Экстра«Kiss Me, Sugar Tits»

к названию: Sugar Tits (дословно сахарные сиськи) — это грубое сексистское выражение. Так может сказать неприятный начальник секретарше или пьяный парень в баре, чтобы поставить женщину на место или объективировать её. Смысл примерно такой: «Эй, сладкая/сисястая, иди сюда». Выражение непереводимо, поэтому оставили оригинальный вариант.

— Не хочу! Не буду! Не-е-ет!

Джош скривился. Глядя на заливающегося слезами второго сына, он чувствовал лишь глубокую растерянность. Стоило задремавшему по дороге ребенку проснуться и осознать, во что он одет, как салон автомобиля наполнился оглушительным визгом.

— Терпеть не могу девчачьи шмотки! Не надену!

— Это не девчачье, — попытался увещевать его Джош, стараясь сохранять спокойствие. — Сесиль, ну посмотри сам. С чего ты вообще взял, что это для девочек? Это же штаны.

— Они розовые! — взвыл ребенок, переходя на ультразвук.

Джош на мгновение опешил от такой железобетонной логики, но тут же предпринял новую попытку договориться:

— Какая разница, какой цвет? Главное, что тебе идет.

Сесиль, шмыгая носом, поднял на отца мокрые глаза. Сам Джош, как назло, был одет в темно-синюю футболку и черные джинсы. Переведя взгляд обратно на свою розовую рубашку и белые шортики, мальчик почувствовал всю несправедливость этого мира и разразился новым потоком рыданий.

— Только я один во всем розовом! Я не девчонка! Не буду это носить!

— Боже, как же шумно... — простонал Пит, хранивший до этого молчание.

Улучив момент, когда Сесиль замолчал, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, он раздраженно бросил:

— Чего ты завелся из-за этого розового? Тебя так одели, потому что тебе идет..

— Ничего мне не идет, я пацан!

Сам Пит, разумеется, восседал в белоснежной рубашке и строгих черных шортах. Услышав упрямый вопль брата, он лишь фыркнул, всем своим видом выражая превосходство.

— Ничего не поделаешь. Сам виноват, что родился с такой смазливой рожей, как у девчонки.

— Чего?! — взвизгнул Сесиль.

И тут Пита прорвало. Слова вылетали из него пулеметной очередью, не давая вставить и звука:

— А что, я не прав? Папочка сам сказал, что Сесиль — точная копия папы в детстве. Значит, Папа тоже был таким же хорошеньким. Конечно, папа и сейчас красивый... Так что всё нормально, разве нет? Папа вон вообще в настоящем женском платье для рекламы снимался, а на тебе всего лишь розовая рубашка. К тому же, Папочка влюбился в папу именно потому, что тот был красивым. А это значит, что Сесиль тоже сможет найти себе кого-то вроде папочки. Так в чем проблема? Или ты хочешь сказать, что тебе не нравится папочка?

Пит навис над братом, буквально вдавливая его в сиденье своим напором. Сесиль опешил. Он в панике огляделся в поисках поддержки, но Джош лишь с преувеличенным интересом разглядывал пейзаж за окном. Ввязываться в этот спор он явно не собирался.

— У-у-у...

Обида подступила к горлу горячим комом. Машина плавно сбавила ход и остановилась. Дверь тут же распахнул ожидавший у крыльца дворецкий. Джош первым покинул салон, следом выпрыгнул довольный собой Пит. В машине остался только всхлипывающий Сесиль.

Джош наклонился, заглядывая внутрь:

— Вылезай, Сесиль. Ну хватит дуться.

Но стоило мальчику увидеть усмешку на лице папочки, как его терпение лопнуло окончательно.

— Папочка, я тебя ненавижу! — выкрикнул он и пулей выскочил из машины.

Ситуация была настолько неожиданной, что даже Джош, всегда гордившийся своей отменной реакцией, не успел его перехватить.

— Сесиль! — растерянно крикнул он вслед.

Отбежав на безопасное расстояние, Сесиль резко затормозил, развернулся на пятках и, сверкая глазами, заорал, глядя прямо на Пита:

— А тебя, Пит, я ненавижу больше всех!

— Ой, да больно надо, — раздраженно буркнул себе под нос Пит.

Сесиль его уже не слышал — он стремительно скрылся в глубине сада, только пятки засверкали.

— Ха-а... — Джош протяжно выдохнул.

На его лице читалась такая озадаченность, что стоявший неподалеку дворецкий поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, сэр. Территория сада полностью огорожена, так что мы быстро его найдем.

— Надеюсь на это, — с горечью отозвался Джош. — Прошу прощения за эту сцену. Он, конечно, легко обижается, но и отходит довольно быстро, так что всё будет в порядке.

— Все дети таковы, это нормально, — мягко ответил дворецкий.

Тут в разговор бесцеремонно вклинился Пит:

— Сесиль вечно всем недоволен. Что ему ни скажи — сразу губы дует.

— Пит.

Джош приложил указательный палец к губам, призывая сына к тишине. Пит послушно захлопнул рот, но всем своим видом показывал, что остался при своем мнении. Джош, понимая, что спорить бесполезно, лишь смиренно улыбнулся и взъерошил волосы старшего сына.

— Давай будем снисходительнее. Сесиль сейчас в таком возрасте, когда у него много претензий к этому миру.

— Сам размером с арахис, а гонору... — едва слышно проворчал Пит, смешно выпятив губу.

Впрочем, стоило им двинуться к дому, как он тут же выпрямил спину, мгновенно преображаясь из вредного брата в воспитанного юного джентльмена. Они поднялись по ступеням, и дворецкий распахнул перед ними массивные двери.

В холле их уже ждал хозяин дома.

— Джош! — Ёну шагнул навстречу, радостно приветствуя гостей, и первым протянул руку.

Обменявшись с ним коротким рукопожатием, Ёну перевел теплый взгляд на ребенка.

— Здравствуй, Пит.

— Добрый день, мистер Питтман, — Пит вежливо пожал протянутую руку.

Глядя на эту идиллию, Ёну не сдержал ласковой улыбки.

— Спасибо, что приехали. Честно говоря, я думал, вы можете отказаться.

— Ну, если прятаться дома каждый раз, когда нужно избегать папарацци, так можно и всю жизнь просидеть взаперти, — небрежно отмахнулся Джош.

— И то верно, — кивнул Ёну, соглашаясь с его философией. — А где же Сесиль? Не приехал? Всё-таки еще слишком мал для визитов?

Ёну видел Сесиля лишь однажды, когда тот только родился. Спенсер был в восторге от мысли, что наконец-то встретится с кем-то младше себя, но в итоге на пороге особняка появились только Джош и Пит.

При упоминании младшего сына Джош неловко почесал затылок:

— Да нет, приехал он... Просто по дороге случилась небольшая драма, и сейчас он дуется. Придется идти искать его, когда немного остынет.

— Оу, вот как, — сочувственно протянул Ёну, узнав, что ребенок прячется где-то в саду.

Джош, желая поскорее сменить неловкую тему, поинтересовался:

— А у Спенса сейчас тихий час? Что-то его не видно.

— А, он сейчас на конюшне, — рассмеялся Ёну.

После того, как они случайно посмотрели матч по поло, Спенсер неожиданно увлекся лошадьми. Узнав об этом, Кит немедленно купил сыну маленького пони в подарок. Спенсер прыгал от счастья, а Кит пообещал, что, когда тот подрастет, подарит ему настоящую скаковую лошадь. С тех пор Спенсер при любой возможности бежал на конюшню — катался на пони или просто кормил его, проводя там всё свободное время.

— У него ведь нет братьев, вот ему и не хватает компании для игр, поэтому...

Джош лишь небрежно отмахнулся от повисшей в воздухе незаконченной фразы Ёну:

— Не стоит надеяться, что наличие братьев гарантирует совместные игры. У тебя ведь тоже есть младшая сестра, ты должен знать.

Ёну мысленно согласился — их отношения с сестрой тоже не всегда были безоблачными. И все же...

«Разве это не лучше, чем расти в полном одиночестве?» — подумал он.

Словно прочитав его сомнения, Джош предложил:

— Когда он немного подрастет, отдай его в детский сад. Пит туда ходит, и это пошло ему на пользу. Появились друзья, да и в целом он стал общительнее.

— В детский сад?

Они уже направлялись в гостиную, продолжая беседу, когда Пит вдруг остановился и крепко сжал руку отца.

— Что такое, Пит?

Джош притормозил и взглянул вниз. Мальчик смотрел на него сияющими от любопытства глазами.

— Я хочу посмотреть на лошадь.

— На лошадь? — удивился Джош.

— А, точно, — с улыбкой вмешался Ёну, поняв, о чем речь. — Может, попросим Чарльза проводить его в конюшню? Спенс сейчас как раз там, они могли бы поиграть вместе.

— Отличная идея. Пит, ты не против?

— Да! — Пит энергично кивнул, не раздумывая ни секунды.

Стоявший чуть позади Чарльз тут же шагнул вперед, предлагая Питу руку. Мальчик с готовностью отпустил отца и перешел под опеку дворецкого.

— Я скоро подам чай и закуски, — с безупречной вежливостью произнес Чарльз.

Убедившись, что Ёну и Джош скрылись за дверями гостиной, он развернулся и, заметив проходящего мимо слугу, жестом подозвал его:

— Проводи этого юного джентльмена к конюшням. А мне нужно заняться приготовлением чая для гостей.

— Сию минуту, сэр.

Слуга принял поручение и вывел Пита во двор. К счастью, следующим, кто перехватил эстафету, оказался непосредственно смотритель конюшни — крепкий мужчина в рабочей одежде.

— Ну здравствуй. Так это ты тот самый гость, которого мы ждали?

Грубая, мозолистая ладонь смотрителя растрепала волосы Пита. Мальчик был высоким для своего возраста, но перед этим мужчиной все равно казался крохой.

— Первый раз на конюшне? На лошади когда-нибудь сидел?

Пит отрицательно покачал головой:

— У нас дома нет конюшни.

— Ну, это и неудивительно, дело-то нечастое, — хохотнул мужчина. — Подожди-ка здесь пару минут. Я сейчас закончу дела и всё тебе покажу. Внутрь одному нельзя, там опасно, понял?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и снова ушел вглубь загона.

Пит остался стоять столбом посреди двора. Он огляделся — вокруг сновали еще двое конюхов, но они были слишком заняты перетаскиванием сена и уборкой, чтобы обращать внимание на маленького мальчика. На него всем было наплевать.

Пит немного выждал, наблюдая за суетой. Убедившись, что про него забыли, начал действовать. Сначала медленно, бочком, он сделал приставной шаг в сторону распахнутых ворот конюшни. Никто не обернулся. Еще шаг. Еще один.

Сердце забилось быстрее от предвкушения. Когда до входа оставалось всего пара шагов, Пит отбросил осторожность и юркнул внутрь.

— ...Ха-а.

Оказавшись внутри просторного деревянного строения, Пит наконец-то выпустил застрявший в горле вздох. Снаружи все еще доносился шум работы, но, похоже, его маленькую диверсию никто не заметил.

Пит прислушался. Тишина. Убедившись, что погони нет, он перевел дух и поднял голову. И тут же выдохнул, но уже не от страха, а от восхищения:

— Ух ты...

Конюшня выглядела точь-в-точь как в фильмах. Высокий потолок, поддерживаемый массивными балками, прорезали широкие окна, сквозь которые внутрь лились потоки солнечного света. В золотистых лучах плясали пылинки. Благодаря этому здесь было не только светло, но и удивительно свежо — вместо резкого запаха навоза в воздухе витал приятный аромат сухой древесины и сладкого сена.

Стойла оказались просторными, настоящими комнатами для животных. Одни лошади лениво жевали сено, другие неспешно вышагивали по своим владениям, третьи дремали стоя, прикрыв глаза.

В этой умиротворенной тишине казалось, что время течет медленнее. Пит затаил дыхание и сделал неуверенный шаг вперед, с трепетом глядя на гигантов, возвышавшихся над ним, словно горы. Эти звери казались даже больше, чем папа или папочка.

Вообще-то, Пит любил животных. Но из-за фобии Чейза завести собаку было абсолютно невозможно. Конечно, ему говорили, что можно завести кого-то другого, но Питу это было уже не нужно.

В памяти всплыл день, когда он еще был помладше. Они с Чейзом поехали выбирать щенка. Чейз так хотел порадовать сына, что пересилил себя, но всё закончилось ужасно — у него случился приступ. С тех пор Пит ни разу не заикнулся о собаке. Страх снова увидеть, как Чейз падает без чувств, был сильнее любого желания завести питомца.

«Может, он и хомяков с кошками боится, кто знает», — с грустью подумал мальчик.

— Фух... — Пит снова вздохнул, разглядывая статного черного коня.

В глубине души он немного завидовал ребенку, живущему в этом доме. И в этот самый момент откуда-то из глубины конюшни донесся шорох.

«А?»

Пит насторожился. Рабочие ведь остались на улице. Он был уверен, что внутри никого нет, но, видимо, ошибся. Кто-то пришел сюда раньше него.

«Спенс?»

Вспомнив слова Ёну, Пит вытянул шею. Шорох повторился. Он начал крадучись приближаться в ту сторону. Шорохи продолжались с небольшими паузами. Чем же они там занимаются?

Наконец, он добрался до источника шума.

Это было самое дальнее стойло. И обитатель его разительно отличался от тех грациозных скакунов, которых Пит видел у входа. Перед ним стоял маленький пони. Короткие коренастые ножки — наполовину белые, словно в чулочках — густая черная грива и лоснящаяся коричневая шкура.

Самое удивительное, что этот малыш был вдвое меньше обычной лошади, но занимал в два раза больше места. Казалось, для него объединили два стойла в одно.

«Что это за лошадь такая?»

Не успел он об этом подумать, как пони зашевелился. Пит невольно напрягся. Тишину нарушило громкое фырканье какой-то лошади по соседству, заставившее мальчика вздрогнуть, но сам пони не обратил на это ни малейшего внимания. Он продолжал лениво бродить по кругу.

Довольно скоро стало ясно, что у этих перемещений есть цель. Пони подошел к куче сена в углу, деловито обнюхал ее, а затем, захватив полный рот травы, принялся жевать.

«Просто проголодался?» — подумал Пит.

Но пони, проглотив порцию, снова пошел бродить. Он направился к другой куче сена. Может, он гурман и хочет попробовать каждое блюдо из трех, разложенных в загоне? Но нет, он вел себя странно— тыкался носом, принюхивался, крутился на месте, словно что-то искал.

«Да что же он делает?»

Пит в недоумении склонил голову набок, пытаясь разгадать эту загадку, как вдруг...

— Ува-а-а!

— ...?!

От внезапного вопля Пит подскочил на месте. Ноги подогнулись, и он едва не растянулся на полу. К счастью, удалось удержать равновесие, судорожно отшатнувшись назад. И вовремя — прямо из стога сена вылетела чья-то фигура.

— Карамелька! Молодец, ты нашла меня!

«Чего "нашла"-то? Ты же сам выскочил!»

Пит, все еще бледный от испуга, во все глаза смотрел на незнакомца. Это был мальчик — и выглядел он как настоящая катастрофа. Всклокоченные волосы торчали во все стороны, а одежда была с ног до головы облеплена сухой травой.

«Если бы я вернулся домой в таком виде, мне бы точно влетело», — пронеслось в голове у Пита.

Конечно, его самого пальцем не трогали, но он насмотрелся дорам и роликов на YouTube, где за подобные выходки детям крепко доставалось.

Пит едва успел подумать, как это нелепо, когда барахтающийся в сене мальчишка потерял равновесие.

— А-а-а!

Вскрикнув, он кубарем скатился со стога и с глухим стуком приземлился на пол. Пит инстинктивно вжал голову в плечи.

«Сейчас начнется».

Точно заревет. Поднимет крик, что ему больно, устроит сцену. В памяти мгновенно всплыл образ истерящего Сесиля, и по спине пробежал холодок. Но... почему так тихо?

Мальчик сидел на полу, просто моргая, и не издавал ни звука.

«Он что, не понял, что ударился?»

Пока Пит пребывал в замешательстве, мальчишка вдруг вскочил на ноги, словно пружина.

— Ау-у-ч! — запоздало воскликнул он, видимо, только сейчас почувствовав боль.

Но слёз не было. Быстро потерев ушиб, он тут же кинулся к пони, утешая её так, будто пострадала она, а не он.

— Всё хорошо, всё хорошо. Не бойся, Карамелька.

Пони, казалось, вообще не было дело, что произошло — она продолжала флегматично жевать сено. Но мальчик крепко обнимал её за шею и без умолку шептал утешения.

На язык Пита уже просилось какое-то ехидное замечание, но тут мальчик, тершийся щекой о морду пони, вдруг поднял глаза. Их взгляды встретились.

— Ой?

Мальчик моргнул, с любопытством уставившись на Пита. Пит, застигнутый врасплох, застыл, не зная, как реагировать на такое пристальное внимание.

— Ты кто? — склонив голову набок, спросил мальчик.

Внезапно в голове Пита всплыло предупреждение конюха: «Одному нельзя, опасно».

«Если узнают, что я зашел сам, меня отругают?»

В этот момент у входа в конюшню мелькнула тень. Пит в ужасе округлил глаза и замер. Мальчик проследил за его испуганным взглядом, посмотрел на вход, а потом снова перевел взор на побелевшее лицо Пита.

Пит в панике пробормотал себе под нос, переминаясь с ноги на ногу:

— Нельзя, чтобы меня увидели...

Услышав это, мальчик вдруг оживился.

— Почему? Хочешь, я тебя спрячу?

— А?

Пит машинально повернулся к нему. Мальчик энергично поманил его рукой:

— Залезай сюда, прячься. Я тебя прикрою.

Пит перевел взгляд с мальчика на вход. Оттуда уже доносились голоса. Обладатели этих голосов шли внутрь. Времени на раздумья не оставалось.

Пит метнулся внутрь загона. Мальчик тут же схватил его за рукав и затащил за стог сена. Стоило Питу свернуться калачиком, как на него обрушилась охапка сухой травы..

Мир погрузился в колючую темноту. Пит замер, стараясь не шевелиться. В ту же секунду раздались громкие голоса взрослых.

— Куда делся тот паренек? Ты видел?

— Не-а, не видел.

— Неужели он зашел сюда один?

— Я же говорил ему, что это опасно.

— Стоит отвернуться на секунду, как дети вечно влипают в неприятности.

Пит почувствовал, как сердце уходит в пятки. Если его поймают, то наверняка сильно отругают. Пока он дрожал от напряжения, тяжелые шаги приблизились вплотную к стойлу.

— Спенс, ты наигрался? Можно мы уже почистим домик Карамельки? — спросил хриплый, но удивительно ласковый голос.

Пит перестал дышать. И тут мальчик, которого назвали Спенсом, ответил звонким и абсолютно невинным голосом:

— Я хочу еще немножко поиграть! А можно Карамельку оставить напоследок?

— Ха-ха-ха!

К удивлению Пита, на этот детский лепет мужчины ответили добродушным хохотом.

«Пронесло?» — с надеждой подумал он. Но тут же возникла новая угроза.

— Ладно-ладно. Но давай мы хотя бы уберем вон ту кучу сена. Ты же не против?

Голос прозвучал совсем близко. Судя по звукам, мужчина перешагнул через ограждение и вошел в загон. Пит в ужасе вжал голову в плечи, готовясь к разоблачению, но тут снова раздался звонкий голос Спенса:

— А-а, нет! Нельзя! Если вы уберете сено, как же я буду играть в прятки?

«Так то, что он делал с пони, называлось прятками?» — подумал Пит. — «Если, конечно, считать прятками выскакивание из укрытия еще до того, как тебя нашли».

Удивительно, но просьба ребенка сработала безотказно. В голосах мужчин слышалась улыбка:

— Ну хорошо, хорошо, уговорил. Тогда мы пока помоем других лошадей. Кстати, Спенс, если увидишь мальчугана примерно такого роста, скажи нам, ладно? А то мы его потеряли, нигде найти не можем.

— Хорошо, я скажу!

— Вот и умница.

Похвалив ребенка, рабочие удалились к дальним стойлам. Шум стих так же внезапно, как и появился.

Пит, все это время сидевший ни жив ни мертв, вздрогнул, когда куча сена над ним зашевелилась. Свет ударил в глаза. Подняв голову, он увидел Спенса, который выглядел еще более взъерошенным, чем минуту назад.

— Всё, они ушли.

Мальчик, чьи волосы напоминали гнездо из сухой травы, схватил Пита за руку и с силой потянул на себя. Пит вполне мог встать и сам, но ему почему-то не захотелось расстраивать спасителя — он подыграл, притворившись, что нуждается в помощи.

— Хе-хе, — довольно хихикнул Спенс. — Теперь можно выходить.

Глядя на это сияющее лицо, Пит вдруг почувствовал прилив вредности.

«Если он такой милый, когда улыбается, то насколько милым он будет, если растеряется?»

— Я пока не могу уйти, — с напускной серьезностью заявил Пит. — Те люди все еще караулят у входа в конюшню.

— А...

Рот Спенса округлился в немом изумлении. Пит уже мысленно потирал руки, предвкушая, как ущипнёт его за пухлую щёку, но ответная реакция снова выбила землю у него из-под ног.

— Тогда я пойду к дяденькам, поиграю с ними и отвлеку! — просиял Спенс, расплываясь в улыбке. — А ты пока убегай!

— Чего?!

Пит запаниковал. Он всего лишь хотел подразнить, полюбоваться на смущённую мордашку, а Спенс уже решительно карабкался через ограждение, готовый пожертвовать собой.

— П-постой! — Пит вскочил и окликнул его. — Эй... Я Пит.

Именно в этот миг солнце, миновавшее зенит над коньком крыши, ворвалось сквозь верхнее окно широким ослепительным столбом. Луч выхватил фигуру Спенса из полумрака, подсветив её ярко и четко, словно театральный софит на сцене.

Вьющиеся каштановые волосы, припорошенные золотистой трухой сена, вспыхнули огнем. Глубокие синие глаза, в которых плескался искренний, совершенно детский смех, казались бездонными. Мягкие, тронутые румянцем щеки, маленькие пухлые губы — этот образ отпечатался в сознании Пита с ошеломляющей ясностью. Время для него остановилось.

— Ага, а я Спенс!

Пит застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Всё происходило будто в замедленной съемке. Он смотрел, как мальчик резко разворачивается и срывается с места.

— ...!

Оцепенение спало лишь спустя пару мгновений. Пит метнулся к ограждению, подавшись вперед всем телом, но было поздно — Спенс уже скрылся из виду.

Торопливый, удаляющийся топот ног звучал всё тише, пока не растворился в тишине окончательно. Пит еще долго оставался на месте, неподвижно вглядываясь в пустоту — туда, где только что исчез Спенсер.

— С чего это ты вдруг захотел играть в прятки, Спенс?

Один из конюхов почесал затылок, с замешательством глядя на мальчика.

— У нас еще полно работы. Мы правда не можем сейчас отвлекаться на игры.

Спенсер всегда вёл себя тише воды ниже травы и никогда не отвлекал прислугу. Столкнувшись с внезапным капризом обычно послушного ребёнка, взрослые мужчины растерялись. Они просто не знали, как реагировать на этот неожиданный напор. Впрочем, сердиться на него было невозможно — единственный ребёнок в огромном поместье, он просто искал компании.

— Ну всего одну игру! Я больше не буду просить, честно-честно. Ну пожалуйста? — жалобно протянул Спенс, глядя на них снизу вверх большими влажными глазами.

Мужчины в панике переглянулись. В их немом диалоге читалась мольба о помощи:

«И что нам делать?»

«А я почём знаю? Сам выкручивайся!»

Они отводили взгляды, пытаясь переложить ответственность друг на друга, пока одного из них наконец не осенило.

— Спенс, послушай, а почему бы тебе не поиграть с Карамелькой?

— Точно! — тут же подхватил второй, обрадовавшись спасительной идее. — Поиграй с пони, это же весело.

Спенсер тяжело вздохнул. На его лице отразилась вся скорбь мира.

— Я до сих пор с ней играл... — пробормотал он дрожащим голосом. — Но Карамелька слишком хорошо ищет, с ней неинтересно...

Видя, как мальчик совсем понурился, работяги окончательно пали духом. Они беспомощно топтались на месте, разрываясь между необходимостью работать и желанием утешить ребенка.

Именно эта суматоха и стала решающей. Пока внимание конюхов было целиком приковано к «страдающему» Спенсу, Пит воспользовался моментом. Он бесшумно выскользнул из конюшни, ловко обогнул группу мужчин со спины и рванул к спасительной гуще сада.

Спенсер краем глаза заметил, как фигура друга скрылась в кустах. Перемена произошла мгновенно — скорбная маска исчезла без следа, уступив место ослепительной солнечной улыбке.

— Ладно! — бодро заявил он. — Тогда я пойду.

— Э... Правда? Пойдешь?

Мужчины опешили от такой резкой смены настроения, но облегчение оказалось сильнее удивления.

— Ага! — Спенсер энергично кивнул. — Дяденьки, позаботьтесь о Карамельке, ладно? Пока-пока!

Он по очереди помахал каждому из троих застывших мужчин и, развернувшись на пятках, вприпрыжку побежал прочь.

Конюхи механически подняли руки в ответном жесте. И только когда маленькая фигурка скрылась за поворотом, они дружно выдохнули, утирая вспотевшие лбы.

— Фух... Я уж думал, сегодня работу закончить не удастся.

Один из мужчин с тяжелым вздохом согласился с коллегой:

— Честно говоря, я был на волосок от того, чтобы плюнуть на всё и просто поиграть с ним.

— Эх... Я тоже хочу, чтобы у меня когда-нибудь родился такой же милый ребенок, как Спенс.

— И я.

— И я тоже.

Они закивали, переглянулись и дружно рассмеялись.

«Куда же делся Пит?»

Спенсер шагал в ту сторону, где скрылся его новый знакомый, и крутил головой по сторонам.

«Надо было показать ему дорогу к дому. А вдруг он заблудился?»

Когда Спенсер был еще совсем крохой, он однажды потерялся в этом саду. Он плакал так долго и отчаянно, что слез попросту не осталось. Только тогда взрослые нашли его. Когда Кит внёс сына в дом на руках, Ёну, до этого рыдавший навзрыд, при виде них просто лишился чувств от пережитого ужаса.

После того случая густые кусты безжалостно проредили, а каждый уголок сада оснастили камерами. С тех пор Спенсер больше не терялся. Стоило ему забрести не туда, как рядом тут же возникал кто-то из взрослых.

В стенах поместья он был в большей безопасности, чем кто-либо на свете.

«Надеюсь, Пит нормально добрался», — подумал он, ускоряя шаг.

Живот требовательно заурчал. Близилось время полдника. День сегодня был особенный — Ёну обещал ему не один, а целых два карамельных пудинга! От одной этой мысли ноги сами несли вперёд.

«Быстрее, быстрее!»

Встретить ровесника было такой редкостью, что Спенсер только сейчас почувствовал укол сожаления.

«Эх, надо было позвать его с собой. Поели бы пудинг вместе...»

Он бежал, погружённый в сладкие мечты, как вдруг резко затормозил, едва удержав равновесие.

«А?»

Спенсер в недоумении склонил голову набок. Зрение его не обмануло. Под деревом, сжавшись в комок, сидел ребенок. Его волосы сияли на солнце ослепительным золотом, создавая странный контраст с тем, как жалко подрагивали его плечи.

— Ты чего делаешь? —

Стоило Спенсеру подойти ближе и задать этот невинный вопрос, как ребенок, до этого тихо плакавший в одиночестве, подскочил. Он резко вскинул голову и пронзительно завизжал.

— А-а-а-а!

«Ненавижу их всех».

Сесиль прижался спиной к шершавому стволу дерева и жалобно всхлипнул. Обида жгла изнутри, переполняя маленькое сердечко. Он злился на папочку, который воспользовался тем, что сын уснул и нарядил его в этот дурацкий розовый костюмчик. Злился на папу, которого вечно нет рядом, когда так нужно, чтобы кто-то встал на его защиту.

Но больше всего он ненавидел Пита. Этого невыносимого ехидного Пита.

Сесиль был ещё слишком мал — ему не хватало слов, чтобы выразить всё, что он думает, поэтому его главным оружием оставались капризы и громкий плач. Пит же, напротив, владел языком виртуозно и каждый раз укладывал брата на лопатки своими словесными выпадами. Как же это было обидно! Сесиль кипел от негодования, но ничего не мог противопоставить его логике. Это бессилие злило ещё сильнее, и сегодня чаша терпения переполнилась окончательно.

Однако самым горьким было даже не поражение в споре. Больше всего Сесиля ранило то, что никто — совершенно никто! — не побежал за ним следом, чтобы утешить.

Он ведь так демонстративно убежал! Но когда он, затаив дыхание, украдкой оглянулся, надеясь увидеть погоню, лужайка была пуста. Всем было на него наплевать. Даже Джош, любимый папочка, на которого он возлагал такие надежды, спокойно взял Пита за руку и повёл в особняк, словно ничего не случилось.

«Всех ненавижу».

Слёзы снова подступили к горлу, горячие и горькие. Сесиль сполз по стволу вниз, обхватил колени руками и зарыдал, сотрясаясь всем телом.

«Наверное, меня никто не любит».

Обида комом встала в горле, вырываясь наружу сдавленными икающими звуками. Он снова разревелся в голос, не сдерживаясь, как вдруг за спиной раздался чей-то голос:

— Ты чего?

— А-а-а!

От неожиданности Сесиль даже плакать перестал. Он взвизгнул и резко вскинул голову.

Из-за слёз, заполнивших глаза до краев, мир расплывался. Перед ним маячил чей-то неясный мутный силуэт. Сесиль моргнул раз, другой — крупные тяжёлые капли скатились по щекам, и картинка наконец обрела чёткость.

На него, склонив голову набок, с любопытством смотрел незнакомый мальчик.

— …….

Какое-то время они молчали, просто разглядывая друг друга. Сердце Сесиля всё ещё бешено колотилось от испуга, а Спенсер терпеливо ждал, пока этот странный плакса заговорит первым.

— Ха-а… Ха-а…

Только когда дыхание немного выровнялось, Сесиль попытался что-то сказать. Но вместо слов из горла вырвался предательский звук:

— Ик!

Он тут же испуганно зажал рот ладошками.

Спенсер продолжал стоять и смотреть. Он склонил голову в другую сторону и медленно моргнул, изучая находку. Под этим внимательным взглядом щёки Сесиля залились пунцовой краской стыда.

— Ты в порядке? — спросил Спенсер, видимо, устав ждать.

Сесиль не ответил. Он завороженно следил за рукой незнакомца, которая потянулась к нему.

Маленькая ладошка мягко, едва ощутимо похлопала его по макушке.

Этот простой жест оказался последней каплей. Жалость к себе нахлынула с новой силой. Сесиль распахнул рот и снова заголосил на весь сад:

— У-а-а-а! Хы-ык, кхы, у-у-у!

Спенсер растерялся. Он смотрел на ребёнка, который был меньше его самого и так горько рыдал, и совершенно не знал, что делать. Он огляделся по сторонам — никого из взрослых. Пошарил по карманам — платка, чтобы вытереть этому малышу лицо, тоже не оказалось.

Подумав секунду, Спенсер принял единственное решение, которое пришло ему в голову — он просто шагнул вперёд и крепко обнял плаксу.

— Не плачь. Ну, ты же хороший.

Его руки были недостаточно длинными, чтобы нормально обхватить спину, поэтому он неловко погладил Сесиля по затылку. Но от этого Сесиль заревел ещё громче. Стоило кому-то проявить к нему хоть каплю участия, как ощущение тепла растопило лед обиды, и сдерживаемое горе вырвалось настоящим взрывом.

— Хы-ык… ик… у-у-у… кх…

Прошло немало времени, прежде чем бурный плач сменился тихими изматывающими всхлипами. Спенсер никуда не ушёл — он всё так же стоял рядом, терпеливо поглаживая его по волосам.

Когда слёзы наконец высохли, а дыхание начало успокаиваться, любопытство взяло верх. Сесиль шмыгнул носом и посмотрел на незнакомого мальчика.

— Ты кто?

Голос Сесиля всё ещё дрожал, прерываясь судорожными вздохами. Спенсер улыбнулся и ответил.

— Я — Спенс. А ты?

— Се… силь.

Из-за некстати вырвавшегося всхлипа имя прозвучало странно, с булькающим присвистом. Но, к счастью, Спенсер каким-то чудом умудрился разобрать его.

— Сесиль, а почему ты плакала?

Сесиль уставился на Спенсера, который всё так же стоял, склонив голову набок — словно любопытный воробей. Объяснять причину слёз совершенно не хотелось. Много позже, когда он станет старше, он поймёт, что тогда было просто стыдно. Но сейчас, не умея распознать это сложное чувство, Сесиль лишь замялся и буркнул себе под нос:

— Просто… грустно.

— Почему? — не унимался Спенсер.

Этот невинный вопрос стал последней каплей — раздражение вспыхнуло в Сесиле. Он резко вытянул руки и со всей силы толкнул мальчика в грудь.

— Ай!

Спенсер, совершенно не ожидавший нападения, не удержал равновесия и плюхнулся на пятую точку.

Сесиля тут же кольнуло чувство вины, но гордость не позволила протянуть руку помощи. К счастью, Спенсер не разревелся. Он деловито отряхнул штанишки и поднялся на ноги.

«Фух, пронесло», — с облегчением выдохнул Сесиль, но слова извинения так и застряли в горле. Пока он топтался в нерешительности, Спенсер снова спросил, словно ничего не произошло:

— А как ты здесь оказалась? Это же мой дом. Зачем ты пришла?

— А? — Сесиль растерянно моргнул, его мысли путались. — Папочка… он привез. Я спал днем… а когда глаза открыл — уже в машине…

Стоило начать рассказывать, как к горлу снова подступил горький ком. Он вспомнил, с чего всё началось — причину этой катастрофы. Кулачки сами собой сжались, он закусил губу, пытаясь сдержать дрожь.

Увидев, как исказилось лицо нового знакомого, Спенсер удивленно округлил глаза. И тут Сесиль, не в силах больше сдерживаться, выплюнул с яростью:

— На мне была девчачья одежда!

— Девчачья? — Спенсер непонимающе хлопнул ресницами.

— Да!

Сесиль вскочил на ноги. Он выпрямился во весь свой небольшой рост, пытаясь казаться грозным, и выплеснул всю накопившуюся злость:

— Смотри! Оно же розовое! Терпеть не могу девчачье, ненавижу!

Он принялся топать ногами и кричать, окончательно теряя контроль. Спенсер смотрел на него с легкой паникой. Он совершенно не понимал, почему розовый цвет вызывает такую бурю эмоций, но интуиция подсказывала, что гостя нужно срочно успокоить.

Спенсер лихорадочно соображал, что делать, а Сесиль перешел к решительным действиям. Он вцепился в свой костюмчик и начал яростно дёргать его, пытаясь стянуть прямо здесь.

— Сесиль, ты чего! Нельзя раздеваться! — испуганно воскликнул Спенсер, хватая его за руки.

— Не хочу! Сниму! Пусти, пусти меня!

— Но, Сесиль, костюмчик ведь очень красивый!

Услышав это, Сесиль взвился ещё пуще:

— Красивый?! Где он красивый?! Вот сам и носи тогда, раз такой умный!

— Ладно.

— …….

Сесиль замер. Крик застрял в горле. Он ошарашенно моргнул, не веря своим ушам.

— А? — вырвался у него глупый звук.

Спенсер же ответил абсолютно спокойно, словно речь шла о самой обычной вещи в мире:

— Я надену. Давай меняться.

Сказано — сделано. Спенсер, ни секунды не колеблясь, начал стягивать с себя одежду.

Сесиль лишь ошарашенно наблюдал за ним, забыв даже всхлипнуть.

«Что это с ним? Он странный».

Слезы всё еще стояли в глазах, но истерика отступила перед чистым изумлением.

Спенсер задрал рубашку до подмышек и застрял. Ткань не поддавалась, он извивался всем телом, кряхтел, как жук, перевернутый на спину, и наконец, вытянув руки вверх, наклонился к Сесилю.

— Сесиль, помоги.

— А? А-а…

Растерявшись, Сесиль схватился за рукава и потянул. Спенсер тут же выскользнул из ловушки и отскочил назад, сверкая голым животом.

— Спасибо!

Он ослепительно улыбнулся, бросил свою рубашку на траву и скомандовал Сесилю поднять руки, словно грабитель в банке. Покорно подчинившись, Сесиль позволил стянуть с себя ненавистный розовый наряд. Спенсер действовал деловито: освободил нового друга и тут же натянул на него свою, ещё теплую одежду.

— Готово!

Кое-как пропихнув руки Сесиля в рукава и вытащив его голову наружу, Спенсер выпрямился, сияя от чувства выполненного долга.

Сесиль недоуменно оглядел себя. Рубашка Спенсера была ему велика, на ней висели травинки и серая пыль — видимо, тот успел где-то поваляться. Но зато она была синей. Настоящей мальчишеской синей рубашкой.

Подняв глаза, он увидел, что Спенсер уже сражается с его одеждой. Теперь настала очередь Спенсера кряхтеть, пытаясь натянуть розовую рубашку, которую только что носил Сесиль. Голова пролезла, но вот плечи застряли намертво. Спенсер был крупнее, и узкие рукава никак не хотели налезать. Помучившись пару секунд, он махнул рукой на эти попытки и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Пойдем перекусим?

Он рассудил просто — в особняке полно взрослых, кто-нибудь да поможет одеться нормально. Ему и в голову не пришло, что рубашка Сесиля, который был младше и меньше, просто физически на него не налезет.

Сесиль завороженно смотрел на Спенсера. Тот выглядел уморительно: полуголый, с застрявшей на шее розовой тряпкой, он протягивал руку с такой уверенностью, будто был рыцарем в сияющих доспехах.

«Сегодня меня никто не слушал», — вдруг пронеслось в голове Сесиля. От этой мысли к щекам прилил жар. — «Только Спенс меня утешил».

Он не просто пожалел — он отдал свою одежду. Он нашел его, когда никто даже не хватился. Сказал не плакать. В этот миг, в лучах послеобеденного солнца, этот смешной растрепанный мальчишка показался Сесилю самым совершенным существом на свете.

«Спенс похож на принца». — Сесиль почувствовал, как лицо заливает густая краска. — «Настоящий принц, который всегда придет и спасет меня».

В памяти вдруг всплыли слова вредного Пита: «Значит, и ты, Сесиль, сможешь встретить кого-то вроде папочки».

Пит, конечно, тот еще зануда, но сейчас казалось, что он был прав. Сесиль нашел свою идеальную пару. Точно так же, как нашли друг друга папа и папочка.

«Мой принц».

Сердце колотилось где-то в горле. Сесиль робко протянул ладошку и сжал руку Спенсера.

— Спасибо, Спенс.

— Да ерунда.

Спенсер лишь беззаботно рассмеялся в ответ на смущенную благодарность. И Сесиль влюбился в него снова, ещё сильнее.

Они вместе направились к особняку. Слёзы высохли без следа, а взгляд Сесиля был прикован к мальчику, идущему рядом. Грудь распирало от незнакомого, но такого сладкого чувства.

«Спенс. Мой принц».

А время шло…

— А-а-а! Спенс! Спаси!

— Сесиль, я иду!

Услышав пронзительный визг, Спенсер, словно рыцарь, бросился на помощь. Он с размаху ударил по пышному подолу платья, стряхивая угрозу. Крошечный паучок, ставший причиной переполоха, отлетел далеко в траву.

— Ты в порядке, Сесиль? — обеспокоенно спросил он.

— Да… Спасибо. Я так испугалась, — пролепетал Сесиль, прижимая руки к груди.

Глядя на брата, который снова издал тоненькое «Ах!», Пит за спиной Спенсера закатил глаза и картинно изобразил рвотный позыв. Но Спенсер, конечно же, ничего не заметил.

— Давай руку, Сесиль. Спускаться нужно осторожно.

— Угу, спасибо, Спенс. Ты такой заботливый.

Сесиль вцепился в предплечье друга и, деланно охая, начал спускаться по склону. На самом деле уклон был настолько пологим, что любой нормальный ребенок сбежал бы по нему вприпрыжку. Но Сесиль предпочел разыграть карту «хрупкого цветка». Игнорируя тот факт, что его плечи стали шире, а макушка уже почти касалась уровня глаз Спенсера — еще немного, и он перерастет своего «защитника» — он продолжал виснуть на нем.

— Хорошо, что платье не испачкалось, — с облегчением выдохнул Спенсер, когда они оказались на ровной дорожке.

— Спасибо, Спенс. Я тоже так думаю.

Они обменялись улыбками, но тут Спенсер склонил голову набок, словно вспомнив что-то забавное.

— Знаешь, я вдруг вспомнил, как мы встретились. Ты тогда так рыдала из-за того, что на тебя надели девчачью одежду. Странно, да?

Сесиль сохранил на лице безмятежную улыбку ангела, хотя внутри всё сжалось.

«Это было до того, как я понял, что ты, идиот, принял меня за девочку».

Этот грешный мальчишка умудрился влюбить его в себя в первый же день, но при этом оказался настолько невнимательным, что даже не распознал пол своего нового друга. Когда Сесиль позже узнал, что Спенсер считает его девочкой, он был раздавлен. Но ненадолго.

«Кризис — это возможность».

Сесиль решил выжать из этой ошибки максимум. С того дня он начал добровольно носить платья, отрастил длинные золотистые локоны и научился щебетать, как благовоспитанная леди. Джош и Чейз смотрели на сына с недоумением, но, будучи прогрессивными родителями, запрещать ничего не стали. Истинной причины этого маскарада не знал никто.

Никто, кроме Пита.

По иронии судьбы, виновник, покоривший сердца обоих братьев, оставался блаженно слеп к реальности.

Пока Сесиль предавался воспоминаниям, Пит вдруг шагнул вперед, бесцеремонно вклиниваясь между ними. Он ловко потянул Спенсера за локоть к себе.

— Осторожно. Там лужа.

— А? Ой, точно.

Пит был прав — на дорожке действительно блестела вода. Но только Сесиль, с его обостренным чутьем, заметил, как виртуозно брат использовал этот предлог, чтобы оторвать Спенсера от него. Спенсер же, не почуяв подвоха, поднял на Пита сияющие глаза.

— Спасибо, Пит! Ты настоящий джентльмен. Прямо как принц из сказки.

Пит опешил. Его уши мгновенно вспыхнули пунцовым цветом, а на лице появилось глуповатое смущенное выражение.

Сесиль не собирался отдавать инициативу. Он тут же влез в разговор, требуя свою порцию внимания:

— А я? Спенс, кто я?

Спенсер обернулся к нему и ответил тоном, не терпящим возражений:

— Ну, Сесиль — это принцесса. Разумеется. Ты же девочка.

За спиной Спенсера Пит снова скривился, а Сесиль издал счастливый визг. Он тут же воспользовался моментом, подскочил к Спенсеру и обхватил его руку, прижимаясь всем телом.

— Раз так, то я должна выйти замуж за Спенса!

Сесиль сиял, ожидая согласия. Но реакция оказалась неожиданной. Спенсер аккуратно, но твердо высвободил свою руку из захвата.

— Нет, Сесиль. Это неправильно.

— А?

— Принцессы должны выходить замуж за принцев.

Спенсер произнес это с абсолютной уверенностью в законах сказочного жанра.

Сесиль застыл, словно его облили ледяной водой. Улыбка сползла с лица. Пит, стоявший рядом, тоже замер, мгновенно уловив скрытый смысл и пугающую логику этих слов.

— Подожди, Спенс.

Не дав никому опомниться, простодушный Спенсер схватил руку Сесиля и решительно шлепнул её поверх ладони Пита.

— Вот, держитесь. Так правильно.

— Убери это!

— Ты что творишь?!

Пит отдернул руку как от огня, а Сесиль издал возмущенный крик. Глядя на искренне недоумевающего Спенсера, Пит набрал в грудь воздуха и процедил сквозь зубы с максимально серьезным видом, на который только был способен ребенок:

— Спенс, послушай меня внимательно. Мы с Сесилем — братья. Братья не могут жениться друг на друге. И даже если бы это было разрешено законом, я бы скорее умер, чем сделал это.

— Вот именно! Я же не сумасшедшая, чтобы выходить за него! — тут же подхватил Сесиль, ни на секунду не выходя из роли капризной леди.

Спенсер растерянно захлопал ресницами, переводя взгляд с одного на другого.

— Нет, ну… я не это имел в виду… — начал он, запинаясь.

Сесиль, почувствовав момент, тут же переключил регистр и громко разрыдался:

— У-а-а-а! Спенс меня броси-и-ил!

Он театрально плюхнулся на траву, закрыв лицо руками. Спенсер запаниковал окончательно. Он замахал руками, не зная, кого успокаивать первым.

— Нет, Сесиль! Я не бросал тебя! Как я мог?!

— Значит, ты меня отверг? — тут же переспросил Сесиль сквозь слезы.

— То есть ты собираешься жениться на мне? — мрачно уточнил Пит, пытаясь найти в словах Спенсера хоть какую-то логику в свою пользу.

Вопросы сыпались со всех сторон.

— Нет, Пит. То есть, не так… Сесиль, и ты не так поняла… — Спенсер крутил головой, чувствуя, как у него начинается головокружение.

В этот критический момент, когда ситуация грозила выйти из-под контроля, вдалеке раздался спасительный звон колокольчика.

— Полдник!

Лицо Спенсера мгновенно просияло. Забыв о свадьбах, принцах и принцессах, он развернулся и со всех ног помчался через огромный сад на зов желудка.

Ссора, бушевавшая вокруг него секунду назад, угасла так же внезапно, как и началась. Сам виновник переполоха умчался, даже не осознав, какую бурю оставил позади.

Повисла тишина.

— Что ж, на сегодня, пожалуй, всё, — пробормотал Сесиль, мгновенно прекращая плакать. Он отряхнул платье и встал, как ни в чем не бывало.

Пит смерил брата долгим оценивающим взглядом.

— И долго ты собираешься разгуливать в этом виде?

— А что не так с моим видом? — Сесиль надменно вздернул подбородок. — Папа, между прочим, до сих пор иногда переодевается в женское перед папочкой.

Пит захлопнул рот. Крыть было нечем. В последнее время Сесиль стал слишком сообразительным и острым на язык — переспорить его становилось всё сложнее.

Они замолчали, провожая взглядами удаляющуюся фигурку Спенсера. Ёну, ожидавший сына у террасы, подхватил его на руки, но уже через секунду Кит перехватил мальчика себе.

Сесиль тяжело вздохнул, поправляя локон.

— Ну, хотя бы Спенса увидел спустя столько времени, уже хорошо.

— Ага, — буркнул Пит.

Они переглянулись. Впервые за день в их глазах читалось редкое единодушие.

— Спенс сегодня был милым, правда? — тихо спросил Пит.

— Угу. Просто невероятно милым.

Достигнув этого хрупкого согласия, братья наконец двинулись с места, направляясь к Чейзу и Джошу, которые терпеливо ждали их у входа.

Они шли молча, плечом к плечу, но в головах у обоих крутилась одна и та же мысль:

«В следующий раз я сделаю всё, чтобы Спенс выбрал именно меня».

Солнце клонилось к закату. День благотворительного вечера подходил к концу, уступая место мягким сумеркам.

Конец