Глава 15

— Доброе утро.

Войдя в столовую, я по привычке бросил приветствие и замер, с удивлением обнаружив, что Кит уже здесь. В груди одновременно смешались облегчение и беспокойство.

— Простите, как ваша рука?

Опускаясь на своё место, я осторожно поинтересовался, но он вместо ответа лишь бросил на меня беглый взгляд и едва заметно кивнул.

— Слава богу… — выдохнул я. — Если вдруг заболит, в ванной есть обезболивающее. Обязательно примите.

Тишина была слишком тяжелой, и я добавил эти ненужные слова, просто чтобы ее нарушить. Взгляд Кита снова впился в меня. Я не мог понять: ждет ли он чего-то, хочет ли что-то сказать или просто буравит меня бессмысленным взором? Я молча выдерживал этот напор, ожидая первого слова.

Кит молчал, даже когда подошел Чарльз и расставил перед нами тарелки. Моя попытка нарушить тишину робким «кхм» осталась без ответа, и, в конце концов сдавшись, я просто опустил глаза и взялся за вилку. Лишь тогда Кит наконец отвел взгляд, позволив мне мысленно выдохнуть.

Кит тоже взялся за еду, но совершенно без аппетита. Бесцельно ковырнув омлет вилкой, он немного посидел, рассеянно глядя в тарелку, а затем решительно отодвинул ее. Я, украдкой наблюдавший за ним, тут же поймал на себе его тяжелый взгляд.

Что-то он сегодня слишком часто на меня смотрит. От этого пристального внимания по спине пробежал неприятный холодок. Не в силах больше выносить эту тишину, я осторожно уточнил:

— Простите, может, вы хотели что-то сказать?..

Но Кит, ничуть не смутившись, впился в меня взглядом и отрезал:

— Нет.

— …

— Ничего, — подчеркнул он, задержав на мне глаза ещё на несколько томительных секунд. Лишь потом отвёл взгляд в сторону, а вскоре и вовсе поднялся из-за стола.

— Ах, вы уже закончили?.. — невольно спросил я. И, перед тем, как окончательно покинуть столовую, Кит бросил короткое:

— Да.

Я остался в одиночестве, глядя ему вслед и растерянно пробормотав под нос:

— Но ему же нужно принять лекарство…

В этот момент рядом появился Чарльз. Убирая тарелку Кита, он мельком взглянул на меня, и я поспешно обратился к нему:

— Ему прописали антибиотики…

— Вы о мистере Питтмане? — уточнил он спокойным тоном. — Я в курсе. Прослежу за этим.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул я.

Чарльз, как всегда невозмутимый, спокойно добавил:

— Это часть моих обязанностей. Дома за ним слежу я, а в компании — вы, Ёну.

Он посмотрел на меня так, словно ждал подтверждения. Я кивнул:

— Да, всё так.

У меня уже промелькнула мысль, что придётся захватить с собой обеденную дозу лекарства, но Чарльз, как всегда, меня опередил:

— Те препараты, что мистер Питтман должен принять в офисе, я уже передал Уиттакеру. Вам останется только проследить, чтобы он их действительно выпил.

— Ах, спасибо вам. — Я удивленно моргнул, искренне восхищаясь его предусмотрительностью. — С вас впору брать пример, Чарльз. Я ведь едва не забыл.

На это Чарльз отреагировал как на нечто само собой разумеющееся:

— Когда ваш стаж, господин Ёну, перевалит за десять лет, это тоже войдет у вас в привычку.

Должно быть, это прозвучало как утешение? На моих губах мелькнула тень усмешки, тотчас же погасшая. Кто знает, буду ли я рядом с Китом через десять лет? Внешне я лишь коротко кивнул и сухо ответил:

— Возможно.

— Мистер Питтман сейчас не в лучшей форме, поэтому в компании ему потребуется наше особое внимание, — не отводя взгляда, спокойно продолжил Чарльз.

Я вспомнил его тяжелый настойчивый взгляд за завтраком.

— Думаете, после нападения он мог стать… более чувствительным? — спросил я, сам удивившись собственной заинтересованности.

Мне всегда казалось, что доминантные альфы вроде Кита обладают непробиваемой психикой, но ведь и они люди. Все возможно. Поэтому поспешно добавил:

— Я тоже буду внимательнее.

Когда Чарльз убрал пустые тарелки, я остался заканчивать завтрак в гнетущей тишине и полном одиночестве. Встретившись со мной в холле чуть позже, Кит вновь впился в меня тяжёлым взглядом и, не проронив ни слова, проследовал к машине.

Внезапно меня пронзила тревога. Неужели случившееся оставило на нём такую же травму, как и на мне тогда?

Эта навязчивая мысль не отпускала меня всё утро. Я пристально наблюдал за ним, но не находил в его поведении ничего необычного. За исключением одного. Теперь, стоило мне зайти в его кабинет с докладом, он начал буравить меня долгим и абсолютно непроницаемым взглядом.

Тук-тук.

На звук стука я вскинул голову. Спустя мгновение дверь отворилась, и в проёме показалась Эмма.

— Ёну.

Я поднялся ей навстречу, стараясь изобразить радушие, несмотря на творившуюся в душе тревогу.

— Входи, Эмма. С чем пожаловала? Какой-то отчёт?

Эмма подошла к моему столу и с привычной лёгкой улыбкой произнесла:

— Скоро обед. Я хотела спросить, не будет ли каких-нибудь указаний. У нас ведь сейчас много работы.

В последнее время, прикрываясь плохим самочувствием, я практически не появлялся ни в секретариате, ни в других отделах. Было до ужаса страшно отходить от Кита. Что, если я буду бродить по коридорам один, и у меня снова случится приступ?

От одного воспоминания о том, как перехватывает дыхание и тьма застилает глаза, внутри стало холодно. Страх перед повторением приступа порождал новую, ещё более сильную волну страха. От одной мысли об этом казалось, что я вот-вот задохнусь. Я изо всех сил старался, чтобы она не заметила моей дрожи, и заговорил с нарочито беззаботным видом:

— На данный момент ничего… А как дела в секретариате?

— Там тоже всё спокойно. Все твои поручения выполняются без задержек.

В последнее время я чувствовал себя перед Эммой в неоплатном долгу. Раньше моей ежедневной рутиной было с утра распределить задачи, и лишь потом подниматься в кабинет. Иногда возвращался в течение дня, чтобы что-то дополнительно обсудить — в общем, был на месте и держал процессы под контролем. Теперь же позволить себе такой роскоши я не мог. Даже обычное распределение обязанностей превращалось в испытание: Эмме приходилось сначала звонить мне, чтобы убедиться, что я на месте, потом подниматься за указаниями, и только после этого возвращаться к остальным.

Всё это не только оборачивалось для Эммы лишними хлопотами, но и оставалось, по сути, моей прямой обязанностью. Однако она ни разу не пожаловалась. Наоборот, относилась ко мне с искренней заботой и безропотно заходила по нескольку раз в день, чтобы уточнить, нет ли новых поручений или изменений.

Вот и сейчас она, похоже, зашла, чтобы убедиться, что у меня нет для неё дел перед обедом. Я с тёплой улыбкой поблагодарил её:

— Я так тебе благодарен, Эмма. Правда.

— Да что ты, это же моя работа.

Обычно в этот момент она разворачивалась и уходила, но на этот раз почему-то замешкалась. Уловив лёгкое колебание, я решил опередить её:

— Ты хотела что-то сказать? Всё в порядке, говори как есть.

Я невольно вспомнил, что недавно она опаздывала из-за каких-то личных дел. Лезть в её жизнь мне не хотелось, но если причина колебаний была связана с деликатностью темы, стоило мягко подтолкнуть её к разговору.

Пока я в уме перебирал возможные варианты и готовился принять любую новость, Эмма слегка покраснела и протянула мне небольшой свёрток. Я растерянно взял его, а она, будто оправдываясь, тихо пояснила:

— Мне показалось, что ты в последнее время совсем не ешь. Ну, раз уж не покидаешь офис…

Я удивился. Откуда Эмма могла знать, что я даже на обед не выхожу? Иногда Чарльз приносил мне что-нибудь простое, но обычно он был слишком занят и попросту забывал. Я всегда был ему благодарен, хотя сам ни за что не решился бы просить.

Сегодня я, как и всегда, мысленно смирился с пропущенным обедом, поэтому появление Эммы с едой застало меня врасплох. Я на миг замер, не зная, как реагировать. Заметив мою растерянность, она поспешила добавить:

— Не бери в голову, я просто приготовила немного больше, когда делала обед для себя. Не думай об этом. Мы же друзья, верно?

Ее лицо озарила теплая улыбка. Эмма пришла в компанию почти сразу после меня и была свидетелем того, как я, став главой отдела, работал на износ. Возможно, именно это общее прошлое и создало между нами особую связь. Я благодарно улыбнулся в ответ.

— Спасибо, Эмма. Я с удовольствием поем.

Она легко кивнула и уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг улыбка дрогнула, и девушка застыла на месте. Я проследил за ее взглядом и встретился с глазами Кита. Он стоял, безмолвно прислонившись к дверному косяку. Я растерянно моргнул.

Как давно он там стоит?

Я почувствовал себя так, словно начальник застал меня за бездельем в рабочее время. Неловкость защекотала под ложечкой, но лицо Кита оставалось по-прежнему непроницаемым.

— Мистер Питтман, вы хотели что-то сказать?.. — с запозданием выдавил я и поспешно поставил принесённый Эммой ланч-бокс на стол. Мелькнула тревожная мысль, вдруг у него снова болит рука? Но Кит стоял неподвижно, как статуя, и только взгляд его скользнул по столу, а затем задержался на лице Эммы.

И только тут я осознал, что воздух в кабинете неуловимо изменился. Аромат его феромонов стал гуще и тяжелее. Постоянно находясь здесь, я настолько привык к этому сладкому запаху, что почти перестал его замечать. Наверное, поэтому и не услышал, как Кит вышел из своего кабинета.

Я не понимал, что происходит, но нутром чувствовал: Эмму лучше вывести отсюда поскорее.

— Эмма, спасибо еще раз. Увидимся позже, — поспешно сказал я.

— Да, я тогда пойду. До свидания, мистер Питтман. Ёну.

Эмма мгновенно уловила изменившуюся атмосферу и, попрощавшись, быстро скрылась за дверью. Дверь мягко закрылась, и в кабинете воцарилась тишина. Чувствуя, как нарастает напряжение, я осторожно повернулся к Киту.

Он по-прежнему молча стоял на том же месте. Не в силах больше выносить эту неловкость, я заговорил:

— Эмма беспокоилась, что я пропускаю обеды, вот и…

Голос оборвался, словно наткнувшись на стену молчания. Я невольно затих, и именно тогда Кит впервые подал голос:

— Так значит, она специально пришла сюда, чтобы отдать это тебе?

— Вам, мистер Питтман, может быть трудно поверить, но есть женщины, которым я нравлюсь, — парировал я, хотя тут же мысленно усмехнулся, что, конечно, симпатия совсем не того рода.

— Похоже на то.

Услышанное не укладывалось в голове. Я растерянно моргнул, но Кит, конечно же, не собирался повторяться. Лишь спустя мгновение до меня с опозданием дошло: в его голосе не было ни тени сарказма. Он просто констатировал факт. Это собственная извращённая логика заставила меня неверно истолковать его слова, и от этого осознания жар стыда опалил щеки. Я уже лихорадочно искал способ сменить тему, но Кит опередил меня.

— Ты так и не обедал всё это время?

Вопрос, брошенный в лоб, застал меня врасплох.

— А… ну, всё в порядке. Я плотно завтракаю, так что обед, в общем-то, и не нужен…

— Значит, — прервал он, не давая мне договорить, — ты не ел? Всё это время?

Я на мгновение замялся, подыскивая нужные слова.

— Ну, не всегда… Иногда Чарльз готовит для меня сэндвичи.

Кит нахмурился и бросил на меня прищуренный взгляд.

— А если Чарльз не готовит?

Я не нашёлся с ответом. Короткий вздох вырвался из его груди.

— Почему ты ничего не сказал?

Я в смущении опустил взгляд.

— Я и так вам многим обязан, как я мог обременять ещё и этим… Это ведь просто забота, а не обязанность, верно? Один пропущенный обед — это не конец света.

Мои слова прозвучали жалким оправданием, и Кит не счёл нужным ответить. Тишина становилась всё более тягостной. Я судорожно перебирал в голове хоть какие-нибудь фразы, чтобы разрядить обстановку, но мысли упрямо разбегались. Оставалось лишь ждать, когда он уйдёт.

Когда Кит наконец сдвинулся с места, я внутренне облегчённо выдохнул. Уже собирался мысленно прикинуть, какая у него дальше встреча, но вместо этого он решительно направился ко мне.

И прежде, чем я понял, что происходит, он протянул руку, схватил ланч-бокс со стола и без колебаний отправил его прямиком в мусорное ведро.

— Ч-что вы делаете?! — от шока голос сорвался, и я заикнулся.

Лицо Кита оставалось бесстрастным. Только едва заметная тень раздражения скользнула в движениях. Он провёл рукой по волосам, будто сам устал от происходящего, и коротко бросил:

— Пошли, — бросил он в приказном тоне и направился к выходу.

Я и глазом моргнуть не успел, как он уже придерживал дверь. Его сведённые на переносице брови недвусмысленно говорили, что терпение на исходе.

— Но у вас же встреча на обед… — попытался я возразить.

— Я сказал, пошли, — с раздражением повторил Кит.

Выбора не оставалось. Может, у него срочное поручение? Уже на пороге я машинально схватил планшет и сунул его в портфель. Шёл следом, разрываясь между любопытством и ощущением абсурдности происходящего. Выбросить то, что приготовили специально для меня… Эмма ведь так старалась, сама готовила.

Обида смешивалась с чувством вины перед ней, но я не смел ни возразить Киту, ни выказать своего недовольства. Покорно сев в машину, мог лишь гадать, что будет дальше.

Машина мчалась к месту встречи, а Кит всё это время молчал. Впрочем, если вдуматься, он всегда так поступал — ничего не объяснял, оставляя меня самому догадываться, анализировать, собирать разрозненные факты, чтобы понять, чего он на самом деле добивается.

Видимо, и сейчас от меня требовалось нечто конкретное. Я лихорадочно перебирал в голове варианты. Может, дело в травмированной руке? Внешне всё выглядело нормально, но я-то знал, насколько ему неудобно. Кажется, теперь с рубашкой ему помогал Чарльз... Кстати, скоро ведь снимать швы. Нужно будет проверить его расписание, убедиться, что на этот день ничего не назначено.

— Добро пожаловать, — метрдотель, узнав Кита у входа, почтительно склонил голову и проводил нас к столику. Сегодня у него был запланирован обед с адвокатом —  предстояло обсудить детали сделки с продюсерской компанией, которую он собирался приобрести.

Наверное, мне придётся вести протокол.

Сев, я тут же открыл портфель и достал телефон и планшет, полностью готовый к работе. Но вместо привычных указаний я почувствовал, как что-то ткнулось мне прямо в лицо.

Я резко поднял голову. Кит протягивал меню.

На мгновение я просто моргнул, ошеломлённый, а затем поспешно принял его.

Это… он мне предлагает выбрать?

Я растерянно уставился на страницы, пытаясь угадать логику. Может, исходить из предпочтений адвоката? Но я их не помнил. Если бы нужно было выбрать для самого Кита, тут бы я справился.

В отчаянии я поднял глаза:

— Может, позвонить адвокату и уточнить?..

— Что? — Кит, изучавший меню, поднял на меня взгляд.

Я, чувствуя, как уши заливает жар, неловко пробормотал:

— Я не знаю, что предпочитает господин адвокат… Вы ведь хотели, чтобы я сделал заказ за него, не так ли?

Сказав это, я замер. Кит буквально буравил меня взглядом, и на его лице отразилось такое изумление, какого я не видел никогда. Неужели я сморозил глупость?

Он молчал несколько секунд, а потом заговорил с таким видом, будто сам не верил, что ему приходится это произносить:

— Я же сказал, выбирай себе.

— Мне?.. — выдохнул я.

— Да, — сарказм звенел в его голосе как сталь о камень. — Или ты серьёзно думаешь, что я настолько бесстыдный ублюдок, чтобы притащить тебя сюда, усадить напротив голодным и с удовольствием сожрать при тебе всё, что ты сам заказал? Теперь-то я прекрасно понимаю, каким человеком ты меня всё это время считал. Спасибо, просветил.

Слова обрушились на меня неожиданным потоком. Он никогда не говорил так много за один раз, да ещё с таким напором. Я хотел сказать, что совсем не это имел в виду, попытался найти оправдание и лишь спустя несколько секунд сумел выдавить:

— Но… вы же ничего не объяснили… Я, естественно, подумал, что вы привезли меня сюда по работе.

Кит сжал челюсти так, что послышался скрип зубов.

— Работаешь ты или нет, обедать-то надо, разве нет? Во всём остальном ты такой сообразительный, почему именно в этом вопросе несёшь какую-то чушь, я ума не приложу.

От его слов с примесью ругани у меня вспыхнуло лицо. Сказать вслух: «Я и подумать не мог, что вы станете заботиться о моём обеде» — значило бы окончательно потерять почву под ногами. Он воспринял бы это как оскорбление. Поэтому я лишь опустил голову и глухо прошептал:

— Простите.

Но, судя по всему, настроение Кита это ничуть не улучшило. Он с нарочито громким шелестом перевернул страницу меню, заставив меня невольно вздрогнул от резкого звука. Я с опаской покосился на него, но Кит, казалось, был поглощён чтением, буквально прожигая взглядом плотную бумагу. В панике я и сам заметался глазами по строчкам и, почти не глядя, ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо.

— Я… я тогда буду лосося.

— А закуска? — бросил Кит, не поднимая глаз от меню.

— А.

Я снова уткнулся в меню, лихорадочно ища нужный раздел. Искоса взглянув на Кита, я заметил, что уголки его губ едва заметно дрогнули — то ли в намёке на усмешку, то ли в подобии одобрения. Стоило найти описание своего ланча, и как раз в этот момент к столику подошёл официант, так что просто показал ему на нужную строчку:

— Вот это, пожалуйста. Суп из раков и лосось в качестве основного блюда.

— Хорошо, — кивнул официант. — Что будете пить?

— Газированную воду. И лимон, если можно.

— Ах, конечно, — с профессиональной улыбкой ответил официант и, забрав у меня меню, подошёл принять заказ у Кита.

Едва он отошёл, как в зале стремительно появилась адвокат.

— Прошу прощения, я застряла в ужасной пробке. — Бросив короткое извинение Киту, она с тёплой улыбкой повернулась ко мне. — Здравствуйте, Ёну. Как поживаете? Давно не виделись.

— Здравствуйте. Спасибо, всё хорошо. А вы?

Она легко наклонилась и по-дружески приобняла меня за плечи. После этого короткого формального жеста адвокат устроилась на своём месте и взяла в руки меню.

— Спасибо. Что вы заказали? Слышала, здесь подают превосходного лосося.

Кит не сказал ни слова. Для него это было в порядке вещей, но меня его молчание всегда заставляло нервничать. Я поспешил поддержать разговор с адвокатом:

— Я как раз и заказал ланч с лососем. Не знал, что он так знаменит.

— Его упоминали в Cosmopolitan в этом месяце. Пожалуй, я тоже его возьму, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Подняв руку, она тут же подозвала официанта, сделала заказ и добавила:

— И шампанского, пожалуйста. Бокальчик для аппетита не повредит, верно? — её взгляд скользнул к Киту, но, не дождавшись ответа, она снова обратилась ко мне: — Лосось и шампанское — идеальное сочетание. Как насчёт тебя, Ёну?

— Но я при исполнении…

— Я тоже, — беззаботно парировала она, словно и не заметив моего возражения.

Во мне боролись искушение и рациональность. С одной стороны, я не за рулём, так что один бокал вряд ли станет проблемой. Кит, кажется, тоже не против. К тому же, было винтажным. Я был почти уверен, что его вкус будет божественным, и желание попробовать его оказалось на удивление сильным.

Но то, что позволено ей, не позволено мне. Работа есть работа. Собрав волю в кулак, я подавил искушение и, стараясь придать лицу самое невозмутимое выражение, вежливо отказался:

— Благодарю, но я воздержусь.

Буквально через мгновение вернулся официант и с тихим звоном начал расставлять на столе высокие бокалы. Я уже открыл рот, чтобы сказать, что один из них лишний, как вдруг услышал тихий резкий голос:

— Пей.

Кит смотрел на меня через стол. Это он мне? Пока я растерянно переваривал приказ, официант уже наполнил мой бокал искрящейся жидкостью. Адвокат с довольной улыбкой подняла свой.

— Говорю же, один бокальчик вреда не принесёт.

Я украдкой бросил взгляд на Кита. Он молча отпил из своего бокала, и у меня внутри всё сжалось от беспокойства. Алкоголь и ранение — не самое лучшее сочетание. Но кто я такой, чтобы делать ему замечания? С тяжёлым вздохом я поднёс бокал к губам.

Ах…

Освежающий фруктовый аромат и игра пузырьков на языке мгновенно развеяли напряжение. Я почувствовал, как на лице сама собой расцветает улыбка.

— Ну как, превосходно, правда? — спросила адвокат.

Я счастливо кивнул. Её выбор был безупречен. Сам не заметив как, я осушил бокал до дна. Честно говоря, хотелось ещё, но я с трудом себя остановил. Стоит немного расслабиться, и я могу упустить что-то важное в их разговоре, а это недопустимо. К тому же, если Кит вдруг опьянеет, именно мне придётся приводить его в чувство.

Хотя эта мысль была скорее машинальной. Я прекрасно знал, что доминантные альфы практически не пьянеют, даже если им в напиток подмешать наркотики.

Такова моя работа. Вежливо отказавшись от второго бокала, я почувствовал такое разочарование, что, кажется, не сумел скрыть его со своего лица.

В остальном обед протекал на удивление гладко. Разговор периодически возвращался к деловым вопросам, и я, чтобы ничего не упустить, незаметно делал пометки в телефоне. Позже, когда начнётся основная дискуссия, я перенесу эти тезисы на планшет, чтобы на их основе составить полноценный отчёт.

— Мы так давно не виделись, может, мне просто кажется… Ёну, ты похудел? — по-дружески участливо спросила адвокат, склонив голову набок.

— Вероятно, вам кажется. А вот вы, госпожа адвокат, стали ещё прекраснее, — ответил я с подчёркнутой официальностью.

Она звонко рассмеялась и легко положила ладонь мне на предплечье.

— Что ж, значит, нам нужно видеться чаще. Обожаю, когда ты делаешь мне комплименты, Ёну.

— Я всего лишь констатирую очевидные факты, — парировал я, стараясь сохранять невозмутимость. Но её взгляд оставался тёплым, почти нежным, и именно это заставляло меня внутренне ёрзать. Как и её рука, по-прежнему покоящаяся на моей.

И вдруг я отчётливо ощутил другой взгляд. Поднял голову — и наткнулся на глаза Кита. Его брови были нахмурены, черты заострены от злости. Он выглядел так, будто едва удерживался от того, чтобы не взорваться прямо здесь.

Я тут же, стараясь сделать это как можно деликатнее, высвободил свою руку из-под её пальцев.

— Вопрос о приобретении компании вы будете обсуждать после обеда? — произнёс я, отчаянно стараясь вернуть разговор в рабочее русло.

Ну конечно, он в бешенстве. Он, клиент и работодатель, выкроил драгоценное время в своём расписании для деловой встречи, а его адвокат и ассистент сидят тут и мило воркуют.

Адвокат, словно очнувшись, тут же подхватила мою инициативу.

— О, конечно. Прошу прощения, мистер Питтман. Я так давно не видела Ёну, что от радости немного увлеклась светской беседой.

Кит не удостоил её извинения даже кивком. Я надеялся, что они вот-вот начнут обсуждать дела, но никто не произнёс ни единого слова. Дальнейший обед прошёл в тяжёлой тишине, нарушаемой лишь звоном посуды и мерным стуком приборов о тарелки.

— Прошу прощения, я на минутку, — сказала адвокат, когда трапеза уже подходила к концу. Взяв клатч, она направилась в дамскую комнату.

Официант быстро убрал пустые тарелки, и стол тут же опустел. Перед каждым из нас положили десертное меню, после чего он удалился. В ожидании возвращения адвоката я достал планшет и перебрал заметки в телефоне — сейчас должно было начаться серьёзное обсуждение, и я готовился фиксировать каждое слово. Заметки были расставлены, ручка лежала на коленях; я поднял голову и внезапно встретился взглядом с Китом.

Всё это время он неотрывно смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть своего внимания. Стало тревожно. Я моргнул и осторожно спросил:

— Простите, вы хотели что-то сказать?..

Он по-прежнему молчал. Его тишина начинала давить, и я, внутренне тревожась, вдруг вспомнил о лекарствах. Поспешно раскрыв портфель, я достал заранее переданный Уиттакером пакетик и аккуратно положил его на стол.

— Это к обеду… антибиотики.

Он, даже не взглянув на меня, подцепил пальцами пакетик, и тот недовольно зашуршал от его прикосновения. Этот жест был немым вопросом, и я торопливо пояснил:

— Там и обезболивающее. Если не принять, рана может воспалиться…

Стоило заговорить, как в памяти вспыхнула та самая сцена: как хищно блеснуло острое лезвие, как кровь окропила белую рубашку. Я невольно прикрыл глаза, а когда открыл, Кит уже смотрел на меня. Заметив его нахмуренный взгляд, я сказал едва державшимся, дрожащим голосом:

— Простите… просто вдруг вспомнилось.

Он не ответил. Лишь порвал пакет и, не раздумывая, высыпал таблетки в рот, запив их водой одним глотком. Я молча наблюдал за этим, сжимая пальцы под столом. Неужели всё, что я могу для него сделать, — это лишь подать лекарства?

— …Ваша рана, — спросил я, и собственный голос показался мне чужим, настолько он был полон чувств. — Как она? Не болит?

Кит медленно поднял взгляд и после короткой паузы сказал:

— Всё в порядке.

И вид у него был совершенно невозмутимый, будто и правда ничего не произошло. От этого мне почему-то стало только горше. Но я не мог этого показать.

— …Рад это слышать.

Я прятал выражение лица, а он продолжал смотреть на меня. Этот взгляд был ощутимым, тяжёлым, но я упорно делал вид, что его не замечаю.

Вдруг краем глаза я заметил возвращающуюся на место адвоката. Кит тоже бросил на неё мимолётный взгляд и неожиданно спросил:

— Она бета?

Вопрос был таким внезапным, что я не сразу его понял.

— А, да. Адвокат, да, она бета.

В этот миг мой затуманенный до этого разум вдруг заработал с бешеной скоростью. Неужели Кит выбрал её следующей партнёршей? Никогда раньше он не заводил связей с теми, с кем был связан по работе. А если всё же заведёт, что будет потом? После разрыва им придётся встречаться вновь, работать вместе. И главное, как мне тогда сказать ей, что всё кончено? Ведь это мне придётся с ней общаться. Да и вообще, разве она в его вкусе? Нет, совсем не похоже…

Однако следующий вопрос Кита лишь усугубил моё замешательство.

— Эмма тоже бета?

— …Да, — выдавил я после короткой паузы.

Он не дал мне времени задуматься и тут же продолжил:

— И та женщина тоже бета?

— Какая женщина?..

В голове вспыхнуло сразу слишком много лиц. Я растерялся, не зная, кого он имеет в виду. Кит нетерпеливо нахмурился, раздражённо пояснив:

— Женщина, с которой я сплю.

Наоми. Конечно, он говорил о ней. Я поспешно кивнул.

— Да. Она тоже бета.

После этого он замолчал. А в моей голове метались мысли, готовые разорвать её изнутри. Зачем он спросил про Эмму? Почему — про Наоми? Что за странный допрос? Разве его вдруг могло заинтересовать, сколько женщин вокруг него оказались бетами?

Сегодня Кит был странным. Всё, что он делал, шло вразрез с привычным поведением. И вдруг мне вспомнились слова Чарльза. Может, после теракта у него что-то изменилось в душе? Но ведь пострадала рука, а не голова.

— …Что? — его холодный голос заставил меня вздрогнуть.

Я понял, что слишком долго разглядывал его, и поспешил оправдаться:

— Простите. Просто… я не понимаю, к чему ваши вопросы.

Кит молча уставился мне в лицо. Может, зря я вообще заговорил? Стало не по себе от этого взгляда. Наконец он разомкнул губы.

— Никогда бы не подумал, что женщинам-бетам нравятся омеги, — усмехнулся Кит. Эта насмешка была очевидно направлена в мою сторону. — Что ж, некоторым женщинам нравятся мужчины, которыми легко управлять.

Я почувствовал, как каменеет лицо. С трудом удержался, чтобы не отвести взгляд. Он же, словно ничего не произошло, поднял бокал и сделал неторопливый глоток. В этот момент к столу вернулась адвокат.

— Пожалуй, стоит заказать десерт, — сказала она лёгким тоном, садясь на своё место.

Но ни я, ни Кит ей не ответили.

Через пару минут официант подошёл за заказами, и я, не раздумывая, попросил лишь кофе. Пока рука быстро записывала их беседу, в голове упрямо звучала одна и та же мысль.

Кит всегда был таким. Не нужно принимать это близко к сердцу.

Просто игнорируй.

Да, просто игнорируй.

И я сделал именно так. С того вечера я больше не задавал ему никаких вопросов, не касающихся работы. Кит, в свою очередь, тоже начал меня подчёркнуто игнорировать.

Тем вечером он не поехал к Наоми. Мы вернулись в особняк вместе. Но, едва переступив порог, он, не взглянув в мою сторону, сразу поднялся к себе. Как и утром, ужин он провёл в своей комнате, а я по привычке спустился в столовую и ел в одиночестве.

— Да, тогда договорённость подтверждаем. Место встречи остаётся прежним. Время — два часа дня… Конечно, если понадобится что-то ещё, свяжитесь со мной.

Я завершил разговор и тут же занёс пометку. Открыл расписание, вписал встречу с Чейзом Миллером в пустое окно, затем ещё раз проверил график. Убедившись, что ничего не упустил, поднялся из-за стола.

За дверью находился Кит. Я глубоко вдохнул и осторожно постучал. Немного подождав, я открыл дверь; Кит, разбиравший документы, поднял голову. В тот момент, когда наши взгляды встретились, дыхание невольно замерло в груди.

Закрыв за спиной дверь, я решительно подошёл и встал перед ним по другую сторону стола, но, даже открыв рот, смог заговорить лишь мгновением позже.

— По вашему распоряжению я снова назначил встречу с мистером Орландо. Дата — пятница, время и место…

Пока я излагал подробности, Кит молча слушал, и лишь коротко кивнул, когда доклад закончился. Я мельком взглянул на часы — было как раз время обеда.

Сегодня у Кита стояла важная встреча, но он внезапно отменил её. Мне пришлось в срочном порядке перебирать весь график, чтобы найти подходящее окно и перенести переговоры. Я решил, что у него либо возникли непредвиденные обстоятельства, либо просто сработала прихоть.

Я уже почти отмахнулся от этой мысли, когда Кит, пройдя мимо меня и открыв дверь кабинета, вдруг бросил:

— Пойдём.

Я поспешно последовал за ним, выйдя из кабинета, и тут же направился к своему рабочему месту. Однако, как оказалось, Кит вкладывал в свои слова иной смысл.

— Ты что делаешь? Я сказал, пойдём со мной.

На мгновение я замер в недоумении. Может, у него есть какое-то поручение?

Ничего не понимая, я схватил свой портфель и поспешил за ним. У меня не было никаких претензий к тому, что он заставляет меня работать в обеденный перерыв. Всё равно это время было свободным. Пожалуй, это даже лучше, чем просто сидеть без дела.

Кит молчал, пока мы спускались на лифте и пока не сел в машину. Увидев, как он садится в салон, я на секунду замешкался, но, заметив нахмуренные брови, поспешил последовать за ним.

Вдруг я вспомнил, что хоть встреча и была отменена, бронь в ресторане осталась. Может, он назначил там другую встречу? Я сгорал от любопытства, но так и не решился спросить, лишь бездумно поглаживал портфель, лежавший на коленях.

Ресторан, забронированный ещё три месяца назад, был полон людей, что лишь подтверждало его популярность. Пока нас вели к столику, я думал, что там, возможно, уже кто-то ждёт. Но стол был пуст. После того как официант положил перед каждым из нас по меню и удалился, я больше не смог сдерживаться.

— Простите… а другой гость задерживается?

Кит оторвался от карты блюд и посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула тень недовольства, и я поспешил объясниться:

— Вы ведь отменили предыдущую встречу. Я подумал, может, у вас появилась другая, срочная… И что моё присутствие здесь как-то с этим связано. Например, по работе.

Я с трудом закончил фразу, но Кит никак не отреагировал. Он просто буравил меня взглядом. Когда неловкое молчание стало совсем невыносимым, он наконец заговорил.

— Нет.

— Что, простите? — невольно переспросил я.

Кит нахмурился ещё сильнее и отрезал:

— Никто больше не придёт. И новую встречу я тоже не назначал. Так что заткнись и выбирай, что закажешь.

От такой неоправданно грубой тирады я и впрямь, как он и велел, замолчал. Сначала ни с того ни с сего отменяет встречу, потом силой тащит сюда, и что в итоге? «Заткнись»?

Запоздало вскипел гнев, но передо мной был мой начальник. К тому же, я слышал подобные грубости от Кита не в первый и не во второй раз, поэтому, подавив раздражение, углубился в меню.

— Я возьму этот сет, — сказал я официантке, показав страницу. Она улыбнулась, и на эту подчёркнуто профессиональную улыбку я ответил своей. Но стоило повернулся, чтобы выпить воды, вдруг столкнулся взглядом с Китом. Он почему-то смотрел на меня ледяным взглядом.

Внезапно в памяти всплыли его слова: «Некоторым женщинам нравятся мужчины, которыми легко управлять».

Он и сейчас так думает, насмехаясь надо мной про себя?

Официантка уточнила заказ и, заметив, что Кит даже не взглянул в её сторону, снова перевела взгляд на меня. Я, чувствуя себя неловко, мягко улыбнулся и подтвердил:

— Всё верно, спасибо.

Она ещё раз ответила мне лёгкой улыбкой и ушла.

Повисла тишина. Я машинально сделал несколько глотков воды и слишком быстро осушил стакан. Почти сразу появился другой официант, чтобы наполнить его снова. Кит, до этого не проронивший ни слова, пододвинул винную карту, лежавшую на столе, в мою сторону. Я взял её в руки и удивлённо моргнул.

— …Вы хотите, чтобы я выбрал?

Кит ничего не ответил. Что, разумеется, означало «да». Я совершенно не понимал его поведения. О чём он вообще думает?

Пусть сейчас и обеденный перерыв, но впереди ещё вторая половина рабочего дня. Выпивать в рабочее время абсолютно недопустимо. В тот день, на встрече с адвокатом, Кит молчаливо это одобрил, поэтому я позволил себе выпить, хотя и старался держать себя в руках. Но чтобы сегодня он снова предложил мне выпить?

Я недолго колебался, потом отодвинул винную карту обратно Киту.

— Мы всё же на работе.

— А вчера ты пил, — парировал он.

— Всего лишь бокал, — ответил я сухо. И тут же, немного смягчив голос, добавил:
— Но раз уж пил вчера, то сегодня воздержусь.

— Хватит болтать, просто пей, — бросил Кит, раздражённо отмахнувшись. — Все дела на вторую половину дня отмени. После обеда сразу поедем домой.

Я несколько раз моргнул. Какие у нас были дела? Я на секунду задумался и тут же побледнел. Он хочет, чтобы я отменил всё? Да как мне потом заново выстраивать всё расписание?

Этот мужчина что, задался целью меня сегодня извести?

В моей голове бушевала война, но сам Кит при этом выглядел совершенно невозмутимо. Что ж, это ведь и есть моя работа — звонить направо и налево, извиняться и подстраиваться под капризы начальника.

Сдержав тяжёлый вздох, я отложил карту и сказал:

— Я в этом не разбираюсь, так что выберите вы, мистер Питтман.

Голова шла кругом, не хотелось думать ещё и об этом. Кит молча посмотрел на меня, а затем протянул руку и забрал карту. Медленно перелистывая страницы, он заговорил:

— Тебе нравятся калифорнийские вина?

— Красные? — осторожно уточнил я.

— Да. — Кит коротко кивнул.

Я ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Да, нравятся.

— А чего тогда сомневался?

Я украдкой взглянул на него. Вроде бы, он был не в плохом настроении, поэтому я решил ответить честно:

— Есть одна винодельня, которая мне не по душе… Кроме неё, все остальные вполне устраивают.

— И почему же она тебе не нравится? Вино невкусное?

Как ни странно, Кит продолжал задавать вопросы. Я оказался в затруднительном положении.

— Вино, которое они производят, превосходное, но вот основатель… Скажем так, это просто тот тип людей, который мне лично неприятен.

— Основатель?

Естественно, он не понял. Поколебавшись, я в конце концов признался:

— Он развёлся с женой из-за измены.

— Что? — Кит не удержался от недоуменного смешка.

Щёки у меня вспыхнули жаром.

— Я просто наткнулся на книгу о нём. Решил почитать, ведь его вина хвалили, говорили, что они выдающиеся. А там целая глава про личную жизнь. В ней так буднично и гордо рассказывалось о его интрижке… что мне и вино разонравилось. Вот и всё.

— Это настолько плохо? — спросил Кит после недолгой паузы.

Моё лицо непроизвольно напряглось.

— У каждого своё мнение, — ответил я ровно. — Но лично я считаю это дурным поступком. Потому что это обман партнёра.

— А если партнёр в курсе? — уточнил Кит.

На мгновение я растерялся.

— Если это по обоюдному согласию… то я третье лицо и не могу ничего сказать.

Да зачем он вообще об этом спрашивает? Совершенно неуместная тема. Я чувствовал себя крайне неловко, но, к счастью, Кит прекратил этот… если это вообще можно было назвать разговором.

В итоге Кит выбрал французское вино. Винтажное, двадцатилетней выдержки, один только его аромат, разлившийся в воздухе, заставлял потерять голову. Я впервые вдыхал что-то настолько глубокое и пьянящее. Вдруг вспомнилось вино 1800-х годов, которого в мире осталось всего три бутылки. Интересно, каково оно на вкус?

Заставило бы оно моё сердце биться так же сильно, как феромоны Кита?

Я осторожно поднёс бокал к губам и прикрыл глаза. Нежный вкус коснулся языка, окутал все чувства, и на миг мир будто исчез. Осталось лишь лёгкое чистое послевкусие вина.

— Восхитительно, — вырвалось само собой.

На мой возглас восхищения Кит тихо улыбнулся. Я моргнул, сбитый с толку. Он умеет так улыбаться? Столько лет рядом, и я впервые видел в его лице подобную мягкость. Сам ли он сознавал, какое впечатление производит?

Но это не было миражом. Кит продолжал сидеть с этой едва заметной улыбкой до тех пор, пока не принесли еду. Я не раз украдкой бросал на него взгляды, всё ещё не веря своим глазам.

И всё же вместе с теплом в груди залёг осадок. Эта улыбка постепенно вытесняла из памяти его злые острые вчерашние слова, так ранившие меня. Они начали тускнеть, теряя прежнюю остроту.

Бокал снова оказался полон. Стоило мне лишь осушить его, как из ниоткуда возникал официант, наливал вино и так же бесшумно исчезал. Сначала я осторожничал, лишь смачивая губы, но когда бокал опустел и вновь наполнился, решимость дрогнула. Я бросил короткий взгляд на Кита — и он, словно нарочно, медленно поднял свой бокал, демонстративно сделав глоток.

И всё же я колебался. Мы с этим человеком не равны. Начальник может позволить себе выпить, а я — нет. Я упрямо отвёл взгляд… и в тот же миг поймал его пристальный взгляд.

— Что такое? — спросил он. Смысл был ясен: почему не пьёшь?

Стараясь не показаться грубым, я ответил:

— Я выпил достаточно.

— Хватит уже, — раздражённо отмахнулся Кит. — Пей, сколько хочешь.

— Сейчас ведь день… и рабочее время, — осторожно возразил я.

— Ёну.

Я вздрогнул. За все годы, что я работал под его началом, он обращался ко мне по имени считанные разы. И, как правило, это не предвещало ничего хорошего.

— Да, мистер Питтман, — сказал я, внутренне напрягшись.

Но, вопреки моим опасениям, Кит лениво бросил:

— Я сказал, пей. Если беспокоишься из-за работы, просто закончишь пораньше.

— А, нет! Что вы, я не могу… — в панике выпалил я.

Что же делать? Я на собственном опыте ощутил, что значит, когда разум и чувства ведут ожесточённую борьбу. Понимал, что нельзя, но чувствовал, что ещё один отказ разозлит Кита. А портить ему настроение — последнее, чего бы мне хотелось. Он заметил моё колебание и, будто подтолкнув, произнёс:

— Как только мы поедим, я сразу еду домой.

Я замер. Так внезапно уйти с работы… Было ли такое раньше? Наверное, это как-то связано с тем, что он отменил все встречи на сегодня. Но даже если Кит уйдёт, мне-то придётся вернуться в офис. Словно угадав мои мысли, он добавил:

— И ты тоже.

Поколебавшись, я всё же спросил:

— Может, есть какая-то работа на дому?..

Кит не ответил, но стало ясно, что выбора у меня нет. Ничего не оставалось, кроме как достать телефон и отправить Эмме сообщение, что все встречи на сегодня отменяются, а дальнейшие инструкции я пришлю позже, когда всё организую.

Ладно, ещё один бокальчик, и всё.

К концу трапезы я был пьян. Но знал об этом только я один, потому что моё опьянение совершенно незаметно со стороны — так, по крайней мере, так всегда говорили знакомые. Только одна маленькая привычка может выдать, что я перебрал… но до этого ещё было далеко.

— …вот я и рассмеялся, — закончил я свой рассказ и улыбнулся.

Кит лишь коротко бросил: «Вот как». Этого оказалось достаточно.

Ах.

Я вдруг поймал себя на мысли, что, похоже, и вправду пьян. Иначе с чего бы мне казалось, что Кит улыбается? Разве этот человек вообще способен так много улыбаться?

Внезапно в памяти всплыл тот день. День, когда я впервые увидел Кита. Там, на матче по поло. Я помнил его так отчетливо. Тот звонкий чистый смех, что тогда коснулся моего слуха. Почему Кит больше так не смеётся?

— Сколько же времени прошло?.. — пробормотал я себе под нос.

Кит посмотрел на меня, но я лишь растерянно моргнул и опустил взгляд на свой бокал, в котором всё еще оставалось немного вина. Я поднял его и осушил до дна. Бутылка опустела. Стало немного жаль, вино оказалось прекрасным, но вместе с тем пришло облегчение. Я выпил почти половину, а моя выносливость никогда не была особенно высокой. Надо бы остановиться.

Кит что-то сказал, но я не смог разобрать, что именно — слова будто не доходили до ушей.

Вместо ответа я неловко улыбнулся. Кит молча наблюдал за мной, и я, смутившись, опустил взгляд.

Ах, лекарство.

Я поспешно открыл портфель и нашёл таблетки, но, стоило попытаться положить их на стол, Кит протянул руку. Я осторожно опустил маленький пакетик ему на ладонь, стараясь не коснуться его пальцев.

И именно в этот момент Кит нахмурился.

Ох, я всё-таки его задел? Ему это неприятно? Я мгновенно отдёрнул руку. Но Кит ещё какое-то время продолжал смотреть на меня, не меняя положения. Я даже подумал, что он требует извинений. Но он просто вскрыл пакет и одним движением проглотил таблетки, запив их водой.

— Пожалуй, пойдём. — вдруг сказал он и резко поднялся.

Я поспешил встать следом, но слишком поспешно — от резкого движения алкоголь, казалось, мгновенно ударил в голову. На секунду перед глазами всё потемнело. Я едва удержался, чтобы не пошатнуться. Кит уже успел отойти довольно далеко, поэтому я, расписавшись в счёте вместо него, бросился следом.

До этого момента я вёл себя почти как обычно. Походка была твёрдой, подпись  поставил ровно, и даже когда садился в машину вслед за Китом, был в полном порядке.

Проблема лишь в том, что это последнее, что я помню.

— …Мм-м, — тихо простонал я, поворачивая голову и потираясь щекой о гладкую ткань и что-то твёрдое под ней.

Стало как-то неудобно, я снова мотнул головой и затылок упёрся во что-то жёсткое. Стена? Но поверхность казалась слишком узкой для стены. Сонное сознание с трудом пыталось осмыслить это.

Вдруг что-то тёплое коснулось шеи. Я невольно дёрнул плечами от щекотки. Тепло не исчезло, а, напротив, стало осторожно скользить по коже, оглаживая её. С губ сорвался тихий стон.

Лёгкие прикосновения пробрали до дрожи, дыхание стало глубже. Пальцы, что ласкали шею, раздвинулись, обхватили подбородок и, нежно поглаживая, поднялись к губам. Я сам не заметил, как приоткрыл рот, и тёплое прикосновение проникло внутрь, мягко коснувшись внутренней стороны губ. Я высунул язык и лизнул его. Оно замерло — и я инстинктивно сомкнул губы, не позволяя ускользнуть.

Слабый всасывающий поцелуй, движения языка — и прикосновение осталось, подчиняясь. Твёрдое, что упиралось мне в затылок, словно налилось жаром, стало сильнее ощущаться. В полудрёме мне снился сон, будто лежу на мягкой, но неудобной постели, а за спиной медленно разгорается пламя.

— М-м… — пробормотал я, медленно приподнимая веки.

Несколько мгновений я не понимал, где нахожусь. Первое, что попалось взгляду, — тёмная кожа автомобильного сиденья. Я моргнул, пытаясь вспомнить… И только тогда ощутил, что во рту у меня всё ещё что-то зажато.

— …!

Внезапно память вернулась,  и я резко распахнул глаза. Поперхнувшись воздухом, я рывком поднялся, и тут с глухим стуком ударился головой о крышу машины.

— А-а-ак!

Вскрикнув, я схватился за голову и съёжился. Перед глазами заплясали звёзды, в глазах защипало, к горлу подкатили слёзы. Когда я кое-как пришёл в себя, то от страха не мог даже поднять голову.

Что я только что натворил?

Пришлось признать эту ужасающую реальность. Моя единственная пьяная привычка вырвалась наружу. Ну почему я не мог продержаться ещё хоть немного? Зачем уснул сразу же, как только сел в машину? Как я мог допустить такую ошибку?

Хотелось провалиться сквозь землю.

Было трудно поверить, что я уснул, положив голову на колени Кита. Осторожно подняв на него взгляд, я увидел, что он уже сидит, закинув ногу на ногу. Посмотреть ему в лицо не хватило смелости. Паника застила разум, я стал судорожно придумывать оправдания.

— П-простите… я прошу прощения. Я, кажется… уснул.

Я с трудом выговорил это, но Кит не ответил. Может, он настолько ошарашен, что потерял дар речи?

В этот момент захотелось просто умереть на месте. Я был так взволнован тем, что буду обедать с ним, да ещё и пить вино, выбранное лично им… я просто не мог отказаться. Разве я был тем человеком, который не умеет разделять служебное и личное? Даже если Кит позволил, я обязан был удержаться. Даже ради приличия следовало бы не напиваться до такого состояния.

Для человека, который всегда гордился профессионализмом в работе, это было ударом. А если бы Кит не отменил все встречи? Что бы тогда было? Я бы наверняка натворил ужасных дел.

Я поклялся себе больше никогда в жизни не притрагиваться к алкоголю. Утопая в самобичевании, я с трудом заставил себя поднять голову. Кит, подперев подбородок одной рукой, просто смотрел в окно. А пальцы, которые я всего мгновение назад держал во рту и облизывал, теперь небрежно лежали на его бедре. На том самом бедре, где я только что спал.

В тот миг, как я это осознал, я чуть было не возбудился. Хотелось заплакать от собственной бесстыдности. Если бы он начал издеваться или упрекать, я бы без колебаний открыл дверь и выпрыгнул из машины на ходу. Но двери были надёжно заблокированы. Потерпев неудачу даже в попытке сбежать, я, словно пленник, оказался заперт в машине, которая везла меня в особняк.

К этому времени я окончательно протрезвел.

***

Машина медленно сбавила ход. В гнетущей тишине я бессмысленно теребил свой портфель. «Надо же, хоть вещи не забыл», — подумал я про себя, но это не принесло ни капли облегчения. Ведь самая большая катастрофа произошла сразу после этого.

Я украдкой бросил взгляд на Кита, но он по-прежнему сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно, демонстративно от меня отвернувшись.

Неужели я ему настолько противен? Настроение снова упало на дно.

Как только машина остановилась и замки щёлкнули, я тут же распахнул дверь и выскочил наружу. Повернув голову, я увидел подходящего Уиттекера, вышедшего из машины позади. Пока я на секунду замешкался, Кит вдруг бросил:

— Я хочу подумать, закрой дверь.

— Что, простите?

Я замер, но он, даже не взглянув на меня, процедил сквозь зубы:

— Закрой дверь. Не слышишь?

Я поспешно захлопнул всё ещё открытую дверцу. Когда я передал его слова удивлённому Уиттекеру, тот лишь пожал плечами и остановился на месте. Я же, немного помедлив, отошёл назад.

Может, я ему окончательно осточертел?

Какие только мысли не лезли в голову, но вскоре их затмила горькая реальность. Да и что ему во мне может осточертеть или нет? Я ведь всего лишь его секретарь. В блестящей жизни Кита Найта Питтмана небольшая неприятная память о моей персоне вряд ли что-то изменит.

От этой мысли мне, как ни странно, стало легче. В такие моменты даже удобно, когда ты для кого-то — пустое место.

***

Кит вышел из машины лишь спустя почти полчаса. Что он всё это время делал в машине, оставалось загадкой, но я, во всяком случае, использовал это время с максимальной пользой: сразу же пошёл в свою комнату, уточнил у Эммы, отменены ли встречи, и принялся заново составлять расписание.

Отмена дел на полдня могла аукнуться последствиями, которые растянутся на месяц. Я до боли стискивал голову, лихорадочно придумывая, как бы получше извиниться перед партнёрами за перенос встреч. Попутно приходилось втискивать в график особые события — например, дни рождения нужных людей, которых следовало поздравить как в светских, так и в рабочих целях, а ещё и сверяться со списком подарков. Я яростно стучал по планшету и обрывал телефоны.

Время от времени я косился в окно, проверяя, не вышел ли Кит. Но он и не думал шевелиться. И вот, наконец, спустя добрых полчаса, дверь машины открылась. К счастью, и я к этому моменту как раз закончил с первым этапом дел.

Первым предположением было, что он злится на меня. Возможно, Кит провёл это время в машине в одиночестве, чтобы унять свой гнев. Нужно было время, чтобы остыть. Похоже, он и смотреть-то на меня не мог.

Ну, что случилось, то случилось. Что уж теперь поделать.

Я хладнокровно напомнил себе о суровой реальности. В конце концов, Кит держит меня рядом только по одной причине — я хорошо делаю свою работу. Точнее, я работаю так, как ему удобно, предугадывая его желания и решая проблемы ещё до того, как он о них заговорит. Моя личная жизнь его определённо ни капли не интересует.

Даже если бы на главной странице CNN появилась новость о том, что меня арестовали за танцы нагишом на улице, Кит, скорее всего, лишь равнодушно бы спросил: «И какое у нас расписание на сегодня?».

Если вспомнить, сколько раз меня били, оскорбляли и проклинали, пока я разбирался с последствиями личной жизни Кита, то нынешняя ситуация — это просто цветочки. В конце концов, я всего лишь уснул у него на бедре. Тот факт, что от одного воспоминания об этих ощущениях бешено колотится сердце и всё внизу живота вспыхивает огнём, я старательно игнорировал.

Продолжая мысленно оправдывать свой поступок, я ждал возможности заговорить с ним. Наконец Кит поднялся на второй этаж и, увидев меня, стоящего в коридоре, замер.

Почему-то его феромоны стали ещё гуще. Значит, он и правда в ярости. Когда догадки подтвердились, у меня, кажется, вся кровь отхлынула от лица.

— Мистер Питтман, — я с трудом выдавил из себя голос, — Я полностью пересоставил расписание. Распечатать и положить вам в кабинет?

Кит лишь коротко кивнул. Даже не удостоив меня ответом, он прошёл мимо. Густой аромат его феромонов на мгновение ударил в нос. Я с трудом удержался, чтобы снова не потерять голову, и поспешно обернулся.

— Мистер Питтман! — решительно окликнул я его.

Он остановился, но повернулся не сразу. Лишь спустя несколько долгих секунд я увидел его до странного изнемождённое лицо. У меня ёкнуло сердце.

— Я… прошу прощения. Впредь я буду лучше себя контролировать и не напиваться… — неловко извинился я.

Кит какое-то время молча смотрел на меня. Хотелось, чтобы он сказал уже хоть что-нибудь.

— Ты всегда засыпаешь, когда пьян?

От столь неожиданного вопроса я растерянно моргнул. И тут же стало стыдно.

— А… да. Моя пьяная привычка — засыпать… Обычно такого не происходит, но сегодня я, кажется, выпил слишком много…

Кит ничего не говорил, просто смотрел мне в лицо. По его выражению было совершенно невозможно понять, о чём он думает. И всё же, к облегчению, на нём не было и отвращения.

— …Ха-а. — вдруг выдохнул Кит и, отвернувшись, ушёл. Я остался стоять, сбитый с толку, и лишь смотрел, как он скрывается в своей комнате.

Телефонный звонок от Кита раздался примерно через час. И почему-то он снова был в плохом настроении.

— Забронируй отель. Сейчас же.

— А, да. Хорошо, я… — но не успел договорить, как понял, что он уже повесил трубку.

Но времени на раздумья не было. Я тут же набрал Наоми, следом позвонил в отель, попросив немедленно подготовить номер. Потом связался с Уиттакером. Всё должно было быть готово.

— Прямо сейчас? Вы же вроде бы вернулись домой? — раздался в трубке вздох Уиттекера, которого я, очевидно, оторвал от отдыха. Но он тут же ответил: — Я вас понял, — и повесил трубку.

Закончив со всеми звонками, я вышел из комнаты. Нужно было доложить о сделанном, но, чтобы постучать в его дверь, потребовалось собрать всё мужество. Я уже сделал глубокий вдох, вспоминая раздражение в его голосе по телефону, как вдруг…

— …?

Резкий густой запах феромонов внезапно ударил в нос. Он был такой сильный, что даже просачивался через плотно закрытую дверь. Неужели он так сильно разозлился? Но почему?

В голове тут же всплыла моя оплошность, но следом пришла мысль, что дело не только в ней. Если бы он был так зол из-за того, что я лежал у него на коленях, то на месте высказал бы всё, что обо мне думает, приправив это тонной сарказма.

С дурным предчувствием я постучал в дверь. Подождав немного, уже собирался повернуть ручку, как вдруг изнутри донёсся грубый голос Кита.

— Что?! — рявкнул он.

Такого тона я ещё никогда от него не слышал. Что случилось? Не похоже, чтобы он злился только на меня. Я смутился и осторожно произнёс:

— Это Ёну. Я забронировал отель и сообщил мисс Паркер, чтобы она подъезжала туда. Машина будет готова примерно через десять минут, вы можете выезжать.

Кит не отвечал. Поколебавшись, я заговорил снова:

— Эм, мистер Питтман? У вас всё в порядке?

Думать о том, чтобы распахнуть дверь, даже не хотелось; если у него были указания, он сказал бы их сам.

— Тогда я возвращаюсь к себе в комнату. Если будут какие-то распоряжения, позвоните, — решил я отступить.

Постояв ещё немного у двери, я развернулся и ушёл. Дольше оставаться там было невыносимо из-за сгущающихся в воздухе феромонов. Вернувшись в свою комнату и закрыв за спиной дверь, я тут же сполз на пол.

Сердце колотилось, тело горело, терпеть было невозможно.

— Ха-а, ха-а.

Было очевидно, что приближается течка. Хотелось хотя бы заняться самоудовлетворением, но из-за лекарств эрекции не было. Жар внутри был невыносим. Я смотрел на свои дрожащие руки и чувствовал, как медленно тает разум.

Я проснулся от звука автомобильного двигателя. Протерев глаза и взглянув на часы, понял, что прошло около трёх часов. Похоже, Кит возвращался.

Поколебавшись, я подошёл к окну и посмотрел вниз. Как я и думал, машина с Китом подъезжала к особняку, сбавляя скорость. Я прислонился лбом к стеклу и смотрел, не в силах отвести взгляд

Всё-таки этот человек живёт, делая всё, что ему вздумается.

Стало одновременно и завидно, и горько от сложных чувств. Любить его — это моя свобода. Но цена этой свободы — невозможность ожидать взаимности.

Напомнив себе об этом, я снова посмотрел вниз. Казалось, будто Кит на мгновение поднял глаза наверх; мне почудилось, что наши взгляды встретились, но, наверное, это было заблуждение. Он тут же опустил голову и спокойно поднялся по лестнице, скрывшись из виду.

Я выдохнул. Стекло запотело от моего горячего дыхания, но тут же растворилось.

Через несколько дней приедет Стюард. В тот день я сообщу ему о своём решении. И тогда, наконец, смогу сделать шаг вперёд. Шаг к тому, чтобы начать стирать из памяти человека, который так долго занимал моё сердце.