Экстра 4Глава 9

От неожиданности Ёну широко распахнул глаза. Пальцы Кита, стиснувшие его плечо, впились в плоть с такой силой, что стало больно. Но вместо того чтобы ослабить хватку, Кит сжал руку еще яростнее.

— Что ты сейчас сказал? Ты пил таблетки? Подавители?

Ёну растерянно моргнул, не понимая причины столь бурной реакции. Он был сбит с толку, но все же заставил себя ответить:

— Эм, нет... еще нет.

— Что значит «еще»? Ты собирался?

Ёну замялся, подбирая слова:

— Если понадобится...

— Кто тебе...

Кит хотел было сорваться на крик, но резко прикусил губу, загоняя ярость внутрь. С трудом подавив гнев, он быстро выплюнул:

— Даже не думай. Пить эту дрянь — безумие. Ты умереть решил? В твоем нынешнем состоянии...

Его голос, угрожающе набиравший высоту, внезапно оборвался. Ёну снова моргнул, глядя на альфу со смесью испуга и недоумения.

— Мое состояние... настолько плохое? Врач ничего такого не говорил... Мне нельзя принимать подавители? Это помешает вернуть память?

— Дело не в этом. Совсем не в этом.

Кит, не отпуская плеча Ёну, опустил голову, словно под тяжестью невидимого груза. Глубокий выдох вырвался из груди, прежде чем он снова поднял взгляд.

— Тебе нельзя их пить. Пока ты ничего не помнил, кое-что произошло.

Голос Кита звучал теперь тише, он явно старался говорить рассудительно, подбирая нужные слова, чтобы достучаться до Ёну.

— Твой организм изменился, так что с этого момента — никаких лекарств. Не только подавители, даже простые таблетки от желудка принимай только после консультации с врачом и по рецепту. Ты меня понял?

— ...

— Отвечай.

— ...Да.

Только услышав ответ, Кит наконец разжал пальцы. Ёну тут же принялся растирать онемевшее плечо, пытаясь вернуть чувствительность. Кит же раздраженно зачесал волосы назад и пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— И почему тебе вообще это в голову взбрело? Некому же требовать от тебя сдерживать феромоны.

— Мистер Питтман, — слова сорвались с губ Ёну сами собой.

Кит, уже потянувшийся за сигаретами, застыл. И лишь спустя долгую паузу ошарашено спросил:

— ...Что?

Ёну продолжил, чувствуя необходимость пояснить:

— Вы же сами говорили мне... — он на секунду запнулся, но тут же добавил с тихой решимостью: — Чтобы я следил за запахом и от меня не несло феромонами.

В момент, когда смысл сказанного дошел до сознания, у Кита потемнело в глазах.

«Твою ж мать, проклятье! Ах ты...»

«Ублюдок!» — с ненавистью подумал он о самом себе.

Ярость, направленная на собственную глупость, была настолько сильной, что сменилась полным опустошением. Кит закрыл лицо ладонью и испустил долгий, полный отчаяния вздох.

— И почему ты помнишь именно это? — тихо спросил он.

Ёну не нашел, что ответить, и лишь растерянно смотрел на него. Кит же, глядя в эти невинные глаза, чувствовал, как его накрывает новой волной бессилия.

Как так вышло, что все те сладкие драгоценные моменты, которые Кит хранил в сердце, стерлись без следа, а в памяти Ёну уцелел лишь тот мусор, о котором сам Кит давно забыл?

«Наверное, потому что я сам — кусок дерьма», — с горечью подумал он и скривил губы.

В итоге Кит направил свой гнев в единственное доступное русло — на проклятые таблетки.

— Где ты их вообще достал? В доме этой дряни быть не должно. Раз ты собирался их пить, значит, они у тебя на руках?

— Эм, ну... Когда случилась авария, я получил их в больнице. Попросил выписать подавители, и мне дали... — осторожно ответил Ёну.

— ...Ха, — у Кита закончились слова и из груди вырвался лишь короткий смешок.

Больница, куда доставили Ёну после аварии, была обычной, дежурные врачи понятия не имели о его состоянии и особенностях организма. Это была его вина — он не предупредил, не проконтролировал.

«Но кто, черт возьми, мог ожидать, что он додумается просить там рецепт?»

Кит откинул голову назад, закрыв лицо обеими руками, словно пытаясь спрятаться от абсурдности происходящего. Ёну, молча наблюдавший за ним, несмело подал голос:

— Мне... нельзя было их брать? Врач ничего такого не сказал, просто выписал рецепт...

— ...Он шарлатан, — глухо отозвался Кит, не отнимая ладоней от лица. — Впредь слушай только меня, понял? Никаких таблеток без моего ведома. Вообще никаких.

— Эм... хорошо, — согласился Ёну, даже не пытаясь скрыть недоумение в голосе.

Кит, все еще пряча лицо, тихо выругался сквозь зубы. Что за жалкое зрелище. Почему всё идет наперекосяк? Почему ситуация становится все более нелепой?

«Так больше нельзя», — решил Кит. Он с усилием воли взял себя в руки и медленно отнял ладони от лица.

— Ёну, — произнёс он, глядя тому в глаза.

Ёну вздрогнул. Его тревога была бы видна даже дураку по бегающим глазам и напряженным плечам. Кит сделал глубокий вдох, стараясь смягчить голос настолько, насколько был способен.

— Я вытащил тебя сегодня, чтобы мы побыли вдвоем. Чтобы ты смог вернуть хоть крупицу потерянной памяти... Но не те ужасные моменты, а хорошие. Воспоминания о том, как нам было хорошо вместе.

Кит поднял руку. Пальцы на мгновение замерли в воздухе, подрагивая от нерешительности, но затем мягко легли на щеку Ёну, очерчивая линию скулы.

— Поэтому я хочу, чтобы ты тоже постарался. Постарался вспомнить. А когда память вернется...

Ладонь Кита скользнула выше, зарываясь в волосы за ухом. Он не сводил глаз с этого движения, словно касаясь чего-то невыносимо хрупкого.

— Мы поставим метку, — прошептал он.

— ...

— Чтобы ты больше никогда не исчез.

Последние слова прозвучали с едва уловимой дрожью, выдавая затаенный страх. Ёну долго смотрел на него, впитывая эту странную, тяжелую нежность, и наконец тихо произнес:

— Хорошо.

Только услышав ответ, Кит позволил себе расслабиться. Напряжение покинуло его лицо, уступив место легкой улыбке. «Слава богу», — с облегчением подумал он.

Но стоило Ёну успокоиться, как Кит заговорил снова обманчиво-мягким голосом.

— Кстати, Ёну.

— Да?

По спине Ёну пробежал холодок дурного предчувствия. Он с тревогой вскинул глаза, а Кит, заметив этот испуганный взгляд, наклонился и прошептал еще слаще прежнего:

— Что я обещал сделать, если ты назовешь меня Питтманом?

Кровь мгновенно отлила от лица Ёну, оставив его мертвенно-бледным.

— ...Отправите на остров.

— Именно.

Кит удовлетворенно кивнул, наслаждаясь произведенным эффектом.

— На этот раз, так и быть, я закрою глаза. Но следующая такая оговорка — и мы едем прямо в аэропорт. Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня три самолета. Любой из них взлетит по первому же моему щелчку.

— Да, — Ёну сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как пересохло в горле. — Это так.

Он помнил этот факт. Один джет был заказан еще в те времена, когда Ёну работал его секретарем, а два старых, как он слышал, недавно заменили на новейшие модели. Словно прочитав мысли Ёну, Кит расплылся в улыбке.

— Ты еще не летал на том, который доставили в прошлом месяце. Было бы здорово отправиться на нем на остров, м?

От растерянности Ёну окончательно потерял дар речи.

— Э-э... м-м... я... — он запнулся, но тут же поспешно выпалил: — Я буду следить за речью.

— Уж сделай милость.

Резко сменив тон, Кит бросил:

— Поехали ужинать. Я заказал столик.

Ёну поспешил за ним, стараясь не отставать от широких шагов альфы.

— Заказали столик? — переспросил он. — Это известное место?

В памяти всплыли обрывки воспоминаний: бесконечные звонки, попытки вклиниться в чужой график, бронирование лучших заведений для встреч босса... Кит искоса взглянул на него сверху вниз.

— ...Приедем — узнаешь.

«А если вспомнишь — будет еще лучше», — мысленно добавил Кит.

Перед глазами внезапно встала картина того дня. Пьяный, постоянно смеющийся Ёну, с лицом куда более юным и беззаботным, чем сейчас. И тот момент, когда его щеки залил густой румянец, а с губ сорвалось признание.

«Тот самый миг, когда ты впервые сказал, что любишь меня».

<Кит>.

«Надо было тогда ответить, что я тоже тебя люблю».

<Ты мне нравишься>.

Сердце кольнуло острой щемящей болью.

Машина плавно затормозила у ресторана. Это было уединенное место, скрытое в глубине обширного сада с роскошным фонтаном. Попасть сюда можно было только по строгой предварительной записи, доступной лишь избранным — людям с определенным статусом и весом в обществе. И даже для них очередь на бронь растягивалась на месяц, а то и два.

Выйдя из машины, Ёну последовал за Китом внутрь. У входа мерцала металлическая табличка с гравировкой лежащей винной бутылки и надписью, гордо сообщающей о семидесятилетней истории заведения.

Едва они миновали холл, как к ним навстречу вышел управляющий, явно поджидавший важных гостей.

— Добро пожаловать, мистер Питтман. И вы, Ёну. Благодарю, что посетили нас.

Управляющий тепло улыбнулся Ёну. Тот, сбитый с толку такой явной узнаваемостью, выдавил из себя неловкую вежливую улыбку. Поклонившись, менеджер развернулся и лично повел их к столику.

Они прошли через зал, наполненный приглушенным гулом голосов и звоном приборов. Ресторан был почти полон. Едва они опустились на мягкие стулья, как подоспевший официант подал воду, вручил Киту винную карту, а обоим гостям по меню с блюдами, после чего бесшумно удалился.

«Мы часто здесь бывали?» — подумал Ёну, украдкой осматриваясь по сторонам.

Он пытался зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, выудить из глубины сознания хоть один образ. Кит, внимательно наблюдавший за его метаниями, нарушил тишину:

— Помнишь это место?

— ...Нет, — покачал Ёну головой.

Кит понимающе хмыкнул, словно и не ждал иного ответа.

— Как-то раз ты долго не мог нормально пообедать, и я привез тебя сюда поесть... Ты тогда выпил слишком много вина и вдрызг опьянел.

Кит протянул ему винную карту, и уголки его губ дрогнули в легкой усмешке.

— Выбирай, но пей ровно столько, чтобы не потерять голову. У нас на сегодня еще есть планы.

— Хорошо...

«Планы? Какие еще планы?» — мысленно удивился Ёну.

Скрывая тревогу, он уткнулся в список вин. Поверх папки бросил быстрый взгляд на спутника — Кит сосредоточенно изучал меню ужина. Ёну снова опустил глаза, пробегая по строчкам с названиями сортов, но любопытство пересилило.

— Мы... часто сюда приходили?

Кит, неторопливо переворачивая плотную страницу меню, ответил с напускным безразличием:

— После того случая — ни разу. Это наш первый визит сюда после свадьбы.

— Просто... и управляющий, и персонал — они все словно знают меня...

Ёну неуверенно замолчал. Кит тихо фыркнул, наконец отрываясь от меню.

— Естественно, они тебя знают. Любой, кто живет в Америке, знает тебя. Ты ведь мой партнер.

Эти слова словно нажали на скрытый курок в голове Ёну. В сознании вспыхнул яркий образ. Ггазетная статья и фотография. На ней Кит кого-то целовал. Лица того человека было не разобрать, память стерла его, но сам Кит — склонившийся, страстный — стоял перед глазами как живой.

— Опять что-то вспомнил?

Голос Кита, ворвавшийся в мысли, заставил Ёну вздрогнуть и вернуться в реальность. Альфа с ожаиданием смотрел на него через широкий стол.

— А... да, это... — Ёну замялся, не зная, как сформулировать, но всё же решился: — Фотография... где вы целуетесь. Была статья... Ах, да, там еще писали, что вы скупили целый ювелирный магазин.

Стоило ему озвучить всплывшее воспоминание, как лицо Кита вытянулось. Выражение надежды сменилось полной безнадежностью.

— Ха-а... — он издал глубокий, усталый вздох, словно у него больше не было сил бороться с этой нелепостью. — Я же объяснял тебе тогда... Это был Энджел. Омега, который меня родил.

— ...

— Неужели ты не можешь вспомнить обо мне хоть что-то хорошее?

Ёну почувствовал укол вины и поспешно отвел взгляд, уставившись в скатерть.

— Простите.

— Не извиняйся. Это делает меня еще более жалким.

Произнеся столь чуждое самому понятию «Кит Найт Питтман» слово, он отложил меню в сторону и с силой потер лицо ладонью. Затем выпрямился и снова заговорил:

— Ёну.

— Да, — ответил тот, невольно напрягшись.

Кит продолжил, глядя на него:

— Я привез тебя сюда, чтобы создать новые воспоминания. Если в процессе ты вспомнишь что-то из прошлого — отлично. Но... по возможности пусть это будут хорошие моменты, связанные со мной.

— Я ведь не нарочно вспоминаю только...

— Знаю. Это просто мое желание, — мягко перебил его Кит, и на губах его заиграла легкая улыбка. — Не может же быть, чтобы у нас не было совсем никаких приятных моментов, верно?

— ...

— Отвечай.

Тон мгновенно стал строгим. Ёну, не имея выбора, покорно кивнул:

— Наверное.

Разумеется, хорошие воспоминания должны были быть, но сейчас, в нынешнем состоянии, он не мог поручиться ни за что. И когда робкая уверенность уже почти угасла, в памяти внезапно всплыл один эпизод.

<Всё хорошо. Всё хорошо, тише... вот так.>

Вместе с мягким низким голосом память подбросила и ощущение сладкого аромата, щекочущего ноздри. Ёну вспомнил, как Кит обнимал его, бьющегося в панической истерике, и утешал — так ясно, словно это было вчера. Как тогда, на матче по поло.

«Он всегда был рядом. Каждый раз, когда мне было тяжело. Он поднял меня на руки, когда я застыл на лестнице, и помог пройти этот путь».

Заметив перемену в лице Ёну, Кит снова смягчился.

— Всё будет хорошо, — тихо произнес он будто самому себе и тут же сменил тему, — Выбирай не спеша. У нас уйма времени. Это место славится своей винной картой, здесь отличный выбор.

— Хорошо... — тихо сказал Ёну, вновь опуская взгляд в меню.

Он перечитывал строчки раз за разом, но смысл ускользал. Самым пугающим был тот факт, что нигде не было цифр. Никаких цен, только годы урожая.

— …Мне выбрать самому? — спросил Кит, заметив замешательство Ёну.

Ёну с облегчением тут же протянул ему винную карту. Принимая её через стол, Кит улыбнулся.

— Если нужна помощь, говори в любой момент.

От этой улыбки сердце Ёну снова екнуло и затрепетало.

— Да, спасибо, — пробормотал он.

Схватившись за оставшееся меню с выбором воды, он уткнулся в него, делая вид, что внимательно изучает сорта минералки. Внутри всё сжалось от страха: «Только не это. Если я снова начну волноваться, феромоны выйдут из-под контроля. Надо успокоиться. Срочно. Нужно о чем-то подумать, перевести разговор...»

— А, кстати... Те дети, которых мы видели сегодня. Они ведь оба мальчики?

К счастью, тема нашлась сама собой — безопасная и нейтральная. О таких вещах можно говорить без опаски.

Кит ответил так же равнодушно, не отрываясь от изучения винной карты:

— Да уж, младший вечно в платьях щеголяет. И что только у него в голове...

Он покачал головой, всем видом показывая, что это выше его понимания.

— Но ему ведь идет... — осторожно возразил Ёну. — Может, родители хотели девочку? Не зная правды, любой бы принял его за девочку. Я, честно говоря, впервые вижу такого красивого ребенка.

Кит, наконец выбрав вино, небрежно бросил:

— Еще бы, он — точная копия Чейза в детстве. А Чейз дьявольски красив. Да и Бейли... тоже ничего.

Ёну опешил. Услышать подобное от Кита, обычно крайне скупого на похвалу чужой внешности, было более чем странно. Насколько же этот Чейз должен быть хорош собой в реальной жизни? Вместе с удивлением внутри шевельнулось неприятное чувство.

— Чейз... Это тот самый актер? Партнер мистера Бейли — Чейз Миллер?

— Да. Поэтому понятно, в кого уродились Пит и Сесиль. Пит, говорят, уже почти в два раза выше своих сверстников.

— Понятно.

Ёну вдруг захотелось сменить тему. Он лихорадочно перебирал в голове варианты, но Кит, не замечая его настроения, продолжал разглагольствовать:

— Брак пошел ему на пользу, он остепенился. Раньше был настоящим стихийным бедствием, настоящей головной болью семьи Миллер. В старшей школе то и дело прокалывал шины моей машины. Кстати, когда он дебютировал, он тоже переодевался в женскую одежду для рекламы…

Ёну не хотел слышать о прошлом, которого не знал. Он старался пропускать слова Кита мимо ушей, цепляясь вниманием за мелочи: вспоминал лицо Спенсера, следил взглядом за узором паркета «елочкой», бесцельно вертел в руках столовый нож, то поднимая, то опуская его. Он держался стойко, но имя «Чейз» словно нарочно врезалось в слух.

Когда это имя прозвучало в пятый раз, терпение Ёну лопнуло. Не удержавшись, он холодно бросил:

— Раз он вам так нравится, жаль, что он достался другому.

Тон был холодным, лишённым всякого сочувствия, но это был максимум, на который был способен Ёну. Но Кит, все еще погруженный в изучение списка вин, пропустил этот выпад мимо ушей.

— Раз они так любят друг друга — это к лучшему. У Бейли весьма специфический вкус, раз он подобрал Чейза. Или же он просто падок на красивые лица.

— Пит... то есть, вы же сами признали, что он красив, — язвительно парировал Ёну.

«Что ты творишь? Прекрати!» — в панике закричал внутренний голос, но остановиться он уже не мог. Впрочем, какая разница? Кит все равно ничего не замечает. Ему плевать.

— Лицом — да, не спорю. Но кто, кроме Бейли, вынесет такой характер? До сих пор, как вспомню, какие пакости этот гаденыш мне устраивал, зубы сводит от жела...

Договорить Кит не успел. Он вдруг замолчал, медленно поднял голову и посмотрел на Ёну. На его губах заиграла едва уловимая ухмылка.

— Ты ревнуешь?

Ёну заметно вздрогнул. Увидев эту реакцию, Кит перестал улыбаться. На его лице отразилось искреннее изумление. Ёну почувствовал, как щеки заливает жаром, но отступать было поздно.

— Серьезно? Ёну, ты правда сейчас ревнуешь?

— Эм, нет. Я? С чего бы мне?

Кит подался вперед, требуя ответа, и Ёну в панике замахал руками, отрицая очевидное.

— И в мыслях не было, вам показалось. Ревность? Кто вообще сейчас ревнует? Это же так пошло, так старомодно. Я никогда бы не стал...

— А я ревную, — Кит внезапно оборвал его поток оправданий коротким признанием.

Ёну, захлебнувшись словами, замер и широко распахнул глаза.

— Что?

Голос Кита звучал иначе, чем прежде: исчезла привычная насмешливость, тон стал глухим и пугающе серьезным.

— Ревную ко всему, к чему ты прикасаешься, с кем говоришь. Меня злит даже то, что ты просто кому-то улыбаешься. Когда ты недавно улыбнулся тому менеджеру… я едва сдержался от бешенства, — голос его звучал непривычно резко, в отличие от прежнего тона.

— …

От столь внезапного признания Ёну лишился дара речи. Он лишь растерянно моргал, глядя на мужчину широко распахнутыми глазами. Заметив его замешательство, Кит подался вперед:

— А ты, Ёну?

— …

— Ты меня не ревнуешь? Ни капли?

В его вопросе, да и во всем облике, сквозило странное, несвойственное ему одиночество. Ёну замялся, нервно покусывая губу, но под тяжелым выжидающим взглядом все же решился:

— …Ревную.

Он тут же низко опустил голову, пытаясь спрятать вспыхнувшее лицо, но пунцовые уши выдавали его с головой. Глядя себе на колени, Ёну тихо пробормотал:

— Ревновал. Сильно… И сейчас тоже ревную.

У него не хватало духу поднять взгляд и проверить, как Кит отреагировал на эти слова. Какое выражение сейчас на этом лице? Торжество? Насмешка? Ёну сцепил пальцы в замок на коленях, нервно перебирая ими, но это мало помогало унять внутреннюю дрожь.

Глядя на такого Ёну, Кит почувствовал, как внутри тугим узлом затягивается желание. Ему захотелось послать к черту этот ужин, забыть о заказе и прямо сейчас перейти к «десерту».

«Но так нельзя, надо держать себя в руках», — мысленно одернул он сам себя.

Кит напомнил себе, что утром принял лекарство. Блокаторы пока сдерживали возбуждение, позволяя сохранять рассудок, но их действие не бесконечно. Если Ёну продолжит провоцировать его такой обезоруживающей искренностью, никакие таблетки не помогут сдержаться.

Чтобы немного остудить пыл, Кит перевел тему в более рациональное русло:

— Если бы Чейз нравился мне больше, чем ты, я бы взял в мужья его. А не тебя.

Ёну хотел было возразить: «Но ведь у него есть мистер Бейли, разве нет?», однако с языка сорвалось совсем другое. Обида, копившаяся внутри все это время, нашла выход:

— Но вы же постоянно хвалили его! Твердили, какой он красавец.

Голос прозвучал неожиданно резко из-за внутреннего раздражения. Услышав этот тон, Кит вдруг рассмеялся.

«Он смеется? Мне тут душу выворачивает, а ему смешно?» — вспыхнул Ёну. Он был готов уже разозлиться по-настоящему, но следующие слова Кита мгновенно погасили разгорающийся гнев.

— Ни одно лицо в мире не нравится мне так сильно, как твое.

— …

— Я серьезно.

Надутые щеки Ёну медленно расслабились, напряжение ушло, сменившись смущением. И все же поверить на слово было не так-то просто, поэтому он отвернулся, пряча взгляд.

— Вы всегда так говорите… — пробурчал он с недоверием, полагая, что это лишь очередная уловка или лесть.

Но Кит легко ответил:

— Конечно. Ведь я влюбился в тебя с первого взгляда.

«…Что?»

Ёну замер. Ему показалось, что он ослышался. Он резко вскинул голову, вглядываясь в лицо мужчины. На губах Кита все еще играла легкая улыбка, но в глазах не было и тени насмешки.

«Что я сейчас услышал?..» — мысли путались, сердце пропустило удар.

— Постойте…

Но договорить ему не дали, в этот самый момент к столику подошел официант, готовый принять заказ.

Момент был упущен. Ёну, так и не успев задать главный вопрос, был вынужден проглотить слова. Официант быстро записал пожелания Кита и с улыбклй повернулся к нему.

— Мне то же самое, пожалуйста, — растерянно ответил Ёну.

— Вас понял.

Подтвердив заказ, включая выбранное Китом вино, официант дежурно уточнил насчет аллергии, принял пожелания по воде и, забрав меню, бесшумно удалился.

Едва они остались одни, Кит спросил:

— Так что ты хотел сказать?

От прямого вопроса Ёну на мгновение лишился дара речи. Ему хотелось спросить, что значили те последние слова про любовь с первого взгляда, но язык словно прилип к нёбу. Поэтому он выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы сменить тему:

— Если бы представился случай… вы бы все-таки не стали рассматривать вариант с Чейзом Миллером?

— Ни за что, — незамедлительно ответил Кит. Это звучало так, словно сама идея не стоила и ломаного гроша. — Я бы никогда не выбрал эту бешеную псину вместо тебя.

— А если бы он не был… таким?

— Ёну, давай начистоту, — Кит усмехнулся, глядя на него проницательным взглядом. — Ты ведь просто хочешь услышать, что я выберу тебя, что бы ни случилось, верно?

Обычно такая самоуверенность Кита вызвала бы у Ёну раздражение, но сейчас мужчина выглядел довольным тем фактом, что Ёну ревнует. Пойманный с поличным, да еще и обезоруженный этой улыбкой, Ёну окончательно растерял весь свой боевой запал.

Он не нашел, что возразить. Лишь ниже опустил голову, не в силах унять жар, заливающий щеки. Глядя на его пунцовое лицо и смущенную позу, Кит задумался.

«Интересно, надолго ли хватит действия таблеток?»

Низ живота то и дело пульсировал тяжелым тягучим жаром. Будь это раньше, он бы уже поволок Ёну в машину и набросился на него там. Или зажал бы прямо в туалете ресторана, наплевав на приличия.

«Это лекарство подавляет феромоны или сдерживает зверя внутри?» — мрачно усмехнулся про себя Кит.

Похоже, только феромоны. Потому что зверя в голове унять не удавалось. Пока они чинно ели, Кит раз за разом прокручивал в мыслях одну и ту же сцену — как он срывает с Ёну одежду, швыряет его на этот белоснежный стол и грубо, до упора вдалбливается в него, заставляя рыдать от наслаждения.

Ужин продлился дольше обычного. Когда они наконец вышли из ресторана и сели в машину, водитель без лишних указаний тронулся с места. Наблюдая за пейзажем за окном, Ёну почувствовал легкое любопытство, смешанное с неловкостью.

— Тебе понравился ужин? — вдруг спросил Кит.

— А? Да. Очень, — поспешно отозвался Ёну.

Он почувствовал на себе пристальный взгляд Кита.

«Почему он так смотрит?» — тревожно подумал Ёну, но тут мужчина неожиданно хмыкнул.

— В прошлый раз ты напился и отрубился.

— А…

Ёну смущенно потер затылок, чувствуя, как снова краснеет.

— У меня есть привычка засыпать, когда я пьян…

— Ты спал и постоянно бился головой о стекло, — продолжил Кит с ленивой усмешкой. — Поэтому я притянул тебя к себе, и ты упал мне на колени.

— …!

Рука, потиравшая шею, замерла. Ёну остолбенел, его глаза расширились от ужаса. Заметив это, Кит, явно забавляясь, добавил:

— Ты был в стельку пьян и ничего не соображал. И поскольку ты никак не просыпался, я…

Кит вдруг осекся.

Краска схлынула с лица Ёну. Он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок от страха. Губы задрожали, и он, заикаясь, с трудом выдавил:

— Вы… Т-так что же... что я натворил? Неужели случилось что-то ужасное... М-может быть, какая-то непоправимая ошибка?..

В голове Ёну заплясали самые непристойные догадки. Неужели он снова выкинул какой-то постыдный номер?

Пока его воображение услужливо рисовало наихудшие из возможных сценариев, Кит перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным.

— Нет.

— ...

— Ты ничего не сделал... Сделал я.

Заметив серьёзное лицо Ёну, который отчаянно боролся с нахальной «феей разврата», Кит решил закрыть тему.

— Скучно. Забудем об этом.

— ...Хорошо.

Ёну с облегчением выдохнул. Если он и впрямь совершил что-то непростительное, то лучше оставаться в неведении. Иначе единственным выходом было бы выброситься из машины прямо на ходу. Хотя двери, разумеется, заблокированы.

Шумно выдохнув, Ёну решил сменить тему, чтобы хоть как-то разогнать повисшую в салоне тяжелую атмосферу:

— А... куда мы едем дальше?

Кит выдержал паузу, прежде чем ответить:

— В отель.

— Что? — глаза Ёну округлились от удивления.

«И правда отель.»

Выйдя из машины, Ёну растерянно задрал голову, разглядывая внушительное здание.

«Неужели мы приехали сюда, чтобы... передохнуть?» — мелькнула шальная мысль. — «Изыди, бесстыжая фея разврата!»

Ёну украдкой шлепнул себя по щеке, пытаясь привести мысли в порядок, но тут сзади раздался голос Кита:

— Ёну.

— Д-да! — поспешно отозвался он, развернулся и подбежал к мужчине.

Кит дождался, пока тот поравняется с ним, и спросил:

— Помнишь это место?

— Э-э...

На мгновение Ёну замешкался, но, переступив порог холла, застыл.

— Ах...

Осознание накрыло его волной. Кит, словно ожидал такой реакции, потому остался невозмутим.

— Так и думал, что ты вспомнишь.

— Да... конечно, — пробормотал Ёну, чувствуя, как холодеют пальцы.

Разве такое забудешь? Именно здесь, прямо у него на глазах, на Кита напал тот безумец с ножом.

— Ёну.

Резкий оклик вырвал его из оцепенения. Кит возвышался рядом, внимательно глядя на него сверху вниз.

— Все в порядке. Это уже в прошлом.

Только сейчас Ёну понял, что стоит, судорожно хватая ртом воздух, а тело бьет мелкая дрожь. Кит протянул к нему руку, словно желая утешить. На долю секунды заколебался, но тут же привлек Ёну к себе за плечи.

Стоило оказаться в кольце крепких рук, уткнувшись носом в чужую грудь, как сердце заколотилось с новой силой — но уже совсем по другой причине. От смущения он дернулся, пытаясь отстраниться, однако Кит лишь сильнее прижал его к себе и тихо произнес:

— Тебе не нужно бояться. Теперь всё хорошо.

Ёну порывался возразить, объяснить, что Кит неправильно понял причину его волнения, но вовремя прикусил язык. Сказать правду — значило бы с головой выдать свои чувства. Не в силах произнести ни слова опровержения, он лишь едва слышно выдохнул:

— Да…

— Добро пожаловать, мистер Питтман. Позвольте проводить вас к столику.

В просторном зале не было ни души — из посетителей только они двое. Совсем как в тот злополучный день. Ёну вспомнил, как тогда ради капризного актера арендовали заведение целиком, и невольно задался вопросом — неужели здесь всегда так пустынно?

«Хотя это же закрытый клуб, тут такое, наверное, в порядке вещей», — сам себя успокоил он.

Официант отодвинул стул, приглашая сесть. Опустившись на мягкое сиденье, Ёну вдруг понял, что занял то самое место, где в прошлый раз сидел Кит. Ему тут же вручили меню, и персонал бесшумно исчез, оставив их наедине.

Ёну раскрыл папку и украдкой покосился на Кита.

«Мне нужно сделать заказ? Секретаря ведь нет, значит, это моя обязанность, так?»

— Эм… что будете заказывать? Эспрессо? Капучино? Или, может быть…

— Чай будет лучше, — спокойно перебил Кит. — Сделай купаж сам.

«Купаж?»

Это прозвучало так естественно, словно иначе и быть не могло. Ёну поспешно пролистал меню и нашел нужный раздел.

— А…

В этом заведении действительно предлагали составить индивидуальный бленд. Ёну на мгновение задумался, воскрешая в памяти предпочтения Кита, выбрал несколько сортов и продиктовал заказ подошедшему официанту, добавив:

— И мне, пожалуйста, то же самое.

Когда меню забрали, Ёну заметил, что на губах Кита играет едва уловимая усмешка.

— Эм…

«Я что-то не так сделал? Ошибся с выбором?» — внутренне напрягся Ёну.

Кит, уловив его беспокойство, мягко пояснил:

— В тот раз ты сделал точно такой же выбор.

— А…

Смысл слов дошел с опозданием. Напряженные плечи опустились, и Ёну улыбнулся в ответ:

— У вас отличная память.

— Нет, — коротко ответил Кит. — Просто именно это мне запомнилось.

«Ну конечно», — приказывая сердцу уняться. — «Не ищи скрытый смысл там, где его нет. Нельзя терять голову из-за глупого волнения».

Вскоре на столе появились чай и печенье. За неспешным разговором напряжение окончательно рассеялось, и атмосфера стала почти уютной.

Следующей остановкой стал океанариум. Здесь, как и в ресторане, их встретила абсолютная тишина — вокруг ни души, только они двое.

— Это первое место, куда мы выбрались со Спенсом, — нарушил молчание Кит, пока они шли по длинному, слабо освещенному коридору. — Он обожает это место. До сих пор иногда просит сходить сюда.

Масштабы океанариума поражали воображение. Прозрачный туннель, проложенный сквозь толщу воды, позволял увидеть подводный мир изнутри, стирая границы. Казалось, что они ступают по морскому дну. Синяя подсветка создавала сгущала тени, придавая океану бесконечную глубину, уходящую далеко за пределы видимости.

Они шли неспешно, шаги отдавались одиноким эхом. Над головой, плавно взмахивая крыльями, словно призраки, скользила стая скатов. Следом, лениво извиваясь всем телом, проплыла огромная акула — её холодный взгляд скользнул по людям без интереса.

Ёну опустил взгляд. Длинные ленты водорослей, повинуясь течению, тянулись вверх, словно хотели оплести щиколотки. Внезапно из зеленых зарослей вынырнул кальмар и, заметив движение, метнулся в темноту, оставив за собой лишь взвихренную воду.

Перед лицом этой величественной экосистемы, Ёну охватили одновременно трепетный страх и благоговение.

В этот момент мимо пронесся огромный косяк рыб. Слаженно двигаясь в толще воды, они описали широкую плавную дугу, почти касаясь стекла. Завороженный этим величественным танцем, Ёну не мог оторвать глаз.

— Спенс смотрит на них точно так же.

— А? — воскликнул Ёну и обернулся.

На губах Кита играла едва заметная теплая улыбка.

— Он просто обожает рыб.

— Вот как… — выдохнул Ёну и, не в силах сдержать восторга, снова прильнул к стеклу.

И тут началось настоящее волшебство. Разрозненная стая вдруг закружилась в едином порыве, свиваясь в гигантскую живую воронку.

Заметив, как вытянулось лицо Ёну, Кит пояснил:

— Это брачный танец. Впервые вижу это вживую.

— Брачный танец? — эхом отозвался Ёну.

— Именно. — Кит не сводил глаз с воронки из рыб. — Самцы привлекают самок. Если такая огромная стая начнет нерест одновременно, зрелище будет грандиозным.

Тон Кита был сухим и деловым, словно у диктора из документального фильма о природе, но в ушах Ёну этот низкий голос отозвался странным глубоким эхом, затрагивая что-то внутри.

«Даже рыбы спариваются, а я…»

Внезапно воображение Ёну, подстегнутое атмосферой и словами Кита, нарисовало жаркую картину. Тот прижимает его к себе, они оба абсолютно обнажены. Ёну запрокидывает голову, встречая тяжелый темный взгляд, направленный на него сверху вниз. Их прерывистое дыхание смешивается, губы Кита размыкаются, и он хрипло, интимно зовет:

«Ёну».

— Ёну.

— А?!

Реальный голос, идеально наложившийся на фантазию, заставил Ёну подпрыгнуть на месте. Он в ужасе распахнул глаза, выныривая из дурмана. Кит стоял рядом, глядя на него с недоумением.

— Ч-что? Что такое? — выпалил Ёну, заикаясь и пытаясь унять дрожь.

Сердце колотилось где-то в горле. Господи, неужели Кит прочитал его грязные мысли? Но мужчина истолковал эту панику иначе.

— Не думал, что тебя это так впечатлит… Похоже, ты тоже неравнодушен к рыбам. Все-таки Спенс больше похож на тебя, чем на меня.

Повисла короткая пауза. Осознав смысл слов, Ёну округлил глаза в ужасе:

— Этого нельзя допустить!

— Чего именно? — удивился Кит.

Ёну осекся. Он не мог сказать в лоб: «Я боюсь передать ребенку свою порочную натуру».

— Ну… У меня ведь тоже есть недостатки, — начал он, старательно отводя взгляд. — И, как мне кажется, довольно серьезные.

Он бормотал это уклончиво, надеясь поскорее сменить тему, но Кит вдруг понимающе кивнул:

— А, вот оно что. Тут не поспоришь. Это действительно проблема.

— Э?..

Ёну растерянно моргнул.

«Откуда он узнал?»

Впрочем, тут же пришло «логичное» объяснение: «Амнезия-то только у меня. Кит наверняка прекрасно помнит, какой я на самом деле развратный и озабоченный».

— Не думал, что ты сам это осознаешь, — невозмутимо заметил Кит, наблюдая, как лицо Ёну заливает краска. — Что ж, раз ты в курсе, мне не придется лишний раз напоминать.

И, словно решив добить окончательно, криво усмехнулся:

— Впрочем, одними разговорами это не исправить.

— …Да.

Щёки покраснели так, что казалось, от них идет настоящий жар. Ёну опустил голову, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться от сжигающего стыда.

— …Простите.

В ответ на это сдавленное извинение Кит отозвался с равнодушием:

— Ничего не поделаешь, ты такой, какой есть. Но вот Спенсера так воспитывать нельзя. Впредь следи за этим строже, понял?

— Да, — твердо ответил Ёну, вложив в голос всю свою решимость.

«Вырастить ребенка таким же развратным, как я? Этому не бывать. Ни за что!» — с ужасом подумал он.

Глядя на сжавшегося в комок Ёну, Кит испытал легкое удивление.

«Надо же. Сам готов отдать последнее, пожертвовать собой ради других, но не хочет такой же судьбы для своего ребенка», — размышлял он. — «Неужели так сложно начать заботиться о себе самом?»

Кит тяжело выдохнул. От этого звука Ёну вздрогнул, еще сильнее вжимая голову в плечи. Кит перевел задумчивый взгляд на аквариум. Они думали о совершенно разных вещах, но пришли к одному и тому же неутешительному выводу.

«Проблема в Ёну», — решил Кит.

«Проблема во мне. Я — сплошная проблема», — обреченно подумал Ёну.

Когда они покинули океанариум, улицы уже утонули в сумерках. Ёну надеялся, что на этом странная прогулка завершится, но, судя по маршруту, впереди ждал еще один пункт. Не в силах больше терпеть неизвестность, он всё-таки спросил:

— Послушайте, а в чем причина всех этих поездок? Или мы катаемся просто так, без цели?

Вместо ответа Кит молча посмотрел ему в лицо. В этом взгляде Ёну прочитал безмолвное подтверждение.

— Причина есть. Разумеется.

— Тогда…

Ёну хотел было уточнить, какая именно, но Кит опередил его:

— Скоро узнаешь. Потерпи.

На этом разговор оборвался. Кит явно не собирался раскрывать карты раньше времени. Ёну благоразумно решил больше не допытываться и замолчал. Внутри него боролись тревога и любопытство, но где-то на дне души теплилась робкая надежда, что ничего дурного его не ждет.

Оставалось только ждать, когда машина остановится.

Они приехали к особняку.

Автомобиль долго петлял по уединенной дороге, пока наконец не вынырнул к особняку, стоявшему в гордом одиночестве. Громада здания поражала — размерами оно превосходило их нынешний дом как минимум вдвое.

Выйдя из машины, Ёну застыл, пораженный размахом строения. Но настоящий шок ждал его внутри.

Едва переступив порог, он оказался в холле, который своими размерами напоминал бальный зал дворца. С потолка каскадами спускались гигантские хрустальные люстры, заливая пространство теплым золотистым светом. Вдоль стен тянулись ряды величественных мраморных колонн с причудливыми узорами.

Между колоннами застыли изящные статуи, а установленные над ними стеклянные канделябры ловили и преломляли свет люстр, заставляя его играть тысячами искр, отчего в холле было светло как днем.

По обе стороны холла вверх уходили широкие лестницы. Они изгибались элегантными дугами, подчеркивая монументальность пространства. Перила представляли собой сложное переплетение линий — хаотичный, но завораживающий геометрический узор. На вершинах лестниц, словно стражи, возвышались стеклянные скульптуры.

Ёну стоял посреди этого великолепия, ошеломленно вращая головой, пока не встретился взглядом с Китом.

— Нравится? — наконец произнес Кит, будто ожидая этого момента.

— Эм… ну, не знаю, он слишком огромный… — растерянно замялся Ёну. Его взгляд беспокойно бегал по величественному холлу. — Что это за особняк? Я не совсем понимаю, зачем мы здесь…

— Я поставлю елку прямо здесь.

Кит кивнул на центр зала, словно дерево уже возвышалось там во всем великолепии. Ёну невольно проследил за его взглядом, заполняя пустоту воображаемым праздничным убранством.

— Раньше на этом месте стоял другой дом, — продолжил Кит. — И ты здесь уже бывал.

— Я?

— Да.

Бросив короткое подтверждение, он развернулся и направился к лифту. Ёну ничего не оставалось, кроме как поспешить следом. На втором этаже Кит уверенно зашагал по коридору, и Ёну, сбитый с толку загадочностью происходящего, молча следовал за ним.

В конце коридора Кит распахнул высокие двойные двери.

В помещение тут же ворвался поток ледяного ночного воздуха. Выйдя на балкон, Ёну зябко поежился и обхватил себя руками. Заметив это, Кит без лишних слов снял пиджак.

— Н-нет, не стоит, я в порядке…

— Надевай. Я простудой не заболею, а вот ты подхватываешь её моментально.

Игнорируя слабые протесты, он накинул пиджак ему на плечи. Тяжелая ткань всё ещё хранила жар чужого тела. Укутавшись в неё, Ёну почувствовал себя в странной безопасности и тихо выдохнул:

— …Спасибо.

Если бы он был сейчас один, то непременно уткнулся бы носом в воротник, чтобы жадно вдохнуть глубокий будоражащий запах альфы.

— Ёну.

— Д-да? — поднял голову Ёну.

Голос Кита вновь вырвал его из опасных фантазий, возвращая в реальность. Тот смотрел прямо на него серьезным взглядом.

Ёну вдруг накрыло странное чувство дежавю. Показалось? Или этот балкон, этот взгляд и пронизывающий ветер уже случались в его жизни? Пока он пытался разобраться в смутных ощущениях, не в силах отличить воспоминание от игры воображения, Кит произнес:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Сердце, только что трепетавшее от волнения, камнем рухнуло вниз.

— …Рассказать?

Пульс замедлился, кровь отхлынула от лица. Перед глазами пронеслись события дня: роскошный ужин, океанариум, этот дворец… О чём таком важном Кит собирается сообщить, раз устроил столь долгую и торжественную прелюдию? Очевидно, речь пойдет не о пустяках.

«Сказал бы раньше, я бы хоть не расслаблялся. Лучше бы фразы "мне нужно кое-что рассказать" вообще не существовало», — с тоской подумал Ёну, чувствуя, как внутри разрастается страх. — «Ничего более зловещего и придумать нельзя».

— Ёну.

— Д-да?

Заметив, как Ёну снова начал заикаться от нервного напряжения, Кит криво усмехнулся.

— Не бойся ты так, это не плохие новости... Хотя, смотря с какой стороны посмотреть.

Эти слова принесли лишь призрачное облегчение, тут же породив новые вопросы. Что значит «как посмотреть»?

Порыв холодного ветра пронесся между ними, взъерошив волосы. Повисшая тишина показалась Ёну ещё более пронзительной, чем ночной холод. Наконец Кит заговорил, глядя куда-то вдаль:

— Я купил это место год назад. Хотел сделать тебе подарок… хотя и не думал, что мы приедем сюда при таких обстоятельствах.

Ёну невольно огляделся. Деревья, обступившие балкон плотным кольцом, тревожно зашумели, словно подтверждая слова хозяина.

— Я выкупил участок и снес старый особняк. Так что теперь здесь все иначе. Знал бы, как повернется, может, и не стоило ничего трогать…

К чему он клонит? Казалось, Кит ходит кругами, избегая сути. Ёну молча ждал, пытаясь нащупать нить разговора, когда Кит после короткой паузы вдруг бросил:

— Знаешь, я ведь собирался тебя уволить.

— Меня? Но почему?

«Я же работал как проклятый!» — от обиды у Ёну потемнело в глазах.

Память услужливо подкинула картины первых месяцев с бесконечными переработками, возвращениеи домой на рассвете, работой без выходных. Кит давал абсурдные поручения, требовал невозможного, словно испытывал его на прочность.

«Так это было не испытание? Это был намек, чтобы я сам убрался?»

Заметив на лице Ёну смесь шока и горького разочарования, Кит усмехнулся:

— Потому что ты был для меня «зелен виноград».

— Виноград?..

Ёну моргнул, окончательно сбитый с толку. Кит лишь кивнул и замолчал, будто это всё объясняло. Но для Ёну это звучало как издевательство.

— Почему… почему вам не нравилось, как я работаю? Я ведь старался изо всех сил! Старшие сотрудники уволились, учить меня было некому. Вы… то есть ты ведь мне ничего толком не объяснял! Я сам все искал, во всем разбирался. Я делал даже больше, чем требовалось! А вы, оказывается, хотели меня вышвырнуть…

Чем больше он говорил, тем сильнее закипала обида. Ёну продолжал выплескивать все своё возмущение за годы несправедливость, но Кит взирал на него с невозмутимым спокойствием.

— Я же сказал, ты был как тот виноград из басни.

— Да что это за виноград такой?! Это какая-то особая амброзия, которую едят только доминантные альфы?

В ответ на язвительность Ёну Кит лишь коротко хохотнул.

— Нет, дело не в еде. Это метафора. Так говорят о том, что безумно хочешь съесть, но не можешь достать. Понимаешь теперь?

— Вообще не понимаю, — буркнул Ёну.

Разговор окончательно превратился в ребус. Ёну, чувствуя себя дураком, исподлобья уставился на Кита. А тот выдержал его взгляд и наконец произнес прямо, без всяких увиливаний:

— Это значит, что я хотел переспать с тобой. С самого начала.

— …

Кит сбросил эту бомбу с абсурдным спокойствием. Ёну оставалось лишь смотреть на него с совершенно глупым, ошеломлённым выражением лица.