Экстра «Поцелуй меня, детка»Глава 7

— Вот, это запас ровно на месяц.

Стюард, сидящий на диване в приемной, протянул через низкий столик пузырек с лекарством. Кит принял его, но взгляд был расфокусирован. Он безучастно скользил глазами по этикетке, где были напечатаны название препарата, список химических компонентов и инструкция по применению, не вчитываясь ни в единое слово.

Молчание нарушил голос врача:

— Ну, как обстановка? Как Ёну? Сколько времени уже прошло? Кажется, недель двадцать?

— Двадцать первая.

— Ого, уже перевалили за экватор.

В голосе Стюарда прозвучало искреннее восхищение, но причины для него были весьма смешанными. Это означало, что Ёну, чей организм с трудом переносил беременность, пролежал в постели ради ребенка уже половину срока. Но это также означало, что ровно столько же времени Кит Питтман жил в режиме жесткого воздержания.

— Всё в порядке? — вдруг спросил Стюард.

Кит медленно поднял голову. Лицо мужчины, сидящего напротив, выражало лишь профессиональное участие — ничего необычного.

— Ты о чем? — лениво переспросил Кит.

— Ну, обо всем в целом.

Стюард едва заметно усмехнулся и продолжил, загибая пальцы:

— Как самочувствие Ёну, справляется ли он, как развивается малыш?

— Нормально. Справляется. Растет, — коротко и сухо ответил Кит, после чего вытряхнул из пузырька капсулу. Взяв стакан с водой, он запрокинул голову и проглотил лекарство.

Стюард, внимательно наблюдавший за тем, как дернулся кадык на шее пациента, вкрадчиво добавил:

— А как состояние самого мистера Питтмана?

— ……

Кит молча уставился на доктора. На первый взгляд он казался таким же, как всегда — безупречным и холодным. Но если присмотреться, под глазами залегли едва заметные тени усталости, копившейся месяцами. Стюард поймал себя на мысли, что впервые испытывает сочувствие к доминантному альфе. Пусть и самую малость.

С легким стуком Кит опустил стеклянный стакан на стол. Не отрывая тяжелого взгляда от врача, он наконец произнес:

— Хорошо.

— …

— Просто отлично.

Лучше бы он промолчал. Голос предательски сорвался, прозвучав хрипло и надтреснуто. Кит недовольно нахмурился, снова схватил стакан и залпом допил остатки воды, пытаясь смочить пересохшее горло. Стюард, выждав, пока он поставит пустой стакан, заговорил снова:

— И всё же, принимать подавители феромонов ради спокойствия Ёну… Это впечатляет. Я правда тронут.

Он приложил руку к груди, изображая сердечный порыв, но в этом жесте не было ни грамма искренности.

«Издевается, что ли?» — мрачно подумал Кит, глядя на него исподлобья.

Если бы не эти чертовы таблетки, он бы в жизни не переступил порог этого кабинета. Стюард был из тех людей, чьи мысли невозможно прочитать, а эксперименты, которые он проводил, выглядели до крайности подозрительно.

Однако это была единственная лаборатория, где производили препараты, способные подействовать на организм доминантного альфы. Разумеется, такие исследования стали возможны только благодаря колоссальному финансированию, но большинство альф всё равно избегали визитов сюда. Для них это место было лишь страховкой на «черный день». Кит, вложивший в этот проект огромные суммы, теперь пожинал плоды своей предусмотрительности, но от этого ситуация не становилась менее раздражающей.

«Впрочем, по сравнению с Ёну, который вынужден лежать пластом целыми днями, мне еще повезло».

Эта мысль помогала ему терпеть дискомфорт. Утешало и то, что Ёну начал есть хоть что-то, помимо печенья. Кит был готов достать для него всё что угодно, любой ценой. Недавно Ёну обмолвился, что хочет ттокпокки из конкретной лавки в Корее. Кит тут же связался с его сестрой и отправил частный самолет, чтобы доставить блюдо еще горячим.

Благодаря такой заботе Ёну постепенно шёл на поправку, расцветая на глазах. Кит же, напротив, с каждым днем выглядел всё более изможденным.

Причина его выдержки была вовсе не такой уж возвышенной или трогательной, как воображал доктор. Недосып сам по себе был пустяком, но вот многомесячное воздержание стало почти смертельным испытанием. Каждую ночь ложиться в одну постель с Ёну, обнимать его и при этом ничего не предпринимать — это была пытка, изощренная и жестокая.

К тому же с наступлением беременности феромоны омеги изменились — их аромат стал гуще, слаще и насыщеннее, то и дело дразня обоняние Кита, провоцируя инстинкты. Именно поэтому он начал принимать подавители.

«Если бы не таблетки, я бы уже давно потерял рассудок и набросился на него», — мрачно признал он про себя.

Разумеется, чтобы сдержать такую мощь, дозировка была убойной. Как следствие, Кит впервые в жизни столкнулся с таким чудовищным истощением.

Стюард, наконец оторвав взгляд от пациента, на лице которого застыла печать хронической усталости, пробежался глазами по заранее подготовленной медицинской карте.

— Что ж, тогда… В этот раз обойдемся без инъекций. Сделаем укол в следующем месяце.

Он поднял голову и протянул Киту распечатку с результатами анализов.

— Уровень феромонов стабилен, показатели отличные. Ваша усталость — это следствие перегрузок, так что хороший отдых всё исправит. Вы же доминантный альфа. Ваш организм куда выносливее, чем у обычных людей.

Последняя фраза прозвучала с легкой издевкой, но Кит пропустил ее мимо ушей.

— Как насчет гона? Пока терпимо? — спросил он, бегло просматривая бумаги.

Стюард кивнул.

— Да. Судя по всему, вы принимали препараты очень ответственно. При таком режиме критического накопления феромонов не произойдет. Судя по графику, гон начнется примерно в следующем месяце. Тогда и сделаем укол. Поспите пару часов, и всё напряжение как рукой снимет.

— Ясно, — без энтузиазма ответил Кит.

За годы исследований эффективность препаратов явно возросла, но побочные эффекты никуда не делись.

В памяти всплыл жизнерадостный голос Стюарда, когда Кит в прошлый раз мучился от раскалывающей голову мигрени: «Это еще цветочки! По сравнению с прошлыми версиями лекарства — просто огромный прогресс!»

Кажется, раньше длительное применение инъекций грозило некрозом тканей в месте укола, риском ампутации, помешательством и прочими «веселыми» последствиями. Нынешнее лекарство считалось безопасным. Однако от головной боли избавиться так и не удалось, поэтому в дни процедур настроение у Кита портилось с самого утра. Единственным утешением было то, что цикл повторялся лишь раз в три месяца.

«Осталось всего два раза», — прикинул он в уме.

Кит взял со столика пузырек с таблетками и поднялся.

— Это всё? Больше ничего?

Стюард кивнул.

— Да, можете идти. Мы прошли только половину пути, но, знаете, всё зависит от того, как посмотреть — можно сказать, что уже половина позади.

Врач улыбнулся, пытаясь подбодрить, но Кит даже уголком губ не повел. Он молча развернулся и вышел из кабинета. Ожидавший снаружи телохранитель тут же открыл перед ним дверь машины и почтительно отступил.

Как только автомобиль тронулся, Кит откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Половина.

В голове эхом отдавались слова Стюарда.

«Всего лишь половина».

Тяжелый вздох сорвался с губ.

«Целая половина».

— М-м-м… Ха-а…

Ёну издал довольный вздох и положил вилку на стол. Тарелка, доверху наполненная клубникой, которую он так страстно желал, опустела, и на губах сама собой расплылась счастливая улыбка.

Сейчас был не сезон, и чтобы достать именно тот сорт, который хотел Ёну, пришлось набраться терпения. Сначала они пробовали местную клубнику, пытаясь хоть как-то перебить аппетит, но вкус оказался совсем не тем. Заметив, как откровенно расстроился омега, Кит немедленно распорядился доставить ягоды прямиком из Кореи.

И вот теперь Ёну мог вдоволь наслаждаться сладкой сочной мякотью. Сегодня он съел целую гору прохладных ягод и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, отодвинул пустую тарелку.

«И почему мне хочется съесть так много всего?» — подумал он с легким удивлением.

Главная беда заключалась в том, что фантазия Ёну выдавала желания одно изощреннее другого. И каждый раз, когда ему в голову приходило что-то этакое, он чувствовал вину перед Китом. Но тот ни разу не выказал ни раздражения, ни замешательства. Он просто коротко бросал: «Хорошо, понял». И максимум через сутки желаемое появлялось перед Ёну, словно по волшебству.

«Видимо, этот малыш — настоящий гурман и большой обжора», — подумал Ёну, ласково поглаживая округлившийся живот.

Может, уже пора выбрать имя? Он листал брошюру, которую дали в клинике. Там были перечислены популярные имена в алфавитном порядке, но ему хотелось чего-то особенного. Со Спенсером они, к сожалению, упустили этот момент. В этот раз Ёну твердо решил, что имя они выберут вместе. Кит, как всегда, предоставил полную свободу выбора, но Ёну хотел, чтобы последнее слово осталось за ними обоими.

Он выписал на листок несколько понравившихся вариантов и задумчиво перечитывал их, пробуя на вкус каждое значение, когда медсестра, до этого молча заполнявшая карту, выглянула в окно.

— О, мистер Питтман приехал.

— Правда?

Ёну тут же вскинул голову. Медсестра подошла к кровати, задала пару дежурных вопросов и тепло улыбнулась:

— Я так рада, что ваше состояние стабилизировалось. Мы все очень переживаем за вас.

— Это всё благодаря вашей заботе. Спасибо вам.

Ёну улыбнулся в ответ. Женщина понимающе кивнула, быстро прибрала свои инструменты и вышла из палаты. Она знала, что Кит сейчас войдет, и тактично решила оставить их наедине. Ее расчет оказался верен — не прошло и минуты, как дверь отворилась.

— Кит!

Ёну, сидевший на кровати, просиял и раскинул руки для объятий. Кит без колебаний подошел к своему возлюбленному, крепко прижал к себе и поцеловал.

— Как прошел день? Всё хорошо?

— Да, — кивнул Ёну на привычный вопрос. — Просто отлично. Клубника была бесподобной, спасибо тебе.

— Если захочешь чего-то еще, говори сразу. Не вздумай терпеть.

— Угу.

Ёну снова кивнул, и его щеки залил легкий румянец. На самом деле, терпеть было невероятно сложно. Стоило только образу какой-то еды возникнуть в голове, как желание съесть это становилось невыносимым. А если получить желаемое не удавалось, его накрывало беспокойство, перерастающее в тоску и глубокую уныние.

Когда захотелось клубники, Ёну честно пытался сдержаться — ему было стыдно просить о таких мелочах. Но гормоны взяли свое, уныние переросло в слезы, и Кит застал его тихо всхлипывающим в подушку.

— Ты чего плачешь? — спросил тогда растерянный Кит.

Пришлось сквозь слезы признаться, что он просто очень хочет клубники. Кит тут же отдал распоряжение достать ягоды, а потом, утешая Ёну, не упустил случая прочитать нотацию:

— Терпеть вредно для здоровья, тем более в твоем положении. Я же говорил, просто скажи. Думаешь, если ты будешь молчать, а потом рыдать из-за ерунды, меня это впечатлит? Или я должен растрогаться от твоей скромности?

Хоть тон его и был язвительным, как всегда, Ёну прекрасно слышал за ним искреннее беспокойство и тяжелый вздох облегчения.

— Прости, — искренне извинился тогда Ёну, а потом, осмелев, тихо добавил: — А еще я хочу шоколад…

И не просто шоколад, а тот самый горячий шоколад, который он когда-то пробовал в Италии. Кит принял и этот запрос без единого возражения. И вот теперь Ёну мог наслаждаться и заветным шоколадом, и сладкой клубникой столько, сколько душе угодно.

Глядя на сияющее от счастья лицо Ёну, Кит почувствовал, как внутри поднимается горячая волна. Ему безумно хотелось снова притянуть его к себе и зацеловать до потери пульса, но он сдержался. Усилием воли подавив порыв, он перевел взгляд на брошюру, лежащую на чужих коленях.

— Чем занимался? Опять имена выбираешь?

— Ага.

Ёну проследил за его взглядом и зачитал несколько вариантов, на которых остановился:

— Если будет девочка, как тебе Миа или Ева? Клэр тоже звучит неплохо… Еще мне нравится Шарлотта. А если мальчик — Иан или Джозеф, еще, может быть…

Кит молча смотрел на Ёну сверху вниз, слушая его увлеченное щебетание. Видя, как к любимому возвращаются жизненные силы и блеск в глазах, он чувствовал облегчение. Жертвы и усилия не были напрасны.

Соблазнительный аромат феромонов, витающий вокруг Ёну, его порозовевшие от возбуждения щеки и взгляд темных глаз, устремленный на альфу с доверием — всё это заставляло Кита балансировать на грани потери контроля. Но пока… пока он держался.

«Я выдержу», — сурово отчитывал себя Кит.

Но Ёну, даже не подозревая о том, какому испытанию подвергается выдержка его альфы, в тот вечер снова мирно уснул в его объятиях.

Ёну внезапно вынырнул из сна. Комната все еще тонула в густой темноте. Он попытался снова сомкнуть веки, надеясь провалиться в забытье, но организм недвусмысленно дал понять, почему разбудил его. Резкий позыв заставил Ёну замереть.

«Зря я выпил столько горячего шоколада», — с запоздалым раскаянием подумал он.

Сожалеть было поздно. Он знал, что чем больше будет расти ребенок, тем чаще придется просыпаться по ночам ради походов в туалет. В теории он был к этому готов, но столкнувшись с реальностью, почувствовал растерянность.

«Ребенок — это огромное счастье, но…» — Ёну едва не вздохнул вслух, но вовремя осекся. — «Как я могу жаловаться на такие мелочи, когда мы с таким трудом его зачали? Нельзя быть неблагодарным».

Настроиться на позитивный лад получилось, но проблема никуда не делась. Кит, как обычно, спал, собственнически обнимая его за талию. С тех пор, как Ёну забеременел, Кит толком не знал нормального сна. Он просыпался от каждого шороха, проверял состояние Ёну, выполнял любую прихоть. Вспомнив, каким изможденным выглядело лицо мужа за ужином, Ёну принял твердое решение. Он справится сам.

«Подумаешь, просто сходить в туалет», — храбро решил он.

Однако его решимости не хватило и на минуту. Низ живота скрутило так, что перед глазами поплыли круги, а на лбу выступил холодный пот. Ёну замер, обратившись в слух, и сосредоточился на человеке за своей спиной. Дыхание Кита было ровным и тихим.

В надежде, что альфа спит крепким сном, Ёну начал медленно сдвигаться к краю. Самым сложным препятствием была рука, лежащая на талии. Ёну осторожно коснулся ее, сделал глубокий вдох и только собрался приподнять тяжелую конечность, как…

— Куда собрался?

Низкий хриплый голос раздался прямо над ухом, и расслабленная рука мгновенно налилась силой, прижимая его обратно к кровати. Оказавшись в ловушке тесных объятий, Ёну в панике обернулся.

— Ты… не спал?

— Спал. Пока ты не попытался сбежать.

— Я не сбегал, я просто…

«Наверное, он шутит», — появилась мысль, но улыбнуться не получилось.

В темноте, разбавленной лишь лунным светом из окна, лицо Кита казалось непроницаемым. Ёну, глядя на его смутные очертания, пробормотал:

— Послушай, я только хотел встать… У меня… появились дела.

Он не решился сказать прямо и неловко замялся.

— Какого рода дела? — тут же уточнил Кит.

Разглядеть выражение его лица в полумраке было невозможно, но Ёну кожей чувствовал, что Кит нахмурился. В голосе альфы проскользнули острые, подозрительные нотки, отчего Ёну снова замешкался. Язык не поворачивался сказать правду, но время работало против него. Страх опозориться прямо в постели пересилил стыд.

— В туалет… я хотел… в туалет, — выдохнул он.

Казалось, от смущения сейчас вспыхнут уши. До сих пор ему удавалось справлять нужду, не привлекая внимания Кита, но сегодня попался с поличным. Пытаясь разжать стальное кольцо рук на своей талии, он торопливо зашептал:

— Пусти, пусти меня. Срочно… Быстрее, пожалуйста.

Ёну задергался, пытаясь выбраться, но Кит и не думал ослаблять хватку. Лишь когда Ёну показалось, что еще секунда — и случится непоправимое, руки разжались.

— Фух…

Выдохнув с облегчением, Ёну поспешил сползти с кровати. Но не успел он коснуться ногами пола, как Кит рывком притянул его обратно.

— А?!

Глаза Ёну распахнулись от испуга, и короткий вскрик сорвался с губ. Он даже не успел понять, что происходит, как Кит легко подхватил его на руки и встал с постели.

Ошарашенный Ёну запаниковал и попытался вырваться.

— В-все в порядке. Я и сам могу сходить в туалет, правда…

Ёну бормотал просьбы опустить его, но Кит даже ухом не повел. Он уверенными шагами пересек комнату, залитую призрачным лунным светом, и плечом толкнул дверь в ванную.

Стоило им пересечь порог, как сработали датчики движения, и помещение залило ярким искусственным светом. Только убедившись, что все лампы горят, Кит наконец поставил Ёну на пол.

Но едва босые ступни коснулись прохладной плитки, облегчения Ёну не испытал. Напротив, сердце забилось еще быстрее. Прямо перед ним был унитаз — конечная цель их путешествия.

Ёну замер перед фаянсовой чашей, переминаясь с ноги на ногу и косясь назад. Он всем своим видом показывал, что Киту пора бы и выйти, но тот, похоже, совершенно не собирался этого делать. Более того, он остался стоять вплотную к спине Ёну, обнимая его за талию и прижимая к себе. Не успел Ёну даже рта раскрыть, чтобы спросить, что происходит, как Кит ухватил подол его одежды и задрал вверх.

Следуя наставлениям врача не носить ничего стесняющего, Ёну спал в просторной, похожей на балахон ночной рубашке. Белье тоже сменилось — вместо привычных брифов на нем были свободные боксеры. Когда пальцы Кита коснулись резинки трусов, Ёну в панике перехватил его руку.

— Ты чего? — нахмурился Кит, глядя на него сверху вниз.

Лицо Ёну вспыхнуло пунцовым цветом.

— Э-это т-ты чего? Что ты творишь?

— Мы проснулись среди ночи и пришли сюда. Как думаешь, зачем?

На этот очевидный, пропитанный сарказмом вопрос Ёну лишь беззвучно открыл и закрыл рот, как рыбка. Но заметив, что рука Кита снова тянется к белью, он отчаянно вцепился в нее.

— Я… я сам! Я могу сам!

— Не упрямься. Убери руки.

Все попытки Ёну сопротивляться были для Кита что слону дробина. Он с легкостью стряхнул ладони омеги и одним движением стянул боксеры вниз. Почувствовав, как белье упало ниже бедер, Ёну возмутился:

— Перестань! Не надо! Хватит, я сказал!

Оглушенный пронзительными криками, Кит все-таки замер. На его лице застыла гримаса раздражения и непонимания.

— Да в чем дело-то? В чем проблема?

Ёну, задохнувшись от возмущения, запрокинул голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он давно знал, что у этого мужчины серьезные проблемы с эмпатией и пониманием чувств других людей, но неужели нужно объяснять вслух такое? Чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею, Ёну опустил голову и прошептал:

— С-стыдно же…

Его голос дрожал, готовый сорваться в плач.

— Ха… — Кит издал странный звук, не то смешок, не то короткий выдох изумления. — Ёну, ты носишь моего ребенка. Уже второго, заметь.

Ёну моргнул и снова поднял на него растерянный взгляд, не понимая, к чему тот клонит. Кит, продолжая хмуриться, пояснил тоном, каким объясняют прописные истины неразумному дитяти:

— Ты хоть представляешь, сколько раз мы занимались сексом за это время? Разве на твоем теле осталось хоть одно место, которое я бы не вылизал?

— К-Кит! Куки же слышит!

Ёну в ужасе накрыл живот ладонями, словно пытаясь заткнуть уши нерожденному ребенку. Его лицо из красного стало пунцово-багровым.

Кит лишь фыркнул, глядя на эту сцену с безразличием.

— Я хочу сказать, что эту твою маленькую милую штучку я видел столько раз, что она мне уже надоела. Понял теперь?

От такой будничной реакции Ёну окончательно растерялся.

— Ну… это, конечно, так, но… — пробормотал он.

Пока Ёну колебался, Кит, не тратя времени даром, невозмутимо стянул его трусы и ухватил рукой его полувозбужденный член.

— Ах!

Одной рукой крепко удерживая дернувшегося от неожиданности Ёну за талию, а другой направляя его достоинство, Кит скомандовал прямо ему в ухо:

— Всё, давай. Делай свои дела.

— К-Кит…

Лицо Ёну побледнело от ужаса. Он отчаянно затряс головой, умоляя прекратить, но Кит лишь коротко цокнул языком и наклонился к самому его уху.

— Пс-с-с…

От этого шепота, опалившего ушную раковину, Ёну замер. Все тело напряглось, но Кита это нисколько не смутило. Его рука, мягко обхватившая член, начала ритмично поглаживать его, стимулируя расслабление. Ёну из последних сил пытался сдержаться, но природа брала свое — переполненный мочевой пузырь и умелые движения альфы сломили его сопротивление.

— Не надо-о… — простонал он срывающимся голосом.

Всхлипывая, как маленький ребенок, Ёну задрожал всем телом. С члена, который еще секунду назад был напряжен, наконец заструилась горячая струя. Пока длился этот постыдный процесс, Ёну яростно тер глаза тыльной стороной ладони, глотая слезы унижения.

Когда всё закончилось, Кит аккуратно стряхнул последние капли и начал натягивать на него боксеры.

— Ты ведь тоже носишь налево, да? — буднично спросил он.

И, не дожидаясь ответа, бесцеремонно сунул руку прямо в трусы Ёну. Омега вздрогнул от неожиданности. Но Кит, проигнорировав это, поправил член, уложив его в левую сторону штанины. Вынув руку, он насмешливо добавил:

— Хотя… есть ли вообще смысл выбирать сторону при таких габаритах?

В его голосе отчетливо слышалась улыбка.

Смысл сказанного дошел до Ёну не сразу. Он был слишком дезориентирован, в голове царил хаос из стыда и блаженного физического облегчения. Кит успел оправить на нем одежду, прижать к себе одной рукой, открыть кран, вымыть ему руки, насухо вытереть их полотенцем и снова подхватить на руки, чтобы отнести в спальню. И только оказавшись в воздухе, Ёну осознал подтекст той фразы.

Понимание, что Кит всё это время потешался над ним, вызвало вспышку запоздалого гнева.

— Да что с тобой не так?! — возмутился он.

Кит, уже направлявшийся к кровати, вопросительно хмыкнул:

— Что такое?

Он заметил, что надутое, заплаканное лицо Ёну выражает крайнюю степень обиды. Ёну пробурчал обиженным голосом:

— Я же говорил, что могу сам. Когда тебя нет, я прекрасно справляюсь с походами в туалет…

— Это когда меня нет, Ёну, — легко парировал Кит, отсекая любые возражения.

Аргумент был железным, и Ёну на секунду поперхнулся воздухом, но тут же нашел новый повод для недовольства:

— И все равно… показывать такое… Это же…

Он никак не мог подобрать нужного слова, запинаясь от смущения. Кит бросил на него быстрый взгляд и начал опускать на кровать.

То, как он это делал, заставило сердце Ёну дрогнуть. Кит двигался медленно, с невероятной осторожностью, словно держал в руках не взрослого мужчину, а драгоценный сосуд из тончайшего стекла, который мог рассыпаться от малейшего толчка. Эта нежность, контрастирующая с грубыми шутками, обезоруживала.

«Конечно, это было унизительно… Но ведь он сделал это ради меня», — подумал Ёну, глядя на альфу.

Ругать мужчину, который, толком не выспавшись, встал среди ночи и помог ему даже в таком деликатном деле, казалось черной неблагодарностью.

— …В следующий раз я все-таки сам. Но спасибо… — пробормотал он, так и не закончив фразу.

Кит забрался на кровать следом и, нависая над Ёну, расплылся в улыбке.

— Да чего ты так переживаешь? Твой «дружок» очень даже милый и симпатичный.

«Ах ты ж!..»

Ёну мгновенно посерьезнел и, глядя Киту прямо в глаза, с достоинством произнес:

— Я же говорил, это среднестатистический азиатский размер.

— А, ну да, конечно.

Кит, похоже, потерял к разговору всякий интерес. Он равнодушно одернул пижаму Ёну, приводя его одежду в порядок. Такое пренебрежение только подлило масла в огонь — Ёну почувствовал новый прилив раздражения.

— Я серьезно! Когда я был в Корее, я специально проверил. И, между прочим, я был больше, чем те парни, что стояли рядом!

Но его маленькая гордость длилась недолго. Кит, который как раз накрывал его одеялом, вдруг замер.

«Ой...»

Ёну в панике захлопнул рот, но было уже поздно. Слово — не воробей. В спальне повисла тяжелая тишина. Наконец Кит прервал молчание:

— Проверил, говоришь? И каким же это образом?

Голос его звучал тихо, но в нем не осталось и следа недавнего веселья. Ёну прекрасно понимал, что если он сейчас попытается соврать, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Ну, это… — он запнулся, но под тяжелым взглядом альфы все же признался: — Я очень спешил, пришлось зайти в общественный туалет. И там… ну, я случайно увидел.

— Ёну.

Кит произнес его имя с пугающе ледяной интонацией.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты никогда не пользовался общественными туалетами?

Говорил, конечно. Сотню раз. Но у Ёну тоже были аргументы. Он недовольно посмотрел на Кита снизу вверх и возразил:

— Ты же понимаешь, что это физически невозможно?

Он ожидал хоть какого-то понимания, но реакция Кита была холодной.

— Как знать. Может, воспользуемся случаем и ты вообще перестанешь выходить из дома? Тогда и мне…

Кит вдруг осекся на полуслове.

Это было настолько на него не похоже — он никогда не глотал слова и не терялся в разговоре — что Ёну удивленно замер. Что он хотел сказать? Любопытство пересилило страх, и он выжидающе уставился на альфу. Но Кит, похоже, передумал.

— Просто забудь. Это всего лишь физиология, — резко бросил он, меняя тему.

От такого бессмысленного ответа у Ёну опустились руки. Было очевидно, Кит что-то скрывает. Что именно он чуть не сболтнул? Очень хотелось докопаться до правды, но по лицу Кита было ясно, что разговор окончен.

— Спокойной ночи.

Кит поцеловал его в лоб, лег рядом и, как ни в чем не бывало, притянул Ёну к себе за талию, прижимая спиной к своей груди.

Ёну затаил дыхание, чувствуя исходящее от спины тепло огромного тела. Вскоре дыхание Кита выровнялось — он уснул почти мгновенно. А вот к Ёну сон не шел.

«Я точно что-то упустил», — вертелось в голове.

Что именно хотел сказать Кит? Эта мысль, как назойливая муха, не давала покоя. Стоило зацепиться за нее один раз, и она уже не отпускала. Ёну так и проворочался в догадках почти до самого рассвета, пока усталость наконец не взяла свое.