Не беспокойтесь, Ёну. Джош, должно быть, просто что-то не так понял.

Она попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто и неестественно. Беспокойство от этого только выросло, но не мог же я выпытывать то, о чём она так явно не хотела говорить.

— Что ж, Эмма, если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, просто скажите. Я всегда готов выслушать.

— Спасибо, Ёну. Но, правда, всё в порядке.

Она ещё раз одарила меня лучезарной улыбкой, в которой, однако, по-прежнему чувствовалась фальшь.

— А как вы сами, Ёну? В последнее время вы выглядите гораздо лучше, и аппетит, кажется, наладился, — заговорщически прошептала Эмма, слегка понизив голос. — Вы были у врача? Что он сказал?

— Да, мне выписали рецепт. Я принимаю лекарства, и желудок стал гораздо меньше беспокоить.

Но живот всё равно время от времени побаливал, даже после того, как я перешёл на выписанные блокаторы. Я утешал себя тем, что хотя бы тошнота прошла. Но каждый раз, когда желудок схватывало снова, охватывала ледяная тревога.

Может, я слишком долго и в слишком больших дозах принимал те таблетки?

Должно быть, я неосознанно коснулся живота, потому что Эмма тут же обеспокоенно сказала:

— Берегите себя. Джош как раз говорил, что у вас неважный вид. Он ведь посоветовал вам клинику? Вы уже сходили туда?

— Нет, пока только записался... Собираюсь пойти как раз сегодня.

До приёма оставалось довольно много времени. Быстро взглянув на часы, я заверил её, что всё в порядке. Эмма серьёзно кивнула.

— Хорошо. Обязательно сходите, Ёну. А что насчёт компании... вы ведь продолжите работать, конечно?

— Дело в том, что...

Я на мгновение замолчал, подбирая слова. А затем, наконец решившись, произнёс:

— Я собираюсь скоро уволиться.

— Боже мой! — ахнула она и широко распахнула глаза.

Я же совершенно спокойно продолжил:

— Я ещё не говорил с мистером Питтманом, но планирую уйти в ближайшее время. Самочувствие у меня неважное, скоро предстоят роды, а вы и сами знаете, Эмма, как многого мистер Питтман требует от своего секретаря... Боюсь, если я буду работать на износ, это плохо скажется на ребёнке.

Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать. И пока я говорил, в голове неожиданно промелькнул вопрос: «Неужели я и вправду собираюсь рожать этого ребёнка?»

Голос Эммы вырвал меня из этих мыслей.

— Это правда. Работа у вас нервная, требует постоянного внимания... Так что же, Ёну, вы собираетесь искать новое место после увольнения? После рождения ребёнка это будет непросто, по крайней мере, какое-то время...

Я прекрасно понимал, к чему она клонит. Этот вопрос и меня самого терзал. Но я до сих пор так и не решил, буду ли вообще рожать.

Я резко себя оборвал. Что за бред я несу? Конечно же, этого ребёнка не должно быть.

Подавив внутреннее раздражение, я сказал:

— В любом случае, я решил предупредить вас заранее, Эмма. Когда я уйду, вы станете главой команды...

— Но ведь передача дел... на это потребуется время, разве нет?

На вопрос Эммы я лишь горько усмехнулся. Разумеется, она прекрасно понимала, что это не так. Последние несколько месяцев я обучал её всем тонкостям работы, а сегодня утром даже передал полностью составленное расписание на ближайшие полгода. Конечно, в дальнейшем ей придётся самой вносить изменения, но ведь именно этим я всегда и занимался в свои выходные, так что ничего принципиально нового.

— Мне больше нечему вас учить, Эмма.

Услышав мои слова, она сокрушённо вздохнула.

— Без вас будет очень пусто, Ёну. К тому же, придётся нанимать нового сотрудника...

— Я уже разместил объявление. Вам останется только назначить собеседования и выбрать того, кто вам понравится. Все резюме лежат в ящике моего стола.

Эмма снова изумлённо округлила глаза.

— Ёну, неужели... вы всё это готовили заранее? С каких пор?

Кажется, она только сейчас осознала, насколько всё серьёзно, и это её смутило. Я не стал отвечать на её вопрос, вместо этого осторожно подвёл черту:

— Мне ещё предстоит разговор с мистером Питтманом, но есть вероятность, что я просто в какой-то день не выйду на работу. Поэтому я хотел бы попрощаться заранее.

— Но как же...

Глядя на растерянную Эмму, я позволил себе мягкую прощальную улыбку.

— Спасибо вам за всё, Эмма.

Я отвёз Эмму до офиса, а затем снова сел в машину. Устроившись на водительском сиденье «Ягуара», который мне купил Кит, я уверенно тронулся с места. Мягкое рулевое колесо и плавный ход автомобиля неизменно поднимали мне настроение.

Ах, как же будет больно, если я больше не смогу водить эту машину.

На душе уже было горько, но ничего не поделаешь. На прямой как стрела дороге почти не было машин. Я летел вперёд по совершенно пустой трассе, всё сильнее выжимая газ.

Реализация плана шла гладко.. Я уже предупредил хозяина квартиры о скором переезде, а также разобрал и упаковал большую часть мебели и вещей. На руках была достаточная сумма наличных, чтобы уехать хоть завтра.

Кит, как и обещал, безукоризненно решил все денежные вопросы, включая мой старый кредит. Благодаря ему я на удивление легко разделался с самой большой своей проблемой.

Надо же, какой благодетель.

Я цинично усмехнулся. Теперь всё было готово. При желании я мог бы прямо сейчас рвануть к границе, но всё ещё кое-что здесь держало.

Плавно ведя машину я подумал, что, может, я сошёл с ума? Однако останавливаться не собирался.

Согласно расписанию, о котором я сообщил Киту, сейчас я должен был направляться в больницу. Быстрый взгляд скользнул по приборной панели. Наверняка маршрут автомобиля записывается на случай угона или аварии. К тому же я слышал, что все передвижения отслеживаются через спутник. Это значило, что Кит мог в любой момент узнать, где я нахожусь, даже не вставая с кресла.

Сегодня у него была важная встреча. Встреча, которую нельзя было ни пропустить, ни перенести. Вместо меня на ней будет присутствовать Эмма, потому что я, якобы, должен быть в больнице.

Я остановил машину и проверил время. Совещание вот-вот должно было начаться. На повестке дня стоял вопрос об утверждении даты выхода нового фильма и согласовании всех рекламных акций. Если решение не будет принято сегодня, они упустят «золотые» праздничные дни. В таком случае компания понесёт колоссальные убытки, а Кит неминуемо столкнётся с волной критики со стороны всех причастных.

Это была рискованная игра. Я сделал глубокий вдох и стал ждать. Когда пришло время, вышел из машины и направился к заранее оговорённому месту, чтобы встретиться с одним человеком.

Он опоздал примерно на десять минут.

Я, в общем-то, ожидал чего-то подобного, но всё равно от нетерпения то и дело поглядывал на часы. Нервы были натянуты. Я стоял в тени переулка, с тревогой озираясь по сторонам, и замер, когда из-за угла наконец показалась фигура.

Это был мужчина, которого я до этого видел лишь на фото. Внешне — полное совпадение с описанием в письме. Я невольно выдохнул с облегчением, хотя сердце колотилось.

Он подошёл и хмуро смерил меня взглядом.

— Это что, ты?

Он ткнул пальцем в экран телефона, показывая моё сообщение. Я кивнул.

— Да, это я. Машина припаркована вон там. Вот ключи.

Я протянул ему смарт-ключ. Он без колебаний выхватил его и еще раз смерил меня тяжелым взглядом.

Настала очередь последнего этапа. Я был к этому готов, но все равно, когда мужчина без всякого предупреждения размахнулся и со всей силы ударил меня по щеке, невольно вскрикнул и рухнул прямо на асфальт.

Горло сдавил немой крик. Рот мгновенно наполнился горячим, солоноватым привкусом крови. Стоило его приоткрыть, как на асфальт потекла алая струйка. Тяжело дыша, я так и остался сидеть на холодной земле.

Вот теперь... Теперь сделка была завершена. Мужчина скоро уйдёт. А я... я позвоню Эмме. И тогда Кит. Кит сразу же обо всём узнает...

Но почему он не уходит?

Пока я, превозмогая нарастающее головокружение, судорожно прокручивал в голове дальнейшие действия, мужчина внезапно схватил меня за волосы. Рывком он заставил меня поднять голову и посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд хищника. Я увидел, как он медленно заносит другую руку. Зловещее предчувствие обожгло сознание за миг до того, как его ладонь снова врезалась в мою щеку.

За этим последовало ещё несколько ударов. Подчиняясь инстинкту, я пополз по земле, пытаясь убраться подальше. Но мужчина снова ударил меня ногой, и сознание быстро погрузилось во тьму.

Оглушительный гул в ушах не прекращался. Я тихо застонал, попытался пошевелиться, но звук не стихал. Голова, лицо... нет, болело всё.

А живот? Что с животом? Ребёнок...

Хотелось дотронуться, проверить, но руки не слушались. Сквозь мутное сознание пробивалось чувство вины. Прости меня... это скоро закончится. Потерпи еще немного. Совсем скоро всё будет кончено.

— Эй, вы в порядке? Очнитесь! Эй!

Сквозь оглушительный звон в ушах прорвался чужой мужской голос. От криков я с неимоверным усилием заставил веки подняться.

В расплывчатом фокусе возник темный силуэт, склонившийся надо мной. Стоило моргнуть и снова начать проваливаться в тьму, как меня без церемоний тряхнули.

Я снова застонал, вынужденный открыть глаза. Мужчина, кажется, фельдшер, продолжал кричать, не давая мне отключиться

— Мы сейчас едем в больницу! Как вас зовут? Придите в себя, нельзя терять сознание!

Он кричал без умолку. Скорая помощь... Кажется, я в машине скорой помощи. Я поморщился и с трудом выдавил ответ на его вопрос.

— Отлично, молодец. Держитесь, скоро приедем. Как, вы сказали, вас зовут? Ёну, хорошо. У вас есть семья или друзья, с кем можно связаться? Кто угодно. Кому нам позвонить?

На этот быстрый вопрос я смог лишь едва слышно прошептать:

— Телефон...

— Его нет, грабитель забрал! — тут же отрезал мужчина. — Ёну, очнитесь! Должен быть другой способ связаться с вашими близкими!

Его голос звучал встревоженно. Неужели моё состояние настолько плохое? С трудом цепляясь за ускользающее сознание, я прошелестел пересохшими губами:

— Питтману... Киту, мистеру Питтману...

Я почувствовал, как мужчина на мгновение замер.

— Вы имеете в виду мистера Кита Найта Питтмана из «P Entertainment»?

Я прошептал тихое «да» и снова провалился в беспамятство. Голос фельдшера, отчаянно звавший меня по имени, становился всё дальше, пока не растворился в тишине

***

Когда я снова пришёл в себя, вокруг царила тишина, несравнимая с тем, что было раньше. Я попытался открыть глаза. Но безуспешно.

— М-м-м... — с губ сорвался тихий стон.

Внезапно тишина нарушилась и рядом будто что-то зашевелилось.

— Ёну, вы в порядке? Вы пришли в себя?

От новой волны головной боли перехватило дыхание. Я с усилием приподнял тяжёлые веки. Взгляд был мутный, никак не удавалось сфокусироваться. Я моргнул несколько раз, и туман наконец отступил.

Передо мной, глядя сверху вниз, стоял Чарльз.

Я попытался пошевелить пересохшими губами, но не смог издать ни звука, лишь беззвучно выдохнул его имя. Он, словно прочтя по губам, тут же кивнул и принёс воды. Аккуратно приобняв меня за плечи, он помог мне приподняться и поднёс стакан к губам, давая смочить горло.

— Что... что произошло? Я в больнице, да?

— Да, всё верно, — ответил Чарльз. Его лицо было бледнее обычного. — На вас напал грабитель, вы не помните?

Я помедлил с ответом. Голова гудела, соображать было трудно. Но, будь я даже в полном порядке, всё равно притворился бы, что ничего не помню. Чарльз, как я и рассчитывал, принял моё молчание за шок и продолжил:

— Похоже, он хотел отобрать машину. Забрал и телефон, и всё остальное. Если вспомните что-нибудь — лицо преступника, что угодно — сообщите, пожалуйста.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова.

— ...Мы также провели тест на изнасилование.

От этой фразы я оцепенело уставился на него. На лице Чарльза отразилось несвойственное ему смущение.

— На вашем теле остались следы слюны и семенной жидкости... К счастью, похоже, преступника кто-то спугнул, и он сбежал, не доведя дело до конца. Мы передали все улики. Я уверен, его скоро поймают.

Я невольно поморщился. Изначально условия сделки включали только машину и один удар по лицу. Видимо, этот ублюдок решил сорвать незапланированный куш, но у него не вышло.

В этом и был главный риск, когда нанимаешь головореза в спешке через интернет. Я допускал, что при личной встрече он может передумать или потребовать больше денег. К такому я был готов. Но предположить, что он посягнёт на моё тело... вот тут я просчитался.

К счастью, «бонус» ему не достался, а я, так или иначе, получил то, что хотел.

Проблема была в другом. Если его арестуют, он наверняка расколется и расскажет о нашей сделке. Тогда всем моим планам конец. Нужно успеть до того, как его схватят.

Я изо всех сил пытался восстановить в памяти последние мгновения.

— Как вы узнали, где я, и приехали?.. Если он забрал даже телефон...

— Сказали, вы сообщили парамедикам свои данные. К счастью, им удалось связаться с мистером Питтманом, и он лично приехал в больницу, чтобы всё оформить, — ответил Чарльз.

— ...Мистер Питтман?

Но его в палате не было. Я невольно обвёл взглядом пустую комнату, и Чарльз тут же пояснил:

— Он ушёл прямо посреди важного совещания, и ему пришлось срочно вернуться в офис. Вы же знаете, Ёну, сегодняшняя встреча была не из обычных, её нельзя было прерывать. Хоть он и вернулся с опозданием... Могли бы позвонить мне, я бы приехал, но он непременно захотел сам...

Чарльз осёкся, поняв, что сказал лишнего, и замолчал.

— ...Вот как.

Это было всё, что я смог выдавить из себя.

Спать не хотелось, но сознание всё равно то и дело проваливалось в темноту. Наверное, от боли. Или от удара по голове. Я вынырнул из очередного такого провала на звук открывающейся двери.

Я медленно моргнул, фокусируя взгляд. Вошедшим, как и ожидалось, оказался Кит. Видимо, он просто собирался проверить, сплю ли я, и уже разворачивался, но, поймав мой взгляд, замер.

— ...Ты очнулся? — тихо спросил он, подходя к кровати.

Я молча смотрел, как он шаг за шагом приближается.

— Как ты себя чувствуешь?

Он поднял руку и коснулся моей забинтованной головы. Его прохладная ладонь на мгновение замерла на толстом слое марли.

Кит выглядел измотанным. Это из-за работы... или из-за чего-то другого? Нужно было это проверить.

— Простите, что доставил вам столько хлопот. Я... кажется, я в панике назвал ваше имя, мистер Питтман.

— Что за чушь ты несёшь? — нахмурился Кит.

Я спокойно продолжил:

— Когда... когда это случилось, кто-то задавал мне вопросы, и, похоже, я совершил ошибку. Простите. Вы ведь были на важном совещании...

— Это не твоя забота.

— Но...

— Я же сказал, что сам с этим разберусь! Я не просил тебя брать на себя ответственность, блять!

В конце концов Кит не выдержал и выругался. Я поспешно пробормотал: «Простите». Он лишь болезненно скривился.

— Я же просил, не извиняйся.

Я молча опустил взгляд. Кит, который до этого возвышался надо мной, тяжело вздохнул и присел на край кровати.

— Как ты?

— В поряд...

— Говори как есть. И не смей лгать, — с суровым лицом бросил Кит.

Что я вообще мог сказать? Вся моя жизнь до этого момента была одной сплошной ложью».

С трудом подавив нервный смешок, уже готовый сорваться с губ, я ответил:

— Немного... голова кружится. И тело всё болит...

— Ещё бы, — раздражённо бросил Кит.

Я вдруг заметил, что ему нестерпимо хочется закурить и уже собирался сказать, чтобы он сходил, если нужно, но Кит заговорил первым:

— Ты видел лицо этого ублюдка?

Я молча покачал головой. Он помолчал, подбирая слова.

— ...А... что он с тобой сделал... ты помнишь?

На этот раз я просто промолчал. Моё молчание должно было означать «нет, не помню», но Кит, разумеется, истолковал его по-своему. Он крепко стиснул зубы, словно сдерживая рвавшиеся наружу ругательства. Я прекрасно понимал, что он там себе додумывает. Но было всё равно. Я продолжал молчать.

— Забудь об этом. Просто выкини из головы, — хрипло проговорил Кит. — Я найду этого ублюдка. Я заставлю его заплатить. Он вернёт всё вдвойне, нет, вдесятеро.

Он заскрипел зубами, повторяя, словно в трансе:

— Я убью его. Я убью его, убью...

Он был не в себе. Я почувствовал страх. И тут же — дикое пьянящее ликование.

Я сводил этого мужчину с ума.

Интересно, он помнит свои собственные слова? Как когда-то презирал меня, твердя, что я поднимаю шум из-за пустяков.

Хотелось сказать: «А теперь посмотри на себя. Что это за вид? Словно ты и вправду меня любишь».

— Я куплю тебе новую машину, — произнёс Кит. Его голос стал немного спокойнее. — И больше не садись за руль. Я найму новых телохранителей, чтобы ты не ходил один. ...Чёртов ублюдок.

Он то сжимал кулак, то разжимал, тщетно пытаясь совладать с кипящим гневом. Я наблюдал за ним с поразительным хладнокровием.

Я медленно протянул руку. Кит повернул голову. Наши взгляды встретились.

Стоило кончикам пальцев коснуться его щеки, как он тут же перехватил мою ладонь и прижался к ней губами. Поцелуй переместился к запястью и надолго задержались там, словно выжигая клеймо.

Когда Кит поднял взгляд, я уже знал, что он меня поцелует. Я не уклонился. Напротив, просто закрыл глаза.

Его губы накрыли мои, и язык тут же проник в рот. Принимая этот отчаянный поцелуй, я окончательно убедился.

Этот мужчина полностью попался в мою ловушку.

— Уже выписываетесь? — с беспокойством спросил Чарльз, приехавший в больницу, чтобы оформить документы. — Вы уверены, что всё в порядке?

С момента нападения прошли всего лишь сутки. Но у меня не было времени на промедление. Неизвестно, когда поймают преступника. К тому же, в любой момент могла вскрыться правда о том, что ДНК омеги, оставившего метку на Ките, принадлежит мне.

Кольцо сжималось со всех сторон.

Поскольку и мой побег, и неминуемое раскрытие правды были предрешены, я даже не пытался скрывать следы. Рано или поздно мой телефон найдут, или того мужчину арестуют. Тогда, из-за оставленных мною улик, им не понадобится много времени, чтобы раскрыть весь замысел.

Скрывая истинные мысли, я переодевался в принесённую Чарльзом одежду:

— Ничего серьёзного у меня нет... Я всё равно плохо помню, что именно произошло, так что, думаю, дома мне будет лучше.

Чарльз ещё раз высказал свои опасения:

— Боюсь, мистер Питтман будет иного мнения.

Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я посмотрел на него.

— У меня есть к нему разговор после работы, я всё объясню лично. Больше никому беспокойства я не доставлю.

Чарльз по-прежнему выглядел недовольным, но больше отговаривать не стал. Наверное, понимал, что это бесполезно. Уладив оставшиеся формальности, я сел в его машину, и мы отправились в особняк.

В любой другой раз я бы просто рассеянно смотрел на проплывающие за окном пейзажи, но сегодня всё было иначе. Я уже выяснил всё: пароль от ворот, место, где хранятся ключи от машины, время смены охранников и даже часы отдыха прислуги в особняке. Оставалось лишь привести план в исполнение.

Время тянулось мучительно долго. Но я умел ждать. Особенно зная, какой сладкий плод ждёт в конце.

И наконец, когда день уже клонился к закату, он вернулся домой.

Пока я готовился к ужину, сердце бешено колотилось в груди. Я уже сотни раз прокрутил план в голове, но уверенности в том, что всё пойдёт так, как я задумал, не было.

Мне впервые в жизни предстояло кого-то соблазнять. И вдобавок моим объектом был такой искушённый мужчина. Сработает ли моя неуклюжая провокация? Что, если Кит увлечён мной не так сильно, как мне кажется?

Я должен справиться.

Больше не было пути назад. Скоро всё вскроется, и тогда мне в любом случае конец. Глядя в зеркало, я снова и снова повторял себе это.

Я смогу. Я... смогу.

— Фух... — я шумно выдохнул и вышел из комнаты.

Широкий коридор казался бесконечным. С каждым шагом уверенность таяла. Но, собрав последние остатки воли, я наконец открыл дверь столовой.

Кит уже спустился и ждал меня.

Увидев его, сидящего в кресле, я едва не развернулся и не сбежал. С трудом заставив себя сделать шаг, я вошёл. Он поднялся мне навстречу. Дождался, пока я сяду, и только потом сел сам. Он заговорил лишь после того, как проводивший меня Чарльз покинул комнату.

— Выписаться, ни слова не сказав... о чём ты вообще думал?

— Не было никакой необходимости там оставаться.

К счастью, голос прозвучал ровно, как обычно. Прежде чем Кит успел что-то добавить, я продолжил:

— К тому же, у меня есть к вам разговор, мистер Питтман...

— ...

— ...Или, вернее, одно дело, которое я хотел бы сделать, — добавил я, словно рассуждая вслух, и украдкой бросил на него взгляд.

Кит, не мигая, смотрел прямо на меня. Тишину нарушил вошедший Чарльз. Он поставил перед каждым из нас по тарелке, затем налил Киту вина, а мне фруктового сока.

— Спасибо, — на мои привычные слова благодарности Чарльз коротко кивнул.

Вскоре он вышел, и мы с Китом снова остались вдвоём.

Какое-то время в столовой был слышен лишь тихий стук столовых приборов. Увидев, как Кит отпивает вино, я пробормотал, но достаточно громко, чтобы он услышал:

— Не будь я беременным, тоже мог бы выпить.

Кит мельком взглянул на меня и коротко усмехнулся.

— Какая жалость.

— Ребёнок — это ведь общая ответственность, но все неудобства почему-то достаются лишь одному. Разве это не несправедливо?

На моё тихое ворчание он безразлично бросил:

— Жизнь вообще несправедливая штука. — Кит демонстративно поднёс бокал к губам и добавил: — В этом мире всё так устроено.

Я намеренно съязвил:

— Как и то, что какой-то неизвестный омега пометил ваше ухо и испарился, да?

Кит замер. Он не изменился в лице, лишь едва заметно нахмурился, но я попал в точку. Ему было крайне неприятно. Я поднял свой бокал с соком, словно для тоста.

— В этом мире всё так устроено.

Кит ничего не ответил. Мы снова молча продолжили ужин. От напряжения слегка мутило, но я заставил себя есть, механически отмеряя каждый кусок, каждый глоток.

— Как продвигаются поиски того омеги? Я слышал, вам удалось получить его ДНК, — спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более безразлично.

Кит коротко усмехнулся.

— Это не займёт много времени. Где бы он ни прятался, в какой бы точке мира ни скрывался — я его непременно найду.

Я молча смотрел на него, добавив про себя: «И непременно заставишь его заплатить».

— Ясно.

Кит, не сводя с меня глаз, поднёс бокал к губам. Глядя на то, как алая жидкость переливается в наклоненном стекле, я заговорил:

— Какое оно на вкус?

— Любопытно? — спросил Кит, опуская бокал.

Я задумчиво посмотрел на стекло. Протянув руку, я медленно провёл по нему пальцами. Он скользнул вверх по гладкой холодной поверхности, пока не достиг края, которого только что касались губы Кита. Я медленно провёл по самому ободку. Едва заметная влага, оставшаяся на стекле, впиталась в подушечку пальца.

Я знал, что Кит всё это время не сводит с меня глаз. Опустив ресницы, я медленно поднёс палец к своим губам. И едва коснулся его кончиком языка. Вкуса почти не ощущалось. Затем я провёл влажным пальцем по нежной коже с внутренней стороны губ — слюна смешалась с оставшейся влагой. Наши взгляды встретились. Это был безмолвный, интимный жест. Я тихо выдохнул и опустил руку.

Кит протянул мне свою. Скрипнул стул. Я медленно поднялся и подошёл к нему.

Кит не двигался, лишь смотрел, как я приближаюсь. Я тоже не отводил взгляда. Стоило остановиться перед ним, он без малейшего колебания обхватил меня за талию и притянул к себе. Я практически рухнул в его объятия, и наши губы слились в поцелуе. Закрыв глаза, я вволю упивался его языком, что властно исследовал рот, лаская и сплетаясь с моим.

— Ах!

Прежде чем я успел что-то сообразить, Кит, не разжимая объятий, поднялся и тут же опрокинул меня на стол. Я вскрикнул, оказавшись лежащим на спине.

Лицо Кита, нависшее надо мной, казалось чужим. Распалённое, с румянцем на щеках, оно пылало неприкрытым желанием.

Нужно вознаградить мужчину, который так сильно меня хочет.

С этой мыслью я протянул руки, обхватил его лицо ладонями и притянул к себе для нового поцелуя.

Рука Кита скользнула с моей поясницы под рубашку, обжигая обнажённую кожу. Казалось, его пальцы хотели исследовать каждый дюйм, но внезапно замерли на соске. Он сжал затвердевший бугорок большим и указательным пальцами, дразняще перекатывая его.

Больно не было, но я нарочно скорчил страдальческую гримасу. Кит, будто всё прочитав, беззвучно усмехнулся и впился зубами в мою шею. А в следующий миг действительно больно ущипнул сосок.

Я вздрогнул. Он тут же сменил тактику, успокаивающе поглаживая сосок подушечкой большого пальца.

Он играл с моим телом. Так же, как когда-то играл с моим сердцем.

Кит опустил голову и коснулся губами соска, прикусив его. Он зажал его между зубами, провёл языком. Поясницу пронзила сладкая дрожь, и я невольно издал томный стон. Внизу живота всё потеплело и потянуло.

— Н-х, м-м-м...

Он то нежно лизал и всасывал сосок, то неожиданно больно прикусывал его, заставляя меня вздрагивать и издавать короткие вскрики. Казалось, Кит получал от этого удовольствие, с усмешкой потираясь губами о мою грудь.

Он покрывал поцелуями моё тело и временами глубоко втягивал мой запах, словно проверяя. Утром я принял лекарство, но доза была меньше обычной, так что мои феромоны скоро должны были начать пробиваться наружу. Но, видимо, ещё не время. На его лице проскользнуло мимолетное разочарование.

Тогда я взял инициативу на себя — расстегнул молнию и сам стянул брюки.

Кит на миг застыл, увидев меня совершенно нагим. Никакого белья. Всё, как он когда-то требовал. Его реакция была именно той, на которую я и рассчитывал. Довольная усмешка тронула его губы, и он снова поцеловал меня.

Снизу щёлкнула пряжка. Это он расстёгивал свой ремень.

Кит ужасно торопился, но я и не думал его останавливать. Ночь обещала быть длинной, и я собирался вознаградить его сполна.

Ведь это — наш последний ужин.

— А-ах...

От этого давно забытого ощущения давления из горла вырвался стон. Чужое мужское тело снова вторгалось в меня. Я обнял его за шею и шире развёл ноги, принимая его. Он двигался, не отрываясь от моих губ. С каждым толчком он входил всё глубже.

Резкий мощный толчок внутрь — и плавный откат, лишь для того, чтобы в следующий миг с новой силой ворваться в меня. Кит прикусил мою нижнюю губу, и во рту тут же разлился солоноватый привкус крови. Он тут же провёл языком по ранке, слизывая её. Но острая боль в губе не шла ни в какое сравнение с тяжёлой истомой, что нарастала внизу живота. Кит вошёл до упора и начал втираться в меня. Жёсткие волосы на лобке царапали нежную кожу, заставляя её пылать.

— М-м, н-х, ах...

Из горла вырывались отчаянные, молящие стоны. Я вслепую шарил ладонями по столу, ища опору. Не найдя, я вцепился в плечи Кита и оплёл ногами его талию. Стоило плотнее прижаться, как он, поморщившись, слегка отстранился, но лишь затем, чтобы в следующий миг вонзиться до самого предела.

Желая соединиться с ним ещё глубже, я приподнял бёдра и начал двигаться навстречу. Наши тела тёрлись друг о друга, податливое нутро растягивалось. Моё нутро широко раскрылось, жадно принимая твёрдый горячий член. Его рука легла мне на поясницу, фиксируя положение, и он снова с силой толкнулся вперёд. Я судорожно втянул в себя воздух, выгибая спину. Растянутое до предела тело поглотило его член целиком.

— Ха-а, ха-х... — рваное дыхание Кита опаляло моё ухо.

Внизу живота горело, словно меня клеймили. Каждый раз, когда его член покидал меня, а затем снова врывался, внутренние стенки неистово сокращались, сжимая его. От этих глубоких засасывающих движений темп Кита становился всё яростнее. Каждый быстрый толчок отзывался влажным хлюпающим звуком смазки. Сквозь сбившееся дыхание Кит прорычал:

— Боже, ты просто... чёрт!

Внезапно он рывком приподнял меня и крепко прижал к себе. Теперь я сидел на краю стола, всем телом обхватив его. Кит неистово, как одержимый, двигался во мне, бормоча что-то бессвязное.

— Ты мой, ведь так? Скажи, что ты мой.

— Я... ваш.

Я сказал то, что он хотел услышать, но мысленно усмехнулся. Что вообще значат эти пустые слова?

Кит удовлетворённо улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. Он снова впился в мои губы, а его член, до этого слегка отступивший, одним резким глубоким толчком пронзил меня до самого основания.

— Ах!

На мгновение я растерялся. Как и в тот раз, Кит раздулся на конце. Охватил ужас от ощущения, как его плоть расширяется внутри. Сам того не осознавая, я попытался оттолкнуть его. Но Кит лишь крепче обхватил мою поясницу и продолжил давить изнутри.

— Пре... прекратите, больно! — вскрикнул я, бледнея.

Я забился, пытаясь вырваться, но Кит не отпускал. Напротив, осыпал поцелуями мои щёки и губы, снова и снова успокаивая меня.

— Всё хорошо, не бойся.

— Больно, хватит!

Я отчаянно пытался высвободиться, но все тщетно. Меня словно парализовало. Кит продолжал целовать моё лицо, нежно утешать, но и не думал высвобождать свою плоть, намертво сцепившуюся со мной.

— Ха-а...

С глубоким стоном Кит кончил в меня. Его тело мелко дрожало, извергая семя, но ни капли не вытекало наружу. В памяти всплыл тот день. Тогда Кит тоже кончил в меня. Вот так же, до отказа заполнив всё внутри. Семя, переполнявшее меня, целиком осталось во мне.

И появился ребёнок.

— Н-х... хнык...

От боли на глаза навернулись слёзы. Но Кит не останавливался. Даже когда он кончил, его плоть не спешила уменьшаться. Он целовал мои виски и губы, но я отвернулся, отвергая его ласку. Когда я с ненавистью посмотрел на него, он, к моему удивлению, горько усмехнулся. Снова поцеловав меня, он прошептал, не отрывая своих губ от моих:

— Ты ведь и сам этого хотел.

Я смотрел на него глазами, затуманенными слезами. Он тёрся своими губами о мои, продолжая:

— Ведь так? Ты ведь хотел этого. Хотел меня.

Он был прав. Это я его соблазнил. Это я его желал.

— Да, — тихо прошептал я. — Хотел.

...И я же буду тем, кто бросит этого мужчину.

Кит, кажется, улыбнулся и снова глубоко поцеловал меня. Пока наши языки сплетались, а губы жадно впивались друг в друга, его член ничуть не уменьшился. Он словно выжигал свой след глубоко во мне.

Так, чтобы моё тело навсегда запомнило его форму.

Так и не дав одеться, Кит поднял меня на руки и понёс в спальню. На мне была лишь рубашка — всё, что ниже пояса, было обнажено. Ему не терпелось. Настолько, что не было времени даже на то, чтобы натянуть на меня брюки.

Он уже было направился в свою комнату, но я прошептал:

— В мою комнату... я больше не могу терпеть...

Кит послушался меня. Это тоже было частью моего плана. Ведь его спальня находилась дальше моей.

Кит тут же опустил меня на кровать и навис сверху. Его ладонь скользнула вниз, к бёдрам, и замерла. Пальцы тут же стали влажными от его семени, смешавшегося с моей смазкой. Он опустил взгляд, и лицо его помрачнело. Из моего всё ещё расслабленного приоткрытого нутра при каждом вздохе сочилась густая жидкость. Увидев это, он немедленно вошёл в меня снова.

Не дав мне ни мгновения на подготовку, Кит опять заполнил меня до отказа. Я вскрикнул и попытался сесть, но и в этот раз его увеличившийся член намертво держал меня. Он не выпускал. Глядя на моё искажённое болью лицо, он поцеловал меня. Вскоре снова начал двигаться, но его плоть и так заполняла меня до предела, поэтому движения выходили короткими, тяжёлыми, вталкивающими.

Я знал, что бессмысленно просить его остановиться. Он не послушает. Оставалось лишь закусить губу, терпя боль. Зачем он это делает? Он уже творил хаос в моём теле, пока я был без сознания. Зачем повторять это теперь, когда я всё чувствую?

Кит, всё ещё не выходя из меня, снова глубоко застонал, достигая второго оргазма. Только тогда я не выдержал, задыхаясь от боли. Слёзы застилали глаза.

— ...Зачем вы это делаете?

Он какое-то время молчал, тяжело дыша. Наконец ответил:

— Потому что не могу оставить на тебе метку.

Я оцепенел. Он... что? Пытается оставить метку в моей утробе, как я оставил на его ухе? Глядя на моё потрясённое лицо, Кит прошептал:

— Не будь на мне метки, я бы сделал тебя своим.

С этими словами, похожими на вздох сожаления, он поцеловал меня в ухо. И в тот же миг всё моё тело окаменело. Ухо. Если он сейчас вопьётся в меня зубами, всё поймёт. Этого нельзя допустить. От паники я сжал мышцы внизу живота. Его всё ещё раздутая плоть немедленно отозвалась на это. Ужасная боль пронзила всё нутро. Кит издал глухой стон, и из моих губ сорвался болезненный хрип.

— Н-х, а-ах...

Я задрожал всем телом, вцепившись в его руки. Взгляд Кита снова вернулся к моему лицу.

— Ты ведь расстанешься с ним. Конечно же.

— ...

— С тем мужчиной.

Его голос, смешанный с тяжёлым дыханием, прозвучал как шёпот. Словно отгоняя искушение, я холодно возразил:

— Это ведь вы сказали, что мы не встречаемся. Что мы... просто... занимались сексом.

Было странно, что эти произнесённые вслух слова до сих Fпор причиняют такую боль. Я ведь, казалось, уже от всего отказался.

Но Кит понял меня неправильно. Нахмурившись, Кит мельком взглянул вниз. Смысл этого взгляда я осознал лишь мгновением позже. Он слегка приподнялся, высвобождая руку, и провёл ладонью по моему животу.

— Из-за этого?

От его слов, произнесённых словно самому себе, я замер от ужаса. Кит, не отрывая взгляда от моего живота, продолжил:

— Нужно лишь, чтобы его не было, так?

Его взгляд мгновенно стал ледяным. Эта насмешливая ухмылка была мне хорошо знакома. Вот только в постели он её прежде не показывал. Я невольно вцепился в его руку, всё ещё лежавшую на моём животе, но Кит даже не пошевелился.

— Вы же сказали... — голос дрогнул, — что мы вырастим его вместе.

На мой протест Кит коротко рассмеялся.

— Да. Но если он станет помехой, от него можно и избавиться.

— Но у вас же... есть метка. От... другого омеги.

Кит со вздохом поцеловал меня.

— Ничего страшного.

— Ничего страшного, — он со вздохом поцеловал меня. — Когда я убью того омегу, метка исчезнет. И тогда ты станешь полностью моим.

Я замер, не в силах вздохнуть, а он, осыпая меня поцелуями, добавил:

— Тогда, если ты скажешь, что тебе неприятно, я не буду вязать тебя. И я поставлю свою метку вот здесь, — Кит оторвался от моих губ и провёл пальцами по моему уху, — в знак того, что ты — мой.

Я молча смотрел на его лицо, озарённое сладкой улыбкой.

— А что, если... я скажу, что не собираюсь расставаться с тем мужчиной?..

Мой голос почти стих. Кит замер и пристально посмотрел мне в лицо. А потом вдруг беззвучно рассмеялся. Но глаза его оставались холодными.

— Хочешь, чтобы я и того мужчину тоже убил? — тихо прошептал он, поглаживая меня по щеке.

По всему телу пробежал озноб. Я боялся его. И ненавидел. И не знал, чего больше. Смогу ли я вообще справиться с этим человеком?

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова, и Кит истолковал это по-своему.

— Разберись с ним. А потом станешь моим.

Он мельком взглянул на мой живот и добавил:

— Об этом ребёнке я позабочусь.

— ...

— Как о своём собственном.

Захотелось рассмеяться, но горло свело спазмом. Даже когда он узлом запирал во мне своё семя, я не испытывал такого животного ужаса. Но я уже сошёл со старта. Пути назад нет. Только к финишной черте.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я произнёс:

— Пить хочется...

Кит на мгновение замер. Он колебался, словно не хотел выходить из меня. Но, в конце концов, вздохнул и поднялся. Как только его член, так плотно сидевший во мне, выскользнул наружу, охватило чувство пустоты, и низ живота свело тупой болью.

С ребёнком всё в порядке?

Мысль пришла сама собой. Подумать только. Я, который до этого отрицал его существование, теперь беспокоюсь о нём. Я был сбит с толку, но времени тянуть было нельзя.

Пока Кит отвернулся и звонил, чтобы принесли воды, я сделал то, что должен был. Рука скользнула под подушку, нашла и проверила то, что я спрятал там заранее. Я заставил себя расслабиться и стал ждать, делая вид, что ничего не произошло.

— Как насчёт вина? — спросил я.

Кит, уже собиравшийся повесить трубку, обернулся. Лицо у него было хмурое.

— Тебе ведь нельзя?

— Вот именно. Вы выпейте. Вместо меня.

Я заставил себя улыбнуться, чтобы усыпить его бдительность. Кит молча посмотрел на меня, пожал плечами и велел принести вина. Заодно добавил, чтобы для меня захватили фруктовый сок.

— Больше ничего не нужно?

Я покачал головой. Кит закончил разговор и вернулся в постель. Я позволил ему поцеловать себя. Он снова расположился между моих ног, властно взял меня за бёдра и развёл их. Я послушно поддался, принимая его.

Киту, кажется, невероятно нравилась эта моя покорность. Он снова и снова целовал меня, шептал моё имя, ласкал и кончал внутрь. И каждый раз, когда он кончал, снова причинял боль, запираясь во мне. Но я терпел. Терпел до самого конца.

Потому что это был последний раз.

Вдруг раздался стук в дверь.

Кит как раз осыпал поцелуями моё совершенно обмякшее тело. Мгновение спустя дверь открылась, и вошёл Чарльз. Кит, всё ещё оставаясь во мне, снова начал двигаться. Словно требуя, чтобы всё моё внимание, каждая моя мысль, были сосредоточены лишь на нём.

Но это было почти невозможно. Лежать вот так, нагим, пока в тебе двигается мужчина, на глазах у третьего... Это было унизительно до смерти.

Однако Чарльз был профессионалом. Он даже не моргнул в сторону кровати, молча расставил принесённые напитки на столе, тут же развернулся и вышел. Только когда за ним со щелчком закрылась дверь, я смог выдохнуть. И в этот момент Кит вдруг произнёс:

— Отныне, если я увижу рядом с собой другого мужчину, я убью любого.

Я невольно посмотрел на него. Голос Кита был спокоен, но лицо — серьёзнее, чем когда-либо. Он не шутил. Поколебавшись, я кивнул. Видимо, на моём лице всё равно отразилось недоумение, потому что Кит, нахмурившись, добавил:

— Женщин это тоже касается.

— ...

Я не стал пытаться его понять и просто поцеловал его. Кит облизал мои губы, потёрся о них своими и снова медленно двинул бёдрами. Семя, которым он до отказа наполнил меня, при каждом толчке неприятно хлюпало внутри.

— Может, немного отдохнём?.. — с трудом проговорил я, измученный до предела.

Ещё один раз — и я точно не смогу осуществить свой план. Я уже сомневался, смогу ли вообще подняться. В прошлый раз так и было, я не мог встать на ноги. Вряд ли сегодня будет иначе. Внутренне похолодев от отчаяния, я посмотрел на него снизу вверх.

— Пожалуйста, ведь есть ещё и завтра... Я сделаю всё, что вы скажете, только дайте мне хоть немного отдохнуть...

Я умолял. Кит молча смотрел на меня сверху вниз. Меня сковал страх, что он, как и всегда, проигнорирует мои слова и начнёт снова. Но, к моему изумлению, он коротко вздохнул и поцеловал меня в лоб.

Аккуратно выйдя из меня, он встал с кровати. Я с трудом пошевелился, чувствуя, как ноет всё тело.

Кит скрылся в ванной. В этот миг я вытащил из-под подушки спрятанное лекарство и крепко зажал его в кулаке. Вскоре он вернулся, накинув банный халат. Стало почему-то странно — на мне этот халат висел мешком, а ему был даже коротковат.

Он, словно и впрямь помня о моей просьбе, умело откупорил бутылку вина. Тонкая тёмная струйка полилась в декантер. Густой виноградный аромат наполнил комнату, и я на миг оцепенел.

— Хочешь выпить?

От его внезапного голоса я вздрогнул. Кит смотрел на меня и улыбался. И от этой его спокойной улыбки я вдруг отчётливо понял.

Я больше никогда его не увижу.

— Что с тобой? — с удивлением спросил Кит.

Я не мог бы выразить словами ту бурю, что поднялась внутри. И сам не понимал этих сложных, противоречивых чувств. Но тут же в памяти всплыли его слова. Те, что безразличными фразами копились во мне одно за другим. А когда я вспомнил последнюю, самую жестокую, отчаяние схлынуло, уступив место хладнокровию.

Я больше не позволю этому человеку причинять мне боль. Никогда.

Я улыбнулся так, словно ничего не произошло.

— Просто подумал, какой приятный аромат, а мне нельзя.

— Жаль, конечно. Но ведь осталось совсем недолго. Кстати, сколько уже месяцев?

Я быстро прикинул в уме и солгал.

— Ещё и трёх месяцев нет.

— ...Вот как? — пробормотал Кит после неприятной паузы.

Он отставил вино и налил мне в стакан сок.

— Хотелось бы ещё пудинга, — сказал я, делая вид, что полностью расслаблен.

Кит неожиданно рассмеялся.

— Боже, может, тебе и ребёнка Пудингом назвать?

Я невинно пожал плечами.

— А что, неплохая идея. Если дочка — будут звать Милк, если сын — Шоколад.

Он с улыбкой открыл холодильник.

— Какой хочешь?

— Карамельный, — ответил я, на мгновение задумавшись.

Кит достал пудинг, захватил ложку и протянул всё это мне.

— ...Спасибо.

— Не за что, — ответил он и как ни в чём не бывало поцеловал меня.

Кит отвернулся, чтобы налить себе вина из декантера. Я дождался, пока он с бокалом в руке пойдёт обратно, и "случайно" уронил пудинг на кровать.

— Ах!

Восклицание получилось до смешного неестественным. Сердце на миг замерло от страха, что переиграл, но Кит, кажется, ничего не заподозрил. Он спокойно убрал то, что я уронил, и спросил:

— Принести другой?

Это был тот самый вопрос, которого я ждал. Изобразив на лице виноватое сожаление, кивнул.

— Да, спасибо.

Он с улыбкой потрепал меня по волосам. Чем больше я думал об этом, тем более странным мне всё казалось: мужчина, что недавно говорил об убийстве, теперь улыбался мне с такой нежностью. Я замер, наблюдая, как он открыл холодильник и принялся рыться на полках. Этого времени мне хватило. Я высыпал порошок из зажатого кулака прямо в бокал с вином на прикроватном столике.

Эффект от лекарства должен быть стопроцентным.

Когда я расспрашивал Стюарда, он дал мне именно тот ответ, на который я рассчитывал. По его словам, подопытные его клиники перепробовали все возможные препараты. И именно этот давал наилучший результат при смешивании с вином.

«Для обычного человека это смертельно, так что будьте осторожны».

Когда я соврал врачу, будто лекарство прописали мне, он умолял ни в коем случае не смешивать его с алкоголем. Я, разумеется, поклялся. Это ведь было не для меня.

Карамельных пудингов было два. Один я заблаговременно задвинул в самый дальний угол. Кит не сразу его нашел, и этой заминки хватило. К тому времени, как он закрыл дверцу, капсула бесследно растворилась в багровой жидкости.

Он протянул мне пудинг и спокойно взял свой бокал.

Я ковырнул десерт ложкой, делая вид, что ем, а сам из-под опущенных ресниц, не сводил с него глаз. Кит поднес бокал к губам, наклонил его и замер.

Неужели заметил?

Сердце пропустило удар. Но он лишь недоуменно склонил голову набок.

— Что-то не так? Какие-то проблемы? — мой голос невольно стал жёстким.

Кит беззаботно ответил:

— Какой-то странный вкус. Будто оно окислилось. Может, хранили неправильно? Хотя аромат был в порядке...

Он с сомнением покрутил бокал, вглядываясь в вино, но в итоге просто пожал плечами и допил остаток. Я украдкой следил, как он ставит пустой бокал на столик.

Врач дал мне дозу на три дня. Говорят, у доминантных альф устойчивость к препаратам куда выше, чем у обычных людей. Но такая доза, да еще и с алкоголем... это должно свалить даже его. Оставалось ждать.

Он решительно забрался на кровать и выхватил у меня из рук пудинг. Я и половины съесть не успел.

— Раньше надо было есть, — усмехнулся Кит и тут же накрыл мои губы своими, толкая на подушки.

Я внутренне сжался, ожидая, что всё начнется снова. Но он, на удивление, не пытался войти, просто целовал — губы, лоб, щеки. Снова и снова. Он смотрел на меня с улыбкой, будто упиваясь этой нежностью. Меня затошнило от того, как легко снова дрогнуло сердце

И в этот момент Кит, уткнувшийся носом мне в шею, вдруг замер.

— ...?

Он поднял голову и нахмурился. Я затаил дыхание. Кит недоумённо склонил голову набок и снова приник носом к моей ключице, делая глубокий вдох. Я застыл от растерянности.

— Кажется... — пробормотал он. — Запах появился...

Слова прозвучали уже не так четко. Кит резко вскинул голову и замотал ею, словно пёс, пытаясь сбросить наваждение.

— Что... со мной? — озадаченно выдохнул он.

Но я-то знал причину. Лекарство подействовало мгновенно. Идеальный момент. Опоздай я хоть на мгновение, и снова сдался бы этому мужчине.

Кит всё никак не мог сфокусироваться. Дальше будет только хуже. Скоро он окончательно потеряет сознание.

Я высвободился из-под него и сел, а Кит безвольно завалился на бок. Оказаться над ним — в обычном состоянии я бы на такое никогда не осмелился. Такое невозможно представить даже в самых смелых фантазиях, разве что в разгар обезумевшей от похоти течки. С трепещущим сердцем я взобрался на него сверху.

— Кит, — тихо позвал я.

Он моргнул затуманенным взглядом, словно в полубессознательном состоянии. Понимал ли он вообще, о чем я говорю? Запомнит ли хоть что-нибудь?

— Что с вами такое? Опьянели от испорченного вина? — спросил я.

Кит медленно покачал головой и пробормотал:

— Странно... Я до сих пор... ни разу... не пьянел.

— Ещё бы, — охотно согласился я. — Я ведь подмешал туда кое-что.

— ...Что? — Кит не сразу понял смысл моих слов и пару раз моргнул. — ...Зачем?

— Затем, — я с трудом подавил рвущийся наружу смех, — что мне до смерти хотелось тебя поиметь.

Кит ошеломлённо смотрел на меня. Эмоции на его лице сменяли друг друга с опозданием.

— ...Что? — он снова повторил тот же вопрос. Похоже, соображал он сейчас совсем туго.

Я больше не мог сдерживаться и рассмеялся. Резкий нервный смех эхом разнёсся по комнате.

Кит лишь растерянно смотрел на меня. Должно быть, он совершенно не понимал, что происходит: ни почему тело его не слушается, ни почему я нависаю над ним, ни уж тем более того, что я посмел подсыпать ему яд.

Я оборвал смех. Нужно было успеть рассказать всё, прежде чем он окончательно отключится. Пусть, очнувшись, он в полной мере осознает свое унижение.

Я протянул руку и медленно провёл пальцами по его уху. Грубый шрам метки отчётливо ощущался под подушечками пальцев.

— Ну как вам сегодняшний секс? Понравился?

Кит не ответил, лишь смотрел на меня помутневшим взглядом. Впрочем, я и не ждал ответа.

— Уверен, что да. Ведь это был ваш последний секс с омегой, который оставил на вас метку.

Он беспомощно открыл рот, но звук сорвался с его губ лишь мгновение спустя.

— ...Что?

Это всё, на что его хватило. Я же хладнокровно продолжил свой монолог:

— В тот день вы сделали меня беременным.

— ...

— А потом всё забыли.

Меня снова пробрал смех. Кит едва заметно шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но не смог издать ни звука. Его сознание угасало, и я видел это.

Я наклонился ниже, почти касаясь губами его уха, и прошептал:

— Я ведь ясно предупреждал. Ещё раз используете на мне свои феромоны — и я не останусь в долгу. — Слова звучали отстранённо. — Но вы снова обрушили их на меня.

Рука, всё это время гладившая его ухо, замерла. Я заставил себя улыбнуться.

— Это плата за всё.

На мгновение он застыл, не в силах осознать услышанное. Даже сквозь пелену яда пробил шок. Я легко коснулся губами его щеки и произнёс:

— Я избавлюсь от этого ребёнка. И пока я жив, у вас не будет детей ни с кем другим. Как и своего собственного омеги у вас тоже никогда не будет.

Я всмотрелся ему в лицо и растянул губы в улыбке. А затем выдохнул последние слова:

— И не стоит так убиваться. Мы в расчёте. Всё по-честному.

Кит ошеломлённо смотрел на меня. Видно было, как он отчаянно цепляется за ускользающее сознание, но тщетно.

Он с усилием поднял руку. Холодные пальцы едва коснулись моей щеки и безвольно соскользнули вниз. В следующее мгновение он провалился в темноту.

Убедившись, что он отключился, я, пошатываясь, натянул одежду. Схватил заранее собранную сумку и выскользнул из комнаты. Изначально обмануть Кита казалось самым сложным. Но в итоге это оказалось легче, чем выбраться из особняка.

Пока я шёл по коридору, я несколько раз чуть не рухнул. Опираясь на стену, кое-как добрался до лифта, с трудом переводя дух. По пути к выходу не было ни души. Сердце колотилось от страха столкнуться с Чарльзом, но удалось незамеченным выскользнуть из дома.

Едва оказавшись в саду, я позволил себе судорожно выдохнуть. Но неприятность ждала уже у гаража.

— О, Ёну. Что вы здесь делаете в такое время?

Охранник, осматривавший территорию, заметил меня и окликнул. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же заставил себя поздороваться, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да так, по делам ненадолго. Всё в порядке?

— Да, конечно. Но по делам... сейчас? У вас какой-то нездоровый вид.

Должно быть, он заметил, как я хромаю. Заставив себя улыбнуться, я солгал.

— Когда выходил, немного ударился... В темноте было плохо видно.

— Правда? Странно, Чарльз ведь всегда оставляет в коридоре свет, — с сомнением в голосе произнёс он, склонив голову набок.

Я поспешно сменил тему.

— Мне нужно съездить домой за некоторыми вещами, так что я возьму машину.

Он, кажется, поверил, но тут же проявил неуместную заботу.

— Может, мне поехать с вами? После того нападения ведь совсем немного времени прошло. Тем более, мистер Питтман приказал больше не оставлять вас одного...

Они все думали, что на меня напал грабитель. Конечно, это заблуждение проживёт недолго. Дня три, не больше. А может, всё вскроется в тот самый миг, как Кит откроет глаза.

Я отмахнулся от этой мысли.

— Не стоит, всё в порядке. Я быстро обернусь... Да и одному мне будет спокойнее.

Услышав последнюю фразу, он с серьёзным видом погладил подбородок. Приказ Кита явно не давал ему покоя. Я торопливо добавил:

— Вы ведь ещё не наняли дополнительную охрану, так что число людей, защищающих особняк, ограничено, верно? Ночь на дворе, все, должно быть, отдыхают... Я всего лишь съезжу к себе домой и вернусь, ничего опасного не случится. А в тот раз... в тот раз всё произошло просто потому, что я заблудился.

Не слишком ли много я наговорил? Я с тревогой посмотрел на него.

Охранник всё ещё колебался, но в конце концов тяжело вздохнул:

— Хорошо.

У меня отлегло от сердца, но я тут же спрятал облегчение за смущённой улыбкой. Он больше не мешал и отступил на шаг.

Ночь коротка. Подгоняемый нетерпением, я поспешил к гаражу. Внутри ровным строем замерли роскошные седаны — всё на вкус Кита. Окинув их взглядом, я выбрал ту, что казалась самой простой в управлении.

Забраться на водительское сиденье оказалось пыткой. Я до крови прикусил губу, подавляя стон. Когда наконец ввалился в кресло, с губ сорвался хриплый вздох облегчения.

— Вы точно уверены, что всё в порядке? — с сочувствием спросил охранник, наблюдавший за моими мучениями.

Я кивнул.

— Завтра поеду на работу прямо из дома. Давно там не был, нужно немного прибраться... — солгал я, запуская двигатель.

Он с пониманием кивнул.

— Утром я передам Чарльзу. Ведите осторожно.

Охранник отступил. Я тут же выжал газ, и в зеркале заднего вида его фигура стремительно растаяла в темноте.

Всё равно на этой машине далеко не уедешь.

Эта мысль вспыхнула в голове, как только я вылетел за ворота. План был готов. Наличные я приготовил. Даже если бы грабитель не забрал мой телефон, от него не было бы толку. Все вещи, по которым меня можно отследить, включая банковские карты, придётся уничтожить. Новый телефон с предоплаченной сим-картой уже лежал в сумке, с этим проблем не возникнет.

Когда же Кит очнётся?

На нём лекарство, скорее всего, подействует слабее, чем на обычном человеке. Мне нужно было уехать как можно дальше.

Я летел на максимальной скорости по совершенно пустой, пронзающей ночную тьму дороге.