Глава 13

Затаив дыхание, я смотрел на него сверху вниз. Кит молчал, не разжимая хватки. В тишине я чувствовал только две вещи: как бешено колотится мое сердце и как пульсирует жаром запястье, зажатое в его руке. Я невольно облизал пересохшие губы. Нужно было что-то сказать, нарушить это оцепенение, но в голове было пусто. А Кит просто смотрел. Спустя, как мне показалось, целую вечность, я наконец заставил себя разлепить губы:

— Вам… вам что-нибудь нужно?..

Мой голос слабо замер в воздухе. Он определённо слышал, но не реагировал. Вдруг показалось, что сердце вот-вот разорвётся от напряжения.

Внезапно пальцы, сжимавшие мою руку, напряглись еще сильнее. Я едва сдержал болезненный стон, но не смог помешать бровям сойтись на переносице. Хотелось спросить, что он делает, но голос застрял в горле. Кит опустил взгляд, и его лицо… оно изменилось. На нем появилось выражение, которого я не видел никогда прежде. Смесь чего-то настолько сложного, что я не мог разобрать ни единой эмоции. Он смотрел уже не на меня, а на мое запястье в своей руке, и в его взгляде была какая-то мучительная борьба.

— Хах… — тяжело выдохнул Кит и в тот же миг разжал пальцы. Лишившись опоры, я пошатнулся и отступил на шаг. Не удостоив меня даже взглядом, Кит отвернулся к стене. — Достаточно. Уходи.

Я замер на мгновение, моргнув, а затем, словно очнувшись, пулей вылетел из комнаты. Лишь когда дверь за спиной тихо щелкнула, запястье обожгла боль. На бледной коже алел четкий след его пальцев. Кровь бросилась в лицо.

Медленно, будто совершая священный ритуал, я поднес запястье к губам и коснулся горячей кожи.

С губ сорвался тихий стон. Сердце колотилось так яростно, что идти дальше не было сил. Прислонившись спиной к двери его комнаты, я долго стоял с закрытыми глазами, пытаясь унять дрожь.

— Мм-гх… — тяжелый стон вырвался вместе с первым утренним вздохом.

После нескольких попыток мне все же удалось разлепить веки, но голова оставалась тяжелой и туманной. Когда обрывки воспоминаний о прошлой ночи начали складываться в единую картину, я невольно перевел взгляд на свое запястье. На коже проступил слабый синяк. Я осторожно провел по нему кончиками пальцев, и сердце сладко заныло. Пока этот след не исчезнет, я смогу хранить частичку его тепла.

Я уже собирался снова поднести запястье к губам, как в дверь деликатно постучали. Поспешно опустив руку, я сел на кровати. Как и ожидалось, вошел Чарльз.

— Доброе утро. Как насчет завтрака? Мистер Питтман распорядился подать ему в комнату.

— Вот как?.. — вырвалось неприкрытое разочарование. Я тут же прикусил язык и, чтобы скрыть выражение лица, поспешно свесил ноги с кровати.

— Я поем внизу. Спасибо.

Приняв пожелания к завтраку, Чарльз удалился. Лишь тогда я позволил плечам поникнуть и тяжело вздохнул.

Огромный обеденный стол, за которым мы с Китом каждое утро садились вместе, сегодня казался пустым. Это был наш единственный совместный прием пищи за день. Я и не заметил, как успел привыкнуть к этому ритуалу.

— Ах… — В пустой столовой даже тихий стук вилки о фарфор прозвучал громко. Я невольно вздохнул. Отодвинув тарелку, я отказался от сока и встал из-за стола.

Когда я вернулся в свою комнату, чтобы закончить сборы, мир внезапно поплыл перед глазами. Пришлось прислониться к стене, чтобы унять головокружение. Дурное предчувствие сковало нутро. Я слишком хорошо знал это ощущение. Оно приходило раз в месяц, иногда реже, и всегда было предвестником одного и того же. Приближалась течка.

Были и другие едва заметные признаки. С мрачным лицом я достал флакон с блокаторами и, не считая, вытряхнул на ладонь несколько таблеток. Больше, чем положено. Как и всегда.

По дороге на работу Кит ни разу не удостоил меня взглядом. Я делал вид, что занят, бессмысленно водя пальцем по экрану планшета, открывая и закрывая одно и то же расписание. Молчание в замкнутом пространстве автомобиля было почти слишком напряженным.

Вспомнилось его странное выражение лица вчера ночью. Его решение завтракать в одиночестве могло быть простым капризом. Но что-то подсказывало, что дело не в этом.

Я несколько раз набирал в грудь воздуха, чтобы заговорить, но слова не вязались. Стоило ли спрашивать? Что с его настроением? Вряд ли ответит. А если и ответит, то очередной колкостью, от которой больно будет только мне. В начале нашей совместной работы я часто совершал эту ошибку.

«Это не твоего ума дело».

Эту фразу я слышал и напрямую, и читал в его ледяном взгляде. После нескольких таких болезненных уроков выработалась привычка не лезть не в свое дело. Это был вопрос самосохранения.

Но сегодня я и вправду ничего не понимал.

Может, вчера в отеле что-то случилось с Наоми? Но Уиттакер наверняка бы намекнул…

Внезапная вибрация в кармане заставила вздрогнуть. Я выхватил телефон и, увидев, кто звонит, тут же нажал на кнопку ответа.

— Эмма, что случилось? Почему ты звонишь в такое время?

— Прости, Ёну, — растерянно подбирая слова, ответила она. — У меня утром возникли непредвиденные дела, я, скорее всего, опоздаю… Можно я приеду после обеда? Я попрошу Рэйчел передать тебе утренние распоряжения.

— Конечно. …Что-то серьёзное? Если нужна будет помощь, Эмма, дай мне знать в любое время, — серьёзно добавил я, слыша в её голосе тревогу.

— Спасибо, Ёну. Я так и сделаю.

Завершив звонок, я поднял голову и наткнулся на взгляд Кита. Он смотрел на меня в упор, и я почувствовал себя пойманным на чем-то предосудительном.

— Эмма сообщила, что у нее срочные дела, приедет после обеда. Я разрешил, — отрапортовал я.

Кит ничего не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Стало настолько неуютно, что я уже собирался добавить что-то еще, но тот заговорил первым. Его голос был ровным и лишенным всякого тепла.

— И когда тебе станет лучше?

Внезапный вопрос заставил опешить. Я-то был уверен, что мне уже гораздо лучше, и даже передавал ему слова Стюарда… Но после недавнего срыва из-за Грейсона я не мог дать никаких гарантий. Я не мог даже покинуть офис без него. Пока я мучительно подбирал слова, не зная, что ответить, Кит едва заметно нахмурился и отвернулся к окну, обрывая наш зрительный контакт.

— Ты так утомляешь.

Внутри будто что-то рухнуло. Как я мог забыть? Этот человек держал меня рядом лишь потому, что так было удобно.

Воспоминания о его руках, сжимавших мои плечи во время приступа, о тихом голосе, усмирявшем мою панику — все это, еще недавно бывшее источником сладкого трепета, теперь вернулось болью.

Глупая вера в то, что за его поступками был скрытый смысл, оказалась самообманом. Я и раньше знал это. Просто хотел притвориться, что не понимаю, хотел продлить иллюзию хоть на немного. Но зачем же было рушить ее так внезапно?

Я смотрел на своё бесстрастное отражение в окне и думал. В конце концов, происходящее закономерно. Этот человек понятия не имеет о моих чувствах. Он не знает и не должен знать, что его слова могут ранить.

Да и если бы узнал… разве что-то изменилось бы?

Ведь для него я — не больше, чем функция. Пустое место.

— Простите, что доставляю вам столько хлопот, — произнёс я обычным ровным тоном.

Кит не ответил.

На следующей консультации я должен попросить Стюарда дать точный прогноз. Узнать, существуют ли более быстрые методы лечения. Я не могу вечно зависеть от Кита. Если я и вправду стану ему в тягость, на этот раз падение на самое дно будет окончательным.

Назначить встречу с Чейзом Миллером удалось только после череды изматывающих переговоров. Я с самого начала предполагал, что будет непросто, но от того, что худшие опасения сбываются, никогда не становится легче.

— Вы ведь четко сказали, что среда у вас свободна.

Встречу переносили уже дважды, и я с трудом сдерживал ледяное раздражение в голосе.

— Поймите, — после тяжелого вздоха начал запинаться менеджер по телефону, — у него в расписании было чисто, я проверял несколько раз! И тут он заявляет, что все нужно перенести…

— Будьте добры, объясните причину, по которой вы срываете встречу в день её проведения!

Менеджер издал страдальческий стон и ответил:

— Сказал… у него нет настроения выходить из дома…

— Да!.. — я едва не зарычал в трубку. С огромным усилием проглотив готовые сорваться ругательства, я запрокинул голову и уставился в потолок, считая до десяти.

Понадобилось несколько секунд, чтобы вернуть контроль над голосом. Внезапно накатила дикая усталость.

— Скажите честно, вы вообще собираетесь подписывать этот контракт?

— Конечно, конечно! — затараторил менеджер. — Чейзу очень понравилась роль! То есть, новая роль, разумеется, новая!

— Тогда почему…!

Новая волна ярости обожгла горло. На том конце провода снова замялись.

— Ну… понимаете… он… он просто очень подвержен перепадам настроения…

Я замолчал. Закрыв глаза, сделал медленный вдох, заставляя себя считать до десяти и вспоминать какие-то дурацкие афоризмы о терпении. Потратив на это несколько секунд, я заговорил уже более спокойным тоном:

— В таком случае, пожалуйста, уточните, когда у него появится настроение завершить сделку. Если вы перенесете встречу снова, тогда…

Я хотел было пригрозить, что мы в одностороннем порядке расторгнем контракт, но не мог — это была пустая угроза. Вместо этого с моих губ сорвался сдавленный стон отчаяния, и менеджер тут же заговорил:

— Не волнуйтесь, на этот раз все будет точно! Клянусь вам, когда он выкидывает такие фортели, мне, как его менеджеру, тоже приходится несладко...

В конце концов, его положение было ничуть не лучше моего — мы оба были заложниками воли своих непредсказуемых начальников. Подавив неуместный приступ сочувствия, я холодно и четко согласовал с ним новое время.

— Пожалуйста, проследите, чтобы на этот раз он сдержал обещание.

Еще раз напомнив об этом, я завершил разговор. Но ни капли доверия к его словам не было. Что скажет Кит, если встреча сорвется снова? До сих пор он реагировал на подобные выходки безразлично. А у меня от попыток перекроить его график под чужие капризы голова шла кругом.

Скрипнув зубами от бессильной ярости, я снова погрузился в расписание Кита, лихорадочно обзванивая людей, чьи планы теперь летели ко всем чертям из-за прихоти одного актера.

Местом встречи с Чейзом Миллером было лаунж-кафе в одном из самых фешенебельных отелей города. Вход в это заведение, работавшее по системе закрытого клуба, строго контролировался. Разумеется, для людей уровня Кита Питтмана делали исключение.

— Добро пожаловать, мистер Питтман.

При виде нас метрдотель почтительно склонил голову и лично проводил к забронированному столику. Оставив Уиттакера и остальную охрану у входа, я последовал за Китом через зал.

Я бывал здесь не раз, но каждый раз этот интерьер, с его позолотой, бархатом и тихим звоном хрусталя, давил своей роскошью. Я шел, нарочно расправив плечи, чтобы не казаться слишком зажатым, а сам думал, что нужно обладать стальными нервами, чтобы в таком месте спокойно пить кофе, будто ты здесь родился.

Кит занял место за столиком у панорамного окна. Для меня, чуть позади, был приготовлен стул поменьше. Я молча занял его и бросил взгляд на часы. Было ровно назначенное время.

С самого утра я чувствовал себя как на иголках, ожидая звонка с очередным отказом. К счастью, два контрольных звонка менеджеру закончились его клятвенными заверениями: «Сегодня все будет в силе, я вам обещаю!». Хотелось верить, но тревога все равно не отпускала.

А Чейз Миллер вообще отличается пунктуальностью?

Я попытался вспомнить, но в голову ничего не приходило. Да и откуда мне знать, если до этого я видел его только на экране? Это была наша первая встреча.

Интересно, какой он в жизни?

Несмотря на всю головную боль, что он мне доставил, было любопытно. Я уже давно не в том возрасте и положении, чтобы пищать при виде знаменитостей, но… это было другое. Пусть я и работаю на вершине индустрии развлечений, но увидеть вживую самого востребованного и высокооплачиваемого актера своего поколения — такая возможность выпадает нечасто.

Кстати, а Чейз Миллер был на прошлогодней новогодней вечеринке?

Приглашение ему точно отправляли. Помню, что приходил Грейсон. А вот Чейза память решила стереть.

Пока я рассеянно перебирал в уме списки гостей давно минувших праздников, рядом возник официант.

— А, спасибо.

С опозданием взяв меню, я принялся изучать раздел с напитками. Мельком взглянул на Кита, но перед ним ничего не стояло.

— Мистер Питтман, вам эспрессо? Или, может, чай? — осторожно спросил я.

Кит, не отрывая взгляда от панорамы за стеклом, коротко бросил:

— Чай.

— Будет сделано. Позволите мне выбрать сорт?

Молчание было знаком согласия. Я жестом подозвал официанта, который принес специальный набор с пробниками. Поочередно поднося к лицу несколько стеклянных колб и вдыхая ароматы, я выбрал несколько сортов, которые, как знал, должны были прийтись Киту по вкусу, и попросил составить из них купаж.

— И мне, пожалуйста, то же самое.

Забрав меню и пробники, официант бесшумно удалился. Я сидел с идеально прямой спиной, глядя в затылок Киту. Все как всегда. Тонкий аромат его парфюма, аккуратная стрижка темных волос, сильная шея, широкие плечи — все было на своем месте.

Глядя на этого мужчину, я внезапно осознал.

Пора бы уже положить конец этим чувствам.

Если отсчитывать с того дня, когда я впервые осознал, что мое сердце разбито, прошло уже несколько лет. Надежду на взаимность я похоронил давно, но так и не смог избавиться от этого изматывающего восхищения. Годы, потраченные впустую.

Сколько раз я решал, что с меня хватит? Сколько раз говорил себе, что это финал? Но хватало одного случайного взгляда, чтобы пепел в груди снова вспыхивал пожаром. Я прекрасно осознавал безнадежность этой болезни, но не мог вырвать из души эту идиотскую надежду.

Скрывать свои чувства было так же естественно, как дышать. Это давно стало частью меня. И тем ироничнее было осознавать, что именно сейчас, в этот самый миг, я чувствую такую пустоту.

«Ты так утомляешь.»

Его утренние слова снова вонзились в сердце. Я медленно закрыл глаза, потом снова открыл. Ничего не изменилось. Кит по-прежнему смотрел в окно, игнорируя мое существование, а я по-прежнему смотрел на его спину.

Впервые за все эти годы я почувствовал не боль, не тоску, а усталость. Я устал любить его.

Кажется, вправду пришло время поставить точку.

Тихий стук фарфоровой чашки о блюдце отвлек меня. Кит опустошил чашку чая. Встала дилемма: заказывать еще или нет? Я бросил нервный взгляд на часы. Чейз Миллер не так и не появился.

Что, черт возьми, происходит? Авария? Хотелось бы верить, потому что заставить Кита Питтмана ждать два часа — это было самоубийством. Через полчаса я позвонил менеджеру. «Уже подъезжаем», — заверил он, рассыпаясь в извинениях. Еще через полчаса ответ был тем же. Во время третьего звонка я уже не выдержал и прошипел в трубку:

— Вы вообще едете или нет?

— Едем, — растерянно ответил он, но веры ему уже не было. И вот, прошло два часа.

Неужели он и вправду собирается все отменить? Уже после того, как вытащил нас сюда? Просто потому, что у него «нет настроения»?

Нервный взгляд снова упал на часы, а затем на пустую чашку. Я всё же поднялся и взял фарфоровый чайник, но сердце екнуло от дурного предчувствия.

Он оказался почти невесомым. Словно в подтверждение моих опасений, остатков чая едва хватило, чтобы покрыть дно чашки. Я молча поставил чайник на место и украдкой взглянул на Кита, лихорадочно соображая, что делать. Заказать еще? Просто сидеть и ждать?

— Эм, мистер Питтман…

Не успел я договорить, как Кит внезапно поднялся из-за стола. От неожиданности я вздрогнул и отпрянул, чем привлёк внимание Кита. Он смерил меня взглядом, в котором читался немой вопрос «Что с тобой?», и я, залившись краской, поспешно выпрямился.

— Простите.

Кит, не проронив ни слова, развернулся и направился к выходу. Терпение его лопнуло. Как и всегда, я засеменил за ним, с трудом поспевая за широким уверенным шагом.

— Приходите ещё. Спасибо за визит.

Мы миновали сотрудника, вежливо поклонившегося у выхода, и уже пересекали просторный холл, когда…

…А?

Взгляд зацепился за фигуру какого-то мужчины. Он нервно мерил шагами холл, то и дело оглядываясь на вход — вид у него был как у зверя в клетке. Увидев выходящего из кафе Кита, он застыл. А затем на мгновение зажмурился и сжал кулаки так, что они задрожали. Этот жест был похож не то на молитву, не то на последнюю решимость.

Что это…

Пока я с недоумением наблюдал за ним, подошел Уиттакер.

— Ёну, что случилось? Чейз Миллер так и не пришёл? Может, мы его пропустили? Мы всё время следили за входом, но не видели даже его тени. Не могли же мы его не узнать…

Он был обескуражен не меньше моего. Вот так поступить с самим Китом Питтманом… Я сам был тому свидетелем, но разум отказывался верить. Но если это не коллективный бред, то факт оставался фактом. Я с трудом сглотнул.

— Он не пришёл.

— Господи, да что за тип…! — коротко выругался Уиттакер.

И в тот же миг подозрительный мужчина сорвался с места. Он бросился вперед. Прямо на нас.

— Эй! — только и успел выдохнуть я.

Все произошло слишком быстро. Никто не успел среагировать. Время будто растянулось, превратившись в вязкую субстанцию. Я видел все с неестественной, кошмарной четкостью: как мужчина несется прямо на Кита, как в его руке, выхваченной из-за пазухи, холодно блеснула сталь.

— Кит!..

Собственный крик дошел до сознания будто издалека, с опозданием на целую вечность.

КОНЕЦ 1 ТОМА