Экстра«Поцелуй меня, идиот»

— Нгх, ах, а…

Тяжелое прерывистое дыхание не затихало ни на секунду. Издавая лихорадочные стоны, я цеплялся за широкие плечи Кита. Ладони скользили по влажной от пота коже, пальцы сами собой впивались в неё, ища опору.

— Ха-а… Ах.

Я изо всех сил сжал его плечи, но ногти лишь бессильно прочертили дорожки вниз. Нависающий надо мной Кит отозвался глубоким гортанным стоном. Рассудок плавился. Когда наши губы слились воедино, я, не помня себя, обвил его шею и жадно сплелся с ним языками. Темп стал неистовым; я окончательно сбился с ритма, но пытаться подстроиться было уже бесполезно. Оставалось лишь позволить беспомощному телу сотрясаться, из последних сил удерживая ускользающее сознание.

Когда напряжение достигло пика, Кит замер и, глухо рыкнув, излился в меня.

— Ха-а… — судорожно выдохнул я, чувствуя, как каждую мышцу охватывает мелкая сладкая дрожь.

Кажется, я провалился в короткое забытье.

Из дымки сна меня вырвали прикосновения и легкие укусы. Кит, обнимая меня со спины, покрывал поцелуями шею, плечи, прихватывал зубами мочку уха. Его ладонь, к моему стыду, медленно поглаживала низ моего живота — словно он проверял то, чем только что наполнил меня.

— …Можем повторить, — предложил я, преодолевая неловкость.

Мы делали это уже не первый раз за ночь, а я хотел снова… Не решит ли он, что я слишком распутный? Я замер, пытаясь угадать его реакцию, но Кит вместо ответа просто скользнул рукой ниже. Как только его большая горячая ладонь накрыла меня там, я невольно зажмурился и шумно выдохнул:

— Ах!..

Кит, вонзив зубы в мое дрожащее плечо, ласкал мою плоть. Жар снова разлился по венам, но, к моему разочарованию, именно в том месте возбуждение возвращаться не спешило. Я растерянно моргнул, и тут над ухом раздался насмешливый голос Кита:

— Почему он такой маленький?

Я резко обернулся. Его улыбка была такой наглой и одновременно обезоруживающей, что щеки мгновенно вспыхнули. Я понимал, что он просто дразнит меня, но уязвленная мужская гордость не позволила промолчать. Я нарочито серьезно огрызнулся:

— У меня нормальный, средний размер. Это просто у вас они какие-то огромные!

— У нас?

Лицо Кита мгновенно окаменело. Что это с ним? Я опешил, а он уже проскрежетал зубами:

— Ты сейчас сравниваешь меня со своими бывшими мужиками?

Его возбужденная плоть, казалось, готовая сию же секунду снова ворваться в меня, требовательно толкнулась в бедро. Я запаниковал и, совершенно не подумав, начал оправдываться:

— Нет, не в этом дело, я про обычную статистику! В туалете же у всех видно, ну…

Кит замолчал. Он сверлил меня тяжелым взглядом, словно взвешивая, стоит ли верить этому нелепому аргументу, и наконец произнес:

— Впредь не пользуйся общественными туалетами.

— …

Он же понимает, что несет чушь? От неожиданности я лишился дара речи и просто таращился на него. Кит убрал руку, опрокинул меня на спину и тут же навис сверху, накрывая мои губы своими, пресекая любые возражения. Я ответил на поцелуй. Его губы скользнули на щеку, прошлись по шее и добрались до уха. Напоследок, чувствительно прикусив мочку, Кит вдруг спросил:

— Когда будешь меня связывать?

О чем это он? Вопрос был настолько внезапным, что я лишь глупо захлопал глазами. Кит отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. И только спустя пару секунд до меня дошло.

— Э-э…

Ну конечно. Я ведь сам наплел ему, что люблю связывать партнеров и доминировать сверху.

В памяти всплыла та нелепая ложь, которую я сболтнул несколько лет назад, и от паники язык начал заплетаться. Прошло столько времени, а он до сих пор помнит! Господи, хоть бы он забыл об этом, умоляю…

Пока я лежал, оцепенев от ужаса, Кит снова наклонился и поцеловал меня. Нас окутал его соблазнительный, мягкий и сладкий аромат. Тело отозвалось возбуждением, но сердце колотилось уже по совсем другой причине.

— Э-э, послушай… Не обязательно устраивать такие игры…

«Нам ведь и так хорошо», — хотел добавить я, но слова застряли в горле, стоило увидеть выражение лица Кита. Он сверлил меня пронзительным взглядом, и я услышал, как скрипнули его зубы.

— Ты ведь не хочешь сказать, что с другими ты это делал, а со мной не будешь?

— Конечно, нет! Разумеется, будем, да! Почему бы и нет!

Сам того не желая, я выпалил это слишком громко и фальшиво. Под его всё ещё тяжелым недоверчивым взглядом пришлось, запинаясь, срочно искать оправдания:

— Просто… нужна подготовка… э-э, нужно кое-что купить.

— …

— Ты же не захочешь пользоваться вещами, которые использовали другие мужчины?

Блеф сработал. Только после этих слов лицо Кита немного смягчилось. Он снова прильнул к моим губам и настойчиво спросил:

— Так когда?

Я постарался ответить как можно небрежнее, но голос дрогнул:

— З-завтра?

Черт, надо было назвать дату подальше… Я тут же пожалел о своих словах, но было поздно. Кит с довольной улыбкой нежно убрал волосы с моего лба.

— Жду с нетерпением.

Пожалуйста, не надо…

Я побледнел, но произнести это вслух не решился. Кит, воспользовавшись моим замешательством, снова прижался сзади и толкнулся в меня твердым горячим членом. Влажное нутро мягко раскрылось, послушно принимая его до самого основания.

— Ах… ха-а…

Вскоре я зажмурился, выдыхая раскаленный воздух и отдаваясь ощущениям, но даже на пике наслаждения все мои мысли были заняты страхом перед завтрашним днем.

Мир, конечно, и не подумает рухнуть...

Глядя в ослепительно-голубое ясное небо, я отчаянно прокручивал эту мысль в голове. Желать конца света только потому, что я до смерти боюсь предстоящей ночи — не слишком ли это эгоистично по отношению к людям, которые честно трудятся и живут своей жизнью? Подавив укол совести, я всё же продолжил истово молиться. Если уж апокалипсис отменяется, то пусть Кит хотя бы слегка, совсем чуть-чуть приложится где-нибудь головой. Ровно настолько, чтобы забыть события прошлой ночи.

А заодно пусть забудет и ту чушь, которую я наплел ему несколько лет назад.

Пока я усердно посылал запросы в небесную канцелярию, в кармане ожил телефон. На экране высветилось имя Кита. По спине пробежал холодок, и я, стараясь унять дрожь в голосе, ответил:

— Э-э, м-м, да?

— …Ты пообедал? Всё в порядке?

Он говорил буднично, но я, цепляясь за последнюю надежду, с замиранием сердца спросил:

— А, да… Слушай, ты сегодня, случайно, не задержишься?

В трубке послышался короткий низкий смешок.

— Ещё чего. Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не приехать прямо сейчас. Но днём важная встреча, так что придется потерпеть.

В голосе Кита звучало такое сожаление, что я беззвучно сглотнул. А он тут же добил меня вопросом:

— Ты ведь уже всё подготовил?

Так вот зачем он звонил — проверить.

Я окончательно понял, что отвертеться не получится. Судный день настал.

— Э-э… нет, как раз собираюсь выходить. Спенсер сейчас спит, так что…

— Хорошо, — он понизил голос до вкрадчивого, пугающе сладкого шепота. — Жду с нетерпением.

Мы обменялись ещё парой фраз и повесили трубку, но я совершенно не запомнил, о чём шла речь. В голове билась лишь одна мысль. Как пережить это неминуемое бедствие.

Список людей, к которым можно было бы обратиться с такой деликатной проблемой, оказался удручающе коротким. Пересиливая жгучий стыд, я набрал номер Джоша.

— О, привет! Как дела? — как всегда бодро и радостно ответил он.

После обмена дежурными любезностями — мне пришлось пару раз глубоко вздохнуть, обсудить погоду и даже издать страдальческий стон для убедительности — я наконец перешел к заготовленной речи:

— Слушай, тут такое дело… я хотел бы купить кое-какие… кхм, игрушки. Может, ты знаешь, где лучше?

— Игрушки? Какие? — спросил Джош так невинно, словно действительно не понимал.

Не в силах вынести этого позора, я закрыл лицо ладонью. Казалось, жар пылающих щек передается даже руке. К счастью, спустя пару секунд до Джоша всё-таки дошло.

— А-а, эти игрушки… Прости, но у меня нет подобных… увлечений, так что я не в курсе.

Я почувствовал, как отчаяние накрывает с головой. Опозорился зря! Но тут Джош задумчиво предложил:

— Может, позвонишь Дейну? Вот он точно должен в этом разбираться.

— …Дейну?

Я переспросил, пораженный до глубины души. Беспокоить его по таким пустякам? Да я скорее под землю провалюсь! Стоило мне представить его ледяное лицо и холодный отказ, как Джош поспешил дать совет:

— Скажи, что в благодарность купишь что угодно для Дарлинг, и он придет.

…И ровно через два часа Дейн появился в условленном месте.

Мелодичный звон колокольчика над входом заставил меня обернуться. Я тут же расплылся в улыбке.

Тяжелая дверь с тонированным стеклом отворилась, и вошел Дейн. Выглядел он, мягко говоря, небрежно: старые потертые джинсы, простая белая футболка, на груди расплылось серое пятно. Кажется, по телефону он упоминал, что возится с цементом на крыльце. Видимо, сорвался из дома в чем был.

И всё же эффект он произвел мгновенный. Парень за прилавком буквально забыл, как дышать, и уставился на вошедшего, не в силах отвести взгляд. Дейн принадлежал к той редкой породе людей, которые выглядели бы сексуально, даже напялив на себя мешок из-под картошки.

Пока я размышлял об этой вопиющей несправедливости природы, Дейн скользнул взглядом по магазину, заметил меня и решительно направился навстречу. Я задрал голову — он возвышался надо мной дюймов на пять, не меньше — и выдавил приветствие:

— Давно не виделись, Дейн. Как поживаете?

Громко лопнув пузырь из жвачки, он смерил меня скучающим взглядом и, проигнорировав вопрос, сразу перешел к делу:

— Ну и? В какие игры играть собрались?

— Э-э, ну, как бы… — Я от смущения уставился в пол и едва слышно пробормотал: — Связывание…

— И всё?

— А?

Я рефлекторно вскинул голову. Дейн нахмурился:

— Вы что, собираетесь заниматься только этим всю ночь напролет? Скука смертная. Или Питтман кончает, стоит его только веревкой обмотать?

— Н-нет, конечно, нет!

Я в панике начал отнекиваться, но Дейн продолжал смотреть на меня сверху вниз с немым вопросом: «Ну и? Дальше что?». Снова раздался громкий щелчок лопнувшей жвачки. Мне нечего было ответить.

— Э-э, ну, в общем… я надеялся, что вы… что Дейн что-нибудь посоветует…

Я сгорал от стыда и, кажется, окончательно потерял дар речи. Дейн какое-то время молча разглядывал мое пылающее лицо, а затем резко развернулся. Широким шагом он направился к стойке, без колебаний схватил корзинку и двинулся вдоль стеллажей, не глядя сгребая с полок всё подряд.

Я только растерянно моргал. Куда столько?!

Наполнив довольно большую корзину доверху, он напоследок выудил какой-то журнал. Повернувшись ко мне, Дейн демонстративно постучал пальцем по заголовку на обложке: «Практическое руководство по использованию новых игрушек».

Меня накрыло волной облегчения от этой неожиданной заботы, но Дейн уже шагал к кассе. Я поспешил следом. Бедный сотрудник магазина, пробивая товары, так и не смог оторвать от него восхищенного взгляда.

Из-за того, что кассир витал в облаках, он дважды ошибся в расчетах, и только с третьей попытки я смог наконец протянуть карту. Пока сотрудник дрожащими руками упаковывал гору покупок, Дейн ловко выудил из общей кучи пару коробочек.

— Это отдельно.

С этими словами он невозмутимо повесил отдельный пакет себе на запястье. Я невольно поднял на него взгляд, но наткнулся на непробиваемое спокойствие. Его вид красноречиво говорил: «Есть возражения?». Я лишь неловко улыбнулся.

— Приходите ещё… — пролепетал нам вслед пунцовый кассир.

Дейн лишь коротко кивнул. Мы вышли на улицу, где нас уже ждала охрана. Отмахнувшись от предложения помочь с пакетами, мы нырнули в спасительную прохладу автомобиля.

Только когда дверца захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, я почувствовал, как бешеная пляска сердца начинает замедляться. Ко мне вернулось самообладание — по крайней мере, его хватило, чтобы повернуться к Дейну и спросить о следующем пункте назначения. Я ведь обещал отблагодарить его подарком.

Дейн ответил с абсолютным безразличием:

— В «Тиффани».

...И домой этот невозмутимый человек возвращался, сжимая в руке кошачий ошейник, усыпанный неприличным количеством бриллиантов.

Никогда еще день не пролетал с такой пугающей скоростью. Я метался по дому, не находя себе места. Даже играя со Спенсером на ковре, я то и дело косился на часы, чем, кажется, встревожил ребенка. Он настойчиво дернул меня за руку, требуя внимания.

— Ох, прости, Спенс.

Я подхватил малыша на руки и звонко чмокнул в щеку. Спенсер, которому стало щекотно, заливисто рассмеялся. Я улыбнулся в ответ, но внезапно затылком почувствовал чужой взгляд. Обернувшись, я наткнулся на Кита. Он стоял в дверях и молча наблюдал за нами. Меня словно парализовало.

Кит, будто не заметив моего оцепенения, легко шагнул навстречу.

— Я дома, — ласково произнес он.

Поцеловал меня, перехватил Спенсера и высоко подбросил его в воздух — комната наполнилась радостным визгом.

Кит смотрел на сына с невероятной нежностью, осыпая поцелуями лицо смеющегося малыша. Наконец, крепко прижав его к себе, он протянул мне свободную руку. Я вложил в нее свою ладонь и позволил поднять себя с пола.

Но стоило нашим взглядам встретиться, как я увидел в его глазах нескрываемое голодное предвкушение. По спине пробежал холодок.

После ужина я поспешил ретироваться под предлогом того, что нужно уложить Спенсера. Жизненно необходима была отсрочка, хотя бы на пару минут, чтобы собраться с духом. Но, как назло, Спенсер уснул мгновенно. Он всегда был спокойным ребенком, но сегодня это сыграло против меня. Я всерьез боролся с искушением легонько потрясти его и разбудить.

Совершить эту подлость я не успел — дверь бесшумно отворилась, и вошел Кит. Увидев мирно сопящего сына, он, словно это было само собой разумеющимся, подошел сзади, обнял меня за талию и властно притянул к себе. Уткнувшись носом мне в макушку, он глубоко вдохнул мой запах и прошептал:

— Пойдем в спальню?

Я судорожно сглотнул пересохшим горлом. Захотелось вырваться и сбежать, но Кит, словно прочитав мои мысли, одним движением подхватил меня на руки. Глядя в его улыбающееся лицо, я так и не смог выдавить из себя ответную улыбку. Оттягивать неизбежное было больше нельзя.

Опустив меня на кровать, Кит невесомо коснулся губами моих губ, выпрямился и спросил:

— Ну, и что мне делать?

Он ведь никогда не пробовал подобные игры, верно? Я нервно посмотрел на него снизу вверх. Вряд ли в этом мире найдется безумец, которому пришла бы в голову дерзкая фантазия связать Кита Питтмана. Да и тогда, в прошлом, он отреагировал на мою ложь с искренним недоумением.

Значит, если я буду немного неуклюж, он, наверное, не поймет»

Я украдкой вытер вспотевшие ладони о простыню и, напустив на себя вид знатока, скомандовал:

— Для начала ложись. И разденься. Полностью.

— Хорошо.

Он не колебался ни секунды. Одежда исчезла мгновенно, словно по волшебству. Я даже не успел попросить «помедленнее», а он уже раскинулся на кровати абсолютно нагим.

— А дальше?

— Подожди… — выдавил я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

Я вызубрил тот журнал почти наизусть. Главное — спокойствие и ледяная невозмутимость.

Напустив на себя вид бывалого доминанта, я потянулся за наручниками. Но стоило повернуться, как я с треском провалил роль — скользкий от пота металл вырвался из пальцев.

— Черт!

Наручники с громким звоном ударились об пол. Вся уверенность испарилась в одно мгновение. Я торопливо подхватил игрушку и опасливо глянул на кровать — Кит наблюдал за мной с пугающей расслабленностью. На его губах даже играла легкая улыбка.

Мелькнула шальная мысль пристегнуть его к спинке кровати и дать деру. Но я прекрасно понимал, что последствия будут фатальными. Поэтому на ватных ногах я шагнул к кровати, до белых костяшек сжимая злополучные наручники.

— Я свяжу тебя, — прошептал я, пытаясь придать голосу властности, но вышло хрипло.

Кит прищурился. Кажется, вместо угрозы это прозвучало как соблазн — в его темных глазах тут же вспыхнул хищный огонек. Он охотно протянул руки. Я попытался защелкнуть замок, но пальцы не слушались, и наручники снова выскользнули, упав прямо ему на широкую грудь.

— Д-давно практики не было… — жалко оправдался я.

Кит не стал слушать. С видом человека, у которого кончается терпение, он сам подхватил наручники и с щелчком застегнул браслет на левом запястье. Второй пришлось застегивать мне.

В воздухе сгустился тяжелый, пьянящий запах его феромонов. Голова пошла кругом.

Что дальше?

С трудом заставив мозг работать, я лихорадочно перебирал в памяти инструкции из журнала. Я был готов. Я смотрел видео. Теория была идеальной. Собрав остатки мужества, я перекинул ногу и оседлал бедра Кита.

— Это всё? — вдруг спросил он.

— Ч-что? В смысле? — я опешил и снова начал заикаться.

Кит слегка повел руками, звякнув цепью, и спокойно пояснил:

— Эту дешевку я порву одним рывком, стоит только захотеть. Разве ты не собираешься привязать меня к изголовью?

Чёрт.

Паника накрыла меня с головой. Что делать? Снять и перевязать?

— П-погоди минутку.

Мысли путались, алгоритм действий рассыпался. Так, сначала снять. Потом закрепить над головой… Стоп. У этой кровати же нет стоек! Привязывать не к чему! В гостевой спальне кровать другая? Предложить перейти туда? Нет, какой идиот меняет локацию в самый разгар процесса? Я о таких парах еще не слышал.

Я сидел верхом на Ките, беспомощно озираясь по сторонам в поисках решения. Кит, молча наблюдавший за моими метаниями, вдруг тихо спросил:

— …Ты передумал?

— Ч-что?..

Я снова начал заикаться, и меж его бровей пролегла тень раздражения.

Что сказать? Как объяснить?

Мысли метались в панике, я лишь беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Кит терпеливо ждал, но пауза затягивалась, а нужные слова так и не приходили. В конце концов он тяжело вздохнул.

— Я понял. Снимай.

От неожиданности я замер. Кит сел на краю кровати. С его лица исчезли любые эмоции, оставив лишь ледяное безразличие — словно он мгновенно потерял ко мне всякий интерес.

— Дело не в том, что я не хочу! Просто… ну… — воскликнул я, пытаясь спасти положение.

— Где ключи?

Он оборвал меня ровным тоном, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Поколебавшись, я указал на ящик комода. Кит тут же встал, достал ключ и, звякнув металлом, освободил свои запястья.

Я с тоской смотрел на его широкую спину. Он всё не так понял. Может, сказать, что я готов прямо сейчас? Но он уже остыл… Не станет ли ему это противно?

— …Ты чего?

Услышав вопрос, я вскинул голову. И только в этот момент понял, что в уголках глаз предательски защипало. Кит уже успел запахнуть халат, скрывая свое тело — этот жест показался мне возведением стены.

— Ха-а… — он устало потер переносицу и тихо спросил: — Тебе настолько было неприятно?

Я отчаянно замотал головой, но он, похоже, мне не поверил.

— Успокойся. Я больше не буду тебя принуждать.

Не ведая, что на самом деле творится у меня в душе, он добил меня следующей фразой:

— Я прекрасно понял, ты не хочешь заниматься подобным. По крайней мере, со мной.

В его голосе не было ни яда, ни злости, лишь сухая констатация факта. Разумеется, это была неправда. Но Кит уже убедил себя в обратном. Я пытался найти слова для оправдания, но горло перехватило спазмом. Видя мое состояние, он жестом остановил меня:

— Всё, отдыхай. Не накручивай себя.

Кит погладил меня по щеке и коротко коснулся губ. Этот жест был таким бережным и нежным, что мне стало еще больнее.

Конец света не наступил, но результат оказался именно таким, о каком я, кажется, молил небеса. Кит больше не будет требовать от меня подобных игр. Но засыпая в его объятиях — Кит обнял меня, но так и не тронул — и слушая его ровное дыхание, я чувствовал, как на душе становится невыносимо тяжело.

Когда я открыл глаза, вторая половина кровати уже остыла — Кит уехал на работу.

Я панически перевел взгляд на часы, и остатки сил покинули тело. Я проворочался почти до самого рассвета и, разумеется, безнадежно проспал. Впрочем, даже после этих жалких четырех часов забытья голова налилась свинцом, а желудок скручивало от нервов, но спать дальше не хотелось.

Пока я сидел на кровати, тупо глядя в одну точку, раздался деликатный стук, и в приоткрывшуюся дверь заглянул Чарльз.

— Вы проснулись? Спен…

— Папочка!

Чарльз не успел договорить — маленький ураган проскочил у него между ног. Спенсер, спотыкаясь на ходу от избытка чувств, мчался ко мне. Увидев, как он запутался в собственных ножках и начал падать, я поспешно соскочил с кровати и подхватил его у самого пола.

Я уткнулся носом в мягкую щечку, и малыш, звонко рассмеявшись, крепко обнял меня за шею. Чарльз, с неизменной невозмутимостью наблюдавший за этой сценой, спросил:

— Что желаете на завтрак? Принести сюда?

Аппетита не было ни на грош. Я собирался ограничиться лишь чашкой чая, но взгляд упал на личико Спенсера, и совесть не позволила мне голодать. Я попросил добавить к чаю бисквиты и пудинг, надеясь на этом закончить, и отпустил Чарльза.

Однако дворецкий вернулся, толкая перед собой сервировочный столик, буквально ломившийся от блюд: салаты, свежий хлеб, пышный омлет, гора фруктов.

— Вы обязаны съесть всё, — безапелляционно заявил он и, оставив это суровое наставление, вышел.

Пришлось через силу запихивать в себя еду, которая на вкус казалась не лучше картона. Когда я с трудом одолел две трети порции, время обеда уже давно миновало.

Спенсер, усердно игравший всё это время, к полудню окончательно выбился из сил и начал клевать носом. На меня тоже навалилась свинцовая усталость. Я уложил ребенка, прилег рядом, и нас обоих мгновенно утянуло в сон.

Я вынырнул из забытья внезапно. Комната уже погрузилась в густые сумерки.

Попытавшись приподняться, я обнаружил, что место рядом со мной пустует. Сон как рукой сняло, кровь мгновенно отхлынула от лица. Я резко повернул голову и вздрогнул, встретившись взглядом с другим человеком.

От испуга перехватило дыхание.

— Кит…

Осознав, кто это, я выдохнул его имя с запоздалым облегчением. Кит сидел в глубоком кресле у окна, сливаясь с полумраком, и неотрывно смотрел на меня. Как давно он здесь? Я открыл было рот, чтобы спросить, но Кит заговорил первым. Его голос прозвучал пугающе ровно в тишине комнаты:

— Спенса перенесли в детскую.

— А…

Напряжение немного отпустило, плечи расслабились. Он так же небрежно продолжил:

— Выспался?

— А? Да, — я смущенно кивнул, чувствуя себя неловко. — Прости, я не слышал, как ты вошел… Как прошел день?

— Ничего особенного, — отозвался он. — Но есть кое-что, что не дает мне покоя.

При этих словах сердце екнуло — я невольно вспомнил прошлую ночь. Кит медленно поднялся с кресла. Я завороженно наблюдал, как он своими привычными широкими шагами подошел к столу. Там лежала стопка журналов и еще какие-то вещи.

Глядя, как он берет их в руки и разворачивается ко мне, я, охваченный дурным предчувствием, перестал дышать.

Кит подошел вплотную к кровати и небрежно бросил передо мной стопку глянца. Журналы с глухим шлепком упали на одеяло и раскрылись, демонстрируя во всей красе свои кричащие развратные обложки. У меня пересохло в горле. Нависая надо мной темной скалой, Кит потребовал:

— Объясни, что это такое.

Язык мгновенно прилип к небу. Журналы, которые я вчера так усердно штудировал, были измяты, уголки загнуты — явные следы моих стараний. Неужели я зачитал их до дыр? Сгорая от стыда, я нерешительно поднял голову и тут же наткнулся на его колючий тяжелый взгляд.

Нужно что-то сказать. Я судорожно сглотнул и с трудом выдавил:

— Как ты это…

Я поспешно захлопнул рот, вовремя прикусив язык, чтобы не ляпнуть «как ты это нашел». Но лицо Кита оставалось непроницаемым, как маска.

— Спенс это читал.

— Что?!

Земля едва не ушла у меня из-под ног. Увидев, как с моего лица мгновенно сходит краска, Кит слегка нахмурился, но тут же пояснил:

— Точнее будет сказать, он с этим играл. Мне сказали, он нашел это под кроватью.

— Он видел… содержимое? Всё?

— К счастью, только эту книгу.

Кит поднял руку, демонстрируя «Руководство по использованию игрушек». Это был сухой справочник — сплошной текст с описанием техник, без единой иллюстрации или фотографии.

— Фу-х… — воздух вырвался из моих легких.

Но облегчение было недолгим. Кит, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом сверху вниз, припечатал:

— А теперь объясняй.

Дыхание снова застряло в горле. Я замер, а его голос, низкий и обвиняющий, прозвучал прямо над ухом:

— Если ты настолько увлечен этой темой, что скупаешь журналы стопками, то почему отказываешься заниматься этим со мной?

— Дело не в том, что я не хочу!

— А в чем тогда?

В голосе Кита звучала искренняя обида, смешанная с уязвленным самолюбием. Я снова потерял дар речи. Под его пронзительным, полным подозрения взглядом любые аргументы казались жалкими. Нужно было срочно развеять это чудовищное недопонимание, но как?

Какого черта я должен терпеть этот позор из-за каких-то дурацких наручников?

Внезапно я вспомнил истинную причину той давней лжи. К горлу подступил горький ком, и от нахлынувшей обиды я невольно рявкнул:

— Я тоже старался! Но что я могу поделать, если я никогда этого не пробовал?!

— Что?

Кит замер, нахмурившись. Отчаяние прорвало плотину, и я выпалил на одном дыхании:

— Я не делал такого! Никогда! Тогда я просто соврал. А это всё купил, чтобы потренироваться… потому что ты так этого ждал!

— …

Он замолчал, словно пытаясь переварить услышанное. Пауза затянулась, и наконец он медленно, с недоверием переспросил:

— …Хочешь сказать, ты никогда никого не связывал?

Почему этот обычно такой проницательный мужчина сейчас так откровенно тупит? Нервы сдади, и я признался в главном:

— Я вообще ни с кем не спал.

— …

— Я не пробовал этого… с мужчинами.

— …

— Ты у меня первый.

Кит смотрел на меня так, словно его только что оглушили ударом по голове. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. Закрыл. Снова открыл. Спустя целую вечность, когда дар речи к нему вернулся, он ошеломленно пробормотал:

— Бред какой-то. Я же спрашивал, и ты не отрицал.

От вспышки смущения и гнева я выкрикнул:

— Идиот! Очевидно же, что это была ложь во спасение!

— Идиот?! — Кит тоже начал закипать, но тут же осекся, пораженный новой мыслью: — Постой… ты соврал? Но зачем?

Скрывать было больше нечего. Я опустил плечи и выложил всё начистоту:

— Я боялся, что ты разочаруешься, если узнаешь, что у меня нет опыта… Ты ведь так радовался и постоянно хвалил меня за то, что я хорош в постели.

Только когда я повторил это во второй раз, до Кита наконец дошло. Он с шумом выдохнул. А затем, словно не веря своим ушам, спросил:

— Почти десять лет воздержания… У тебя что, совсем нет никаких желаний?

— …? Каких десять лет?

Кит ответил тоном, не терпящим возражений, словно озвучивал прописную истину:

— Ты стал омегой самое позднее в восемнадцать.

Пока я переваривал услышанное, Кит прищурился, разглядывая меня как диковинку:

— Или это у тебя врожденное? Другого объяснения я не нахожу.

Мои щеки вспыхнули. Он что, хочет сказать, что я от природы такой развратный, раз так реагирую без опыта?

— Я просто не занимался этим, и всё! — огрызнулся я. — Ты ведь раньше тоже спал с другими не по большой любви.

— Но ведь были же моменты, когда тебе хотелось?

Воспоминания, которые я старательно хоронил в памяти, вдруг нахлынули, и сердце болезненно сжалось.

— В то время… — я перевел дыхание, собираясь с духом, и тихо признался: — Я не мог быть с тем, кого действительно хотел.

Какой смысл делить постель с кем-то, кто тебе не нужен? Едва эта мысль промелькнула в голове, я замолчал. Кит, который до этого слушал не перебивая, вдруг глухо спросил:

— Кто этот ублюдок?

Воздух в комнате мгновенно сгустился от тяжелого запаха его феромонов. Его неприкрытая собственническая ревность к призраку из прошлого была настолько нелепой, что я невольно усмехнулся.

— Это могла быть и женщина.

Кит даже не улыбнулся. Он лишь сузил глаза, сверля меня тяжелым взглядом, и процедил:

— Я перефразирую. Кто тот горячий кусок дерьма, с которым ты так мечтал потрахаться?

«Потрахаться», «горячий», «кусок дерьма»… Я даже не знал, от какого слова мне стоит быть в большем шоке, но сам факт того, что изысканный Кит Питтман произносит такие вульгарности, поражал сильнее всего.

Я с трудом выдавил:

— Тот человек даже не знал, что он мне нравится…

— Если бы знал, то, разумеется, сразу бы затащил тебя в постель? — перебил он. Не дав мне и шанса ответить, Кит возмущенно застонал. — Поверить не могу. Выходит, я чуть было не оказался в ситуации, когда пришлось бы брать номерок и ждать своей очереди?

— Что?

— Ты спрашиваешь, потому что действительно не понимаешь? — Кит многозначительно окинул взглядом мое тело. — Разве есть хоть кто-то, кто, переспав с тобой, не помешался бы на тебе?

До меня с опозданием дошел смысл его слов, и на этот раз лицо вспыхнуло уже от гнева.

— Ты хочешь сказать, что я чувствовал бы то же самое, с кем бы ни спал?! Что я просто легкая добыча?

— Ты сам сказал, что опыт у тебя был только со мной. Но ты так извивался, так стонал… Разумеется, я понял это превратно! Я думал, ты опытный!

Мое терпение лопнуло. Ситуация перешла все границы абсурда. Словно выплевывая застрявший в груди воздух, я заорал во все горло:

— Разумеется! Потому что я любил тебя! До тебя дошло?! Тот самый «горячий кусок дерьма», с которым я мечтал потрахаться — это ты, Кит Найт Питтман!

Кит от неожиданности часто заморгал. Он беззвучно открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег, пока наконец не выдавил сдавленный вопрос:

— Я?

— Да!

— …С каких пор?

— С самого начала!

Глядя на его ошеломленное лицо, я почувствовал, как внутри лопнула пружина. Слова, копившиеся годами, вылетали теперь как пулеметная очередь:

— Если я сплю с человеком, в которого безответно и безнадежно влюблен уже несколько лет, и при этом реагирую всем телом — я что, по-твоему, сексуальный маньяк?! А ты сам? Ты ведь тоже завелся с пол-оборота, когда мы это делали. У тебя опыта в сто, в тысячу раз больше, чем у меня, так почему ты так реагировал? И это при том, что ты сам, не разбирая дороги, поливал меня феромонами, доведя до течки!

Впервые на лице невозмутимого Кита отразилось настоящее глубокое замешательство. То, что он лишился дара речи, приносило мне мстительное удовольствие, но его реакция казалась даже слишком сильной. Я ожидал удивления, но он выглядел так, словно его огрели обухом по голове — душа покинула тело, оставив пустую оболочку.

— …Кит? — с недоумением позвал его я.

Кит, закрыв половину лица ладонью, смотрел на меня, даже не моргая. Впервые я видел его таким. Пока я растерянно разглядывал его, он замер на несколько секунд, а затем издал короткое восклицание, словно пазл в его голове наконец сложился.

Яростно потерев лицо обеими руками, он вдруг набросился на меня.

От неожиданности я повалился на подушки. Кит, жадно целуя меня, сплетаясь языками и наваливаясь всем весом, выдохнул мне в губы:

— Какой же это идиотизм…

Я не совсем понял, что именно он имел в виду — нашу ситуацию или свои подозрения — но вместо объяснений он снова прижался к моим губам. Когда долгий глубокий поцелуй прервался, и мы оба пытались восстановить дыхание, я примирительно произнес:

— Раз мы оба впервые с мужчиной, значит, мы квиты.

Кит на мгновение замер. Видимо, мое лицо невольно напряглось, потому что он поспешно клюнул меня в губы и заговорил, словно оправдываясь:

— Нет, не пойми неправильно. Это был всего лишь поцелуй. И только с одним человеком. Очень давно, — Он с шумом выдохнул и признался: — Я перепутал его с женщиной. Если бы я знал, что это парень, я бы ни за что не стал этого делать. Ты у меня действительно единственный мужчина. Правда.

Внезапно всплывшее воспоминание заставило меня застыть. Так вот о чем он.

Кит, неверно истолковав мою реакцию как ревность, быстро добавил:

— Я до сих пор зубами скрежещу, когда вспоминаю об этом. Поверить не могу, что меня так тупо провели.

Его лицо исказилось от запоздалой злости и брезгливости. Я немного помолчал, сдерживая рвущийся наружу нервный смешок, и осторожно спросил:

— …А он, случайно, не был в твоем вкусе? Внешне?

Он ведь и мне говорил подобные вещи при первой встрече. Стоило подумать об этом, как Кит грубо огрызнулся:

— Не помню я его лица.

— …Ясно, — тихо ответил я, пряча улыбку.

Злиться сил не было. Мне стало смешно и тепло — похоже, мое лицо действительно всегда было во вкусе этого мужчины. Даже тогда.

— Ты чего? — Кит подозрительно нахмурился, заметив перемену в моем настроении.

Я покачал головой, притянул его к себе и сладко прошептал:

— Если поцелуешь кого-то другого — убью.

Кит на секунду замер, а затем, низко рассмеявшись, снова завладел моими губами.

— И что же мне делать с моим омегой?

Я улыбнулся в ответ и дразняще провел языком по его нижней губе.

— Целуй меня. Пока смерть не разлучит нас.

Наши губы снова мягко соприкоснулись. И в тот момент, когда я уже готов был полностью раствориться в поцелуе, меня вдруг пронзила мысль. Я так и не признался. Я упустил момент сказать, что тем самым «ошибочным вариантом», тем парнем из прошлого, был именно я.

Впрочем… я ведь не лгал. Я просто недоговорил.

К тому же, если Кит узнает правду — что тогда он целовался со мной и даже не понял этого — его уязвленная гордость этого не переживет. Ради его же блага пусть это останется нашей маленькой тайной. Не хватало еще, чтобы мой альфа скончался от инфаркта на почве стыда.

Стоило мне мысленно дать себе это обещание, как Кит, ласково поглаживая мое ухо с оставленной им меткой, спросил:

— О чем задумался?

Я с безмятежной улыбкой покачал головой.

— Ни о чем. Пустяки.

Его тихий смешок растворился в нашем поцелуе. На этот раз, отбросив все посторонние мысли, я сосредоточился только на нем. Но вдруг Кит отстранился и прищурился:

— Кстати. А как ты выбирал всё это? Если у тебя, как ты говоришь, совсем нет опыта.

Видимо, он вспомнил про те жутковатые приспособления, которые я поспешно убрал с глаз долой. Чтобы не раздувать пламя, я решил соврать:

— Просто нагуглил самое популярное в интернете.

— Вот как?

На губах Кита заиграла странная многозначительная улыбка. Я мгновенно считал её значение, и сердце екнуло.

— Тогда, может, опробуем? Раз уж у нас обоих это будет в первый раз.

— П-прямо сейчас?

Увидев, как я побледнел от ужаса, Кит рассмеялся в голос.

— Нет. Как-нибудь в другой раз.

Наши губы снова встретились, знаменуя начало новой главы этой долгой ночи. И, с радостью растворяясь в его горячих объятиях, я дал себе твердое слово — завтра же, с первыми лучами солнца, я соберу все эти пугающие штуковины и отправлю их прямиком в мусорку.