Экстра «Поцелуй меня, детка»Глава 1

— Да, секретариат.

Едва Ёну снял трубку, его голос автоматически приобрел сухую деловую интонацию. Выдержав короткую паузу, собеседник на том конце провода начал говорить. Ёну, прижимая трубку левой рукой, уже занес ручку над бумагой, готовый делать заметки.

Поскольку Ёну помогал в офисе всего два-три раза в неделю, он нередко оказывался не в курсе текущей ситуации. В таких случаях оставалось лишь одно неизбежное решение — записать суть вопроса и уточнить детали у другого секретаря. К счастью, на этот раз проблема оказалась из тех, что он мог решить самостоятельно.

— Да, этот вопрос всё ещё на рассмотрении... Хм, прошу прощения, но назвать точную дату пока затруднительно. Как только решение будет принято, мы сами свяжемся с вами. Нет, боюсь, быстро это не произойдет...

Ёну бросил быстрый взгляд на планировщик, оценивая загруженность.

— Полагаю, придется подождать не меньше месяца. Да, всё верно.

Вежливо закончив разговор, он положил трубку. В тот же миг он почувствовал чьё-то присутствие. Подняв голову, Ёну встретился взглядом с заместителем руководителя группы, который смотрел на него сверху вниз. Мужчина тут же приветливо улыбнулся и заговорил:

— Прошу прощения, Ёну. У вас найдется минутка?

— Да, конечно.

Ёну без колебаний поднялся с места и последовал за заместителем. Тот направился к выходу из приемной и остановился перед пустующим столом, на котором громоздилась внушительная коробка.

— Не могли бы вы это рассортировать? Желательно управиться до обеда.

— А, да. Я всё сделаю.

Обычно сотрудник, ответственный за почту, разносил корреспонденцию лично каждому адресату, но письма и посылки, адресованные всему отделу, часто оставляли здесь, у входа. Из-за этого почта порой накапливалась в пугающих масштабах. В таких случаях заведено было разбирать завалы по очереди, сортируя документы и при необходимости сразу пуская их в дело.

Ёну тут же принялся за работу. Он как раз соорудил из пустой коробки мусорную корзину, чтобы одним махом выбросить ненужные рекламные буклеты, когда в приемную вошла Эмма и заметила его.

— Ёну, ты чем это занимаешься?

— Эмма, — Ёну продемонстрировал ей рекламный проспект, который держал в руке. — Разбираю почту. Как видишь.

Он улыбнулся, пытаясь смягчить ситуацию, но Эмма лишь недовольно нахмурилась.

— Такие вещи нужно делать сидя, устроившись поудобнее, а не стоять вот так на ногах. Кто это? Кто поручил тебе эту работу?

Не успела она договорить, как со стороны послышался грохот. Эмма, Ёну и все остальные, кто был в офисе, резко обернулись на звук. К ним, судорожно прижимая к себе складной стул, несся заместитель руководителя.

— Ё-Ёну! Стул, вот стул, держи... Уа-а-а!

Мужчина, бледный от спешки, то ли споткнулся, то ли поскользнулся, и с воплем полетел вперед.

Звук падения эхом разнесся по помещению. Наблюдавшие за сценой секретари лишь вздохнули или покачали головами, тут же возвращаясь к своим делам — картина была им, очевидно, привычна. Лишь один Ёну, растерявшись, поспешил к упавшему.

— Вы в порядке? Не ушиблись?

— В-всё нормально. Ха-ха... Боже, как неловко вышло.

Заместитель, хохотнув, поднялся на ноги, но улыбка мгновенно сползла с его лица, стоило встретиться взглядом с Эммой. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила его убийственным взглядом.

— Какого чёрта... — Эмма свела брови к переносице. — Что с вами не так? Почему вы вечно не можете сохранять спокойствие? Всегда от вас столько шума, суеты, сплошной хаос!

Всплеснув руками и обреченно опустив их, Эмма покачала головой и решительным шагом направилась к ним.

«Неужели хочет проверить, не ушибся ли он?» — подумал Ёну, но тут же понял, что ошибся.

Эмма прошла мимо мужчин прямиком к отлетевшему в сторону складному стулу, наклонилась и подняла его.

Заместитель, похоже, питал те же надежды, что и Ёну, потому что, когда Эмма без капли сочувствия прошагала мимо и вернулась уже со стулом в руках, на его лице отразилось нескрываемое разочарование. Эмма же, демонстративно игнорируя его душевные терзания, подошла к горе почты, собственноручно разложила стул и, повернувшись к Ёну, сказала:

— Ну же, Ёну. Садись.

— С-спасибо, Эмма.

Ёну неловко улыбнулся, благодаря её, но сам то и дело косился в сторону заместителя. Вид у того был настолько жалкий, что сердце невольно сжималось. Ссутулившись и понурив плечи, мужчина молча побрел к своему месту и тут же скрылся за перегородкой.

«Может, он там плачет, уткнувшись лицом в стол?» — подумал Ёну и мысленно вздохнул.

— Что ж, прошу прощения за беспокойство.

Передав документы и озвучив необходимые поручения в соседнем отделе, Ёну направился обратно в секретариат. Он уже собирался вызвать лифт, когда заметил знакомое лицо за стеклянной стеной курилки.

Ёну невольно замедлил шаг. Заместитель курил, глубоко затягиваясь, а на его лице застыло выражение глубокой скорби. Он был так погружен в свои мрачные мысли, что даже не заметил пристального взгляда из коридора. Сквозь прозрачное стекло он казался особенно одиноким.

Поколебавшись мгновение, Ёну принял решение и направился к двери.

— Кхм... Господин заместитель? — Ёну тихонько приоткрыл дверь и позвал его.

Мужчина, до этого неподвижно пялившийся в одну точку, вздрогнул всем телом и резко обернулся.

— А, Ёну... Ох.

Заметив сигарету в своей руке, он поспешно затушил её в пепельнице и выпрямился, стараясь вернуть себе представительный вид. В курилке, кроме них, никого не было, и тишину нарушал лишь слабый гул вытяжки.

Когда Ёну подошел ближе, заместитель уже нацепил свою привычную мягкую улыбку:

— Какими судьбами? У вас были дела на этом этаже?

— Да, нужно было занести бумаги и кое-что передать, — уклончиво ответил Ёну.

О опустился на кожаный диванчик и молча похлопал ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть. Заместитель замялся, но все же присел — правда, на почтительном расстоянии.

Ёну мелькнула догадка, что тот держит дистанцию из-за его феромонов, опасаясь доставить дискомфорт, но решил сделать вид, что ничего не замечает.

— Мне показалось, вас что-то тревожит. Всё в порядке? Вы так хмурились.

— А? Я?

— Да, — Ёну кивнул и осторожно, прощупывая почву, спросил: — Это ведь... из-за того, что случилось утром?

— Что?

Заместитель вздрогнул, его глаза округлились. Он явно собирался отнекиваться, но, увидев понимающий взгляд Ёну, сдался. Тяжело вздохнув, он с досадой почесал затылок.

— Вы правы. Я просто думал... почему я такой жалкий? Вечно всё порчу.

Ёну успокаивающе похлопал его по плечу. Немного помедлив, он решил озвучить догадку, которая уже давно витала в воздухе.

— Знаете, это только мое предположение, но... Может быть, вы неравнодушны к Эмме?

— А?!

На этот раз реакция была такой бурной, что мужчина едва не подпрыгнул на месте. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах издать ни звука. Лишь спустя долгую паузу он смог выдавить дрожащим голосом:

— Э-это... Кхм... То есть... Разве это так заметно?

«Да об этом весь секретариат знает. Кроме самой Эммы,» — подумал Ёну, но вслух ничего не сказал, лишь неопределенно улыбнулся.

— Перед тем, кто нравится, трудно сохранять хладнокровие, верно?

«Интересно, а я тоже вел себя так перед Китом?» — подумал Ёну, вороша в памяти уже подернутые дымкой воспоминания. — «Неужели я всем своим видом показывал, как сильно в нем увяз? Да нет, вряд ли. Кит наверняка просто считал меня некомпетентным сотрудником. Точно так же, как Эмма сейчас относится к заместителю».

От этой мысли Ёну внезапно стало жаль этого мужчину. Как человек, познавший горечь безответной любви, он искренне хотел поддержать его, хотя и не мог игнорировать чувства Эммы. Ёну прекрасно понимал — то, что им с Китом в итоге удалось обрести взаимность, было невероятным везением.

— Не унывайте, господин заместитель. Всё образуется.

Повинуясь душевному порыву, Ёну потянулся, чтобы ободряюще сжать ладонь собеседника. Но то ли он не рассчитал расстояние, то ли рука дрогнула... Вместо лежащей на колене кисти заместителя, ладонь Ёну плотно приземлилась прямиком на его бедро.

— А.

От неожиданности у Ёну округлились глаза. Заместитель уставился на него с не меньшим изумлением. Проблема была в том, что от абсурдности ситуации оба застыли, словно их мыслительный процесс дал сбой, и рука так и осталась лежать на чужой ноге.

К счастью, эта неловкая пауза длилась недолго. Дверь курилки резко распахнулась, и до них донесся до боли знакомый голос.

— Что это вы тут делаете?

В тоне сквозило откровенное недовольство. Ёну мгновенно обернулся и, увидев нахмуренного Кита, поспешно вскочил с места.

— Кит.

Стоило ему подойти ближе, как Кит тут же обхватил его за талию. Ёну глубоко вдохнул знакомый аромат феромонов, который всегда дарил ему чувство покоя, и, выдохнув, прижался головой к широкому плечу.

— Как ты здесь оказался?

Кит, медленно поглаживая талию Ёну, ответил:

— Позвонил в секретариат. Мне сказали, что ты спустился в этот отдел по делам и до сих пор не вернулся.

— Вот как.

Ёну беззаботно улыбнулся и оглянулся назад, чтобы попрощаться.

— Тогда увидимся позже в офисе. Прошу прощения, мне пора.

Оставив позади заместителя, который неловко привстал, чтобы поклониться в ответ, Ёну направился к выходу. Но стоило им оказаться в коридоре, как Кит без предупреждения подхватил его на руки. Для Ёну это уже стало настолько привычным ритуалом, что он даже не удивился, лишь естественным движением обвил руками шею альфы.

— Насчет мероприятия на следующей неделе...

Ёну начал было говорить о делах, но Кит внезапно прервал его, накрыв его губы своими. Поцелуй был требовательным и жадным. Застигнутый врасплох, Ёну на мгновение опешил, но тут же рефлекторно прикрыл глаза. Ощущая, как горячий язык проникает внутрь, лаская нёбо, он подался навстречую

— Ты чего вдруг? — со смехом спросил Ёну, когда им наконец удалось оторваться друг от друга.

Он большим пальцем ласково стер влажный след с губ Кита. Тот ответил с непроницаемым выражением лица:

— Просто так.

Ограничившись этим коротким ответом, Кит зашагал по коридору, неся Ёну на руках.

Ёну на секунду задумался, стоит ли рассказать о разговоре с заместителем, но тут же отбросил эту мысль.

«Обсуждать чужую личную жизнь за спиной — дурной тон.» — решил он. — «К тому же, тут замешана Эмма, так что лучше сделать вид, что я ничего не знаю. Да и Киту это вряд ли интересно».

Мелкие сплетни секретариата никогда не волновали Кита. Пока это не мешает работе, ему плевать, кто и чем занимается.

Рассудив так, Ёну сменил тему и снова заговорил о предстоящем приеме. Кит молча слушал его, не перебивая, лишь крепче прижимая к себе.

Закончив порученные дела и приведя в порядок рабочий стол, Ёну заметил, что Эмма поднимается со своего места. Он бросил взгляд на часы — время близилось к обеду.

«Наверняка хочет успеть с последним докладом перед перерывом», — подумал Ёну.

И действительно, сверившись с наручными часами, Эмма объявила:

— Что ж, коллеги, можете идти на обед без меня. Я отнесу отчет и сразу уйду. Увидимся позже.

Пока остальные сотрудники с облегчением потягивались, разминая затекшие спины, Ёну поспешно поднялся и последовал за Эммой.

— М? Что-то случилось, Ёну? — удивленно спросила она, когда он обогнал её, чтобы придержать дверь.

Придерживая тяжелую створку плечом, Ёну предложил:

— Если там нет ничего срочного, может быть, я занесу документы вместо тебя?

Эмма на миг растерянно моргнула, но тут же понимающе улыбнулась.

— Хорошо. Значит, я могу перепоручить это тебе и спокойно идти обедать?

— Разумеется, Эмма.

В ответ на его слова Эмма просияла и протянула ему папку.

— Дело, по сути, закрыто, нужна только подпись мистера Питтмана. Полагаюсь на тебя.

Вручив документы, она легкой походкой вернулась к своему столу. Ёну заметил, как взгляд заместителя тут же приклеился к её фигуре, и вновь ощутил укол жалости. Однако сейчас он ничем не мог помочь бедняге.

Мысленно посочувствовав влюбленному, Ёну с папкой в руках покинул приемную.

Зайдя в лифт и нажав кнопку нужного этажа, он невольно выдохнул.

«Как хорошо, что Кит промолчал».

Ёну всерьез опасался последствий той неловкой сцены в курилке, но, к его удивлению, Кит оставил это без внимания. Это молчаливое спокойствие придало Ёну уверенности.

«В конце концов, я же не изменял ему. Это была простая случайность, нелепое недоразумение, которое могло случиться с каждым», — успокаивал он себя. — «Кит не настолько мелочен и ревнив. Если вспомнить его бурное прошлое, когда он менял партнеров каждые три месяца, мой промах — просто детская шалость. У него тоже должна быть совесть».

Его размышления прервал мелодичный сигнал — лифт плавно остановился. Ёну зашагал по знакомому коридору легкой походкой.

Постучав, он замер в ожидании, и на него внезапно нахлынули воспоминания. Раньше такое случалось по нескольку раз на дню. Эти драгоценные секунды перед тем, как открыть дверь, когда он глубоко вдыхал, собираясь с духом.

Невольно улыбнувшись, он сделал глубокий вдох, точно как в те времена. Пальцы легли на дверную ручку и почему-то слегка дрогнули. Ёну решительно нажал на нее, и, стоило двери отвориться, как его окутал сладкий тяжелый аромат.

Запах феромонов Кита.

Кит сидел за своим массивным столом. Он о чем-то напряженно размышлял, слегка нахмурившись и уставившись в одну точку. Глядя на его профиль, Ёну снова ощутил странное чувство, словно прошлое наслоилось на настоящее.

Ёну направился к нему, стараясь ступать твердо, но внутри всё сжалось от приятного волнения. Каждый его шаг гулким эхом отдавался в тишине кабинета. Услышав приближение, Кит повернул голову, и их взгляды встретились.

Кит на мгновение замер, явно не ожидая увидеть здесь именно Ёну. Эта минутная растерянность на лице обычно невозмутимого Кита так позабавила Ёну, что он едва сдержал смешок. Сохраняя серьезное лицо, он продолжил идти, глядя прямо в глаза. Кит тоже не отводил взгляда.

Наконец Ёну остановился у края стола, и в кабинете вновь воцарилась тишина. Они смотрели друг на друга, разделенные лишь полированной поверхностью.

Первым заговорил Ёну.

— Мистер Питтман.

Кит вопросительно вскинул бровь, без слов спрашивая: «Что за официальность?». Ёну, сделав вид, что не замечает его удивления, продолжил нарочито деловым тоном:

— Принес документы на подпись. Скоро обеденный перерыв, будут ли у вас еще какие-нибудь распоряжения?

Стоило Ёну нарочито официальным тоном задать вопрос, как Кит, мгновенно разгадав его уловку, прищурил глаза. Ёну с замиранием сердцем наблюдал, как тот медленно откинулся на спинку кресла.

Как же он чувствовал себя в прошлом? Разве не так же, напрягая все нервы, стараясь не упустить ни единого вздоха этого мужчины? Как Кит отреагирует сейчас?

Если он, как и тогда, ответит ледяным холодом...

От этой мысли внутри всё странно сжалось в сладком предвкушении. Ёну мысленно отругал сам себя: «Со Ёну, ты что, извращенец?»

То самое мучительное чувство из прошлого всколыхнулось с новой силой, заставляя кончики пальцев дрожать, а дыхание сбиваться. И вместе с этим трепетом Ёну вновь осознал простую истину.

Он до сих пор безумно любит и желает этого мужчину.

— ...Ёну, — Кит тихо произнес его имя.

Ёну моргнул, словно выходя из транса, и посмотрел на него. Встретив его возбужденный, блуждающий взгляд, Кит позволил уголкам губ дрогнуть в странной, едва уловимой усмешке.

— Твои феромоны... Запах слишком сильный.

От этих слов сердце Ёну ухнуло куда-то в пятки. Ему казалось, что его тайная жажда была выставлена напоказ, и от жгучего стыда лицо мгновенно залила краска.

Впрочем, отрицать это он не собирался. Тело кричало громче любых слов, как он хотел Кита.

Кит протянул ему руку. Ёну, затаив дыхание, уставился на раскрытую ладонь, а затем сделал шаг вперед.

«Как я поступал раньше?»

Огибая массивный стол, он пытался пробиться сквозь туман в голове.

Кит терпеливо ждал, не убирая протянутой руки, пока Ёну не подойдет вплотную. Его взгляд был намертво прикован к секретарю. Ёну, словно кролик перед удавом, зачарованно смотрел в эти фиолетовые глаза, темнеющие, как ночное небо, и покорно сокращал дистанцию.

Как он вообще умудрялся годами скрывать эту пожирающую страсть?

— ...Ах!

Внезапно Кит рванулся вперед, схватил Ёну за талию и резко притянул к себе. Ёну судорожно втянул воздух, теряя равновесие. Сладкий, одурманивающий аромат окутал его с ног до головы. Феромоны Кита. Их концентрация стала такой же плотной, как и у самого Ёну.

Рассудок окончательно помутился. Ёну затуманенным взглядом смотрел на сидящего перед ним мужчину сверху вниз. Кит, не отрывая от него глаз, одной рукой удерживал его за талию, а вторую медленно опустил ниже.

— Х-ха...

В тот момент, когда большая горячая ладонь сжала ягодицу, Ёну вздрогнул всем телом и издал сдавленный звук. Его расширенные от шока зрачки и вздымающиеся от частого дыхания плечи — всё это отражалось в глубоких фиолетовых глазах напротив.

Хватка на ягодице чуть ослабла, сменившись мягким дразнящим поглаживанием округлости. Ёну закусил губу, пытаясь сдержать стон, но тихие выдохи все же срывались с губ.

Даже через ткань брюк прикосновения Кита обжигали кожу, словно огнем. Рука, очертив плавную линию бедра, скользнула ниже. Дыхание Ёну стало совсем рваным. Наблюдая за его реакцией, Кит провел ладонью по внутренней стороне бедра и вдруг замер.

Причина стала ясна мгновенно.

Длинные пальцы Кита остановились, а затем медленно прощупали что-то сквозь ткань костюмных брюк. От этого интимного прикосновения Ёну казалось, что его сердце вот-вот разорвется.

Кит, нащупав под брюками подтяжки для рубашки, тихо спросил:

— Что это, Ёну?

В его голосе звучала откровенная насмешка. Он прекрасно знал ответ, но спрашивал нарочно, чтобы смутить. Ёну вспыхнул от стыда, глядя на него. Это что, продолжение их ролевой игры?

Раз уж он сам начал этот спектакль, отступать было некуда. Ёну совершенно не рассчитывал, что всё зайдет так далеко, но, повинуясь немому требованию Кита, всё же открыл рот и ответил дрожащим голосом:

— Подтяжки... для рубашки. Чтобы она не выбивалась... и не выглядела неряшливо...

Он понимал, что несет какую-то чушь, объясняя очевидное. Но слова лились сами собой. Кит, слушая его лепет, слегка прищурился.

— Вот как, — прошептал он низким голосом.

Ёну на миг задумался, что именно понял Кит — функциональность аксессуара или степень его возбуждения? Но прежде чем он успел осознать смысл происходящего, Кит отдал приказ.

— Сними. Я хочу посмотреть.

— Что? — непроизвольно выкрикнул Ёну.

Осознав, что его голос взлетел до неестественно высоких нот, он смутился и тут же захлопнул рот. Кит, однако, ничуть не смутился — напротив, на его губах заиграла ленивая усмешка.

— Снимай, говорю. Вот это.

Ладонь, поглаживавшая подтяжку на бедре, скользнула к поясу и слегка потянула ткань брюк на себя. У Ёну перехватило дыхание. От этого движения возникло пугающе реалистичное ощущение, будто с него уже стягивают одежду, обнажая всё, что скрыто под ней. Он вздрогнул всем телом.

— Ха-а... — с его губ сорвался рваный горячий выдох. Взгляд Ёну, затуманенный возбуждением и лихорадкой, был прикован к Киту.

«Я совсем не это планировал», — мелькнула паническая мысль, но было поздно. Атмосфера уже сгустилась до предела, воздух стал вязким от напряжения. Чего хочет Кит, было ясно. И раз уж Ёну сам затеял эту игру, он должен был играть до конца. По крайней мере, так он пытался убедить свой разум.

— П-прямо... здесь? Сейчас?

— Именно. Я погляжу, английский ты ещё не забыл? — фыркнул Кит, и в его голосе прозвучала едкая насмешка.

Этот знакомый холод в тоне, эта высокомерная ирония — всё было точь-в-точь как в старые времена. Сердце Ёну забилось в груди, как птица в клетке. Но именно из-за этого дежавю раздеться стало почти невыносимо трудно. Накрыло чувство стыда, словно он действительно впервые в жизни должен был обнажиться перед своим строгим начальником.

Голос разума кричал: «Что ты творишь? Почему медлишь?», но тело отказывалось повиноваться, движения стали деревянными и неловкими. Кит, молча наблюдавший за его жалкими попытками, вдруг произнес:

— А я-то считал тебя весьма компетентным секретарем...

Он намеренно не закончил фразу, делая многозначительную паузу. Глядя на Ёну, который снова начал задыхаться от волнения, Кит недовольно нахмурил брови и жестко добавил:

— ...но, оказывается, есть вещи, с которыми ты не справляешься.

По спине Ёну пробежал озноб. Было ли на свете что-то, что подстегивало бы его сильнее этих слов, бьющих по профессиональной гордости? В этот миг в нем словно щелкнул переключатель. Инстинкт взял верх над стыдом. Он должен это сделать. Сделать всё, что прикажет Кит. Лишь бы удовлетворить его.

Дрожь, охватившая всё его тело, через ткань брюк передавалась руке Кита, всё ещё лежащей на его бедре. Ёну, не в силах даже моргнуть, неотрывно смотрел в темнеющие глаза босса, пока его пальцы, сведенные напряжением, судорожно стиснули пряжку ремня.

Тихий металлический щелчок показался оглушительным в тишине кабинета. Движения Ёну были хаотичными. Казалось бы, чего проще — расстегнуть ремень и опустить молнию — но пальцы соскальзывали раз за разом, не слушаясь хозяина.

— ...Ха-а.

Замерев на полпути и вцепившись в пояс брюк, Ёну снова заколебался. Финиш был близок, но сделать последний шаг — спустить брюки — он никак не мог. Он снова чувствовал себя тем беспомощным секретарем, который каждый день видел Кита, сгорал от желания, но не смел и пошевелиться.

Видя, как Ёну застыл, не зная, куда деть дрожащие руки, Кит свел брови к переносице. Заметив этот грозный знак, Ёну вздрогнул.

— Ёну, ты ведь знаешь, что бывает, когда сотрудник не выполняет свои обязанности должным образом?

Ёну осторожно спросил:

— ...Увольнение?

Вместо ответа Кит лишь едва заметно улыбнулся. Эта улыбка вернула Ёну крупицу здравого смысла. Он с облегчением подумал: «Значит, на этом всё? Игра закончится, и мы просто поедем домой?»

Но стоило ему расслабиться, как следующие слова обрушили его сердце в пятки.

— Нет, — коротко бросил Кит и вдруг резко перехватил его руки.

Ёну, от неожиданности выпустив пояс брюк, пошатнулся, а Кит, глядя ему прямо в глаза, продолжил низким голосом:

— Ты должен понести наказание.

«А?»

Не успел он осознать смысл сказанного, как почувствовал рывок.

Кит жестко завел обе руки Ёну ему за спину, надежно зафиксировав их одной своей ладонью в районе поясницы. Ёну оказался развернут спиной к столу — и, соответственно, спиной к Киту.

Послышался звук выдвигаемого ящика. Кит свободной рукой рылся в столе, а Ёну, обездвиженный и лишенный обзора, мог только с ужасом гадать, что именно тот собирается достать.

В то самое мгновение, когда в душе шевельнулось недоброе предчувствие, раздался сухой щелчок, и на запястье сомкнулось что-то холодное. Ощутив неожиданную тяжесть металла, Ёну растерялся и попытался оглянуться через плечо, чтобы понять, что происходит.

«Не может быть».

Стоило ему мельком увидеть серебристый блеск, как глаза расширились до предела.

— Э-это что такое? — вскрикнул Ёну.

Все мысли о какой-либо «игре» мгновенно вылетели из головы. Но на этом всё не закончилось. Кит перехватил скованные наручниками руки и с легкостью развернул его. Не успел Ёну опомниться, как уже лежал животом на столе, прижатый чужой силой.

— Я же говорил, что ты должен быть наказан, — произнес Кит.

Следом его пальцы ухватились за пояс брюк и резинку брифов, которые Ёну так и не успел снять.

— ...!

Одним движением брюки и белье были стянуты вниз. Зажимы подтяжек для рубашки с жалким звоном отстегнулись и отлетели в стороны. Прохладный воздух тут же коснулся обнаженной кожи бедер. Только сейчас Ёну осознал намерения Кита, но разум отказывался принимать происходящее.

«Да нет же, не может быть...»

— Ёну.

Кит навис над ним, склонившись к самому уху, и прошептал низким голосом:

— Считай.

Ёну затаил дыхание от напряжения. Кит одной рукой с силой прижал его плечо к столешнице, не давая пошевелиться, а другую занес для удара. Тело Ёну рефлекторно окаменело. Едва он почувствовал, как движение воздуха холодит кожу, снизу раздался резкий, хлесткий звук.

— А-а!

От звука удара ладони о плоть Ёну вскрикнул, дернувшись от неожиданности. Дыхание сбилось, перед глазами вспыхнули белые искры. Удерживая вздрагивающее тело, Кит снова отдал приказ:

— Ёну, что я сказал?

— Э-это, я... — начал бессвязно заикаться он, не в силах дать внятный ответ.

От внезапности и шока мысли путались, Ёну совершенно растерялся. Кит, нахмурившись от такой реакции, снова опустил ладонь на его ягодицы.

Снова раздался безжалостный звук шлепка. Ёну судорожно втянул воздух и вжал голову в плечи. Только тогда Кит заговорил:

— Я сказал считай.

Голос звучал ровно, но от этого спокойствия Ёну стало по-настоящему страшно. Его била мелкая дрожь. Он с трудом разлепил губы, судорожно сглотнул вязкую слюну и выдавил из себя надтреснутым голосом:

— О... один...

«Может, он все-таки шутит?»

Ёну никак не мог понять, что это за вид «игры» такой, и украдкой скосил глаза, пытаясь разглядеть лицо Кита. Но вместо выражения лица он увидел занесенную высоко руку. Сердце пропустило удар, и он испуганно ахнул.

Шлепок. Жгучий звук снова эхом разнесся по комнате. Ёну сжался в комок, глотая воздух.

— Д-два...

Как только он, запинаясь, назвал цифру, Кит коротко бросил:

— Продолжай.

Это было всего одно слово, но оно не оставляло ни шанса на возражения. Следующий удар последовал незамедлительно. Крупная ладонь оставила багровый след на беззащитно выставленных, белых и округлых ягодицах.

— Три... — едва выкрикнув число, Ёну не выдержал и разрыдался. Сдерживаемые слезы хлынули потоком, лицо стало мокрым и жалким.

Только тогда Кит замер.

На белой и нежной коже Ёну красные следы от пальцев выглядели пугающе ярко. Кит некоторое время смотрел на них сверху вниз, затем с трудом отвел взгляд.

Ёну, распластанный на столе, тихо всхлипывал, вздрагивая всем телом. Он плакал так, словно не понимал, за что с ним так поступили и почему он должен терпеть этот позор.

Конечно, начиная всё это, он и представить не мог, чем дело обернется.

«Уж точно не этого он ожидал», — мрачно усмехнулся про себя Кит.

Честно говоря, настроение у него было паршивое с того самого момента, как он стал свидетелем одной крайне неприятной сцены. Эту глухую злость нужно было на ком-то сорвать. Вопрос был лишь в том — как именно. И тут Ёну сам, по собственной воле, затеял эту «игру». Словно бесстрашный кролик, который старательно насобирал дров для собственного костра и демонстративно явился к хищнику, прижимая их к груди.

Разумеется, Кит не собирался упускать такой шанс. Он планировал обглодать этого кролика до последней косточки.

«Но сначала он должен понять, в чем именно его вина».

Ёну всё ещё слишком плохо знал Кита. Кит Питтман был куда более мелочным, ревнивым и нетерпимым мужчиной, чем тот полагал.

Особенно, когда дело касалось Ёну.

Однако стоило увидеть слезы Ёну, как сердце дрогнуло. Он планировал умеренное наказание в рамках их «игры», но, кажется, перегнул палку. Кит медленно провел ладонью по покрасневшей горячей коже ягодиц. Под его рукой Ёну судорожно дернулся и мелко задрожал.

Кит на мгновение замер в нерешительности, раздираемый противоречиями — темным желанием довести Ёну до исступления, окончательно подчинив его, и порывом крепко обнять, чтобы успокоить и утешить.

«...Пожалуй, этого достаточно».

Подавив рвущуюся наружу жажду, Кит склонился и мягко поцеловал вздрагивающее плечо Ёну.

— Ёну.

От голоса, прозвучавшего неожиданно нежно и ласково, всхлипывающий Ёну вздрогнул. Чувствуя ладонью, как напряглось тело под ним, Кит продолжил:

— Теперь ты понял? В чем именно ты провинился.

Ёну шмыгнул носом дрожащим голосом предположил:

— Брюки... потому что я их не снял...?

Конец фразы потонул в неуверенности. Ответ, который родился после того, как Ёну изо всех сил напряг извилины, был настолько нелепым, что Кит лишь выдохнул от бессилия. Он не выдержал и издал короткий смешок — ситуация была просто абсурдной.

Увидев эту реакцию, Ёну растерянно заморгал. Начал хмурить брови и бегать глазами, пытаясь угадать правильный ответ. Киту показалось, что он читает все мысли по этому растерянному лицу. Теперь даже ему самому стало сложно провести грань, где заканчивается их «игра», а где начинаются его реальные чувства.

— Неужели ты думаешь, что я сделал это просто потому, что мне захотелось тебя ударить?

Вместо ответа Ёну затаил дыхание и опасливо покосился на него через плечо. Конечно, отчасти это было правдой, но совсем не тем ответом, который хотел услышать Кит.

— Ёну.

Кит снова погладил горящую огнем кожу. Внутренне напряженный Ёну испуганно ахнул. Наслаждаясь тем, как мягкая плоть льнет к его ладони, Кит медленно провел рукой, очерчивая форму. Всхлипы прекратились, сменившись тихими стонами.

Глядя на Ёну, который теперь дрожал уже совсем по другой причине, Кит наконец озвучил истинную причину:

— Тебе стоит раскаяться в том, что ты гладил бедро другого мужчины.

— ...А?

Ёну непонимающе моргнул, смысл слов дошел до него не сразу. А когда дошел, он запоздало дернулся.

— Ч-что?.. Нет, всё не так! Это просто случайно вышло...

Не успел он договорить, как воздух вокруг внезапно стал тяжелым — Кит выпустил феромоны. От этой подавляющей ауры Ёну инстинктивно сжался.

— Случайно, говоришь? Погладил его бедро?

Голос Кита изменился. Теперь он звучал угрожающе тихо, вибрируя скрытой опасностью. Ёну почувствовал, как по позвоночнику пробежал озноб, и судорожно сглотнул.

Кит продолжил тем же низким голосом:

— Ёну, если я скажу, что случайно переспал с другой женщиной, ты в это поверишь?

— Переспал?! О чем ты вообще говоришь!

От такого чудовищного сравнения и несправедливости Ёну подскочил на месте, яростно отрицая обвинение.

— Я просто хотел утешить его! Я тянулся, чтобы взять за руку, но промахнулся и...

— Взять за руку?

Не успел Ёну договорить, как Кит выплюнул эти слова сквозь стиснутые зубы, словно пережевывая их в приступе ярости.

— Зачем, черт возьми, брать его за руку, если ты просто хотел утешить?

— Это... — Ёну хотел было возразить, но тут же прикусил язык.

«И правда, зачем я это сделал? Можно же было обойтись без прикосновений. Достаточно было просто сказать "держись", и всё».

Мозг, работавший на пределе возможностей, перегрелся и окончательно отключился. Ёну незаметно для самого себя поддался логике Кита и взвалил всю вину на свои плечи.

«Зачем я вообще поперся в эту курилку? Что я о себе возомнил?»

Самобичевание достигло пика, и его самооценка с грохотом рухнула, пробив очередное дно.

«Зачем полез в чужие отношения? Что я вообще могу знать? Я сам-то несколько лет страдал в одиночестве и только чудом, невероятным везением смог добиться чувств Кита».

— ...Я был неправ, — в конце концов, Ёну, шмыгая носом, сдался. — Прости меня, я больше никогда так не сделаю... Я даже руки не протяну другому мужчине. Я правда виноват.

Кит молча смотрел сверху вниз на Ёну, который покорно молил о прощении.

Любому со стороны было бы очевидно, что Кит просто несет чушь, охваченный слепой ревностью, но Ёну искренне верил в свою вину. Этот вид был настолько очаровательным и жалким одновременно, что у Кита заныло не только сердце. В паху стало тесно — жар, копившийся там уже некоторое время, вспыхнул с новой силой.

На мгновение Кита кольнуло сложное чувство — смесь удовлетворения и осознания того, что он совершенно не испытывает угрызений совести. Впрочем, он быстро оправдал себя. Это вина Ёну от начала и до конца.

Сперва он испортил Киту настроение, вздумав утешать другого мужика, а теперь доводил его до безумия своим видом. То, что Ёну сейчас будет наказан — лишь естественный ход вещей.

Да и как тут удержаться? Ёну лежал перед ним, распластанный на столе, в одной лишь мятой рубашке. Покрасневшие от шлепков ягодицы были выставлены напоказ. С одной ноги слетела туфля, и пальцы в носке, к которому тянулась подтяжка, судорожно впивались в ворс ковра. Скованные наручниками руки были заломлены за спину, а сам он сотрясался от рыданий.

Глядя на эту картину, даже святой не смог бы сдержаться. А Кит Питтман уж точно святым никогда не был.

Приняв решение, Кит убрал руку, которая до этого покоилась на бедре Ёну. Тот, занятый своими всхлипываниями, даже не заметил движения. Кит наклонился ниже, и его большие ладони обхватили горячие воспаленные ягодицы.

— А! — от неожиданности Ёну вскрикнул, захлебнувшись вдохом.

Не обращая внимания на его реакцию, Кит с силой развел ягодицы в стороны, открывая спрятанный между ними вход. Взгляду предстало маленькое розовое колечко мышц, которое испуганно сжималось и пульсировало. Кит, словно дразнясь, выдохнул на него струю воздуха:

— Фу-ух...

Ёну судорожно втянул воздух и напрягся всем телом.

Кит усмехнулся такой реакции, но его нижней половине было совсем не до смеха. То ли от предвкушения, то ли от страха, но нутро Ёну уже отреагировало — вход влажно поблескивал, выделяя прозрачную смазку.

Кит высунул язык. Стоило влажному кончику коснуться плотно сжатых складочек, как Ёну забился в конвульсиях. Крепко удерживая ягодицы разведенными, Кит начал медленно вылизывать вход. При каждом прикосновении языка маленькая дырочка подрагивала, то приоткрываясь, то снова сжимаясь.

Понаблюдав за этой живой реакцией и слегка подразнив вход кончиком языка, Кит вдруг прошелся широким влажным мазком снизу вверх по всем чувствительным складочкам.

— А-а-а!.. — из горла Ёну вырвался долгий протяжный стон, граничащий с криком.

На языке остался солоноватый скользкий привкус. Кит на секунду оторвался и поднял голову. Ощутив внезапный холодок на мокрой коже, Ёну замер. Из его входа, теперь обильно смоченного слюной Кита и собственной смазкой, медленно вытекала прозрачная капля.

Кит завороженно наблюдал за этим зрелищем, а затем скользнул взглядом вниз. Пальцы ног Ёну были напряжены до предела. Всё его тело дрожало от смеси страха и невыносимого ожидания. Больше не колеблясь ни секунды, Кит снова зарылся лицом между ягодиц.

Ёну вскрикнул, и его колени подогнулись. Если бы верхняя часть тела не лежала на столе, он бы рухнул на пол. Ноги потеряли силу и лишь беспомощно скребли по ковру. Но Кит не обращал на это внимания. Он закрыл глаза и продолжал самозабвенно вылизывать и втягивать в себя податливую плоть Ёну, упиваясь его вкусом.

Узкое кольцо мышц судорожно сжималось и пульсировало каждый раз, когда Кит проходился по нему губами. Тонкие складочки сокращались, щекоча рот, словно заигрывая с ним. Словно умоляли: «Ну же, войди внутрь». И Кит, не колеблясь, с силой втолкнул язык глубже.

От этого бесцеремонного проникновения языка Ёну уже не мог даже кричать. Он лишь давился воздухом, выплевывая рваные хриплые стоны. Феромоны Ёну стали гуще в несколько раз, но и Кит не уступал ему. Комната наполнилась душным, пьянящим ароматом их возбуждения, который окончательно смел остатки разума.

Вход, размягченный долгими ласками, податливо приоткрылся, и обильная смазка потекла по подбородку Кита. Но он не останавливался. Он продолжал неустанно лизать, тереть и с жадностью втягивать в себя нежную плоть внутри Ёну.

У Ёну внутри всё горело и чесалось так невыносимо, что казалось, он сейчас умрет. Терпеть эту сладкую пытку больше не было сил. В конце концов, он начал метаться, выкрикивая:

— Хватит, Кит, хватит!.. Всё, хватит уже... Вставь мне, умоляю..!

Он отчаянно задергал скованными руками в районе поясницы, пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию, но Кит, не прерывая ласк языком, просто перехватил его запястья одной рукой. Лишенный возможности двигаться, Ёну окончательно сорвался в плач.

— А, ах, а-а...

В животе словно разгорался пожар. Ощущение было странным, непривычно острым. По голове будто пропустили электрический ток, а в паху пульсировала тупая, но сладкая боль. Ему хотелось самому обхватить свой член, сбросить накопившееся напряжение, но скованные руки были намертво зажаты в ладони Кита. Он не мог пошевелиться.

От непрекращающихся влажных хлюпающих звуков рассудок затуманился. Его голос, до этого почти срывавшийся на вой, вдруг резко оборвался. Всё тело пробила крупная дрожь. Рот Ёну приоткрылся, с губ потекла слюна, а расфокусированный взгляд бессмысленно уперся в поверхность стола. Он лишь моргал, то напрягая, то расслабляя пальцы ног в такт остаточным волнам удовольствия.

— ...Ёну, — Кит наконец оторвался от него и позвал по имени.

Но Ёну его не слышал. Он лежал, распластанный на столе, и лишь загнанно дышал.

Кит бросил взгляд вниз и нахмурился. Член Ёну, который только что был твердым от прилившего жара, теперь обмяк.

— Ёну, ты кончил, даже не выплеснув всё наружу? — возмущенно спросил он.

Но до сознания Ёну слова не долетали. Вид партнера, который посмел достичь пика в одиночку, да еще и лежит теперь, наслаждаясь послевкусием, задел скверный характер Кита.

Он тут же выпрямился и принялся расстегивать ремень. Раздался резкий металлический лязг пряжки, но Ёну по-прежнему не реагировал. Когда Кит освободил свой член из плена белья, тот уже был твердым как камень, а на головке выступила смазка.

Он, черт возьми, сдерживался изо всех сил, чтобы излиться внутрь Ёну, а этот наглец посмел удовлетвориться сам! Кит был уверен — ни один мужчина в мире не стал бы терпеть подобное. И уж тем более Кит Питтман не собирался этого делать.

Из входа Ёну продолжала сочиться смазка. Каждый раз, когда Ёну делал судорожный вдох и выдох, розовое кольцо сжималось и разжималось, выталкивая прозрачную жидкость.

«Так промочить всё внутри, а потом взять и кончить в одиночку... Какая наглость».

Кит схватил провинившегося омегу за талию и, не тратя времени на подготовку, грубо вонзил в него свой член до основания.

— ...?!

Обмякшее тело Ёну пронзила чужая тяжесть. От шока он широко распахнул глаза.

«Не может быть», — пронеслось в голове, но он знал правду. Это ощущение было слишком знакомым, чтобы его отрицать. — «Но всё же... не так же сразу...»

— Кит! — Ёну в панике выкрикнул его имя и попытался оглянуться.

Но в тот самый момент, когда он хотел увидеть лицо Кита, тот резко поддал бедрами вверх, вбиваясь еще глубже.

— И-и-ик!

Крик вырвался сам собой. Ёну зажмурился от острого ощущения полноты. Кит замер на секунду, наслаждаясь тем, как тесно его обхватывают изнутри, и спросил:

— Тебе понравилось?

Медленный тягучий голос не предвещал ничего хорошего.

С трудом подняв тяжелые веки, Ёну увидел лицо Кита — тот улыбался, но улыбка эта была кривой и пугающей. Ёну судорожно сглотнул пересохшим горлом. Между нахмуренных бровей Кита залегли глубокие складки.

Перехватив испуганный взгляд Ёну, Кит сощурился. На мгновение показалось, что он собирается отстраниться, но в следующую секунду его бедра дернулись вперед, и член до упора вонзился внутрь.

— А-а-а! — Ёну снова вскрикнул, его тело выгнулось дугой, содрогаясь от пронзившего его ощущения.

Пока он хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, Кит снова заговорил.

— Ох, Ёну... — в его голосе слышалось притворное сожаление, за которым скрывалась насмешка. — Он у тебя опять стоит.

— А?

Ёну растерянно моргнул. Он не мог проверить это сам, лишь беспомощно ерзал животом по столу. Глядя на его жалкие попытки, Кит коротко вздохнул, словно поражаясь такой наглости.

Тяжелая ладонь снова с размаху опустилась на ягодицы Ёну. От неожиданности тот замер, и внутренние мышцы тут же рефлекторно сжались, плотно обхватывая член внутри. Кит скривился и заскрежетал зубами от накатившей волны удовольствия.

— Думаешь, я спущу тебе это с рук?

Хоть он и пытался говорить грозно, его дыхание уже сбилось и стало хриплым. Благодаря тому, что Ёну кончил первым, обычно узкий проход расслабился, позволив войти без труда. Но теперь всё пошло прахом. Кит держался из последних сил, но из-за этого внезапного сжатия едва не кончил сам. И хотя это он ударил по ягодице, заставив внутренние стенки сжаться, винил он во всем, конечно же, самого Ёну.

Раздался еще один хлесткий шлепок.

— Хи-и-и!.. — Ёну сжался в комок, и мышцы внутри снова судорожно сократились.

— Ха-а... — выдохнул Кит со стоном.

Нутро Ёну было горячим, влажным и мягким, но при этом с жадностью засасывало возбужденную плоть, словно голодный зверь. Казалось, Ёну пытался проглотить его целиком.

Конечно, в реальности это было невозможно. У Ёну было слишком узкое горло — он давился и не мог принять в рот даже половины внушительного размера Кита. Зато нижний ротик оказался куда более ненасытным и порочным, заглатывая его до самого основания, требуя еще и еще.

Кит тяжело дышал, наслаждаясь тем, как нутро Ёну пульсирует вокруг него, а затем медленно оттянул бедра назад и резко толкнул вверх.

— А-ах! — вырвался у Ёну короткий, сдавленный вскрик.

Вбив член до самого корня одним мощным движением, Кит навалился на него сверху, глубоко выдыхая. Он замер на секунду, а затем начал медленно вращать бедрами, растираясь пахом о ягодицы. Жесткие волосы на его лобке терлись о широко растянутое кольцо мышц Ёну, смешиваясь с обильно выделяющейся липкой смазкой.

— Ёну, да что с тобой творится? С тебя же просто льет, — прошептал Кит, склонившись к самому уху.

Его горячее рваное дыхание обжигало чувствительную кожу за ухом.

— Скажи мне, тебе было настолько хорошо? Так хорошо, что ты кончил, даже не эякулируя? И это при том, что я даже не успел в тебя войти.

В обычном состоянии Ёну сразу бы уловил суть — Кита задело именно то, что Ёну получил удовольствие без него и до проникновения. Но сейчас Ёну не мог ни о чем думать, голова шла кругом. Его член, снова отвердевший почти сразу после того сухого оргазма, никак не мог достичь пика. Напряжение было мучительным. Он жаждал, чтобы Кит коснулся его спереди или начал двигаться внутри быстрее, но Кит, казалось, специально медлил, издеваясь над ним.

В отчаянии и нетерпении Ёну простонал первое, что пришло в голову:

— Ки-и-ит...

Ёну оглянулся на него через плечо и, часто моргая мокрыми от слез ресницами, он вдруг прошептал признание:

— Я люблю тебя.

В это мгновение внутри Кита словно лопнула натянутая струна.

— А... — с губ сам собой сорвался изумленный выдох.

Семя, которое он сдерживал из последних сил, неудержимым потоком хлынуло внутрь Ёну. Кит замер, крепко сжимая тонкую талию и глядя вниз. Его член, пульсирующий жаром, был похоронен до самого основания между ярко-красных, воспаленных ягодиц.

В голове почему-то стало пугающе пусто. Кит слишком хорошо знал это чувство. А мгновение спустя и Ёну понял, что происходит — воздух вокруг них стал невыносимо тяжелым, пропитанным густым, удушающим ароматом доминантного альфы.

У Кита начался гон.

— Кит... — в панике позвал его Ёну сорванным голосом.

Но было уже поздно. Кит перехватил его бедра жесткой хваткой и начал вбиваться в него с новой пугающей силой. От прежней игры и самообладания не осталось и следа. Несмотря на то, что он только что кончил, член не только не опал. Будто он стал еще больше, заполняя собой всё пространство внутри.

Казалось, живот вот-вот лопнет от этого давления.

— А, ах, больно... Больно же, Кит!

Ёну отчаянно умолял, пытаясь вырваться, но Кит его не слышал. В его затуманенном разуме билась лишь одна мысль: он должен заполнить это тело своим семенем до краев. Залить самую глубину, посеять свое семя так глубоко, как только возможно. Кончать снова и снова, пока Ёну не пропитается им насквозь.

— А-а! — пронзительно вскрикнул Ёну.

Член Кита у основания резко набух, превращаясь в тугой узел, и намертво закупорил вход. Теперь ни одна капля излитого внутрь семени не могла вытечь наружу.

«Забеременей».

Кит двигал бедрами, словно в трансе, ведомый лишь древним темным инстинктом. В голове, вытесняя все человеческое, пульсировал навязчивый приказ.

«Я должен пожрать его целиком. Присвоить так, чтобы никто и никогда не смог отнять».

«Забеременей. Прямо сейчас. Роди мне ребенка».

Он впивался зубами в нежную кожу шеи и плеч Ёну, оставляя багровые следы, и хрипло дышал, словно дикий зверь.

«Ты мой».

— А-ах...

Количество семени, которое продолжало извергаться внутрь, было невообразимым. Одурманенный запахом феромонов, еще концентрированнее обычного, и ощущением распирающей полноты, Ёну окончательно потерял связь с реальностью.