Глава 21

Даже с учётом того, что нас разделяло всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение мне показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, поэтому я не мог разобрать выражение его лица. Но я отчётливо чувствовал — ничего хорошего оно не предвещало. Доказательством тому послужил его голос, когда он заговорил. Он прозвучал ещё холоднее, чем обычно.

Даже несмотря на то, что между нами оставалось всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, и выражение его лица терялось в полумраке. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего оно не предвещает. Подтверждением этому стал голос, звучавший холоднее обычного.

— Я ведь сказал тебе позвонить?

Я невольно отвёл взгляд и увидел Чарльза, стоящего у него за спиной. Вспомнилось, что он обещал доложить всё вместо меня. Неужели Кит разозлился, решив, что я проигнорировал его приказ? С усилием собирая слова, я заговорил:

— Простите, я думал, что всё будет… в порядке.

Произнеся извинение, я зажмурился. Голова кружилась так сильно, что мир вокруг поплыл. В следующее мгновение ноги не выдержали, и я начал медленно оседать на ступеньки.

…Что?

Придя в себя от глухого удара, я с трудом открыл глаза и понял, что едва не скатился с лестницы. В затуманенном взгляде проступило лицо Кита — если бы он не поймал меня, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Нужно было поблагодарить его… но разве он стоял наверху?

Пока я пытался собрать разбегающиеся мысли в хоть какую-то связную цепочку, Кит заговорил:

— Что это за запах?

Его низкий голос, острый, как лезвие, будто рассёк меня изнутри. Даже в этом мутном состоянии я ощутил, как по телу пробежала дрожь. Почему он так зол? Я не понимал причины. Бросив взгляд на Чарльза, увидел, что тот тоже выглядел растерянным.

Мысленно приказав себе успокоиться, я попытался заговорить. Но чтобы издать хоть звук, потребовалось собрать всю волю в кулак.

— Сегодня… господин Стюард предложил новую терапию… Из-за этого, наверное, запах феромонов…

«Говорят, доминантные альфы могут различать свои феромоны и феромоны других доминантных альф.»

Почему именно сейчас всплыли в памяти эти слова Стюарда?

Я был озадачен. Ну могут они их различать, и что с того? Почему фраза, которой я тогда не придал никакого значения, теперь вдруг обрела такой вес? Кит по-прежнему буравил меня взглядом.

— И что? — процедил он сквозь зубы. — Чьи это феромоны?

Отчаянно захотелось солгать. Если бы я мог, то непременно так бы и сделал. Но, сколько бы раз я ни лгал Киту прежде, сейчас слова будто застряли в горле. Во-первых, лгать было бессмысленно, он всё равно узнает правду. А во-вторых, у меня не было ни одной причины для лжи.

Потому что я всё ещё не понимал, почему он так злится.

Собравшись с духом, несмотря на сжимающее грудь напряжение, я решил сказать правду.

— Он сказал, что мне нужно привыкнуть к феромонам доминантного альфы… и я встретился с одним, которого он знает, чтобы…

Я не стал вдаваться в детали эксперимента. Вероятно, больничная тайна не подлежала разглашению. Это была единственная ясная мысль, пробившаяся сквозь туман в голове. Я попытался закончить объяснение, но Кит оборвал меня на полуслове резким, как удар хлыста, вопросом:

— Так ты позволил этому ублюдку облить себя феромонами?

Я вздрогнул и невольно съёжился. В тот же миг густой сладкий аромат ударил в нос. Это были феромоны Кита. Сомнений не оставалось — он в ярости. Но я по-прежнему не понимал, что именно вызвало этот гнев.

— Господин Стюард сказал, что понадобится ещё два-три сеанса… Я и сегодня хорошо справился. Скоро я полностью вылечусь… — подавив страх, попытался объяснить я.

Я не успел договорить. Кит сжал руку, которой удерживал меня за предплечье, и боль заставила меня вмиг прийти в себя. Он потащил меня за собой, не обращая внимания на мой испуганный взгляд. Чтобы поспеть за его широкими шагами, мне приходилось то идти, то почти бежать.

— Господин Питтман, что вы… — позвал я его в смятении. Но он не ответил.

Кит распахнул дверь и стремительно вошёл в комнату. Я ошеломлённо распахнул глаза, но он не остановился — пересёк спальню, открыл дверь в смежную ванную и грубо швырнул меня на пол. Я тяжело рухнул на холодную плитку.

— …!

Не успев прийти в себя, ощутил, как на меня обрушился поток ледяной воды. Кит включил душ.

— Хватит, прекратите! Господин Питтман, что вы…! — от неожиданности закричал я.

Я отчаянно замахал руками, но защититься от мощных струй было невозможно. Чужие феромоны, въевшиеся в кожу, смывались вместе с последними остатками тепла. Но это был не конец. Сквозь прерывистое дыхание я вдруг ощутил, как в воздухе разливается насыщенный сладкий аромат.

Что это…?

Источник запаха был очевиден. На смену смываемым чужим феромонам приходили другие, полностью накрывая меня. Дрожа всем телом, я поднял голову и встретился взглядом с Китом. Он стоял напротив, тоже промокший до нитки, а его глаза полыхали чистым золотом.

Его феромоны обрушивались на меня, как ливень.

…Что?

Глубоко внутри что-то свело пульсирующей болью. Паника подступила мгновенно. Я знал это чувство. Слишком хорошо знал.

Нет, только не сейчас. Этого не должно случиться.

Но это было не то, что можно удержать силой воли. Даже рассуждая здраво, я понимал, что процесс уже не остановить. Сколько бы таблеток я ни принял, захлестнувший поток феромонов был слишком мощным. Если бы это были только феромоны Кита, я, возможно, выдержал бы. Но тело и так было на грани. Этот напор стал последней каплей. Количество феромонов, беспощадно вливавшихся в меня, в разы превышали те, что смывались водой.

«Как вернётесь, примите душ и сразу ложитесь спать.»

В памяти всплыли слова Стюарда. Принимать ещё лекарства было опасно. Но, кажется, выбора не оставалось.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Задыхаясь, я сжался в комок на холодной плитке. Ледяная вода не приносила облегчения, тело будто горело изнутри, каждый вдох отдавался мучительным жаром. Я был на грани слёз, отчаянно пытаясь не поддаться порыву коснуться себя, не провести дрожащей рукой по паху.

— …Что с тобой? — вдруг спросил Кит.

Только сейчас он заметил, до чего меня довёл. Стиснув зубы, я царапал ногтями гладкий кафель, борясь с желанием, которое становилось невыносимым.

— Таблетки… в моей… сумке… таблетки, — выдохнул я, едва справляясь с дыханием.

Всё тело сотрясала дрожь. Я беспомощно махнул рукой, указывая на портфель, брошенный у двери. Под гнётом его феромонов я не мог ни встать, ни даже вдохнуть полной грудью. Сколько бы ледяной воды ни лилось сверху, жар только усиливался. В какой-то момент я осознал, что сквозь мокрую ткань брюк судорожно трусь о плитку, теряя контроль над телом.

Кит повернулся, бросил на меня короткий взгляд и вышел в соседнюю комнату. Я следил за ним, задыхаясь. Он порылся в моей сумке и вскоре вернулся с флаконом в руке.

— Это? — спросил он, показывая его мне.

Я лихорадочно закивал и протянул руку, надеясь, что он отдаст мне спасительное лекарство. Но Кит не двинулся. Он лишь прищурился, глядя сверху вниз, а потом… открыл крышку.

Я безучастно смотрел, как Кит переворачивает флакон и высыпает из него все таблетки. Что он творит?

Кит молча смотрел на меня, пока не вытряхнул последнюю таблетку, а затем небрежно отшвырнул пустой флакон. Раздавив каблуком размокшие таблетки, он холодно произнёс:

— Я тебе помогу.

Слова прозвучали как издевка. Кит тут же схватил меня за руку и рывком поднял. Мир качнулся, я ударился о стену, не успев даже вскрикнуть. Воздух вырвался из груди, и прежде чем я понял, что происходит, его губы впились в мои. Я застыл, ослеплённый шоком, судорожно хватая ртом воздух.

— А… нет, не надо, прекратите! Н-не, не делайте этого!

Сознание плыло, но я всё ещё цеплялся за остатки рассудка, тщетно упираясь ладонями ему в плечи. Кит не отстранился, наоборот, притянул меня ближе, прижимая с силой, от которой перехватило дыхание.

— У тебя течка, а у меня гон.

Я застыл. Мы оба тяжело дышали. На его губах мелькнула сухая усмешка.

— Разве для секса может быть причина весомее?

— …

— Просто наслаждайся.

От этих слов внутри всё оборвалось. Это от безысходности? Ему всё равно, с кем, лишь бы заглушить собственный жар? Между болью и желанием, между отчаянной тягой и унижением, я выдохнул последнее, что ещё мог:

— Вы же… говорили… что не спите… с мужчинами.

Протест прозвучал так слабо, что был едва слышен сквозь шум воды. Но Кит замер. На короткий миг показалось, что он остановится. Я даже успел ощутить слабое горькое облегчение. И тут его челюсти напряглись.

— Заткнись, — прошипел он сквозь зубы.

Наши губы вновь столкнулись. Поцелуй был яростным, безумным, захлёстывающим, как поток. Губы тёрлись, размыкались, снова сливались. Каждый раз, когда мы на миг отстранялись друг от друга, в рот падали капли холодной воды. Его язык ворвался в мой рот, прошёлся по моему, безжалостно завладевая всем пространством внутри.

Я не заметил, как сам обнял его за шею. Последнее сопротивление потеряло всякий смысл. Остались лишь мы — двое, пропитанные феромонами. И мне уже было всё равно, что будет дальше. Лишь бы утолить это сводящее с ума желание, эту мучительную жажду внутри.

Хотелось, чтобы кто-нибудь засунул руку мне внутрь и всё там перемешал. Живот зудел и ныл так мучительно, что терпеть это было невозможно. В отчаянии я прижался к нему.

— Кит, Кит…!

— Да, я знаю, — прошептал он со странным удовольствием в голосе.

Всхлипывая, я обезумел и начал осыпать поцелуями его щёки, уши, шею.

Сильная рука Кита обвила мою талию и резко притянула к себе, прижимая наши тела вплотную. Холодная вода всё ещё лилась на нас, но внутри всё горело. Казалось, будто внизу живота полыхал настоящий пожар. Я не смог сдержаться и отчаянно потёрся о него.

Возбуждён был не только я. Сквозь мокрую ткань брюк отчётливо чувствовал его твёрдый напряжённый член. Моё дыхание уже перешло в прерывистые, похожие на рыдания вздохи.

Кит, одной рукой придерживая меня за талию, другой сжал ягодицу и легко поднял меня. Испугавшись, я обвил его торс ногами. Он зашагал вперёд, не отрываясь от поцелуев, и каждый раз, когда наши губы с влажным жадным звуком размыкались, я снова и снова притягивал его к себе за щёки.

От постоянного трения в паху я терял рассудок. Я уже не думал о том, как дошёл до такого. Хотелось лишь целовать Кита, касаться его, заниматься с ним сексом — хотелось, чтобы этот огненный шар внутри меня наконец взорвался.

— …!

Мы рухнули на кровать, не разрывая объятий. Наши губы на миг соскользнули, но Кит тут же принялся покрывать поцелуями всё моё лицо. Я немного ослабил хватку ног, но он снова притянул их к себе, плотнее прижимаясь низом живота к моему. От невыносимого возбуждения я не мог дышать.

Я издавал короткие, прерывистые вздохи, не размыкая губ, когда Кит вдруг отстранился. Я мог лишь опустошённо смотреть, как он отдаляется.

Но он не собирался останавливаться. Наоборот. Глядя мне в лицо, он грубо сорвал с себя рубашку. Его дыхание казалось даже более сбитым, чем моё. Я запоздало попытался избавиться от своей мокрой рубашки, но она прилипла к коже и никак не поддавалась. К тому времени, как я смог стянуть её через голову, Кит уже сбросил с себя всю одежду, включая бельё.

— Ах, подождите…!

Я впервые попытался остановить его по-настоящему, когда его руки коснулись моих брюк. Но я не успел ничего сделать — он одним движением стащил с меня и их, и бельё. Я не выдержал и закрыл лицо руками.

На мгновение повисла тишина. В комнате раздавалось только наше тяжёлое, прерывистое дыхание. Оказавшись полностью обнажённым ниже пояса, я мог лишь ждать, что сейчас до Кита дойдёт вся реальность происходящего. Даже сквозь туман течки эта мысль вспыхнула пугающей ясностью. Если Кит отвергнет меня сейчас, придётся встретиться с этой бурей одному, сгорая от унижения.

Пусть он скорее бросит меня. Пока я окончательно не сошёл с ума.

— …Ха-а.

Кит издал глубокий сдавленный вздох. Я невольно вздрогнул. Проглядывая сквозь пальцы, я увидел, что он неотрывно смотрит на одну точку на моём теле меж моих ног. От страха я ещё сильнее съёжился, и в этот момент Кит вдруг коротко усмехнулся, будто не веря абсурдности происходящего.

— …?

Я не понял, что это значит, и лишь растерянно моргнул. Внезапно Кит схватил меня за руки ладони, которыми я прикрывал лицо, и оттнял их. Его лицо теперь находилось совсем близко.

Ах.

Я растерянно приоткрыл рот. В следующее мгновение наши губы вновь слились в поцелуе.

— Ха-а…

Сквозь поцелуй вырывались рваные вздохи и стоны. Тело Кита нависло надо мной, укрывая сверху. Он был полностью обнажён, как и я. Невероятно.

Я смутно подумал, что сошёл с ума от феромонов.

Я не мог поверить ни во что: ни в ощущение его голой кожи, прижатой к моей, ни в горячий член, трущийся о меня, ни в сладкий удушающий меня аромат. Я занимаюсь сексом с этим мужчиной. Кит целует меня даже после того, как понял, что я мужчина.

Наверное, это просто невозможный яркий сон, вызванный течкой. Иначе быть не может. Иначе этот человек не стал бы меня целовать, касаться… возбуждаться из-за меня.

Но его язык, скользящий по моему рту, его слюна, стекающая мне в горло, его пальцы, сжимающие мои соски, и стальная хватка на ягодицах — всё было слишком реальным. А самое главное — его тяжёлый, горячий, вставший член отчётливо давил на живот. Каждый раз, когда Кит делал лёгкое движение бёдрами, я отчётливо чувствовал не только его, но и тяжёлую мошонку.

Рука, сжимавшая мою ягодицу, переместилась и коснулась складки между ними. Я замер, затаив дыхание. Но Кит, не обращая внимания, кончиками твёрдых пальцев начал поглаживать сжатое колечко мышц, одновременно перенося поцелуи с моих губ на шею.

— А-ах… хм-м.

С губ невольно сорвался сдавленный стон. От незнакомой стимуляции бёдра сами собой начали извиваться. Кит кусал, сосал и вылизывал мою шею, не переставая трогать меня внизу. Ощущая, как становлюсь все более влажным, я в исступлении цеплялся за него и целовал в ответ.

— Боже мой, — прошептал Кит с усмешкой, словно не веря собственным глазам. — Надо же, какой разврат. Я был о тебе совсем другого мнения.

Его пальцы снова и снова обжигали мою дырочку. С губ без остановки срывались стоны.

— А-ах, хм-м, а-а-а…

— Слышишь? Слышишь, какие звуки издаёт твоя задница?

Он стал тереть меня ещё сильнее, и я сам чувствовал, как оттуда с хлюпающим звуком вытекает смазка.

— Хны-ы-ы…

Я не выдержал и разрыдался, но Кит не знал пощады, наоборот, он резко протолкнул толстый палец внутрь и согнул его.

От незнакомого ощущения я ахнул и вскрикнул. На мгновение попытался вырваться, но Кит всем телом прижал меня к кровати, не давая даже пошевелиться. Уверенно устроившись между моих широко разведённых ног, он начал двигать пальцами, исследуя меня изнутри. Каждый раз, когда согнутый палец царапал стенки, я не мог сдержать крик и вздрагивал всем телом.

— Ха, — коротко выдохнул Кит, будто восхищаясь увиденным.

Он вытащил палец. Моя смазка, обильно стекавшая наружу, покрывала его руку почти до запястья. Сквозь мутную пелену перед глазами я заметил, как он с любопытством разглядывает свои пальцы, а затем нахмурился. Наверное, ему противно... Но было уже всё равно — пусть делает что угодно, лишь бы скорее вошёл.

— Кит, пожалуйста, скорее… — дрожа, я потянулся к нему.

Едва я обнял его за шею, Кит низким голосом бросил:

— Интересно, с какими ублюдками ты кувыркался раньше, с таким-то ангельским личиком?

— Я никогда…

— Да какая разница, — Кит усмехнулся, словно ему и впрямь было всё равно. — Если уж развлекаться, то лучше, когда оба партнёра опытны. Ты ведь тоже так думаешь?

Он поцеловал меня, не дав ни единого шанса что-либо сказать. Я лишь крепче обхватил его и, обезумев, заёрзал бёдрами, жаждая только одного — чтобы он скорее заполнил меня, как несколько мгновений назад. То место, к которому прикасался Кит, нестерпимо горело. Я и представить не мог, что стимуляция там может довести до такого исступления. Судорожно сжимая ягодицы, я шарил руками по его телу.

— Кит, скорее… скорее, войди, ах, не могу больше…

— Ха-а, — хрипло выдохнул он, глядя на мое лицо.

Я никогда не видел такого выражения на его лице. Но времени размышлять не было. Я безрассудно опустил руку и схватил его член. На миг Кит замер, и без колебаний потянул его к себе, отчаянно пытаясь направить внутрь. Но я был слишком мокрым, и он снова и снова соскальзывал. Войти не получалось.

— А-а-ах…

От отчаяния из глаз снова хлынули слезы. Я поднял взгляд на лицо Кита. Никогда в жизни я не желал ничего так сильно. Хотелось только одного — чтобы этот мужчина скорее оказался во мне. Но Кит просто молча смотрел на меня, не двигаясь.

Я сходил с ума, а он оставался неподвижен. В конце концов я зарыдал и начал судорожно тереться о него.

— Умоляю, умоляю… ну сделай же со мной что-нибудь! Я сейчас с ума сойду! — закричал я и принялся колотить его по плечам.

Только тогда Кит словно очнулся, перехватил мои запястья и прижал их к кровати. Но я всё равно не мог успокоиться и продолжал извиваться всем телом.

— Боже мой. И впрямь жаль, что такую красоту вижу только я, — усмехнулся он, глядя на меня.

Он одной рукой зажал оба моих запястья над головой. Твердый член коснулся входа, который сжимался в судорожном нетерпении. Второй рукой он крепко схватил меня за ягодицы, раздвинул их пальцами. Я невольно напрягся.

— Ах…!

Крик, больше похожий на стон, вырвался из самой глубины горла. Кит лишь на миг провёл головкой по входу, но это место тут же вспыхнуло огнём. Он наклонился и легко коснулся моей щеки губами в коротком поцелуе. Сквозь пелену слёз казалось, что вижу его улыбку.

Я жадно ловил ртом воздух, когда вдруг что-то тяжёлое стало медленно вторгаться в меня. Я судорожно вздохнул и застыл.

— …А-а-а-ах!

Невыносимый крик, прорвавшись сквозь связки, вырвался наружу. Я попытался обнять его, но не мог вырвать запястья из его хватки. Оставалось только дрожать всем телом, будучи зажатым между Китом и матрасом, не в силах даже шевельнуться. Кит был во мне. Впервые в жизни я ощущал, как меня медленно раскрывают изнутри.

— Ха-а.

Кит слегка отстранился, а затем вновь вошёл, и я вздрогнул. Он, нависая надо мной, восхищённо выдохнул:

— Продолжай.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Было ясно лишь одно — этот мужчина сводит меня с ума, доводя до исступления. Когда его член снова начал выходить, я не выдержал, внутренние мышцы сами собой сжались, и Кит, поморщившись, глухо застонал. В этот миг я инстинктивно понял, чего он хочет.

Руки были скованы, и единственное, чем я мог управлять, было моё отверстие. Я начал сжимать и разжимать мышцы, пытаясь втянуть его в себя как можно глубже. Кит, застыв на месте, лишь молча смаковал мои отчаянные усилия.

— Ха-а… — наконец застонал он, когда я достиг предела и был готов окончательно сойти с ума.

Сделав обманчивое движение назад, вдруг резко вошёл в меня до самого основания.

— …!

Я не мог издать ни звука, лишь замер с открытым ртом, затаив дыхание. Всё тело мелко дрожало. Кит, погрузив член до конца, на мгновение застыл, наслаждаясь теснотой. Его дыхание было сбито ещё сильнее, чем моё. Раскрасневшееся лицо, с которого он смотрел на меня сверху вниз, ясно выдавало, что он держит себя из последних сил. Но терпения хватило ненадолго.

— …Ах, а-а-ах!

Кит начал двигаться — яростно, хаотично, казалось, разрывая меня изнутри. С каждым толчком с моих губ срывались прерывистые вздохи и короткие вскрики, что, казалось, лишь сильнее заводило его. Его дыхание становилось тяжелее, а член лишь увеличивался в размерах.

— Ха-а… ха-а, вот так… Так хорошо меня пожираешь, ха-а… и всё это время, ха-а, притворялся передо мной невинным? Ха-а, чёрт, почему… почему твоя дырка такая узкая?.. Твою мать.

Нависая надо мной, Кит тяжело дышал. Наши тела были прижаты друг к другу так плотно, что не оставалось ни малейшего зазора, только его бёдра неумолимо двигались. Каждый раз, когда он немного отстранялся, а затем снова входил до упора, я вскрикивал. Больно. Было так больно, что казалось, я не выдержу. Даже жар течки не мог полностью заглушить эту боль. Не замечая, я уже всхлипывал, сотрясаясь всем телом.

— Тш-ш, всё хорошо. Умница, — мягко прошептал он мне на ухо.

Нежный голос совершенно не вязался с тем, как яростно он меня трахал. Кит отпустил мои запястья, и я, не в силах произнести ни слова, тут же вцепился в него, крепко обняв. Он снова зацеловал моё лицо и губы, легонько прикусил нижнюю губу, отпустил и в тот же момент резко толкнулся. Я вскрикнул от боли и неожиданности. Его рука переместилась с моей ягодицы и скользнула к месту нашего соединения. Неожиданно Кит с лёгким удивлением наклонил голову набок.

— Ты такой мокрый, но тебе всё ещё больно?

Я мог лишь всхлипывать в ответ. Было невыносимо больно, но внутри живота всё равно продолжало зудеть. В голове одновременно метались две мысли: «Хочу, чтобы Кит скорее разорвал меня изнутри этим толстым, горячим членом» и «Хочу, чтобы это поскорее закончилось». Он молча посмотрел на меня, а затем усмехнулся.

— Если ты пытался соблазнить меня — у тебя получилось. Ха-а… чего же ещё ты хочешь, развратная дырочка?

Шлёп! — он ударил меня по пояснице. В тот же миг всё моё нутро пронзила острая дрожь, и я невольно сжал мышцы вокруг его члена. Кит резко, с шумом втянул в себя воздух. Его лицо исказилось, словно от гнева. Но в то же время оно было раскрасневшимся от возбуждения. «Что ему не нравится?» Я не знал, да мне было и всё равно. Я хотел лишь одного — чтобы он поскорее заполнил меня и начал тереться о мои горящие внутренние стенки.

— Пожалуйста, Кит… помоги мне… Я… я не могу терпеть… войди в меня и разорви меня изнутри…!

В ответ на мои слёзные мольбы Кит выругался и наконец начал двигаться в полную силу.

— А-а-а-а!

Звуки невольно вырывались из горла каждый раз, когда его грубый член входил и выходил. Теряя рассудок, я в панике цеплялся за него. Насильно растянутое отверстие горело и болело, но внутри всё зудело и в безумии всасывало его в себя. Вопреки моей воле, стенки сами собой сжимались, туго обхватывая его тяжёлый член.

— Чёрт, где ты такому научился?! — выкрикнул Кит, но он явно не ждал ответа.

Доказательством тому было то, что он, не переставая тяжело дышать, продолжал яростно двигаться во мне. Рука, лежавшая на моей ягодице, переместилась выше, и его мощная рука сжала мою талию с такой силой, будто хотела сломать. Из-за этого я не мог даже пошевелиться, беспомощно принимая в себя его член, который безжалостно терзал меня изнутри.

Шлёп, шлёп — яростные звуки ударов плоти били по ушам. Казалось, единственное, что было живым во всём мире — это то самое место. Все мои чувства были сосредоточены там, я больше ничего не ощущал. Я сходил с ума каждый раз, когда его толстая головка проникала в самую мою глубь. «Ах, там», — невольно выкрикнул я.

— Там, да, там… сильнее… три меня сильнее…!

Заливаясь слезами, я умолял его. Кит, казалось, немного изменил угол, а затем с силой толкнулся совсем в другое место. Я ахнул, затаив дыхание. Мне показалось, что Кит улыбается. Инстинктивно я понял — он сделал это нарочно. В отместку я впился зубами в его плечо.

— Ха! — коротко выдохнув, Кит запрокинул голову.

И только тогда я понял, что лишь сильнее возбудил его.

Дальше была лишь череда криков. Кит начал безжалостно тереться именно о то место, которого я так жаждал. С каждым движением его толстого пениса я беспомощно становился всё мокрее. К звукам ударов плоти примешивалось хлюпанье телесных соков.

Я из последних сил старался не упустить его. Чтобы раскрыться ещё шире, я приподнял бёдра. Кит отпустил одну мою руку, схватил меня за ягодицы и развёл их. Раскрытое до предела, моё отверстие наконец приняло его до самого основания.

— Ы-ых, а-а, а-а-а-а…

Стоны не прекращались. Я полностью терял голову, только содрогался под ним, не в силах даже мыслить связно. С каждым толчком наши тела яростно сталкивались, издавая влажные звуки. Смазка продолжала обильно вытекать, и к облаку чужих феромонов примешивался мой собственный аромат.

— Ха-а, ха… — сквозь хлухие вздохи простонал Кит.

Он кусал мою шею, разрывая меня внизу. Горящее нутро, не желая отпускать его, снова сжалось, когда он попытался отстраниться — мышцы инстинктивно втянули его обратно. Его толстый член вновь полностью вошёл в меня.

С глухим шлепком Кит вошёл и вдруг замер.

Вместе с густым ароматом феромонов накрыло головокружение. Кит продолжал покрывать меня феромонами, изливаясь внутрь. Я чувствовал, как его семя разливается внутри, и вместе с этим вся боль куда-то исчезает. Мышцы обмякли, и руки, до этого обнимавшие его, бессильно упали на кровать.

Кит всё продолжал изливаться, а моё тело мелко, судорожно подрагивало, принимая его в себя.

Сквозь туман начало жоходить. Что-то тёплое заполняет мой живот. Семя этого мужчины входит в меня. Гормоны, бушевавшие как безумные, постепенно начали стихать.

Это ощущение отличалось от всего, что я когда-либо испытывал во время течки с таблетками. Даже в полубессознательном состоянии я отчётливо ощущал всё, что происходило внутри. Похоже, и Кит чувствовал это же. Закончив, он не вынул член — тот всё ещё оставался твёрдым — и посмотрел на меня сверху вниз.

— Почему я до сих пор не трахался с тобой?

Я рассеянно моргнул, силясь понять, что он имеет в виду.

— Потому что… я не в вашем вкусе, господин Питтман?

От криков мой голос совсем охрип. Едва я выговорил эти слова, Кит рассмеялся, будто услышал полную нелепицу, и тут же снова накрыл мои губы своими. Тело пронзила пульсирующая боль — течка ещё не закончилась, и секс тоже.

Ах.

В глазах Кита снова вспыхнул хищный золотой свет. Член, всё ещё находившийся во мне, тяжело налился кровью. Это было совсем не то, что когда он искусственно выпускал феромоны. Я сразу понял — у Кита начался настоящий гон. И, конечно, он тоже это осознавал.

— А!

Он вдруг резко вышел из меня, и я на мгновение затаил дыхание. Но времени удивляться не было — Кит схватил меня за плечи, перевернул на живот и раздвинул ягодицы. Семя, скапливающееся внутри, тяжёлыми каплями стекало наружу.

Кит едва слышно вздохнул. Я повернул голову и украдкой посмотрел на него. Но Кит не смотрел мне в лицо, лишь заворожённо наблюдал за моим входом, перепачканным белесой спермой.

Щеки вспыхнули жаром.

Но сейчас было не до смущения. Тело снова начинало гореть изнутри. Я не выдержал и дёрнул бёдрами, безмолвно умоляя его продолжить. Только тогда Кит поднял взгляд и встретился со мной глазами — я успел заметить, как исказились черты, прежде чем он крепко схватил меня за талию.

— …Хак! — издал я звук, похожий на предсмертный хрип, когда он вошел одним резким движением.

Мои мышцы непроизвольно сжались, ягодицы затряслись в судороге. Кит несколько раз двинулся вперед и назад, а потом вошёл до самого основания, теперь это было куда легче, чем в первый раз.

— …Ха-а, — с явным удовлетворением выдохнул он.

Его большая ладонь легла мне на живот и начала поглаживать. Погуляв в районе пупка, пальцы поднялись чуть ниже — и ладонь надавила ровно туда, где изнутри упиралась его головка.

— А!

От этого странного ощущения — одновременно болезненного, неприятного и возбуждающего — я коротко простонал. Чувство, когда в одну и ту же точку давят и изнутри, и снаружи сквозь тонкую кожу, было совершенно новым, пугающим и до дрожи возбуждающим. Место нашего соединения сжалось так плотно, что я услышал, как Кит тихо выругался.

Не убирая руки с моего живота, он вдруг начал двигаться. С каждым хлюпающим шлепком по животу проходила сладкая дрожь. Его семя, оставшееся внутри, размазывалось по моим стенкам при каждом толчке, а давление на живот заставляло меня сжиматься все сильнее. Окончательно потеряв контроль, я приподнял бедра и задвигал ими, пытаясь подстроиться под его движения.

— А, ха-а, а, а, ха-а, а! А-а-а, а!

Мои стоны становились всё выше и пронзительнее. Уткнувшись лицом в простыни, я как безумный двигал бёдрами: подавал их назад, когда Кит входил, и тянул вперёд, когда он почти выходил. Его член скользил почти до самого конца, а затем снова глубоко пронзал меня. Он не переставал давить мне на живот, и каждый раз попадал в ту самую точку. В какой-то момент я не выдержал и снова разрыдался.

— Хны-ы, ы-ых… ах, хорошо… Кит, ещё, ещё… ха-а, ах!

Смазка и сперма, обильно вытекавшие из меня, стекали каплями по бёдрам. Я уже кончил, но, не в силах остановиться, продолжал двигать бёдрами, словно в бреду. В какой-то момент Кит перестал сам двигаться, просто наслаждаясь моими толчками. Когда я сжал мышцы у самого основания его члена и начал медленно вращаться, с его губ сорвался рваный стон. Я завёл руки назад, схватил его за ягодицы и потянул на себя.

— Ну же, кончи в меня… Залей меня всего, умоляю!

Кит был возбуждён до предела. Доказательством тому служили феромоны, которые наполнили всю комнату. Но он был на удивление жадным. Погрузив член, готовый вот-вот извергнуться, в самую глубь, он вдруг с силой шлёпнул меня по ягодице.

— А-а-ах!

От боли и неожиданности я закричал. В тот же миг обхватывающие его мышцы резко сжались.

— Ха-а…

С глубоким стоном Кит излился в меня. Количество спермы, хлынувшей внутрь, было ошеломляющим. Я тяжело дышал, плечи вздрагивали от накатившей волны. Кит медленно гладил мою обнажённую спину, будто наслаждаясь даже этой дрожью.

Со звонким шлепком по моей ягодице прилетел еще один удар. Я дёрнулся и снова сжал мышцы. Кит удовлетворённо выдохнул и продолжил изливаться. После ещё нескольких шлепков он кончил до последней капли.

Когда Кит отпустил меня, я безвольно рухнул на кровать. Внутри живота всё ещё пульсировала горячая волна. Удовольствие, которое я познал впервые, никак не утихало — жар продолжал струиться по венам, показывая мне, что такое настоящая течка.

На этот раз Кит перевернул меня на спину. В затуманенном лихорадкой взгляде отразилось его обнажённое тело. Его член, всё ещё твёрдый и возбуждённый, блестел, покрытый нашими соками.

Словно это было самой естественной вещью, Кит схватил меня за ноги, поддел руками колени и, нависнув надо мной, тут же вошёл в раскрытое отверстие. Упершись ладонями в кровать, он начал двигаться. Быстрые короткие движения, казалось, разрывают меня изнутри.

— Хух.

Внезапно Кит замер, оставаясь глубоко во мне. Его лицо, блестящее от пота, оказалось очень близко. Он дышал так же тяжело, как и я, кожа его горела.

Я моргнул, на миг словно придя в себя, а затем обнял его за шею.

Это была не более чем смелость, подаренная течкой. Разум был настолько пропитан феромонами, что я не мог мыслить здраво — просто делал то, чего хотел, не задумываясь ни о чём.

Удивительной была реакция Кита. Несмотря на гон, в нём оставалось куда больше рассудка, чем во мне. Он на мгновение замер, внимательно всматриваясь в моё лицо, а затем медленно склонился и накрыл мои губы своими. Наши языки сплелись во влажном поцелуе.

Вскоре Кит снова начал двигаться. Я целовал его, двигая бёдрами навстречу. От того, как его член разрывал изнутри, от его языка в моём рту, последние остатки разума окончательно испарились — осталась только жгучая жажда. Я тяжело дышал и извивался под ним.

Кит приподнялся, схватил меня под коленями и толкнул ноги вверх. Моё тело согнулось, и он начал яростно вбиваться в меня, гораздо глубже и грубее, чем прежде. Полностью опьянённый феромонами и похотью, я лишь наблюдал, как его блестящий от влаги член безжалостно вторгается в меня. Мой собственный тоже то и дело извергался.

Я уже сбился со счёта, сколько раз мы занимались сексом, но теперь я был совершенно пуст. Несколько белёсых капель бессильно скатились на простыню, а потом жидкость стала прозрачной. Мой член всё ещё стоял, но уже ничего не мог дать.

Несмотря на это, я снова почувствовал приближение оргазма. Живот свело судорогой, а в паху всё горело. Я потянулся рукой вниз и кончиками пальцев коснулся его члена, двигавшегося во мне.

Внезапно Кит перехватил моё запястье. Его член, бывший так глубоко, немного вышел и коснулся моей руки. Не дав мне опомниться, он заставил меня обхватить его, оставив головку у самого моего входа, и водить рукой вверх и вниз. Моих ладоней не хватало, чтобы обхватить толщину. Я сжал его обеими руками и, как он велел, принялся тереть. Твёрдый, с набухшими венами, он мощно пульсировал в моих руках.

— Ха-а.

Кит запрокинул голову и глубоко выдохнул. Его возбуждение передавалось мне через ладони, и, жаждая, чтобы он скорее снова вошёл, я двигал руками ещё быстрее.

Внезапно я почувствовал, как он кончает в меня прямо у входа. Несмотря на то что живот был уже переполнен спермой, от новой порции бросило в жар. Я торопливо провёл рукой по его члену, пытаясь ускорить процесс.

Кит, наслаждаясь моими отчаянными прикосновениями, оставался неподвижен. Он не двигался, используя мою руку как секс-игрушку.

Но это длилось недолго. Видимо, неудовлетворённый моей неумелой лаской, он оттолкнул мою руку, и, не выходя, перевернул меня на бок. Одна моя нога оказалась прижатой к его телу, другую закинул себе на руку, и только тогда снова начал двигаться.

От этой непривычной позы в промежности всё ныло, казалось, меня вот-вот разорвёт на части. Но Кит не останавливался. Наоборот, прямо во время движений он сменил хватку, перебросил мою ногу на другую руку и задрал её ещё выше. Я оказался в полусогнутом положении, а Кит, нависнув надо мной, продолжал двигаться.

С каждым его толчком из моей груди вырывались прерывистые вздохи, смешанные со стонами, но Кит по-прежнему не останавливался.

— Ха-а-а…

С удовлетворённым вздохом он вновь кончил. Но и на этом не остановился. Не дав мне ни секунды на передышку, Кит снова поднял меня — теперь усадил на себя, лицом к лицу, и буквально насадил на свой член.

— А… а-ах!

От внезапного давления я вскрикнул, всё тело на мгновение содрогнулось от глубины проникновения. И секс начался заново. Кит безжалостно двигал бёдрами, с каждым коротким быстрым толчком моё тело подлетало вверх, затем снова опускалось, а вход то судорожно сжимался, то раскрывался всё шире.

— Ы-ых, хм-м, а-ах…

Измученные стоны срывались с моих губ, казалось, сознание уплывало куда-то далеко. Живым оставалось только то место, где мы были соединены с Китом — все мои нервы были сосредоточены там. Я жадно принимал его член снова и снова.

Сколько раз мы это делали?

Я потерял счёт времени. Мы бесконечно кувыркались на кровати, казалось, этому не было конца. В какой-то момент я снова оказался на спине, а Кит медленно двигался сверху. Только ощущение его члена, входящего и выходящего, возвращало моё рассеивающееся сознание.

Я безучастно моргнул, и в затуманенном взгляде возникло раскрасневшееся лицо Кита. Он снова поцеловал меня, и я застонал ему в губы.

Слабыми руками я едва обнял его за плечи и безвольно покачивался в такт его движениям. С каждым толчком скопившаяся сперма вытекала наружу, но внутрь вливалось ещё больше. Окончательно лишённый рассудка феромонами, я не мог сдержать возбуждения.

Картинка перед глазами дрожала, смазывалась. Я смотрел в потолок затуманенным взглядом, не в силах осознать, где нахожусь. Возможно, всему виной было это бесконечное покачивание. Я с трудом опустил взгляд. Кит по-прежнему был меж моих ног.

Не верилось, что всю течку я провёл с этим мужчиной. И что за всё это время мои бёдра так и не сомкнулись.

Я то и дело терял сознание, но каждый раз, открывая глаза, находил его всё там же — внутри меня. Как и сейчас.

— …Течка… закончилась, — с трудом выговорил я.

Голоса почти не осталось, и это прозвучало, как слабое шипение. Я был совершенно без сил.

— Знаю, — коротко бросил Кит.

Сказав это, он развёл мои ноги. От яростного толчка меня отбросило вверх по кровати. Голова ударилась об изголовье, и я с удивлением понял, что уже переместился с края почти на самый верх. Кит схватил меня за поясницу, подтянул обратно на середину и снова начал двигаться.

Я хотел было поднять руку, чтобы остановить его, но это осталось только желанием — во всём теле не было ни капли сил, даже дышать было тяжело. В животе было тяжело, а внизу всё горело. Лицо исказилось от боли в истерзанном входе, но Кит, казалось, не думал останавливаться.

— Ах… — тихо протяжно застонал я, когда почувствовал, как он снова излился. Впервые я был так измотан после течки. Потому что всегда пережидал её на таблетках.

Насколько тяжело переносить течку, когда справляешься с ней с помощью секса. Я невольно змурился, но принимал очередной поцелуй Кита. Сперма продолжала вливаться в меня. От тёплого ощущения, медленно растекавшегося внутри, я слабо простонал сквозь его сомкнутые губы.

В какой-то момент глаза Кита снова стали фиолетовыми. Неужели и его гон закончился? Но в тот же миг зрачки снова вспыхнули золотом.

Я ничего не чувствовал ниже пояса и вряд ли мог хоть как-то сжимать мышцы. Что же ему так нравилось? Может быть, он просто наверстывал всё то время, что обходился без секса. Ведь он всегда заявлял, что не спит с мужчинами, но раз уж переспал со мной — какая разница, один раз или много.

Я слабо отвечал на его нежный поцелуй, на то, как он посасывал мои губы и водил по ним языком.

Глаза закрывались, и в этот момент показалось, что он улыбается.

— Ы-ых, ы-ы… — застонал я, когда Кит снова начал двигаться. Сознание постепенно ускользало. За туманной пеленой оставался отчётливым лишь один звук — звук ударяющейся друг о друга плоти.